Как вспышка молнии

       Из-за новых обстоятельств учиться и работать ещё не сформировавшейся парочке удавалось с трудом. И если для Джонатана он заключался в контроле над желанием все перерывы посвящать Тайлеру и ежеминутно писать ему сообщения, то у него дела обстояли немного мрачнее. Люди в истории устраивали войны, восстания, революции обычно по одной причине, ради естественного человеческого каприза — иметь выбор. Тайлер же предпочёл бы отказаться от него и пойти по проторенной дорожке… как не пошёл бы на поводу у судьбы или кого угодно другого из вредности. Не то, чтобы мистер Кримсон вызывал хоть каплю негатива, но он слишком робел. Причины этому оставались прозрачны и ясны, тем более, мистер Кримсон не раз переступил через себя и общепринятые правила для Тайлера, он это ценил, но ждать было так утомительно. Сколько пройдёт перед первым глубоким поцелуем? А перед тем, как они заснут в одной кровати? Страшно представить. Зато со стороны Зака недоступная мистеру Кримсону раскрепощённость выступала единственным плюсом в характере.        Размышления о пресловутом «великом» как некстати набросились в самый неудачный момент, прямо на тренировке, когда Тайлеру кинули мяч. Резко возвратившиеся рефлексы притупились о тяжёлые мысли, Тайлер запнулся, пропустил подачу и очень неудачно упал. Когда он резво поднялся, в области лодыжки закололо, а любое давление отзывалось краткой болью, наводя на не самые позитивные выводы. Преподаватель отвёл Тайлера к скамье, изучил место ушиба, что-то пробурчал под нос и велел Миднайту сходить в медпункт, а Зака назначил сопровождающим. Он шёл впритык к Тайлеру, велел шагать медленнее и не отставал с расспросами о том, что же такое невероятное овладело Тайлером, раз лишило фокусировки в игре, на что получил лишь просьбу отстать от больного человека.        Имелось нечто уникальное в том, чтобы бродить по опустевшему колледжу. Люди словно исчезли, прошёл конец света или за окном царила ночь и все крепко спали, а может, город захватили призраки или пришельцы, что держали население в плену. Разные сюжеты всплывали в голове от необычной обстановки, однако наслаждение снисходило на Тайлера только в перерывы между болезненными шагами. В эти мгновения он довольствовался просторами безмятежных коридоров и пустых лестниц и мыслями о мистере Кримсоне.        Куда больше него Тайлера беспокоила лишь одна, всё та же неугомонная тема, всё тот же вопрос — как поступить. На этом фоне активность Зака особенно нервировала, иногда он слишком упорствовал, вцеплялся в какую-либо тему, в основном касающуюся «того старого учителя» и не отступал, пока Тайлер не огрызался. Зато при враче Зак заткнулся и с нелепой ухмылкой встал позади взрослой женщины в халате, пока она осматривала лодыжку, накладывала повязку и настоятельно предлагала пострадавшему отдохнуть на койке до конца занятий; активность ему всё равно стала противопоказана.        Зак, как надёжный товарищ, остался рядом. Он сел на край постели, пошутил, что будет приглядывать за пациентом, пока тот отдыхает, и позаботится, чтобы он ни в чём не нуждался. Садясь на койку, Тайлер тяжело выдохнул. Раньше Зак казался менее навязчивым, но, как справедливо отметил Джозеф, и активизировался он совсем недавно. Негативный оттенок черте, какую Тайлер принимал за открытость, подарила обида. Без разницы, как давно Зак ему симпатизировал, он никак не намекал на влюблённость, даже завуалировано, а учитывая, что робость в его характере никогда не проскальзывала, становилось ещё обиднее. — Можно спросить? — с серьёзным тоном прервал Тайлер Зака. Тот пожал плечами и легко выдал: — Валяй. — Почему ты раньше не сказал, что можешь стать моим зарядом? — Да как-то повода не было, — тут же откликнулся Зак с простой интонацией.        Тайлер лишился дара речи. То ли от наглости, то ли от настроя другу к важному обсуждению, то ли из-за того, что Заку, оказывается, требовался некий повод, чтобы проявить какое-нибудь участие. Странно, что Тайлер предполагал иначе, ведь без достойной награды Зак и не пошевелился бы; хотя себя Тайлер считал неплохой мотивацией для ухаживания. А ему просто не хватало повода. С ума сойти. Завершая разговор, Тайлер нахмурился и отвернулся, сжал в пальцах белоснежную простыню. Пожалел, что вообще начал этот диалог, но теперь о нём было невозможно забыть. Для очередного же поступка, что Зак совершил секундой позже, послужила толчком прелестная рассерженная мордашка Тайлера и его потенциально положительная реакция на дерзкое проявление страсти. Всё-таки, не просто так он заговорил об этом.        Ещё когда Зак подвинулся ближе и накрыл ладонью пальцы Тайлера, тот напрягся и поднял взгляд. Эмоций на лице Зака не разобрал. Его украсила некая смесь тщеславия и сочувственной улыбки, как улыбались несмышлёным детям на вопросы, вроде: «А можно долететь до луны?». И такое поведение бесило ещё сильнее. Огромными усилиями Тайлер сохранял самоконтроль, чтобы не отмахнуться и узнать, как далеко Зак намерен зайти. В отличие от мистера Кримсона, что дотронулся до плеча, предоставил время настроиться, заранее намекнул, Зак ограничился единственным прикосновением. Он приблизился к Тайлеру. Не изменил выражение на заворожённое или похотливое, не погладил по щеке и не убрал со лба чёлку. Наклонился и поцеловал, захватил губы Тайлера своими под его гневное мычание. Он упёрся в грудь Зака, нахмурился, напрягся, но не отстранился.        Сравнение было преувеличенным и высокомерным, но Тайлер ассоциировал себя с яркой звездой, в свете какой грелись две планеты… нет, планета и чёрная дыра. Маленькая, серая, безжизненная планета только что вышла на орбиту и с благодарностью принимала благословенные лучи света, использовала их для преображения, чтобы вырастить душистые травы и создать бездонные океаны. А чёрной дыре ежедневной дозы не хватало, и за каждую она агрессивно боролась, жадно впитывала энергию, силу, саму сущность этой звезды, но ничего не дарила взамен, не хвасталась тем, что вкладывала получаемое тепло во что-то полезное и живое. Чёрной дыре было мало, но с недавних пор она упёрто напоминала о себе и бессовестно поглощала всё без разбора.        С опасением энергия Тайлера стекала к губам. Резвой газелью она мчалась к Джонатану, к его сердцу и распростёртым объятиям, сейчас же заподозрила смену партнёра и к нему не стремилась, что-то в нём отталкивало. Скорее всего, уверенность в победе, в её доступности и неизбежности. Но окончательно воспротивиться природе энергия не сумела, она, вырабатываемая в безумных количествах, освобождала тело от лишней нагрузки единственным известным методом. В который раз за пару дней. Из-за этого голова кружилась, кожа горела, в лёгких словно что-то каменело. Тайлер задыхался, упирался, а Зак и не думал отстраняться.        Глухо прорычав, Тайлер грубо оттолкнул Зака, резко проглотил порцию воздуха и коснулся лба, останавливая карусель в голове. Скверное состояние. С мистером Кримсоном такого не происходило, даже в явно лишний обмен. Присутствовало недомогание, но приятное, и врезать за него не хотелось. Тайлера едва не тошнило от неравномерной траты и постоянной выработки энергии, бросало в озноб, руки не переставали трястись. И ладно Зак бы поддался чуткости, положил руку на плечо — мистер Кримсон, несомненно, так и поступил бы после извинений и поглаживания по голове, — но нет. Зак самодовольно и напыщенно ухмыльнулся, а его заявление взбесило бы, останься в Тайлере силы на злость и телодвижения. — Я знал, что хорошо целуюсь, но чтобы так. — Заткнись, — рявкнул Тайлер.        Голова побаливала, что-то в ней пульсировало, сжимая черепушку. Зак невыносимо раздражал, а его слова звучали громко, как-то тяжело и почти болезненно, давили на мозг. Он не проявил тактичность, не извинился, не побеспокоился о самочувствии, а продолжил болтать. Слова сливались в гудение, но Зак наверняка нахваливал себя, как самого завидного партнёра из всех или что-то в этом роде, не важно, всё не то, что Тайлер хотел бы услышать. Его воодушевило бы что-нибудь милое в свой адрес, или даже не в свой, просто доказательство адекватности и неравнодушия Зака, но ожидать этого было глупо. Тайлер не затыкал его. Пусть болтает, если ему так не терпится, его речь всё равно не несла в себе какой-либо ценности.        Страдальчески Тайлер улёгся на койку, опустил тяжёлую голову на подушку. Мышцы словно превратились в металл, похолодели и совершенно не желали слушаться, только безвольно лежать и гудеть. Только от изнеможенного почти злого лица Тайлера в Заке закрались сомнения, возникли задатки разума, а наглость сменила растерянность. Немного посидев и, что удивительно, помолчав, Зак навис над Тайлером, виновато скривил губы. — Хей, ты чего? — Ты достал уже… — Эй, прости, — искренне попросил прощения Зак. Погладил плечо Тайлера, но тот не изменился в лице и никак не среагировал на очередную дерзость. — Думал, момент подходящий. — Ага, — промычал Тайлер и накрыл переносицу рукой, защищаясь от света ламп. — Я же говорил про мистера Кримсона, а ты.        Фразу Тайлер заканчивать не собирался. Лёгким движением смахнул пальцы Зака, вздохнул. — Тай, серьёзно, прости меня. Я просто хотел помочь тебе. Ты же мне не отказал, — добавил Зак и тут поправил себя, разряжая атмосферу: — сначала. — Да, — Тайлер немного отмяк, принимая реальность. Постепенно в голове всё выровнялось, а тело отпустило ощущение тяжести. Он сел, столкнулся с Заком глазами и натянуто улыбнулся. — Но и ты пойми… я понятия не имею, что творится. — Я как-нибудь могу помочь? — Дай мне время, — похлопал Зака по плечу Тайлер. На душе у него полегчало. Всё-таки, Зак не всегда придурок, но без подобных ошибок до него не доходило, что можно было обойтись без них. — Но ещё раз поцелуешь… — Понял-понял. Извини.        От дружеского смеха Тайлер окончательно пришёл в себя. Лодыжка перестала болеть. Здорово отдохнуть от уроков, да и причина не плохая, нужно было лишь чем-то занять свободное время. Не болтовнёй. Чем угодно, но не ей. Парни, сидя на койке, слушали музыку каждый одним наушником. Лучи солнца, свежий ветер и предвкушение обеда поднимали настроение. За решением судьбоносной задачи Тайлер абсолютно забыл наслаждаться мелочами, вроде погоды или вкусного обеда, любезно состряпанного Джозефом. С его мнением о Заке Тайлер и рад бы согласиться, покончить с ним, вычеркнуть из списка, но испытывал к нему тёплые чувства не месяц и не два, а годы, многие из которых Зак был единственным другом. Он вёл себя не как эталон, зато не лез, не докапывался. Или этого и хотелось, чтобы кто-то постиг упрямую душу, несмотря на её колючесть? Она ответ тщательно скрывала.        Ох уж эти шутки судьбы… Сперва выбора не было никакого, а теперь приходилось метаться между двумя разными, но одинаково соблазнительными вариантами. Джозеф не без оснований возразил против кандидатуры Зака, он долго бездействовал без конкурента, совершенно никак не проявлял себя, но был молод и горяч, давно знаком, его тараканы не удивляли и не пугали Тайлера, зато мистер Кримсон отличался внимательностью, заботой и гармонией, какую дарил при встрече. Кто откажется от такого? Но сейчас думать об этом не стоило, не перед началом урока, от которого увильнуть, ссылаясь на травму, уже не получалось.        Друзья и товарищи побеспокоились о здоровье Тайлера, но на обильную поддержку затуманенный мозг позволял не более чем ухмыльнуться, не так обольстительно, как обычно, но и это выражение производило нужный эффект, прогоняло тревоги. В голове Тайлера до сих пор буйствовал хаос, с каким не справилась даже музыка, а Зак всё разглагольствовал на интересные ему темы, не подавал вида, будто что-то случилось, будто не поцеловал пару минут назад.        Накопившиеся переживания шуршали и трещали, как сломанный телевизор, сливая заумные термины в неразборчивое бормотание, люди вокруг раздражали, особенно Зак. В обед он пылко настаивал поесть вместе, и именно настойчивость послужила финальным пунктом для холодного: «Нет, хочу побыть один». Удивительно, но Зак послушно отступил перед суровым тоном или же чувством вины за произошедшее в медпункте.        Осенний холод выгонял любителей поесть на свежем воздухе, спутывал волосы, просачивался под одежду, хлестал по лицу, но Тайлера не одолел. Он не пожалел сил, чтобы добраться до запустевшего заднего двора, устроиться на низком каменном ограждении вокруг дерева и с удовольствием приступить к трапезе вдали от шума. Ел Тайлер в основном из принципа или обязанности перед организмом, ведь не проголодался, желудок после всего случившегося впал в анабиоз. Обретя личное пространство, Тайлер различил в темноте разума усердно формирующиеся мысли, почти сразу же рассыпавшиеся от вторжения чужака.        Неспешные шаги по асфальту заставили Тайлера с претензией обернуться, чтобы тут же разомкнуть рот, приосаниться и распахнуть глаза от изумления. Подходил не Зак и не какой-нибудь учащийся, жаждущий проверить совместимость или просящий защитить от хулиганов, а мистер Кримсон. Его радостное лицо передало Тайлеру те же эмоции, выбивая из колеи и унимая душевные терзания. Как только мистер Кримсон подошёл, Тайлер не без любопытства, но преданно демонстрируя невозмутимость, граничащую с равнодушием, уточнил: — Что вы здесь делаете? — Шпионы доложили, что ты здесь, — шутил мистер Кримсон, на что Тайлер скептически вскинул бровь. — Профессор Браун ревностно охраняет задний двор от студентов. — Вот же старый ворчун, — пробурчал Тайлер. — Мне уйти?        Не успел Тайлер договорить, как мистер Кримсон протёр холодные камни и сел рядом. С пленительным восхищением любовался Тайлером, вгоняя в краску. — Теперь здесь не только студенты, так что всё в порядке.        Тайлер с благодарностью кивнул. Вынул из сумки баночку сока и принялся пить скромными глотками. Голод так и не напомнил о себе, а вот во рту пересохло. Ветер утих, птицы, пригревшиеся в лучах солнца, запели, а в Тайлере пробудились сотни вопросов. Он открыл бы их, обратился бы за советом, но не мог, не позволял сам себе. Нытиков никто не любит, да и жалости к себе Тайлер не желал, лишь практичного полезного совета, наставления незаинтересованной персоны. Но спрашивать, кроме как у мистера Кримсона, не у кого, а он лицо слишком заинтересованное, чтобы дать непредвзятый совет. Пару раз искоса понаблюдав за Тайлером, мистер Кримсон откашлялся и неуверенно нарушил молчание: — Тебя что-то беспокоит?        Банальный, почти примитивный вопрос, какой постоянно раздражал в фильмах, поразил Тайлера до глубины души. У девочек водилась манера приветствовать подружек чем-то, вроде: «Ну, что у тебя было?», но среди парней такого обычая не водилось, да и любящими родителями, что интересовались бы жизнью сына, судьба Тайлера обделила. И вдруг кто-то не с безразличием спросил, ещё и не после прозрачного намёка, а потому, что заметил прикованный к пустой точке взгляд, вжатую голову и закусанную губу. Застеснявшись, Тайлер взмахнул волосами и развернулся полубоком. Подчинил голос, чтобы тот выровнялся. — Да просто устаю. — Прости. Ты передаёшь мне энергию, учишься и работаешь… Я, — прозвучал тяжёлый вдох, содрогнувший нутро Тайлера. Он повернулся. Не отвлекался от сосредоточенного, неуверенного, стыдливого лица мистера Кримсона, что казался не менее напряжённым. — Я хотел поговорить об этом. — О каком «этом»? — терпеливо уточнил Тайлер. — О нас.        Твёрдость, окрасившая короткое «нас», уступила тишине. Ветер не нарушал неоднозначную обстановку. Тайлер и Джонатан дышали медленнее, удары их сердец раздавались глухо, как из колодца. Нетерпение изъедало Тайлера, подобно голодному дикому животному, выпрыгнувшему из ближайшего куста. Тайлер забыл, что сжимает баночку сока. Окраску этого судьбоносного «нас» он не уловил на нервной почве, в его голове прокручивались сотни вариантов продолжения многозначительного «нас». Скоро Мистер Кримсон собрался с силами, чтобы разъяснить его значение. — Ты очень яркий, Тайлер. Добрый, весёлый и молодой. Сперва меня напугала смелость, с какой ты делаешь новый шаг, то, что ты воспринимаешь поцелуи, как нечто естественное.        Секундное отчаяние едва не сбросило Тайлера в пропасть, но в последний момент он ухватился за спасительное «сперва». От объяснения мистера Кримсона он ощутил себя озабоченным недальновидным ребёнком. В какой-то степени так и было, но похотливость, послушно скрываемая кокетливостью, так агрессивно начала проявляться только после первого обмена с мистером Кримсоном, будто истинный характер убеждался, не оттолкнёт ли его страстная подноготная, скрываемая за безупречной внешностью. Отдалённо зазвенел звонок, по коридорам забегали, затопали студенты, но парочка, сидящая снаружи, не дрогнула. До этого сцепивший пальцы и уставившийся под ноги мистер Кримсон переключился на Тайлера и аккуратно взял его за руки, заглянул в янтарные глаза, как никогда раньше. Тайлер чётко видел перед собой не уставшего от жизни мужчину, а полного энтузиазма подростка, доносящего мысли с силой, без колебаний. Энергия таилась, не вмешивалась, да и запас изрядно истощился, так что она не бросилась на партнёра, позволила не отвлекаться от разговора. — Я знаю, что не молод. Знаю, что я старый и занудный, а из всех увлечений у меня лишь книги, но, Тайлер, — услышав собственное имя в тоне, настроение которого едва удавалось разобрать, он содрогнулся, — я хочу измениться. Я хочу стать лучше. Я хочу, чтобы и для меня поцелуи стали естественными.        Мистер Кримсон разомкнул зубы, но Тайлер перебил его, тихонько засмеявшись. От его смеха на сердце Джонатана потеплело, он перестал сомневаться, что поступил правильно, начав диалог на эту тему. — Я согласился быть с тобой именно поэтому, — ласково прошептал Тайлер мистеру Кримсону. — Ты надёжный. Не разделяешь моих интересов, но с тобой я могу быть собой и не бояться за своё будущее … Но кое-что меня совсем не устраивает.        Чтобы Джонатан не посчитал фразу чересчур суровой, Тайлер улыбнулся, пока всё внутри него дрожало и плавилось. Тембр так и норовил сорваться, но Тайлер не упустил зародившуюся шутку, чтобы сбросить стресс и разбавить щекотливую тему: — Может, у тебя всё засохло от возраста, а у меня есть потребности. Я не хочу отказываться от тебя, но… мне нужно проявление, ну, любви. Я хочу поцелуев и объятий. Знаю, что тороплюсь, но…        Вновь незаконченное высказывание. А ведь ещё вчера Тайлер презирал их и людей, их использующих. Он заметался, склонил голову и резко выдохнул. Говорил Тайлер в сердцах, но не воспримет ли мистер Кримсон высказывание как упрёк или издевательство? Он поднял взгляд и перестал бояться, ведь Джонатан мягко засмеялся. — Ты же подросток, жажда физической близости совершенно нормальна, — мистер Кримсон отвёл неловкий взгляд, также неловко объяснил: — Я бы и сам хотел этого, но… в подобающей обстановке, чтобы никто не мешал нам, чтобы мы привыкли друг к другу. Вот я и подумал…        В горле встал ком. Сердце Тайлера трещало от перегрузки, мозг превратится в неясную субстанцию, а кожа сплавилась, дыхание участилось. Что? Чего он хочет? Против воли Тайлер сжал пальцы, вверяя свою судьбу человеку, сидящему напротив, пока по траве и земле растекался сок из опрокинутой бутылки. Тайлер желал, чтобы кто-нибудь повёл его, указал путь, но, как бы хорошо ни относился к мистеру Кримсону, не представлял, что он возьмёт за руку и приведёт к решению. В тот миг Тайлер не воображал, насколько Джонатан целенаправлен, его голос не дрогнул, он не отвернулся. Предложил тихо, но уверенно, с трепетной надеждой: — Ты переедешь ко мне? В город ехать долго, знаю, но я буду готовить тебе завтраки, провожать, стирать твою одежду, помогать с уроками, делать тебе массаж. Комната у тебя будет, не волнуйся.        С каждым мгновением Тайлер влюблялся сильнее. Джонатан обсуждал важный шаг как уже преодолённый. Говорил без закрытости, с рвеньем, будто долгие годы был влюблён в Тайлера и вот признался в пылких чувствах. И что на это ответить? Слов не находилось, как и сил их произнести. Единственный пришедший на ум Тайлера вариант был произнесён с кокетливой интонацией. Самообладание возвратилось к нему, хотя прежние и новые причины переживать никуда не делись. — Разве это не мои обязанности? — Моя обязанность — сделать тебя счастливым, — Джонатан поднёс к губам ладони Тайлера, стыдливо поцеловал, от чего он оцепенел, — а ты решай сам, что и кому должен.        Выражение, что расцвело на лице Тайлера, околдовало Джонатана. Он подозревал о наличии у Тайлера хрупкого нутра, допускал, что он бережёт ласковую сторону от жестокого мира под прочной коркой хвастовства и уверенности, но рассчитывал обнаружить её лишь спустя пару лет совместной жизни и теста на доверие. Робкая, нежная, потрясающая улыбка озарила Тайлера. Он склонил голову, щёки его покраснели. Голос зазвучал, как весенняя река, игриво, весело, чуть суетливо. — Получается… мне… ну, вещи собирать?        Джонатан тяжело кивнул; мышцы шеи едва подчинились. — Да… я помогу. Машины у меня, правда, нет. — Я это как-нибудь переживу, — хихикнул Тайлер, а Джонатан соприкоснулся с ним лбами. Встреча взглядами длилась несколько секунд, полностью овладевших парой. — И это я тороплю события… Ты спрашивал, что случилось? — Д-да. — Теперь я в порядке.        Тайлер сел ближе. Прильнул к Джонатану, выждал мгновение, и вдруг прижался к нему всем телом, обняв так крепко, как мог. Содрогаясь, Тайлер доверчиво положил голову на плечо Джонатана и прошептал: «Спасибо». Их сердца стучали в унисон, чётко, бойко, как часы. Не фантазии о будущем окутали их, не опасения, не шок от только что произошедшего разговора, а родившаяся гармония. Преподаватель и студент забыли о занятиях, тревогах за будущее, о прошлом. Существовали только две потерянные души, что обрели друг друга. Желание оберегать, расти над собой, заботиться о Тайлере переполняло Джонатана, пока он расслабился в объятиях, ощущал себя в безопасности.        Энергия рвалась на свободу. Из мозга, как из генератора, по нервам-проводам мчалась по телу, перескакивала в кровь и стремилась отдать себя человеку, готовому вобрать её, но плотная одежда препятствовала обмену. Оба нуждались в отдыхе и восстановлении перед новыми обменами, пресекали их, насколько было возможно. Ничего. Скоро тела начнут безошибочно определять, в каких объёмах и как передать, принять энергию, в какие моменты воздержаться, и её, рвущуюся наружу, не придётся сковывать, запихивать обратно, как дикого зверя в клетку.        Тайлер не надеялся обзавестись зарядом так рано и уж тем более не представлял, что буквально с первым кандидатом на эту роль примет почётный титул пары, ощутит себя любимым, желанным, роскошным. Без зазрения совести Тайлер называл себя привлекательным, эффектным, не причислял себя к глупцам или нахалам, но из-за мистера Кримсона… нет, из-за Джонатана, стал считать себя идолом, совершенством. Джонатан ещё не давал всего, о чём Тайлер мечтал, но он соглашался, что требует слишком многое от воспитанного взрослого, а учитывая, на какой шаг он осмелился в качестве доказательства любви, Тайлер считал себя должником. Раньше с таким трепетом к его просьбам относился единственный человек и по пришествию нескольких лет тёплые чувства безотказно подарил казавшийся чужим профессор. Кто бы мог подумать.        Профессору мистер Кримсон соврал, якобы Тайлер переносил книги и пособия из библиотеки, так что пропущенные пятнадцать минут лекции ему простили. Но это его не волновало. Сейчас его вообще ничего не волновало. Он весь расцвёл, искрился радостью. Не из-за разговора на заднем дворе, но от маленькой мелочи, последовавшей за ним: когда Тайлер спрыгнул с оградки, лёгкая боль кольнула в ноге. Пару шагов Тайлер прохромал, и это не ускользнуло от внимания мистера Кримсона. Он мягко остановил, уточнил, что произошло, и рекомендовал сходить в медпункт, но успокоился, узнав, что там Тайлер успел побывать. Мистер Кримсон предложил Тайлеру пойти домой, но тот отказался, ведь просто подвернул ногу. Такое внимание к таким мелочам окрыляло. Однако почти сразу в него, как злая собака, вгрызлась совесть.        Да, в медпункте Тайлер отдохнул, вот только не один. Воспоминание о поцелуе с Заком угрожало испепелить любую положительную эмоцию, какой Тайлер после чудовищной подлости не заслужил. Он оправдывался расшатанным состоянием, длительной дружбой с Заком, аффектом, но до конца себя не простил. Пообещал признаться в спонтанном поцелуе Джонатану, но не сегодня и не на этой неделе, чтобы не портить особенный день. К тому же, это просто поцелуй. Не Тайлер выступил инициатором, и хоть какого-нибудь восторга не получил. И не отшил Зака,.. что опять оправдали душевные метания. Но куда важнее, первый поцелуй Тайлер отдал нужному человеку, а этот был просто глупой случайностью.        На смену настроения Тайлера Зак вообще не среагировал. Ему было безразлично, почему Тайлер впал в пучину задумчивости, и что спасло его оттуда, позволив сиять. Это окончательно убедило Тайлера сохранить переезд к Джонатану в секрете. Ни тени страха не возникало у Тайлера при мысли, что завтра он заснёт в новой комнате, в новой постели. Завтра, чтобы Джонатан успел настроиться и прибраться, а Тайлер — сложить всё необходимое и предупредить Джозефа о внезапной смене места жительства; квартиру они оплатили на пару месяцев вперёд, так что времени на поиски соседа у него достаточно.        Тайлера захватила радость, чей свет не удавалось спрятать. Лекции он не отличал одну от другой, случайный материал записывал, но в основном предвосхищал новый этап жизни. Здравый ум возражал: «Эй, парень, ты о чём? Вы неделю знакомы, а уже съезжаетесь», и Тайлер с ним соглашался, как с мнением, что жизнь в общем доме поможет определить, одна лишь энергия Джонатана подходит, или они действительно полюбят друг в друге все черты и особенности. На худой конец Тайлеру было, куда возвращаться, «Королеву луну» он бросать не спешил, а сердце ликовало о начале полноценной жизни.        Вечер для них с Джонатаном прошёл суетливо и крайне активно. Он подготавливал холостяцкое логово к приезду прелестнейшего в мире создания, а Тайлер в деталях расписывал судьбоносные события Джозефу, в этот раз без ликёра, но с чашечкой кофе, самого лучшего из всех, что Тайлер когда-либо варил. Слушал его Джозеф с неизменной улыбкой и крохотной долькой зависти. Глотнув горячий ароматный кофе, он оглядел гостиную. — Без тебя пусто станет. — Да ладно, тебе только в радость. Но если так хочешь, могу иногда приходить, ну, или ты к нам, — весело предложил Тайлер, на что Джозеф ответил довольно как-то тоскливо: — Было бы неплохо. Ты меня, конечно, достал, но потому, что мы живём вместе. А теперь пусть мистер Кримсон с тобой мучается.        Парни рассмеялись. Всё случилось так быстро. В голове никак не укладывалось, что этот их вечер — последний, и потратили они его не на воспоминания, просмотр кино и игры, а на сбор вещей, не таких многочисленных, как Тайлеру казалось. Куда сложнее оказалось поделить общее имущество такое, как диски, приставку, комиксы и прочие прелести подростковой жизни, но щедрый Тайлер взял с собой лишь избранные, большую часть оставил Джозефу, чтобы время от времени их одалживать.        Ложился спать Тайлер с наивным предвкушением волшебства, новой жизни, семейной любви и усердной работы над характером. Не справившись с нахлынувшим энтузиазмом, энергией, ночной активностью, Тайлер задрал голову к потолку. Он допускал, что всё окажется не так радужно, что они поторопились и не подходят друг другу, но Тайлеру было плевать. Его поглотили грёзы о будущем доме, уютном, где они с Джонатаном будут наедине. Тайлер не клялся, что превратится в его идеал, но определённые жертвы со своей стороны намеревался принести, и начать стоило, как бы то ни было тяжело, с главного и яркого пункта — чрезмерной любвеобильности. Будет нелегко, придётся запереть прошлое, сжать в кулак волю, но за уважительность, тактичность и целеустремлённость Джонатан и не такое заслужил, к тому же он демонстрировал симпатию в основном через прикосновения и слова, что в некоторой степени успокаивало дикий нрав, настраивало на более мягкую и романтичную волну.        Утром на Тайлера снизошло давно утраченное ощущение, от какого хотелось чем-то заниматься, стараться для кого-либо, и теперь этот кто-либо появился. Осталось найти что-нибудь подходящее, не слишком вызывающее, какую-нибудь мелочь, вроде чашечки ароматного кофе, но не кофе. Лучше приберечь его на подходящее время, когда они какое-то поживут, привыкнут и Джонатан будет легче принимать проявления любви, а Тайлер сможет вкладывать в каждую чашку эмоции и впечатления.        Волнение и радость зашкаливали, сотрясая лучащееся энергией тело. Оно и без того вырабатывало чересчур много энергии, но сегодня побило рекорд. Отдавать одну её было как-то неправильно, да и от частых обменов тело ещё не восстановилось, но в голове Тайлера, не имеющего никакого опыта в делах сердечных, не зарождалось более светлых идей. Подарить Джонатану книгу было банально и скучно, да и найти что-то стоящее без знания его конкретных предпочтений было бы весьма проблематично. Такие подарки нужно будет преподносить, когда связь между ними наладится, обрастёт стенами и полом… в новом доме. Тайлер дрогнул от того, что вот-вот сменит место жительства. От перегруза процессы в голове изрядно замедлились, в очередной раз ставили в тупик, мешая придумать всё ту же мелочь, что послужит знаком внимания и благодарности за всё.        В итоге, меняя мнение раз сто по пути до колледжа, Тайлер отказался от идеи побаловать Джонатана какой-нибудь приятной мелочью, вместо этого при встрече чмокнул его в щёку, невинно и легко. Однако среагировал Джонатан непредсказуемо: не смутился, а опешил. Стоял, широко распахнутыми глазами глядя на Тайлера, что кокетливо хлопал ресницами, рассчитывая на взаимный поцелуй, даже самый краткий и воздушный, чтобы энергия не спровоцировала обмен, однако мистер Кримсон напомнил, что в колледже не стоит афишировать отношения, это неприлично. На заявление воодушевлённый Тайлер готов был обидеться, разозлиться, но Джонатан изящно вышел из ситуации: стеснительно погладил Тайлера по щеке, поцеловал его в лоб и неожиданно, совершенно не под стать моменту, попросил не торопиться, попросил подождать ещё совсем немного, но клялся, что эмоции его разделяет. Тайлер вжал голову, из-под чёлки глядел на мистера Кримсона. Ему не терпелось оказаться в новом доме. В их доме, где удастся расправить крылья без всякого страха.        Куда сложнее было не вынести учёбу, а часы после неё, ведь Джонатан работал дольше, чем он учился. Взяв терпение в кулак, Тайлер сидел в учительской и маялся ерундой, пока Джонатан заканчивал с лекциями, студентами, бумагами и прочей рутиной. Телефон и наушники скрасили ожидание, но суровый мистер Браун, что исподлобья следил как за провинившимся по всем статьям хулиганом, вносил определённые неудобства, но их изничтожило колоссальной силы предвкушение новой жизни, просторов, линии будущего, где рядом будет любящий заряд и не придётся о чём-либо переживать.        Как бы упорно скука ни напоминала о себе, вывести Тайлера из равновесия не сумела, он дождался Джонатана, что вошёл в кабинет поникший, истощённый, выжатый. Сперва даже напугал таким настроем, учитывая их совместные планы на вечер, но едва переступил порог и поднял голову, мистер Кримсон немедленно взбодрился, смутив Тайлера столь бурным наслаждением обычной встречей. Он придавал Тайлеру слишком большое значение, и это не могло не подкупать.        Такси везло Джонатана и Тайлера к его дому, чтобы там они забрали сумки и оттуда поехали в новый дом. Парочка сидела молча. Тем для общения никто не находил, не решался прибегать к разговорам, но оба периодически глядели друг на друга. Их переполняли непередаваемые могущественные чувства, что мешали собраться, поведать о счастье доступным способом, сфокусироваться на картинках, мелькающих за окном. Что привлекало, так это грядущие перемены, перехватывающие дыхание, а без него нарушали тишину лишь короткие выдохи и усмешки. Сменяющие друг друга минуты доставляли блаженство.        В последний раз Тайлер попрощался с Джозефом, который пообещал писать сообщения или куда-нибудь изредка выбираться, на концерты или в кино, как раньше. Джозеф обнял Тайлера, прижал к себе, что никак не прокомментировал, и отказался выдать пламенную напутственную речь. Не без тоски Тайлер прощался с удаляющимся зданием, ставшим надёжным прибежищем, пока такси продолжило путь. В этот раз дорога заняла куда больше времени, прошла всё так же в молчании, но на этот раз Тайлер подцепил руку Джонатана и крепко сжал. Смотрел перед собой сосредоточенно, так что Джонатан не стал отвлекать, аккуратно зажал ухоженные пальцы Тайлера и положил его руку себе на колено. Энергия ни с одной из сторон не бросилась к партнёру, что убедило Джонатана, Тайлер тревожится ничуть не меньше. Он в самом деле согласился переехать… Джонатан всем сердцем надеялся на положительную реакцию, учитывая, что топтаться на месте Тайлер не любит, но допускал, что предложил слишком серьёзный шаг, который подростку будет сложно воспринять правильно. И всё-таки нет, Тайлер оказался взрослее, чем Джонатан предполагал.        Машина остановилось перед тем самым домом недалеко от города, куда в первый раз Тайлер добирался с меньшим удовольствием, ведь пришлось рано просыпаться, и даже музыка не спасла от утомлённого настроение. Теперь же от уютного домика учащало бег и ликовало всё внутри. Тайлер разглядывал его, стоя у машины. Его дом. Их дом. С Джозефом, ещё знакомым по переписке, квартиру Тайлер снял без всякого стресса, срыва или чего подобного, а ведь это было отправной точкой самостоятельной жизни, и в бар устраивался, словно успел перетерпеть множество собеседований, но теперь трепетал. Дом, где тебя встретят. Дом, где тебя ждут. Дом, где тебя любят. Он появился. Снова.        Захваченный эмоциями, из забвения Тайлер вышел только от хлопка багажника — Джонатан уже достал сумки и рассчитался за дорогу. Помочь со своими же вещами Тайлер элементарно забыл, затормозил и опомнился только, когда Джонатан стал неловко выуживать что-то из кармана. Едва Тайлер сообразил, как действовать, упустил шанс помочь, загадочное нечто Джонатан сжал в руке. С абсолютно счастливым выражением он, ненадолго замерев, набрав побольше воздуха, протянул ключ, не потёртый, новый, чистый, без какого-либо брелка. Всё внутри Тайлера застыло. Он с трудом управлял собой. Это его ключ. Тайлер разглядывал его, как крохотную звезду, комету, приземлившуюся с небес прямо в его ладони. Это был ключ к совершенно новой жизни. — Откроешь? — на выдохе предложил мистер Кримсон и одарил Тайлера улыбкой, от какой его сердце замерло. Нежная, чудесная, околдовывающая улыбка, какую Тайлер прежде не видел. К нему относились с вселенским обожанием и доверием, как… к самому дорогому в жизни. Как раньше. — Д-да, — выдавил Тайлер из сухого горла.        Его рука дрожала, еле удерживала тяжёлый и одновременно невесомый ключ. Не думал Тайлер, что обзаведётся общим домом так рано, ещё и с таким взрослым мужчиной. Затаив дыхание, он любовался, как неспешно и осторожно Тайлер вставил ключ, помедлил, а затем повернул. Дверь ни разу не скрипнула — не зря Джонатан потратил вечер на смазку — не нарушила тонкий миг. На коридор, по которому проходил, Тайлер глядел, как на туннель на волшебную поляну с единорогами и сахарными облаками, заворожено и настороженно. — Всё нормально? — шёпотом уточнил мистер Кримсон. От его слов Тайлер резко оживился и слегка сконфузился. — Ясное дело! Я же не зверёк какой-то, — обиделся Тайлер и растаял от последовавшего доброго смеха. — Нет, ты не зверёк, но волноваться нормально… Добро пожаловать домой, — ласково завершил Джонатан и подал Тайлеру руку.        Тот не слишком смело вложил в неё ладонь и последовал за плавным жестом… домой. Тайлер воспринимал гостиную и кухню, коридор и лестницу наверх иначе, чем в прошлый визит. Он будто вернулся в родной дом после многолетнего отсутствия, узнавал планировку, обои, атмосферу и запахи, но не новую мебель и не новое ощущение, зарождающееся в груди. Стало так тепло и свободно.        Тайлер поставил обувь, повесил куртку в шкаф и перевёл на мистера Кримсона робкий взгляд. Его значение Джонатан без проблем уловил. — Ну что, какая комната станет твоей? — Я могу выбрать? — оживился Тайлер. — Конечно. Можешь взять мою, но придётся подождать, пока… — А наверху можно? — с горящими восторгом глазами перебил Тайлер. Кто же в детстве не мечтал жить на втором этаже частного дома? — Разумеется, мансарда в твоём распоряжении, — с родительским умилением заключил Джонатан, а Тайлер весь засиял от нетерпения.        С невероятным для себя запалом Тайлер с Джонатаном взялись за уборку. Мусора на чердаке лежало совсем мало: пара потрёпанных книг, напольные часы от прошлого хозяина, и от него же такие мелочи, как расписной сервиз посуды и деревянные игрушки, а вот пыли завёлся толстый слой. От него парочка избавлялась, распахнув окна, защитив носы тряпками — на чём настоял мистер Кримсон — и вооружившись двумя вёдрами воды.        Тайлер поразился, с каким рвением занимался уборкой, отмывал слои пыли и бегал вниз сливать быстро грязнеющую воду. Но неудивительно, ведь чистил он своё уютное гнёздышко, где проведёт несколько лет или всю жизнь рядом с зарядом. Воображение размещало плакаты на стенах, ставило кровать у окна, компьютерный стол возле дальней стены, хотя с мебелью предстояло повременить до выходных. Как же это здорово! Купить стол, стул, шкаф, кровать. Хотя можно было обойтись и без кровати — что-то особое имелось в спанье на полу, в этом Тайлер убедился, после усердной уборки бросив на пол матрас и рухнув на него. А Джонатан внизу заваривал чай, какой преданные работники заслужили. Тайлеру казалось, что он спит. Всё вокруг было чётким и ярким, как раньше не происходило в реальной жизни. Он словно сам изнутри перестраивался, становясь неотъемлемой частью этого места.        По завершению кропотливой уборки Тайлер устал, но если тело предлагало опустить веки и задремать прямо так, на полу, то душу наполняло возбуждение. Новая комната, новый дом, новая жизнь. Завтра ничто не будет, как раньше, начнётся новый этап. Душа принимала это как известный факт, а совесть колко напоминала о глупости в медпункте.        Тайлер поднялся и шумно зашагал вниз. Это вышло спонтанно в период перегрузки и физической беззащитности. Это не его вина. К тому же, поцелуй с Заком внёс определённую ясность, помог определиться. Горько усмехнувшись над собой, Тайлер с разочарованием замотал головой. Как же глупо. Ответ был понятен с самого начала и в подтверждении не нуждался. Зак не виноват, что вовремя не открылся, но когда всё же решился сделать это, выбрал слишком дерзкий способом. Себя Тайлер упрекал, ведь не оттолкнул Зака в первую же секунду, но ошибка уже совершена, нельзя зацикливаться на ней. Нужно лишь однажды признаться в ней Джонатану и, без сомнений, получить от него прощения.        Войдя на кухню, Тайлер тихонько сел за стол, скрывая своё присутствие. Пожар внутри понемногу улёгся от спокойной мирной обстановки. Тайлер наблюдал, как мистер Кримсон разливает по чашкам чай с насыщенным ароматом. По кухне разносился запах чая и средства для мытья посуды, за стеклянными дверцами красовалась красивая посуда, наводящая уют и покой. Обернувшись, Джонатан на миг опешил, но почти сразу взбодрился, поставил одну из чашек перед Тайлером, словно знал, что он придёт. — Твоей кружки я не нашёл, так что… — А у меня её и нет, — пожал плечами Тайлер. — Разбил однажды, и всё. — Ох, вот как, — Джонатан неоднозначно поглядел на Тайлера. Разомкнул губы и вновь сомкнул, оставляя теряться в догадках. — Что? — с ухмылкой полюбопытствовал Тайлер. — Я… чувствую себя живым… И счастливым. Спасибо.        Тайлер скромно склонил голову. Уставился на стол, ощущая, как теплота пробегает по организму, заменяя кровь. Зак бы подобным образом никогда не похвалил. Если бы внезапно ощутил нечто такое, не признался бы. И как легко давались комплименты Джонатану. Уж их себя достойным Тайлер законно считал. — Тебе тоже… я ведь теперь дома.        Фразу, стоящую Тайлеру колоссальных душевных усилий, дополнила улыбка, пронзившая насквозь. Эмоции закипали в Джонатане, собираясь освободиться, выразиться прекрасными словами, объятиями или поцелуями, но их пришлось запихнуть поглубже. Ещё рано. Тайлер старается проявлять хрупкую грань характера, но для него это тяжело, не нужно так пылко реагировать на каждое откровение с его стороны, иначе он почувствует себя неловко. Согласившись с такими выводами, Джонатан сделал глоток. Давно чай не обладал таким насыщенным вкусом.