Destiel one string fest.

Ангел Божий* Дождь за окном давно уже перерос в самую настоящую грозу. Неистовая стихия била градом тяжелых капель по хрупким, испуганно дребезжащим стеклам окон старого мотеля. Пронизывающий ветер холодными пальцами приподнимал створки и задувал внутрь помещения ледяную влагу. Громоздкие тучи нависали над городом, стремясь погрести его под собой. Сходились в яростном танце ослепляющие своим величием молнии. Небо гремело отзвуками ангельской войны – кажется, сама земля сотрясалась. Деревья гнули свои головы, листья облетали с их тонких ветвей и уносились, гонимые стихией куда-то вдаль, совсем как падшие серафимы. Angele Dei… Человек, не знающий этой бури, спал, забывшись в тревожном сне. Раскаты грома бередили в душе его старые раны, расцарапывая тонкую неосязаемую материю. Он вновь и вновь видел, как рвет на части чужие жизни, как цепи впиваются в его ладони, а кровь заливает окружающую его тьму. Он задыхался, будучи марионеткой в чужих руках, а на сопротивление сил не оставалось. И лишь одно чудо могло его спасти. … qui custos es mei … Измученный, он поднял голову вверх и увидел… свет. Кто-то протягивал ему пылающую праведным жаром длань, одним лишь исцеляющим взглядом омывая истерзанную адом душу. Человек жадно глотал губами свежесть, что принес с собой Спаситель. Он вложил дрожащую ладонь в приветливо протянутую руку и ощутил, как чьи-то огненные пальцы нежно обхватывают его запястье. Человек улыбнулся, в немой благодарности прикрывая глаза. Правое плечо обожгло пламенем, когда Спаситель схватил его в охапку и поднял над кровавым морем ада. Демоны гневно взвыли им вослед. … me, tibi commissum pietate superna … От резкого грохота Дин Винчестер распахнул глаза, не в силах осознать, где он оказался. Реальность столь тесно переплелась со сном, что он с испугом заозирался по сторонам, боясь увидеть вокруг себя орды черноглазых тварей. Громыхание грозы смешалось с воем демонов из его кошмара, заставив сердце со звоном оборваться, а руку автоматически выхватить из-под плоской подушки старый-добрый кольт и направить дуло прямиком в сердце дрожащего на полу человека. Оружие испускало едва видимый дымок. Выстрел? Взгляд судорожно вцепился в лежащую на полу фигуру человека. Но… человека ли? …. illumina, custodi … Крылья. Огромные, черные, как сама ночь, крылья распластались по грязному полу. Дождевая вода скатывалась с взъерошенных диким буйством стихии перьев и капала на старый линолеум. Изредка в их непроглядной черноте вспыхивало звездное мерцание и тут же угасало. Прекрасные, великолепные, устрашающие и вызывающие благоговейный трепет даже у человека не верующего в Господа и его воинство они дрожали, бессильно опустившись и не имея сил распахнуться. Крылатый гость слабо шевельнулся и попытался приподняться на подгибающихся руках, но тут же повалился обратно, придавленный тяжестью мокрых крыльев. Спина его гнулась от невыносимой ноши. Крылья прорвались сквозь его плоть и одежду, разорвав привычный плащ в том районе, где у нормального человека находятся лопатки. Ошметки потемневшей от влаги бежевой ткани были покрыты россыпью красного бисера – кровью. - Кас… - обреченный шепот слился с воем ворвавшегося в комнату ветра. … rege et guberna. Весь пол был усыпан осколками, стеклянной пылью и брызгами. Дождь радостно колотил по подоконнику, заливая комнату ледяной водой. С яростным рыком в небе сцепились две молнии и тут же погасли, погрузив улицу во мрак. Оружие выпало из ослабевших пальцев под яростный грохот неба. Человек, дрожа от страха и боли, сполз с миг опротивевшей постели и буквально на коленях подполз к своему ангелу, приподнимая его за плечи и не давая вновь прогнуться под мертвой тяжестью перьев. Ослепленный слабостью и внезапной обжигающей болью небожитель припал к надежному плечу, прикрывая дрожащие темные ресницы. - Кас… - вновь прошептал Дин, глядя, как стекает, теряясь в темных перьях, вишнево-алая струйка – пуля, неконтролируемо выпущенная из дула пистолета, скользнула по предплечью крыла, опалив и вспоров плоть. Из образовавшейся раны бил слабый молочно-серый свет. Истощенная благодать больше не горела божественным огнем, она мерцала, медленно растворяясь в небытие. Небо забирало свой дар обратно. - Боже, прости меня, прости, - Винчестер прижимал продрогшего ангела к груди. Дрожащая рука нерешительно потянулась к словно бы омертвевшему крылу, надеясь прикосновением залечить рану. Тщетно. Благодать утекала, возвращаясь к своим неземным истокам. – Кас, твои крылья, я думал… - Устал, - хрипло промолвил предавший небеса ради человека небожитель. – Прости, я не могу больше летать… Слишком… слишком слаб, - он тяжело втянул воздух. – Нужно отдохнуть. Крылья… - Тихо, тише, Кас, - прошептал охотник, обрывая ангела на полуслове. Он осторожно обнял его за плечи одной рукой, а другой скользнул под колени, поднимая обессилевшего небожителя с залитого водой и орошенного стеклом пола. Кастиэль откинул голову, отдаваясь во власть собственному человеку. Крылья безжизненно свисали, волочась по полу вслед за своим обладателем. – Ты в безопасности. А крылья твои… - Дин зажмурился и вздохнул, крепче прижимая друга к груди, - крылья мы приведем в порядок, обещаю. Все будет хорошо. А для начала тебя надо высушить, - он наигранно бодро усмехнулся. – В такую нелетную погоду летают лишь самые глупые ангелы, - зеленые глаза встретились с затянутыми усталостью синими, - или такие, как ты. Гроза рано или поздно пройдет, и на небо снова вернутся звезды и настоящие ангелы. Как однажды ангел-хранитель протянул пылающую длань одной праведной душе, избавив от вечных мук, так и человек однажды не дал небожителю упасть на грязный пол и поднял падшего на руки, чтобы после снова отпустить его к небесам. Он стал ангелом для своего ангела-хранителя. Дин решительно сжал зубы и взглянул на разбитое окно, гроза за которым пошла на убыль. Он не даст ему упасть. Amen.* Молитва ангелу-хранителю на латыни: Ангел Божий Ангел Божий, Хранитель мой, Просвещай и храни, направляй и веди Меня, ибо я вверен тебе по благости Небесной. Аминь