Destiel one string fest.

Он бредет. Ноги вязнут в глубоком снегу – он тянет свои холодные пальцы, хватает за колени, заставляет спотыкаться. Метель воет раненной волчицей и острыми, ледяными когтями полосует лицо, руки и тело. Рваными клочьями пара срывается дыхание с бледных, отливающих нехорошей синевой губ и растворяется в порывах яростного ветра, уносимое к далеким небесам. В такую погоду хозяин и собаку не выгонит на улицу. Дома наглухо заперты изнутри, окна задернуты тяжелыми шторами, а ступени заметены метровыми сугробами белоснежного снега. Где-то вдалеке горят огни, едва видимые за непроглядной снежной стеной. Человек кашляет, прикрывая лицо дрожащими ладонями. Бледные пальцы судорожно сжимаются, ощущая слабое тепло дыхания; подрагивают темные, слипшиеся льдинками ресницы на белоснежном лице. Синие глаза лихорадочно вглядываются в полумрак, надеясь разглядеть знакомые очертания – мужчина не знает, примут ли его обратно, позволят ли остаться и переждать хотя бы бурю… Он бредет на удачу, словно побитый, но преданный зверек, слепо тыкающийся носом в ногу хозяина и ждущий при этом сильного удара. Он видит – впереди, над той самой дверью, брезжит тусклый, мигающий от ветра свет. Но сил, чтобы добраться до него не остается. Ноги будто налиты свинцом, все его тело насквозь промерзло, и дико, невозможно хочется спать. Он больше не чувствует холода – лишь желание прикрыть глаза хоть на секунду и дать измученному организму отдых. Покрытые инеем губы едва заметно приоткрываются, дрожат, и сквозь них прорывается тихий, теряющийся в вое ветра выдох: - Дин… Человек делает неосторожный шаг и падает в снег, будучи не в силах больше подняться. Он лишь отдохнет. Совсем немного. А потом поднимется - обязательно поднимется. И придет к своему человеку. Очень уж хочется спать – сил, видимо, совсем не осталось. Он поднимется… Дин Винчестер судорожно глотает воздух и буквально подпрыгивает на диване, где до этой секунды мирно дремал с бутылкой пива в руке. Сэм и Кевин что-то тихо обсуждают в библиотеке, Кроули гремит цепью в своей камере, по телевизору идут вечерние новости, в которых всерьез обеспокоенный диктор что-то бормочет о разыгравшейся не на шутку погоде. Что-то не так… Тревожная мысль бьет в виски, переливается всеми оттенками красного, пульсирует и кричит. Дин зябко поводит плечами, судорожно оглядывается по сторонам – мир не рухнул. Бункер все так же служит хорошим прикрытием для двух братьев, одного азиата-пророка, пленного демона и незарегистрированного ангела-целителя. Дину хочется закрыть окно или дверь, потому что в комнате слишком холодно. Он подходит к батарее и кладет на нее ладонь, и тут же с шипением отдергивает – поверхность горячая, будто котел в аду. С отоплением все в полнейшем порядке. Дин кутается в плед, что лежал у него в ногах, но и это не спасает от едкого холода, пробирающегося под одежду. Что-то не так… Призраков здесь нет и быть не может, так как это место проверено уже сотни раз на наличие нечисти, и кроме Кроули здесь нет ни одной потусторонней твари. «Почему тут так дьявольски холодно?» - думает Винчестер, ноги сами несут его в сторону двери, а руки тянутся распахнуть ее. Он застывает, глядя каким-то странным, больным взглядом в вечерний сумрак. Снег мгновенно засыпает пол под ногами мужчины, но ему плевать на холод. Чей-то тихий, наполненный отчаянной тоской голос буквально режет слух и теряется в завывании метели, погребенный под снегопадом. Какая-то неясная, размытая тень мелькает среди белого полотна. Кто-то дергает незримую нить в груди человека, и он босиком ступает на снег, оставляя за собой следы. Ноги его убыстряют шаг, и уже через долю секунды он буквально срывается с места и падает на колени рядом с телом. Темные, припорошенные снегом волосы резко контрастируют с окружающей картиной. - Кас! На нем лишь тонкий, дурацкий синий свитер, да старые промокшие насквозь джинсы. Бледные губы приоткрыты, покрыты льдинками, глаза закрыты, будто он просто прилег отдохнуть. Из-под снега его уже можно выкапывать. - Боже, Кас… - Дин приподнимает отяжелевшее тело и тянет к себе – под плед – и делится теплом. Бывший ангел не подает никаких признаков жизни, лишь редкие клочки пара, срывающиеся с губ, говорят о том, что жизнь еще не покинула несчастного. Винчестер кутает ангела в плед и с трудом поднимает на руки, боясь уронить обратно в снег. Кастиэль выглядит безвольной сломанной куклой – голова откинута назад, руки, словно плети, свисают вдоль тела, все его тело выглядит изломанным. Дин быстро, боясь упустить драгоценные мгновения, заносит несчастного в помещение и в гостиной опускает на диван. Лед ,кажется, везде – в волосах, на ресницах, губах, одежде, да и сам ангел будто высечен из глыбы замерзшей воды – столь холодным и неживым он выглядит. Дин смотрит на него и не верит. Не может понять, почему так вышло. Почему они снова оказались так далеко друг от друга в нужный момент? Почему Дин сидел в тепле, когда его ангел замерзал на улице в тонком синем свитере? Почему он снова подвел его? Кастиэль шел за помощью – Дин спал. - Ты будешь в порядке, Кас. Согреть. Не дать погибнуть от холода. Вернуть тепло. Отдать все, что можно. С невероятным трудом он выпутывает ангела из промерзшей насквозь одежды. Мягко вытирает остатки подтаявшего льда с его тела пушистым полотенцем, укутывает в несколько одеял, подтаскивает к дивану обогреватель, и… не знает, что делать дальше. Он не врач, не спасатель, чтобы разбираться в таких ситуациях. Все, что в его силах – мало-мальски согреть Кастиэля подручными средствами и помолиться. А решение… оно на поверхности – охотник стаскивает с себя одежду и решительно ложится рядом, притягивая своего замерзшего ангела к себе, прижимается грудью к холодной спине, надежно обхватывает рукой поперек пояса, утыкается носом в макушку и горячо дышит. Кастиэль - холодный, неживой, почти мертвый – едва ощутимо вздрагивает и вжимается худыми лопатками в своего человека, пытаясь впитать столь необходимое тепло. Дин не знает, сколько они так лежат, но чувствует, как буквально с каждым мгновением кожа ангела теплеет, а сердце убыстряет свой темп. Лед, сковавший бывшего небожителя, начинает таять. Винчестер плотнее прижимается к Кастиэлю, переплетает их ноги, греет ладонью его холодные тонкие пальцы, дышит прямиком в ухо, надеясь разбудить. - Дин… - стон на грани выдоха. Черные ресницы дрожат, приоткрывая иссиня-серые глубины кастиэлевых глаз. В них блестят задатки приближающейся болезни, но Дин глупо улыбается – живой, дышит, видит, слышит. Господи, спасибо… - Все будет хорошо, Кас, - шепчет человек, касаясь губами всклокоченных темных волос, - теперь все будет хорошо.