Как вспышка молнии

       Утро Джонатана началось с вкусной еды: тостов и ароматного чая, переливающегося гаммой вкусов: нотками ананаса, земляники, персика, мяты. В фильмах, да и в жизни, тосты ели с джемом или маслом, и в хорошее утро Джонатан не отказал себе в удовольствии отведать традиционный завтрак. Сел лицом к окну, а не спиной, как раньше, и наслаждаясь пищей, изучал сонную улицу. В такую рань мало кто просыпался, нормальные люди и ученики-студенты шли по делам позже, когда солнце возвышалось над горизонтом, поэтому снаружи гулял парнишка с активной собакой и проехала единственная машина. Красота. Гармония. Дом будто располагался на краю обрыва или возле моря, где-то далеко-далеко за городом. И если Джонатан не хотел опоздать на автобус до него, стоило собираться. Надев пальто, обувшись, накинув на шею шарф, Джонатан глянул в зеркало, убеждаясь, что одет опрятно, и кивнул сам себе. Пожелал Тайлеру прекрасного утра через сообщение, и не сразу отправил; поступок казался совсем уж детским.        Поездка и дорога до колледжа не оставила Джонатана равнодушным. Разные мелочи привлекали его утомлённые, но воодушевлённые глаза: возле магазина пробегала пятнистая собака, у светофора девица с ворохом бумаг ловила уезжающее такси, рано проснувшиеся или ещё не ложившиеся спать, подростки стайкой бродили возле игрового центра в ожидании открытия. Оказывается, все эти годы в городе кипела жизнь. Доброе выражение не покидало мистера Кримсона. Впервые за несколько лет он ощутил, где живёт, где работает, что колледж схож с величавым музеем, но с современным ремонтом, и таит в себе не произведения искусства, а не менее ценное и облагораживающее достижение человечества — знания. Какая же потрясающая почётная работа дарить знания, направлять молодые умы к новой информации. Спустя много лет Джонатан вспомнил, почему выбрал работу преподавателя.        Вошёл в учительскую он бодро, поприветствовал коллег и особенно ярко Стивена. Обнял его и похлопал по спине, но не погрузился в длинный пылкий рассказ — вчера, когда Джонатан позвонил, Байнесы уже спали, — ведь Стивен замер с шокированным выражением на лице. — Кто ты, и что сделал с моим другом? — Считай, что я феникс и переродился. — Полагаю, ты не о футбольном клубе, им никакое перерождение не поможет, — негромко добавил Стивен и рухнул в кресло, сбросил маску непонимания. Он загорелся энтузиазмом, сжал подлокотники и восторженным шёпотом задал единственный важный вопрос, от которого затрепетало сердце: — Неужели у вас с Тайлером всё получилось? — Об этом говорить ещё рано, но… думаю, у меня есть шанс стать его зарядом.        Сменяя интонацию то на торопливую и эмоциональную, когда делился мыслями о Тайлере, то на сдавленную и глухую, упрекая себя в старости, Джонатан поведал о прошедших выходных, самых фантастических в жизни. Он сравнивал Тайлера с солнцем, пробившимся через тяжёлые серые тучи и озарившим тяжёлую серую жизнь, с драгоценным алмазом, сверкающим бесценными гранями среди камней, с бурным бесконечным океаном, топящим корабли и приносящим свежий бриз на песчаный пляж. С каждым словом в Джонатане сильнее крепло несокрушимое намерение, ставшее путеводной звездой, стремление осчастливить Тайлера.        В мечтах Джонатан просыпался, а он, тёплый нежный тигр, лежал рядом. Раннее солнце сверкало на золотистых волосах, небрежными волнами стелющихся на подушке, невинная улыбка украшала тонкие губы. Джонатан аккуратно проводил по ним, целовал Тайлера в плечо или лоб и поднимался с постели. Задёргивал шторы, мешая небесному светилу разбудить спящее чудо, и спускался вниз готовить завтрак. Позже Джонатан заваривал бы кофе, а проснувшийся Тайлер тихонько подходил, обнимал и прижимался к широкой спине. Одетый в одну рубашку, Тайлер скромно потёрся бы о Джонатана и оценил приятный аромат, ехидно заметив, что вкуснее него никто не варит кофе.        Красивые картинки совместной жизни текли к Джонатану, донося одну истину: в отличие от того же Блю, он не воспринимал Тайлера, как ребёнка, забывал, что ему двадцать лет. Возможно, воображение выдавало желаемое за действительное, но Тайлеру, похоже, нравилось, льстило, что его воспринимают, как взрослого, но главное, с ним Джонатан не боялся грезить о большем, о романтике и страсти, о будущем.        Стивен похлопал Джонатана по плечу. Праздновать рано, и всё же не удавалось воздержаться от радости, вспоминая, сколько лет он сидел на задворках жизни и не менял тембр на оптимистичный. Он снова хвастался происходящими изменениями, восхищённо глядел в окно и, в конце концов, просыпался по утрам с жаждой чем-то заниматься. Браслет с бордовыми ячейками больше не мерцал о катастрофической нехватке сил, он ликовал от изобилующего запаса энергии, в то время как свою Тайлер активно тратил.        До занятий оставалось полчаса, а планов — целая куча: закончить тренировку, принять душ, переодеться, найти, у кого списать тест, ответить на сообщение. Начать следовало и вовсе с утоления жажды, но всю воду из своей бутылки Тайлер выпил, а бежать до магазина времени не осталось. На помощь пришёл Зак, героически передал бутылку, из которой только что пил, и в награду за подвиг помешал Тайлеру приступить ко второму пункту плана. Отвлёк Зак разговором, перенести который было запрещено чуть ли не законом, хотя касался он не баскетбола, фильмов или учёбы, а самой неожиданной темы, какую Тайлер мог представить. Отогнав настырных товарищей, Зак поставил руки на бока, мотнул головой и выдал: — Тай, что у тебя с тем профессором? — А? — Тайлер вскинул бровь. Поразился то ли наглости, то ли внезапной заинтересованности. Сложил руки на груди и задрал голову: — А тебе какое дело? — Не было бы дела, не спрашивал, — процедил Зак, ненадолго отвернулся. — Серьёзно, кто он? Что ему от тебя надо? — Он мне в заряды метит и метит очень успешно.        Тон и поза Тайлера поддерживали враждебность, но голос против воли смягчился. Зак же с негодованием замотал головой, скорчив гримасу. — Поверить не могу, он же… — Он же что? — Старый! — Под «старым» ты имеешь в виду взрослого сформировавшегося мужчину, которому нужен не только секс?        Завершила колкое заявление усмешка, но наблюдал за странным Заком, задающим странные вопросы, Тайлер пристально и серьёзно. Всеми силами он отгонял навязчивую идею, что кралась в голову. Изобразив максимально притворную усталость, выдохнув, Тайлер постарался быстрее закончить диалог: — Зак, чего ты хочешь? — Дать тебе выбор. А заодно пригласить в кино.        Это или любое другое объяснение с такого рода подтекстом Тайлер опасался услышать. Он продемонстрировал запястье с искрящимся энергией браслетом, однако донести очевидный факт не успел. Сердце его дрогнуло, нарушая каменное спокойствие на лице, когда Зак снял с индикатора декоративный браслет. Вторая родившаяся теория подтвердилась наполовину: за крутым браслетом скрывался индикатор не с полупустыми алыми ячейками, а с фиолетовой полосой. В горле Тайлера словно застрял комок. Многое он ожидал обнаружить под пластиной, включая отсутствие браслета в принципе или сменённый индикатор, но не это.        Мир населяли отрицательные, положительные и нейтральные, рождающиеся настолько редко, что назывались не отдельным классом, а уникальной мутацией. Нейтральные свободно поглощали и вырабатывали энергию, до тех пор, пока не решались перестроиться в чей-то заряд. Тогда нейтральные постепенно превращались в идеальный для избранного источник или в растратчика энергии, и способны были сделать это лишь раз в жизни. Также, их энергия не провоцировала и не откликалась на другую, подходила всем и никому. Индикатор Зак прятал под пластинкой, а Тайлер не допрашивал, что под ней. Теперь же не знал, как себя вести и как среагировать, кроме «Ты рехнулся?!».        В первую очередь Тайлер выдохнул, опустив веки. В попытке что-то произнести он приоткрыл рот, но в итоге выдохнул вновь, ощущая всю слабость и беспомощность в сложившейся ситуации. Нейтральные ценились на вес золота, ведь могли подойти кому угодно. Неудивительно, что Зак не показывал индикатор, но что-то внутри Тайлера всё равно омерзительно скреблось. Тайлер не считал себя и Зака лучшими друзьями, но предполагал, что имеет право быть в курсе таких вещей. Тайлер уставился на часы, висящие в зале. Тяжело провёл ладонями по лицу и нарушил тяжёлую тишину: — Слушай, ты это совсем не вовремя. Мы с мистером Кримсоном пытаемся, и тут… я не знаю. — Я не тороплю. Но мы с тобой давно знакомы, почти под одной крышей живём, вот я и подумал, было бы неплохо дать тебе выбор. — Я подумаю, окей? Без обид, но ты немного… ветреный. — Никаких обид, я понимаю, но для тебя я могу стать каменным! — для эффектности Зак ударил себя кулаком в грудь.        Жест остался без реакции Тайлера, что поспешил в раздевалку. Переодевался он впопыхах, мылся и расчёсывался тоже, и стрелой побежал до аудитории, куда стекались последние капли студентов, опережающих звонок.        От раздражения Тайлер постукивал ручкой по тетради, иногда забывая записывать материал. Не то, чтобы Тайлер изумился. По большей части в нём бушевал гнев, но неясно, из-за чего именно. Скрывал индикатор Зак по волне естественным причинам. Бывало, что нейтральных похищали для богатых персон, не нашедших или потерявших заряды, и в итоге же Зак показал браслет, но что-то всё равно бесило. На лекциях, что слушали и Тайлер, и Зак, он сидел впереди, не оборачивался, не перекидывался записками, впрочем, как и раньше. В столовой и в перерывах Зак по-прежнему шутил, смеялся и общался с Тайлером, будто минуту назад не претендовал на него и не признался в чувствах; хотя в чувствах он и не признался. Тайлера осенило, именно это его и напрягало: раньше Зак не оказывал знаки внимания, не приглашал посидеть где-нибудь наедине, не писал любовных посланий и теперь будто не обещал делать всё это.        Тайлер терялся в раздумьях, а ведь до этого момента не догадывался, что умеет теряться. Всё, в чём он нуждался, это в малейшей определённости. Лишь в одном он был абсолютно точно уверен, что хочет врезать Заку за годы молчания. Скоро и вторая точность посетила засуетившийся разум — крепкая необходимость увидеть мистера Кримсона, единственного человека, ничего не прячущего во взрослой душе. Написав невнятное сообщение, что хочет встретиться возле столовой, и помедлив перед отправкой, Тайлер, не поев, отправился караулить у распахнутых дверей. Прислонился спиной к стене и сосредоточился на глупой, но забавной игре на телефоне, отлично подходящей, чтобы отвлечься.        Долго Тайлер не предавался развлечению, Джонатан явился очень скоро, запыхавшийся, но довольный собой. Взрослый мужчина, уважаемый преподаватель, просто-напросто галантный человек шёл не самой грациозной походкой, чтобы не заставлять Тайлера ждать лишнюю секунду. Эмоции сдержать он не сумел, да и не слишком старался. Чувство важности для мистера Кримсона и благодарность одолели личину безразличного подростка, не позволили утаить радостность. А с Заком Тайлер сохранял имидж, не проявлял хрупкие черты. Казалось, всё должно быть уже решено, но Тайлер решил проверить потенциально принятое решение, чтобы не пожалеть в будущем. Просто для перестраховки. Для внутреннего спокойствия.        Поправив волосы, Тайлер вернул привычную лёгкость и кокетливость, оторвался от стены, подошёл ближе. И всё. Стоило бережно подвести к тонкой атмосфере, издалека намекнуть на главную тему, но Тайлер и сам не знал, зачем пригласил мистера Кримсона прямо сюда и сейчас. То есть, цель-то была, но разбавить её подобием разговора, чтобы не прослыть озабоченным извращенцем, Тайлер посчитал не лишним, да и не представлял, как именно спросить и повести себя. — Рад, что вы пришли, — за хитрой интонацией Тайлер скрыл волнение. Шагнул навстречу. — Я не мог поступить иначе, когда студенту требуется помощь.        Фраза явно не несла в себя хоть крупицу злого умысла, веселила, но Тайлера в нынешнем, лишённом равновесия состоянии, нервировала. Студенту… Он не студент. И не потому, что лекции по литературе не посещает, а из-за надежды завоевать более солидное звание. Внешне обиду Тайлер не отразил, лишь пожал плечами. Приблизился, пересекая границу уважительности. Редко студенты, выходящие или пребывающие в столовую, бросали беглые взгляды на тесный контакт преподавателя и красивого парня. Даже не покосившись на них, Тайлер таинственно прошептал: — Я надеялся… — Здравствуйте, мистер Кримсон, — вдруг раздался робкий голос, сумевший набраться нахальности, чтобы вмешаться. Ласковая улыбка мистера Кримсона пробудила в Тайлере любопытство и вывела из границ мира, созданного для них двоих, но едва он изучил голубоглазаго паренька, тут же отвернулся. Тощий, низкий, слащавый, ничего интересного. — Здравствуй, Блю, — поприветствовал мистер Кримсон и повернулся к Тайлеру, молча извиняясь перед ним. Тот кивнул, разрешая переключиться на менее тактичного собеседника. — А кто твоя подруга?        Та отлипла от телефона и с растерянностью оглядела компанию. — Ой, да. Я Джесси. Здрасьте, мистер Кримсон… и тебе привет, — кивнула она Тайлеру.        Между мистером Кримсоном и Блю завязался разговор, касающийся в основном успехов и достижений в учёбе. Незнакомка интересовала тем, что шла так близко к Блю, едва не держала его под руку, но кто она и в каких с Блю отношениях, уточнить мистер Кримсон не рискнул. На её запястье поблёскивала красная энергия, что наводило на приятные и романтичные выводы. Скоро осторожная беседа завершилась, Блю со спутницей продолжил путь в столовую, болтая о чём-то своём. Умиротворённо проводив их взглядом, мистер Кримсон дрогнул и повернулся к Тайлеру, желая продолжить разговор, и тут же опешил. Почему-то Тайлер выглядел довольным, коварным, соблазняющим, куда больше походил не на тигра, а на лиса. — Прости… Что ты хотел сказать? — Сказать ничего, — приложив палец к губам, Тайлер ухмыльнулся и шагнул. Их с Джонатаном разделяла пара сантиметров. — Многовато энергии скопилось.        Тайлер двинулся вперёд и заметил, как Джонатан отпрянул, вызвав у него ребяческое негодование. Тайлер взмахнул волосами, фыркнул, но показался не столько разочарованным, сколько рассерженным. Он сжал пальцы, нахмурился, дышал учащённо. Его что-то волновало, ровно, как что-то подсказывало, не нужно лезть с расспросами. Чтобы подбодрить Тайлера, стоило всего-то шагнуть вперёд, позволить дотронуться и принять щепотку его пленительной энергии. Раз бродящие вокруг студенты не смущали Тайлера, то и Джонатан не должен был переживать, но самомнение напомнило о себе, возродилось и зашептало на ухо разные колкости: уважение будет потеряно, слухи пойдут среди студентов, повлияют на учебный процесс, всякие сплетни обрастут вокруг Тайлера.        В противовес страхам кричало желание поухаживать за ним, тем более, если он хочет проявить симпатию и не боится свидетелей. Целоваться он не лез, на шею не кидался. Хотел чего-то в этом роде, ощутить интим, как напоминание о собственном великолепии, но держался, понимая, посреди толпы не нужно приставать с разного рода намёками, желал только обмена, обычного, естественного. Он заслужил многое, тем более простое прикосновение, но мышцы как сковало. Ответить на нежность Джонатан не отыскал сил. Бессильно наблюдать за Тайлером, расстроенным и напряжённым.        В теле скапливался жар. Кости упрямились, а нервы натянулись, как струны, мешая мягко подцепить пальцы Тайлера своими, но Джонатан, после определённых усилий, всё же сделал это. Тайлер постепенно оттаял от заботливого выражения на лице Джонатана, отказался от образа недотроги. Сменил гнев милостью и подошёл вплотную, крепче взял за руку. Прелестной улыбкой Тайлер доказывал и Джонатану, и себе, что не сердится, даже сумел мило улыбнуться. Тогда Джонатан, ощутив некоторое облегчение, впустил в себя струящийся по пальцам поток. Энергия покалывала, вела себя агрессивнее, чем прежде. В очередной раз Джонатан убедился, из-за чего-то Тайлер переживает. Он хранит секрет, но энергия не обманет.        Если Тайлер и планировал извиниться за излишнюю агрессивность или поделиться причиной пессимистичного настроения, то передумал. Робко он отвёл руку и свёл их за спиной, признался, что ощущает себя гораздо лучше, но Джонатан догадывался, Тайлер лжёт. У него и у мистера Кримсона чуть закружилась голова от частого обмена, а в теле распространялся дискомфорт, где-то в венах скопились комки, застряли камушки, мешая крови протекать. Лишь на одного из партнёров по обмену такой эффект не мог распространиться, а учитывая нрав Тайлера, Джонатан вполголоса предупредил о скверном состоянии, пресекая обмен в ближайшие дни.        С максимально фальшивой неловкостью Тайлер пожал плечами, объяснился коротким «Упс». С обожанием, пленённый, Джонатан вновь всецело сосредоточился на нём. На миг приподнял пальцы, чтобы взять за руку, приобнять или банально похлопать по плечу, но остановился. Стыд перед студентами не играл никакой роли, но раз попросил воздержаться, было странно нарушать запрет. Балансируя на грани между интимностью и приличием, Джонатан наклонился к Тайлеру. Тот шумно выдохнул сквозь губы, предвкушая. Нарушил тишину мистер Кримсон таинственным шёпотом, предназначенным исключительно для него: — Спасибо. Я рад, что увидел тебя сегодня. — Не только сегодня такая возможность представилась, — Тайлер вскинул голову, почти столкнувшись с мистером Кримсоном носами, ухмыльнулся. — Мы ведь вместе работаем… учимся.        Под конец Тайлер посмеялся и снова обнаружил на себе очарованный взгляд Джонатана, словно перед ним резвилась дикая зверушка. От непринуждённости и бережности пыл Тайлера угас. Кое в чём мистер Кримсон прав, афишировать отношения, особенно со студентом, не лучшая идея, да и отношения их ещё не доросли до спонтанных поцелуев, правильнее было сохранять спокойствие и уважительность, по крайней мере при свидетелях. Но в теории звучало куда проще, чем на практике.        Желание утонуть в любви, погрузиться в объятия, сладкие поцелуи и дивные комплименты как с цепи сорвалось. Если бы не взрослая сформировавшаяся половина ума, передающую терпение и холодный расчёт, Тайлер бы поддался влечению. Им овладел бы маячащий шанс, доступный источник ласки. К нему тело рвалось. В любой момент Тайлер мог заманить Зака в раздевалку, туалет или иное укромное местечко, а там дело вряд ли бы ограничилось парой поцелуев и грязными поглаживаниями. Но что-то мешало. Что-то рьяно выступало против, заставляло сражаться с похотью, с тягой ощутить любовь, недоступной в последние годы. То ли культура, заселенная мистером Кримсоном, то ли детская наивность, то ли трезвое осознание, что Зак не отдаст больше, чем себя, не важно, что-то упорно уговаривало потерпеть, гарантировало достойное вознаграждение.        Предпринять ещё одну крохотную попытку поцелуя или прикосновения Тайлеру помешали. Не всё та же совесть или её аналог, не просьба повременить с обменом, а Зак. Он устал ждать, а звонок обещал прозвенеть с минуты на минуту, так что преданный друг лично пришёл за Тайлером, похищая его на урок. Мимо мистера Кримсона Зак молча прошёл, не глянул в его сторону, и на забавное «Здравствуйте, юноша» не соизволил даже уважительно кивнуть. Одна из наиболее раздражающих черт Зака, завышенное самомнение, вновь проявила себя, порой даже Тайлера одолевало желание дать ему по зубам. Идя за другом, Тайлер обернулся и поймал на себе улыбку мистера Кримсона, из-за чего застеснялся и мило улыбнулся ему в ответ.        Что-то сияло в этом, как выразился Зак, старике. Внешне он напоминал живой труп, но изнутри него пробивался свет, яркий и тёплый, в лучах которого Тайлер стремился обрести уютный уголок. Вмешательство чужой энергии, его энергии, пробудило тайную грань характера, страстную, похотливую, какую Тайлер деликатно превращал в кокетливость. Теперь же он изнемогал. Необходимость физического контакта набирала силу, но Джонатану мешали приличия и зрелость, в его юности не так сразу целовались. Ещё и Зак прибавился: его слова и жесты перестали нести в себе чистый дружеский подтекст, он будто ежесекундно склонял к чему-то, притом вёл себя, как ни в чём не бывало. Рановато Тайлер посчитал, что в его жизнь воцарилась стабильность.        Ещё несколько раз, в краткие перерывы между занятиями, Тайлер и мистер Кримсон сталкивались. Обычно не подходили, шли на разных лестницах или их разделяла толпа, но Тайлер неизменно ловил на себе его прикованные серо-голубые глаза. Мистер Кримсон смотрел не как на студента, не как на человека, а как на смысл жизни, с таким изумлением, с безграничной влюблённостью, нежностью, искренностью. Нутро переворачивалось с ног на голову и неизменно трепетало. Необъятная любовь, но её нельзя ощутить в прикосновениях к волосам и коже, нельзя поглотить, а свою Зак готов немедленно отдать... если готов отдать именно любовь.        Впервые Тайлер так тщательно взывал к себе и впервые не улавливал ответа от истинных потребностей. Он желал любви, обожания, но неясно, в какой форме, от кого, а главное, не представлял, что отдаст взамен, кроме энергии. Заку достаточно тренировок, прежней дружбы и ничего сверх меры требовать он не станет, но мистер Кримсон… Он — взрослый серьёзный человек, наверняка подумывает о смене браслетов, совместном будущем, новом доме и чём-то в этом роде. Для подростка слишком серьёзно… или нет. На одной из лекций Тайлер не сдержал страдальческий вздох, уронил голову на парту. С ним делились неприятностями, сложностями, он мгновенно находил выход, а сейчас обратился бы к гадалке или гороскопу, чтобы выбрать путь.        Весь день прошёл в забытье. Перечитывая материал, Тайлер не признавал собственный почерк, не помнил, как писал всё это, изрядно утомился, а вечером ещё ожидала работа. Сложно быть барменом. Все жалуются на проблемы, а тебе и душу некому открыть за стаканом сока. Один кандидат на роль психолога имелся, но он ненавидел беседы на сердечные темы. Тайлер отпирался, прогонял идею, но колебания загнали его в угол. Где-то на уровне подсознания созрел единственный правильный вариант, он лишь требовал плодородную почву чужого мнения. Не чьего-то, а того, что произнесут уста друга, настоящего друга, с каким не опасно поделиться жизненными трудностями. Нужно лишь задобрить его тонким намёком, чью роль выполнила бутылочка ликёра, купленного Тайлером по дороге домой.        Лифт Тайлер не вызывал, взбежал по лестнице и для верности постучал в дверь, но её никто не распахнул. Не впервой, Джозеф часто приходил часа на полтора позже. Их Тайлер потратил на нормальный душ, кропотливое расчёсывание волос и сообщение для мистера Кримсона, в котором попросил прощения за резкое приставание перед обедом. Ответ пришёл спустя пару минут и нёс в себе перечень успокаивающих и подбадривающих слов, а также щепотку комплиментов. Читая их, Тайлер приободрился, от сердца у него отлегло.        Остальное время Тайлер скоротал, играя на джойстике в гонки. Параллельно тому, как обгонял соперников, Тайлер прислушивался к себе. Паники или её подобия внутри не откопалось, тревоги тоже, только любопытство. Кто же знал, что за него начнут бороться, причём давний друг и новый знакомый преподаватель. Первый бесстрашно целовал бы, не скрывая нрав, да и его поведение Тайлер давно изучил, а второй вёл себя уважительно, проявлял заботу, но не дарил любовь так часто и бесстрашно, как Тайлеру хотелось бы.        Едва у двери донеслись шорохи, Тайлер выключил игру и бросился в коридор. Измотанность Джозефа мгновенно сменило удивление и настороженность, когда Тайлер, растрёпанный, дикий, выскочил его встречать. Джозеф недолго следил за сожителем, как за незнакомцем, ворвавшимся в его квартиру, или голодным енотом, обнаруженным ночью на кухне, не подозревая, чего от него ждать. — Надо поговорить, — выпалил Тайлер. — Господи, что случилось?        Таким возбуждённым Тайлер был прошлым летом на концерте любимой рок-группы, и это был единственный раз, который Джозеф застал за все годы общения. От темы предстоящего обсуждения он не взвыл волком, как обычно, ведь проиграл щедрому подношению, да и предположил, что Тайлер в таком настроении шутку воспримет очень остро. Джозеф согласился побыть психологом, но попросил пару минут, чтобы переодеться, да приготовить поесть; позавтракать он так и не успел. Приближая разговор, Тайлер состряпал сэндвичи, пока сосед переодевался и мыл руки, аккуратно сложил их и преподнёс Джозефу, едва он вышел из комнаты. Увидев тарелку с едой, он распахнул глаза, и пусть в душе впал в глубочайший шок, послушно взял бутерброд. Зажав его зубами, Джозеф поправил локоть, покрутил рукой, проверяя, ничего ли не мешает, опустился на диван в гостиной. Затем поставил бутылки у ног и выдал: — Походу, тебя что-то реально беспокоит. — Да уж… В общем… — Погоди, — прервал Джозеф и наклонился за бутылкой, налил в бокал и сделал первые глотки великолепного фруктового ликёра, пояснил. — Такие речи надо вести под бутылочку. — Печень жалко. — Знаю, — Джозеф протянул вторую бутылку, с соком, которую он протащил незаметно от Тайлера; хотя сейчас он мало чему уделял внимание. — А теперь давай.        На одном дыхании Тайлер рассказал о взрослом преподавателе, волей судьбы заскочившем в бар, и старом друге — при упоминании о нём Джозеф рыкнул — что буквально пару часов назад предложил кандидатуру в качестве пары. Плюс ко всему, Тайлер тратил энергию на тренировке, передавал Джонатану, начал уставать, так что подумывал бросить работу, но боялся, не выйдет ли всё это боком. Казалось бы, и выбирать не из кого, но Тайлер сомневался. Каждый из них безвозмездно отдавал частичку того, чего Тайлер жаждал, но ни один из них не преподносил всё вместе. — Этот придурок тебя просто хочет. — Тебе Зак никогда не нравился, — усмехнулся Тайлер, выпив из бутылки, пока Джозеф аккуратно наслаждался напитком из бокала. — Не, это я без всякой предвзятости. Сам подумай: семь лет вы знакомы и он ни разу не пригласил тебя на свидание, но как только появился конкурент, тут же включился! А этот учитель, как по мне, прямо показывает, что намерения у него серьёзные. Да и как тебя, красавчика такого, бросить? — подмигнул Джозеф и легко поймал Тайлера за подбородок. — Ладно, такой вопрос: ты бы сумел перед ними раздеться? — Чего? — рассмеялся Тайлер, мотая головой. — Раздеться? — Да. Тебе было бы стыдно?        Воображение без труда нарисовало мистера Кримсона, обескураженного, заворажённого, залившегося краской и полностью околдованного роскошным телом — скромничать Тайлер не стал, ещё и скромничать в собственных фантазиях — до какого наглости и смелости не хватало дотронуться. А Зак не любовался бы, различая каждую клеточку, мышцы, изысканные изгибы, сразу припал бы с ласками без всякого уважения. — Ну… перед мистером Кримсоном, наверное, нет. — Если я что-то и понял в жизни, то одну простую истину: перед любимыми нам не стыдно. Причём, — Джозеф отпил ещё восхитительного напитка, — плевать, храпим мы, кладём локти на стол или суп едим вилкой, мы абсолютно уверены, что о нас не подумают плохо, — трогательной атмосфере поддался и Джозеф. Неожиданно пожал плечами и глухо закончил: — Вот перед тобой мне стыдно за руку.        Тайлер едва удержался, чтобы машинально не переключиться на тему протеза. — Сравнил. — Но мысль же ты понял?        Тайлер с грустной задумчивой мордашкой кивнул. Перед любимыми не стыдно… такую мерку любви он ещё не слышал, но логика в ней имелась. Тайлеру заявляли о важности запаха — как пахнет Зак даже после тренировки, ему нравилось, как и умеренный одеколон мистера Кримсона, — о подходящей энергии и говорить нечего, разве что по гороскопу Тайлер не сошёлся с потенциальными ухажёрами. По крайней мере, с Заком, а знак зодиака мистера Кримсона покрывал туман загадочности. И вот новое определение идеальной пары. Перед мистером Кримсоном Тайлер в самом деле не смущался, он всегда смотрел на него, как на манерную девицу или принцессу, поражаясь каждому жесту и различая в нём только совершенство, а Зак... он никогда не говорил комплиментов, не хвалил и не пытался флиртовать.        Джозеф слабо обнял Тайлера, прижимая к себе. Прозвучала не ожидаемая фраза в духе «Слушай сердце», а нахальная, но лестная просьба: — С тебя за сеанс кофе. — С молоком и зефирками? — ухмыльнулся Тайлер. — Маршмэллоу, вообще-то. — Да-да, прости, — Тайлер негромко посмеялся, вставая с дивана. — Тебе по-быстрому или как? — Не, давай в своей турке, тебе же потом всё равно на работу, вот и разогреешься.        Усмехнувшись, Тайлер зашагал на кухню. В отличие от бара, в его квартире не имелось кофемолки, а Джозеф избирательным не был, спокойно пил растворимый кофе, так что хотя бы с зёрнами разбираться отпала нужда. Душевную суету поглотил потрясающий аромат, разносящийся по квартире. Движения Тайлера сохраняли изящество, грациозность и чёткость, лишний раз он не моргал. С кофе мысли плавно перетекли на мистера Кримсона. Его мягкий ровный голос и поведение располагали, уверяли, что Тайлер приближался к решению. Однако отказывать Заку было неловко. Всё-таки, они много лет дружили, их вкусы по большей части совпадали, но никакой симпатии, как к потенциальному заряду, он не испытывал. И всё же что-то отказывалось проигнорировать кандидатуру Зака, что-то в сознании мешало. Наверное, неуверенность в его истинных чувствах. Быть может, он не признавался в любви из-за робости, хотя долгие годы испытывал симпатию? В это слабо, но всё же верилось.