Как вспышка молнии

       Долго валяться в постели и болеть мистер Кримсон себе не позволил — экзамены приближались, угрожая сокрушить хрупких студентов. Кто поможет им отбить атаку столь кровожадного монстра, если не преданный литературе профессор? Успокоить, воодушевить, подготовить студентов к суровой битве мог только профессор Кримсон, способный найти подход к каждому и понимающий всю важность экзамена по литературе.        Изредка Джонатан прерывал лекцию кашлем, но в целом чувствовал себя почти здоровым, бодрым, готов к свершениям, хотя не понимал, каким именно. И ладно, это было не важно, главное, что энергия вновь бурлила в теле, ожидая подходящего момента для обмена, который Тайлер непременно обещал подарить. Джонатан будто ощущал его присутствие, улавливал мысли в его прелестной голове, тёплое дыхание, из-за чего сосредоточиться на деле было довольно трудно, но он старался, а студенты, то и дело задающие вопросы, очень способствовали процессу, и доказывали, что ещё не всё у молодого поколения потеряно в плане книг.        Прояснив моменты, непонятные подавляющему большинству, Джонатан дал студентам пробные тесты, а сам вызывал к себе по очереди тех, у кого остались более узконаправленные вопросы, помогал точнее выразить мысли, понять задумку автора, разглядеть метафоры в кажущимися обычными вещах и так далее. Изредка Джонатан отвлекался на мысли о Тайлере или том, что нужно не забыть принять лекарство, но в остальном полностью посвятил себя делу, по крайней мере до тех пор, пока в рабочую тишину не вмешался телефон. Короткая позитивная мелодия играла из-за сообщений только одного человека, и сердце от понимания этого дрогнуло.        С невозмутимым лицом Джонатан отпустил студента, подождал, пока он сядет на место и начнёт писать, а затем схватил телефон и прочёл: «Нужно увидеться… срочно! ♥». В первую секунду Джонатан поддался краткой тревоге, но затем различил загадочное многоточие и смайлик в виде сердечка в конце сообщения, что деликатно намекало на причину спешки. Ухмыльнувшись сам себе, Джонатан велел продолжать тест и поспешил на место встречи, пришедшее следующим сообщением — мужской туалет на третьем этаже.        В спортивной форме, вспотевший, дышащий учащённо, Тайлер наспех заплёл волосы в хвост, чтобы не мешали, пока ячейки на его энергометре горели ярче обычного. Он выглядел каким-то взволнованным и крайне энергичным, едва не светился от радости. — Тай, что случилось? — как можно более спокойным тоном поинтересовался Джонатан и тут же дрогнул в очаровании от дивного выражения, счастливого, смущённого, пылающего энтузиазмом с каким Тайлер обернулся.        Первое, что он сделал — притянул Джонатана за воротник и поцеловал, глубоко, жадно, будто только в поцелуе мог полноценно дышать. От неожиданности Джонатан даже не успел сообразить, просто распахнул глаза и приподнял руки, не сумев ни обнять, ни прикоснуться к Тайлеру, ни ответить на любовный жест. Немного погодя он отстранился, позволяя себе и Джонатану прийти в себя, вернуть разум на место, и вытер губы ладонью. — Прости, — выпалил Тайлер. Глубоко вдохнул, обретая контроль над небольшой частичкой себя. — Просто мы будем!.. Наша команда победила, и теперь будет участвовать, — бессвязно ликовал Тайлер, затем поправил выбившуюся прядь и встряхнул руками. — Хочу тебя, срочно. — Тайлер, не здесь же…        Закончить Джонатан не успел — Тайлер заткнул его поцелуем и, схватив за галстук, потащил за собой в туалет. От переизбытка чувств Тайлер горел и требовал ласки в тех местах, где прежде Джонатан не касался, поэтому действовал он очень осторожно, максимально прилично и в основном через мокрую от пота одежду. Победа вскружила Тайлеру голову, но своей Джонатан пока ещё владел. Нежно он целовал шею, плечи, гладил спину и поясницу Тайлера, едва не соблазняясь, чтобы прикоснуться к подтянутым ягодицам, но от такого развития событий боялся потерять контроль и перейти к чему-то большему. Не будь ситуация настолько дикой и не возникни так спонтанно, Джонатан, может, и поддался бы крадущейся в тело похоти. Раньше, чем это произошло, Тайлер насытился любовью, а в ответ напитал Джонатана огромным количеством свежей энергии, от переизбытка и мощи какой кружилась голова.        Тайлер поправил одежду, насколько это было возможно, пригладил волосы и удовлетворённо выдохнул, вскинул голову. Его словно обновили после напряжённой игры. Послевкусие от победы над давними врагами вселяло уверенность в то, что в конце года «Пумы» разгромят «Горилл», пройдут на городские, а там и!.. Тайлер насилу прервал поток фантазий, обернулся на смущённого удовлетворённого Джонатана. — Спасибо. И ещё раз прости. Ты в порядке? — Более чем. А ты? — Не то слово, — мурлыкнул Тайлер и жадно провёл по подбородку Джонатана, притянул к себе и поцеловал в губы, теперь кратко и легко. — А теперь беги, тебя наверняка ждут.        Нехотя Джонатану пришлось согласиться и поспешить в кабинет, где сосредоточенно работали подростки; многие даже не подняли головы на профессора, настолько оказались поглощёны процессом. В первые минуты мистер Кримсон даже не стал отвлекать своим присутствием, не продолжил вызывать к себе оставшихся студентов, а прикоснулся к губам и вздрогнул от пробежавшего по телу трепета, граничащего с возбуждением. Тайлер настолько горяч, особенно в последние дни, что еле удавалось держать себя в руках, а после его откровения приходилось переживать, как сам Тайлер борется с непреодолимой тягой человеческого тепла. Однако в данную минуту больше должна была беспокоить подготовка юных умов к тяжёлому испытанию. С усилием воли мистер Кримсон постарался обуздать страсть, запереть её до лучших времён и посвятить себя делу.        Работа работой, но обед никто не отменял. Однако после тяжёлого обучения студенты сорваться и побежать в столовую не сумели, вместо этого с трудом поднялись, поблагодарили преподавателя и только после этого направились утолять голод, не переставая обсуждать сложные вопросы. Изначально Джонатан планировал поесть в тихой учительской, чтобы отдохнуть от обязанностей и суматошной обстановки, но затем его голову посетила крайне интересная идея, отказаться от которой даже на секунду не возникло желания. Среди множества столов, и ещё большего количества людей отыскать кого-то конкретного было бы практически невозможно, если бы Джонатан не был полностью настроен на волну любимого. К тому же светлые длинные волосы и яркий ореол чётко выделялись на фоне серых масс, не имеющих особого значения для мистера Кримсона.        Он направился к столу, где Тайлер о чём-то увлечённо разговаривал с товарищами по команде, активнее всего с Заком; после слов Тайлера ревновать к нему больше не приходилось, Джонатан не сомневался, что он полностью принадлежит ему. К пище Тайлер ещё не успел притронуться, постоянно отвлекался на друзей, то на один вопрос, то на другой, но это не помешало мистеру Кримсону подойти, поцеловать в лоб и негромко пожелать: — Приятного аппетита, — улыбнулся Джонатан и прошёл мимо после того, как получил кокетливую улыбку в качестве ответа; от растерянности Тайлер не успел придумать лучшей реакции. Джонатан обернулся, увидел, как товарищи Тайлера засмеялись, зашептались, а один даже ткнул его в бок и глянул вслед преподавателю, но поймал взгляд серо-голубых глаз, тут же вжал голову и стыдливо отвернулся.        Со своим обедом мистер Кримсон прошёл за стол, куда Тайлер то и дело бросал взгляд, но затем его бесцеремонно затянула беседа с «Пумами», принявшимися активно что-то обсуждать. Наверняка речь шла о стратегии победы, графике тренировок перед тем важным матчем, экзаменах и прочих немаловажных вещах, учитывая, как сильно Тайлер радовался победе, они прошли на какие-то очень важные состязания. Всё кричало о том, что до конца учебного года времени у Тайлера не будет, особенно на себя, а значит, его необходимо удовлетворить до того, как его поглотят подростковые обязанности.        Торопливо закончив с едой, Тайлер, возбуждённый, но старающийся это максимально скрыть, подошёл к столу для профессоров, налёг на свободное место и убрал прядь за ухо, сверкая серёжкой; со стороны донеслось бормотание профессора Брауна. — Итак, профессор, как будем отмечать наше участие в чемпионате? — Ох, а у вас есть предложения, молодой человек? — улыбнулся Джонатан и неуловимым жестом коснулся мочки Тайлера. — Есть одно. Мы с парнями пойдём дебоширить в «Королеву луну», — вскинув голову, поделился Тайлер, а затем перевёл хитрый взгляд на Джонатана, — а потом я бы хотел отмыть карму с тобой. Если ты понимаешь, о чём я. — Если понимаю правильно, то твоя идея должна наоборот подпортить тебе карму. — Очень может быть.        Поцелуй, обещающий завершить пропитанный намёками разговор, не наступил. Вместо этого Джонатан заправил прядь за ушко Тайлера и недолго полюбовался тонким колечком. Прелестный бунтарь, которого пришла пора отпустить до самого вечера, зато потом одиночество сполна окупят. Пришлось Джонатану сдержать приступ предательского кашля, пока Тайлер не вернулся к друзьям и только тогда позволить последним искоркам простуды напомнить о себе. А пока Тайлер будет развлекаться в «Королеве луне», теперь уже как клиент, Джонатану предстояло продумать план на вечер и запастись всей возможной силой воли, чтобы воплотить его в жизнь.        Маленький вечер плотских утех дался Джонатану не без некоторых усилий, но не он один с трудом привыкал к новым обязанностям, у Тайлера тоже имелись свои. Не бежать после уроков до остановки, сломя голову, для него было как минимум странно, максимум — дико, но сегодня особый случай, стоящий на пороге критичности. Обилие ярких огоньков и венков, навешанных везде, где только можно, надламывающиеся от обилия подарков витрины, многочисленные прохожие с покупками — каждый угол буквально кричал об истекающем времени. До рождества оставались считанные дни, а идея достойного подарка так и не снизошла на Тайлера. С его появлением у Джонатана появилось буквально всё, о чём можно мечтать. Многие считали лучшим подарком совместное времяпрепровождение, и Тайлер разделял мнение, но помимо него хотелось преподнести нечто, что можно взять, потрогать, посмотреть, вспомнить об эмоциях, подаренных чем-то особенным. Но чем?        Книга подошла бы на первое время, когда парочка знала друг о друге не больше, чем имена и увлечения. Часами, одеколоном, запонками и прочими аксессуарами Джонатан никогда не пользовался. Ежедневники выбирал сам, очень тщательным методом. Кружка казалась неплохим вариантом, но Тайлеру её дарил сам Джонатан, так что с ней стоило повременить хотя бы полгода. Пока в мозгу проскальзывали и отметались банальные варианты, периферийным зрением Тайлер уловил кое-что интересное. Он остановился напротив витрины с любопытными сувенирами, забавными безделушками и разными винтажными вещицами, может даже антиквариатом. Больше всего привлекла то ли кружка, то ли подставка, то ли ваза, украшенная резьбой в виде рыбы, сделанная из зелёного камня, и при виде её озарение вспышкой сверкнуло в голове. В магазин Тайлер ворвался ураганом, чем привлёк внимание покупателей и продавца.        Всего через полчаса, преисполненный счастьем от покупки, Тайлер забежал в небольшой ларёк, чтобы упаковать чудный подарок и тогда с чистой совестью, спокойной душой и коробкой в руках зашагал к ближайшей остановке, откуда мог бы добраться до дома. То и дело янтарные глаза опускались к обвязанному лентой подарку, и лишь краем глаза улавливали сияние энергометра. Такими темпами Тайлер мог полюбить рождество, и от предположения на сердце теплело. Он дотронулся до шарфа, и тогда трепет пробежал по коже, согревая внутренности, душу, воскрешая давно утраченное ощущение. Оно распространилось по телу, будто пожар, испепеляя любые беспокойство, оставляя лишь чистую почву для ростков счастья.        Повинуюсь импульсу, пронёсшемуся от кончиков пальцев в самое сердце, Тайлер, как только перешагнул порог дома, осторожно опустил сумку, где прятался подарок, на пол и позвал Джонатана. Какого было его удивление, когда Тайлер перебил его, едва позволив приоткрыть рот. — Я подумал над тем, что ты сказал, — тон, как и взгляд Тайлера совмещали серьёзность и абсолютное счастье, не давая Джонатану определить, о чём речь и что вообще происходит, — и решил. Я готов и хочу заняться сексом. С тобой… но оставить это до Рождества. Думаю, я всё-таки смогу дотерпеть.        Последней фразой Тайлер не оставил выбора. Если до этой секунды Джонатан колебался, то теперь потерял власть над здравомыслием. Или наоборот? Выяснить было весьма проблематично, ведь единственное, что он понимал — что тоже хочет ощутить то невероятное чувство, что способно подарить единение с любимым. Единственным во всём мире человеком. Прекрасным ангелом, напомнившим о смысле жизни. При мысли об этом тело больше не впадало в панику, а смело откликалось: «Я готово». — Тайлер, — тот поднял взгляд, воодушевлённый, но чуть напряжённый, слегка нервный и взволнованный, точно такой же, как Джонатан. — Я хочу сделать это для тебя, и если ты хочешь, прямо сейчас…        Тайлер разомкнул губы и тут же закрыл рот. Отвёл взгляд. Весь встрепенулся и насилу вернул власть над собой, чтобы посмотреть Джонатану в глаза. Его бросило в жар от смелости, уверенности и нежности, что пылали в ярких глазах, они обжигали нутро. — Нет уж, — хитро произнёс Тайлер. Плавно приблизился, не отрываясь от Джонатана, прильнул к его широкой груди и положил на неё ладонь. — Это мы оставим на Рождество. Как бы тяжело это ни было, — неловко добавил Тайлер и хихикнул. — Теперь мне будет очень сложно его дождаться, — нежно улыбнулся и погладил щёку Тайлера, который после следующей фразы в смущении вжал голову. — Я восхищаюсь тобой и твоей силой. — Да ладно… — А ещё я бы хотел попросить кое-что в качестве подарка. — Правда?! — загорелся Тайлер, но по лицу с нотками печали примерно догадался, что это за подарок. Пыл немедленно растерял. Куда осторожнее Тайлер поинтересовался: — Что? — Расскажешь мне о Кейси?        Ненадолго Тайлер отвернул голову с грустной улыбкой, чуть погодя прошептал: — Я собирался, — затем он посмеялся. — Правда, не хотел наводить этим тоску. — Ничего подобного. Ведь рождество — это семейный праздник, а Кейси — часть твоей семьи.        Аккуратно Джонатан обнял Тайлера, что доверчиво прильнул, потёрся о него головой и негромко ответил, горестно и радостно одновременно: — Знаю, но его больше нет… Теперь ты моя семья.        Впервые за долгое время Тайлер по-настоящему ждал рождество. Снова. Странное и такое приятное ощущение, неоправданное ожидание чуда, которое в любой момент могло произойти. Он не мог предположить, что когда-нибудь вновь будет ждать того самого утра, когда все дарят друг другу подарки и вместе радуются каждой секунде. И всё-таки Джонатан вернул это чудо, пусть налёт печали не исчез до конца. После недолго обсуждения Тайлер и Джонатан пришли к обоюдному согласию пока не пускаться во все тяжкие, не сильно наряжать дом и в целом не отмечать праздник во всей положенной яркости. Просил об этом Тайлер для того, чтобы постепенно привыкнуть к новому для него празднику, и помогал в подготовке с огромным удовольствием. Под музыку вместе с любимым украшать гостиную и двор, повесить на дверь венок, продумать меню и план на весь день — Тайлер ощущал себя поистине счастливым, каким в последний раз был так давно. Он снова обрёл семью, а вместе с ней вернулась радость чудного праздника.        Полученной энергии Тайлеру хватило не только для того, чтобы искренне наслаждаться каждым днём, но и для лёгкой сдачи экзаменов. Скорее всего сыграла роль усердная подготовка, не без помощи Джонатана, а иногда и профессора Байнеса, подтянувшего по ненавистному предмету. Волнение, напавшее практически на каждого студента, отскакивало от барьера, образовавшегося от безграничного счастья и любви, а вопросы, угрожающие сломить волю и нервную систему, не расплывались перед глазами. Жёлтые глаза как нельзя ясно видели каждую букву, различали обманчивые данные, определяли истинную суть вопросов, а руки не дрожали, без труда записывали выстраивающиеся в голове мысли.        По завершению тяжёлых испытаний, пронёсшихся единственным мигом, студентов вознаградили каникулами и праздником, настроение которого постепенно разрушило последствия стресса и позволило каждому сосредоточиться на рождестве. И как тяжело оказалось вытерпеть последние два дня до него, чтобы не сорваться, не вручить подарок раньше времени, ведь он такой замечательный. Пережить тяжёлое время Тайлеру помогла покупка небольших праздничных сувениров товарищам по команде и поиск чудесного ликёра для Джозефа. За него Тайлеру стало намного спокойнее, когда он узнал, что Джозеф планирует провести последние дни года с тем самым богатеньким мужчиной. Он был последним пунктом, о котором приходилось переживать, а после такого заявления мысли о ком-либо и о чём-либо, помимо рождества в объятиях Джонатана, исчезли из головы Тайлера.        В долгожданное утро, когда даже из окна пахло праздником, он проснулся раньше, чтобы сварить великолепный кофе, который бы разукрасил начало дня Джонатана в те же яркие цвета, какими он сам видел всё вокруг. На всякий случай Тайлер пробежался до гостиной, убедиться, что подарок упакован идеально и так же идеально стоит под невысокой пышной ёлкой, мигающей разноцветными огоньками, сверкающей игрушками. Рядом со своей коробочкой в синей обёртке Тайлер обнаружил ещё одну, прямоугольную, не слишком большую, зато широкую. Подарок для него… Он и забыл, что должен не только дарить, но и получать подарки… Любопытство взыграло в Тайлере, прямо как в детстве, от чего он сделал шаг назад и сцепил пальцы, широко улыбнулся, ощутил заряд энергии, активно вырабатывающейся каждым органом.        Тайлер встал посредине комнаты, вдохнул полной грудью и огляделся. Развешанные под потолком гирлянды, аромат свежего кофе, свитер в соответствующей тематике, который Тайлер надел исключительно ради праздника, пушистая ёлка. Из-за суеты с экзаменами и подготовки к празднику времени насладиться проделанной работой совершенно не представилось, а теперь удалось по-настоящему оценить и проникнуться волшебной атмосферой. Тайлер столько слышал о ней, столько фильмов видел, однако не ожидал, что она снова проберёт до глубины души. Рождество для него воскресло.        Скрашивая ожидание, Тайлер развешал ещё несколько украшений, напевая себе под нос, поставил пару свечей, но от идеи зажечь их отказался, приготовил бутерброды в довесок к кофе, а себе организовал завтрак из творога с кусочками клубники. Мечта, а не жизнь. И скоро человек, сделавший её таковой, спустился по лестнице. От тихих шагов сердце забилось чаще, а в голове на единственный маленький миг пронеслось опасение: «А вдруг ему не понравится», но оно скоропостижно проиграло аромату ёлки, свету гирлянд, падающему за окном снегу и умиротворённому лицу самого лучшего человека во вселенной. Видеть его, просыпаться рядом с ним, готовить для него кофе, ощущать прикосновения, слышать голос — в какой-то момент Тайлер осознал, что больше ничего не нужно в этой жизни. Любить Джонатана, быть рядом с ним, расти под его присмотром и однажды стать настоящим мужчиной с его помощью — вот для чего стоило жить. Как только Джонатан сошёл с последней ступени, Тайлер неуловимо приблизился к нему, обхватил вокруг поясницы и прильнул, не произнося ни слова — А говорил, рождество на тебя не действует, — нежно улыбнулся Джонатан и обомлел, когда Тайлер поднял на него голову, улыбнулся с хитринкой и нежностью. — Оно тут совершенно не при чём… Завтракать будешь? — Если ты угощаешь, а судя по запаху... — Хочу подарить тебе, — перебил Тайлер на эмоциях, попросту не успел себя одёрнуть, поэтому закончил с некоторой неловкостью, — подарок.        Ненадолго Джонатан остолбенел. Похлопал ресницами, как-то глупо глядя на сияющего от нетерпения Тайлера, который метался между приличием, уговаривающим подождать, пока Джонатан не позавтракает, и неистовым желанием вручить ему подарок. Любопытство над тем, что за невероятное нечто Тайлер купил, или сделал, или придумал, пыталось взять верх над тактичностью, но Джонатан держался, постарался ответить со всем возможным терпением: — Тогда скорее идём. Я тоже хочу, чтобы ты открыл свой подарок.        Как юной леди Джонатан подставил локоть, а Тайлер, немного оттаявший и возвративший самоконтроль, взял под руку и сперва пошёл за ним, а через секунду сам повёл в гостиную. Сияющая разноцветными звёздочками ёлка, уют, тепло, блеск яркой обёрточной бумаги, аромат кофе, доносящийся из кухни — каждая деталь кружила голову и находила в разуме надёжное укромное место, становясь его частью. Этот день, этот момент Тайлер мечтал запомнить на всю жизнь, в чём сомневаться не приходилось. А скоро он перестал сомневаться вообще в чём-либо, как и понимать что-либо. В нём осталось только безграничное чувство, которое вот-вот обещало трансформироваться в счастье и взорваться сверхновой звездой, озарив всю галактику.        Тайлер и Джонатан сели на специально постеленный возле ёлки ковер и какое-то время любовались друг другом, глазами, улыбками. Целую неделю Тайлер не мог дождаться рождественского утра, чтобы вручить свои подарки, а теперь понятия не имел, как правильно начать, и стоит ли начинать именно ему или сперва открыть свой подарок. Он неловко пожал плечами и усмехнулся, а Джонатан дотронулся до его щеки, поймал взгляд, с улыбкой предложил, видя вырывающиеся признаки нетерпения: — Надеюсь, ты простишь, если я первым открою? — Конечно! Открывай! — выпалил Тайлер и протянул коробочку с пышным бантом.        Принял подарок Джонатан бережно, будто догадываясь, что там, оглядел и изучил прежде чем потянуть за ленту; не изводил себя и Тайлера, а пытался запечатлеть каждую секунду. На лице Джонатана играло детское любопытство и восторг. Что же там такое блестит? С трепетом он извлёк нечто, похожее на стакан, но очень аккуратный, идеально ровной формы, сделанный из янтаря оранжевого цвета, в нижней части переходящего в жёлтый, а по всей поверхности просматривались более тёмные и светлые прожилки. Разглядывал Джонатан стакан, крутил в руках и любовался им под неловкое пояснение Тайлера: — Это подставка для ручек, у тебя же их много всяких. Пригодится и, ну, будет напоминать обо мне.        Под конец фразы Джонатан словно проснулся и осторожно поднёс органайзер к лицу Тайлера, стал чем-то любоваться с невероятным заворожением. Сперва Тайлер не понял такой увлечённости, а затем осознал, что цвет органайзера напоминает цвет его собственных глаз. И как это удалось не заметить? — Я… не с таким прицелом выбирал, просто цвет понравился. — Мне тоже очень нравится. Спасибо, Тай, — от интонации он растаял в эмоциях, но успел вспомнить о втором подарке, пусть не был до конца уверен, стоит ли его дарить. Подарок глупый, но обещал понравиться Джонатану, наверное, даже больше органайзера. — А теперь… — Подожди, — не слишком громко попросил Тайлер, нервно смотря в сторону. — Я хотел… ещё кое-что тебе подарить. — Ох, конечно, — кивнул Джонатан, аккуратно ставя подставку и не догадываясь, что такое Тайлер хочет вручить, что заставляло его волноваться, и от того интерес молниеносно достиг наивысшей планки. Тайлер сбегал до ящика, достал оттуда что-то и вернулся, прижимая к груди небольшую пачку бумаг. Глядел исподлобья, неуверенно улыбался, а в какой-то момент даже закусил губу. — Знаю, это не тянет на настоящий рождественский подарок, но...        Красиво или как-либо вообще закончить Тайлер не сумел, просто резким движением протянул скреплённые бумаги. С интересом Джонатан изучил документ, затем поднял взгляд, беззвучно спрашивая разрешения прочесть, и тогда Тайлер, заведя руки за спину, кратко кивнул. Как-то неловко было читать прямо при нём, но когда Тайлер с любопытством и волнением сел рядом на пол, скрестив ноги, уставился на Джонатана, ожидая и боясь его реакции, сомнения отпали.        «Это произведение оказало на меня очень сильное влияние. Прежде я не считал истории про детей интересными, однако она изменила моё мнение. После прочтения я стал ненавидеть и всем сердцем любить людей, презирать за эгоизм, жадность и легкомыслие и восхищаться их смелостью, силой воли, преданностью своим идеалам и добротой. Интереснее всего мне показался персонаж Джека Меридью, с которым я больше всего ассоциировал себя…» Джонатан читал с упоением, восторгом и почти что шоком. Он совершенно не представлял, что Тайлер может взять и прочесть не то, что просто роман, не просто классику, а нечто настолько тяжёлое и глубоко философское, психологическое. Впечатления и мысли Тайлер излагал максимально красиво для своего уровня, в официальной форме, будто писал сочинение, только в конце не сдержался и добавил небольшое пояснение, выбивающееся из общего стиля: «А над концовкой я рыдал, часа пол».        В первые минуты у Джонатана банально отпал дар речи. В его голове не укладывалось такое обилие информации, предоставленной Тайлером в столь изящном виде. Так много страниц, написанных не слишком аккуратным, но пылким почерком, и пусть порой мысли путались, Тайлер поведал обо всём честно, от всего сердца, на эмоциях, и, судя по всему, проникся романом до глубины своей невинной детской души. И сейчас он смотрел с игривой ухмылкой, вжав голову в плечи, ведь лицо Джонатана было красноречиво, как никогда. — Тай… у меня нет слов… Не могу поверить, что ты сам всё это написал. И прочёл. — Мне просто хотелось тебя удивить, — признался Тайлер и похлопал ресницами, наблюдая за лицом Джонатана, что не отрывался от бумаг с изумлением, в какой-то момент мотнул головой. — Да и мне самому понравилось. — Тай, я не мог представить подарок лучше. Кроме тебя, конечно, — игриво добавил Джонатан, из-за чего Тайлер кокетливо чуть смущённо отвернулся, а затем опустил воротник свитера, демонстрируя выступ ключиц, но Джонатан поубавил пыл неожиданной фразой: — Ты сказал, что расскажешь о Кейси. — Помню, расскажу, но завтра, — отрезал Тайлер с налётом снисхождения, затем бросил взгляд на подарок, оставшийся под пушистыми ветками, и добавил более весёлым тоном: — Не хочу пугать атмосферу доброго семейного праздника тоскливыми воспоминаниями… К тому же, я ещё не открыл свой подарок. — Прости-прости, ты прав, — чуть растерянно Джонатан взял коробку, вручил с кратким замиранием сердца и восторгом, который прежде не испытывал.        Дарить подарок человеку, с каким намеревался провести всю оставшуюся жизнь. При одной мысли об этом перехватило дыхание, а спустя секунду ещё раз, когда Тайлер одолел шуршащую обёртку и с горящими глазами оглядел приставку в комплекте с двумя джойстиками и комиксом наверху. Не вышедший комикс удалось заполучить исключительно благодаря Оливеру, но рассказать об этом Джонатан не успел, ведь Тайлер открыл коробку и уже в ней обнаружил диск с неизвестной игрой. Описание и скриншоты намекали на выживалку в условиях чужой враждебной планеты, а от некоторых видов и огромных существ захватывало дух. Самое интересное, игра поддерживала многопользовательский режим. Не веря собственному рассудку, Тайлер захлопал ресницами. — Ты… ты со мной хочешь сыграть? — Да, — Джонатан неловко почесал затылок. — Давно этого не делал, но, думаю, такая игра должна понравиться мне и, надеюсь, тебе. — Конечно понравится!        С объятиями Тайлер бросился на Джонатана и повалил на мягкий толстый ковёр. Сегодняшний день действительно стал волшебным, исполнил все заветные мечты, а ведь он только начался. Взяв с кухни бутерброды и кофе, приготовленные Тайлером, парочка поспешила в гостиную, чтобы подключить приставку и, время от времени прерываясь на перекус, исследовать дикую планету с удивительной флорой и фауной в компании любимого.        Многие парочки отмечали рождество в ресторанах или выбирались в какое-нибудь другое изысканное красивое место, не только чтобы побаловать друг друга, но и запомнить праздник в особой обстановке. Тайлеру же это не было нужно от слова «совсем». Его давняя мечта осуществилась — в самый важный семейный праздник он находился дома, у себя дома, в компании любимого заряда, и они вместе, выпивая теперь уже какао, а не кофе, исследовали новый мир, постоянно встречаясь взглядами. Пусть скорости реакции как игроку Джонатану не хватало, он замечал многие вещи, на какие Тайлер не обращал внимания, отлично понимал, с чего им начать и что строить в приоритете, куда идти, с каким существом не стоит сражаться.        Потом они, по предложению эмоционально уставшего Джонатана, сделали перерыв на прогулку. Тёплая погода, почти чистое небо и отсутствие ветра подкупили немного подышать свежим воздухом, к тому же, на улицах мало кто находился, все старались не выбираться из уютных домов. Всю дорогу Тайлер держал Джонатана за руку, прижимался к нему и не переставал влюблено смотреть вперёд, куда-то в их будущее, совместное, счастливое, лишённое всяких проблем. О большем Тайлер не мечтал. Большего для счастья не требовалось, но и здесь Джонатан сумел преуспеть, сделав день по-настоящему идеальным — по возвращению они с Тайлером устроились на диване, завернулись вместе в одеяло и стали пересматривать излюбленные новогодние фильмы, которые смотрел, наверное, каждый человек на планете.        День становился не просто прекрасным, а восхитительным. Каждая мелочь, каждая деталь дополняла его, ничто не мешало, ничто не отвлекало, позволяя полностью отдаться празднику и Джонатану. Отдаться не только в моральном плане, но и физическом, о чём Тайлер вспомнил лишь ближе к вечеру. Они обещали подарить друг другу этот подарок. Наконец-то. Вот только напоминать что-то внутри запрещало. Возможно, растаявшее от прелестной обстановки сердце, что не хотело показаться озабоченным, и при этом оно мечтало о любви, близости, дивном завершении, о каком грезили оба.        Когда Джонатан вышел из комнаты, пообещав скоро вернуться, Тайлер закрыл смущённое лицо руками. Весь сегодняшний день он словно пребывал в забвении, лишённом похоти, страсти, наполненном лишь чистой искренней любовью. Как можно нарушить это первобытными желаниями? И как хотелось именно сегодня ощутить это, сделать сегодняшнее рождество, первое за несколько лет, идеальным, безупречным… для Тайлера. С тоской он поглядел в пол. Да, такой праздник стал бы идеальным, но только для него. А Джонатан? Он так старался, проявлял такую нежность и чуткость, всегда отдавал себя без единого сомнения и никогда ничего не просил. Он заслужил награды. Хотя бы сегодня пусть будет так, как хочет он.        Для себя Тайлер всё решил. Уловив шаги, он поднялся, обернулся с дивной улыбкой и был очарован, сердце его застучало чаще. Вернулся Джонатан в белоснежной рубашке, ещё и с галстуком на шее, но серые глаза не предупреждали о неизбежности уйти на работу или ещё куда-нибудь. Почему же тогда он так оделся? — Я готов, Тай. Теперь в самом деле готов.        После фразы произошло то, чего он никак не ожидал — Джонатан приблизился, положил ладонь на его затылок и притянул, а через секунду, которую отдал на осмысление, поймал губы Тайлера своими. Целовал не слишком глубоко или страстно, но уверенно, без всякого сомнения. Дыхание Тайлера прервалось от восторга, пока тело расслаблялось в неге. В голове всё отключилось, позволив положить руки на плечи Джонатана и смиренно принять его любовь, в новой форме, в чистом виде. Обещание, данное минутой назад, разбилось на осколки, выпустив на волю желания. Тайлер мечтал раздразнить Джонатана, соблазнить изгибами мышц, роскошью фигуры, чтобы в этот раз они дошли до конца и оба сделали это без сомнений.        На миг Тайлер отпрянул, чтобы проглотить кислород и напасть с новым поцелуем, лишённом невинности. Единственная слеза скатилась по щеке, затем тоска потерялась в ласке и взбудораженном воображении. Ровный поток чистой энергии перетекал в Джонатана, проносился по его нервам, заставляя ударами тока сердце работать быстрее, кипятить кровь и направлять её в то место, которое приходилось стыдливо избегать. Но не теперь. «Тайлер сексуален. Сексуален. Каждое его движение заводит. Я хочу его», — признался сам себе Джонатан, стягивая с Тайлера футболку под его усмешку. Светлые волосы растрепались, рассыпались по плечам, не прикрытым тканью.        С трепетом Джонатан провёл по гладкой коже, от чего Тайлер смущённо встрепенулся, но не перестал улыбаться. Джонатан погладил плечо, а затем наклонился и поцеловал под вдох изумления, припал к бархатной коже, чтобы позже поцеловать дивную тонкую шею. Несмотря на все усилия, Тайлер не сумел сдержаться, отпрянул и кратко засмеялся. — Щекотно, — улыбнулся он и немедленно загладил вину от испорченного момента, причём «загладил» в буквальном смысле, ведь провёл по щеке Джонатана до подбородка.        Он выглядел непривычно смелым, спокойным, несмотря на всю дикость ситуации, решительным, а в стального цвета глазах не читалось и намёка на сомнения. Под этим взглядом душа Тайлера обнажалась. Он позволили себе стать ведомым, поддаваться и следовать, но был готов при необходимости подтолкнуть, если Джонатан собьётся с верного пути. Однако следующий его шаг уничтожил предположение. Джонатан не повёл к постели и не поцеловал, а, взяв Тайлера за плечо, подвёл к стене. Его дыхание сбилось от потрясения и возбуждения, что пронеслось волной. Так откровенно Джонатан доминировал, вёл себя как хулиган, но его не приходилось бояться. Каждое движение, прикосновение, взгляд принадлежали не кому-то, а Джонатану, источающему заботу и нежность. Он наклонился и прошептал Тайлеру на ухо нечто неожиданное, вбившееся в тончайшую атмосферу: — Помнишь, ты сказал, что тебе не стыдно за историю браузера?        Через лёгкий шок Тайлер засмеялся, хлопнул Джонатана по груди ладонью. — Ты что, её смотрел? — Только на одном сайте. — О, боже, — покраснев, не прекращая смеяться, Тайлер опустил голову. Спустя пару секунд поджал губу, поглядел исподлобья. — Мне такое не нравится. В смысле… это заводит, но так я не хочу… Хочу, но не так… — Я понимаю, — мягко объяснил Джонатан, взял Тайлера за подбородок и повернул к себе. — Если ты хочешь, чтобы над тобой доминировали, это не значит, что хочешь секса по принуждению. — Да! Просто не все это правильно понимают, — пояснил Тайлер и перевёл стыдливый взгляд на Джонатана. Недолго помолчал, а затем виновато проронил: — Мне нравится такое поведение, но только перед сексом, а не во время. — Иначе я и не смогу, — успокоил Джонатан и, упираясь рукой на стену, наклонился, чтобы украсть поцелуй.        Непроизвольно Тайлер положил ладони на грудь Джонатана, и лишь они разделяли пару. Он прильнул вплотную, слабо вжимал Тайлера в стену, прямо как на картинках, которые он отметил как «избранные» на том самом сайте для взрослых. Из-за разницы в росте эффект превзошёл любые ожидания, как самого искусителя, так и обольщённой им жертвы, а отсутствие одежды на торсе быстрее доводило кровь до кипения. Джонатан в рубашке, с галстуком на шее, своим поведением и вовсе собрал все фетиши Тайлера. Он задыхался от наслаждения.        Как никогда быстро в нём разогревался огонь. В груди всё пылало, сердце стучало невозможно быстро. Только через несколько секунд Тайлер осознал, что это не его, а Джонатана сердце эхом отдаётся через ладони, но как естественно он играл, как легко поддерживал чуждый образ. В какой-то момент он положил пальцы на талию Тайлера и тот дрогнул. Опустил веки, разомкнул губы, чтобы выпустить выдох. Как странно. И горячо. Восхитительно. Тело трепетало вместе с тем, как Джонатан медленно поднимал руку по рёбрам к груди. «Коснётся?» — мелькнул не то вопрос, не то надежда в голове Тайлера, от чего он кратко, но глубоко тревожно вдохнул в предвкушении. Заметив, как Тайлер содрогнулся, Джонатан замер, чуть погодя отвёл руку. — Ты в порядке? — Да, да, я просто, — прошептал Тайлер, тряхнул головой. — Волнуюсь, — не дав Джонатану сказать и слова, он резко попросил. — Прошу, не останавливайся, несмотря на мою реакцию. Пожалуйста. — Я постараюсь. Но это не так просто, как кажется, — усмехнулся Джонатан. Ласково поцеловал прежде, чем взять Тайлера за запястье, отвести его в комнату и плавно опустить на кровать.        Свисающий галстук манил, призывал притянуть за него Джонатана и глубоко поцеловать, но пока что Тайлер лишь наслаждался восхитительным видом. Впервые он смотрел снизу вверх на почти уверенного, почти непоколебимого и чертовски горячего Джонатана. Сердце бешено билось в груди, а его удары отдавались в шее и животе, даже где-то в ушах. Тревожным движением Джонатан проскользил кончиками пальцев от груди по рельефному животу, дотронулся до пряжки на ремне. Как сексуально сочетались джинсы и голый торс, образ же довершали роскошные светлые волосы и бунтарские серьги. Безупречный. Тайлер лишал воли. Всё, что осталось, это поддаться внутреннему голосу, шепчущему множество замечательных и ужасно пошлых вещей, которые не приходили в голову десятки долгих лет. Тайлер с лёгкой печалью ухмыльнулся, дотронулся до щеки Джонатана и нежно погладил. — Я правда боялся смерти, Джонатан, — проронил Тайлер, наклонил голову, — я боялся умереть, так и не испытав любовь, — затем опустил руку, взял Джонатана за галстук и аккуратно притянул, заглядывая в его глаза. — И я не хочу, чтобы ты умирал. — Ты меня с того света вытащил, второй раз я уже не умру. — Всё-всё! — смутился Тайлер. — Давай не будем отвлекаться. — Ты первый начал.        Пришлось Джонатану запихнуть трогательные эмоции внутрь себя и наклониться, чтобы воплотить в жизнь давнюю мечту. Горячие губы опалили живот Тайлера, от чего он запрокинул голову и резко выдохнул. Потерялся в чувствах, забыл, кто он и где находится, мог только наслаждаться чередой кратких дивных поцелуев, от которых в области живота формировалось горячее наслаждение. Оно следовало за губами Джонатана вниз, ниже поясницы, пока он не прекратил ласки из-за ремня.        Джонатан приподнялся. Его руки дрожали, но он уверенно пытался расстёгнуть пряжку. Почему-то никак не мог с ней совладать, возможно из-за жара и волнения, граничащего с восторгом, возбуждением и растерянностью. Момент затянулся, от чего Тайлер не выдержал и засмеялся, слегка приподнялся. — Боже, ты безнадёжен, — усмехнулся он и обхватил голову Джонатана, прижал к груди. — Безнадёжный романтик. — Ты меня таким сделал, — нежно произнёс тот, наслаждаясь ровным биением сердечка в груди Тайлера, мягкого, тёплого, такого податливого сейчас. Джонатан отпрянул, поглядел прямо в янтарные глаза с хитрой ухмылкой. — Если ты продолжишь говорить такие вещи, я не смогу пойти на большее. — Прости-прости! — Тайлер склонил голову, тихонько посмеялся, а затем упал на кровать и раскинул руки. — Всё, я весь твой. Не отвлекайся, хорошо? — Хорошо, если ты не будешь меня отвлекать. — Не буду, — почти обиженно согласился Тайлер и приподнял грудь, привлекая к себе внимание, возвращая себя и Джонатана на истинный путь.        На всякий случай он слегка передёрнулся, сбрасывая с плеч налёт печали и некоторой вины за встревоженное прошлое. Понадобилось немного времени и любования великолепным телом прежде, чем вернуться в нужное эмоциональное состояние и возвратиться к битве с пряжкой, которую наконец удалось одолеть, вытянуть ремень из шлёвок. Не без напряжения Джонатан расстегнул молнию, заметил красную ткань и немедленно отвернулся.        Разогреваясь, пытаясь полностью поддаться страсти и перестать отдавать себе отчёт в действиях, Джонатан проскользил ладонями по бокам Тайлера, вильнул к груди, но так и не решился коснуться там, где требовалось, где так хотелось, но пока не хватало смелости. Пальцы порхали по гладкой коже, от чего Тайлер блаженно закрыл глаза, выдохнул, когда они бегло, всего на пару секунд скользнули ниже поясницы. В светловолосой голове мелькнула мысль, но озвучить её Тайлер не решился, вместо этого намекнул, приподняв ногу, потеревшись ею о бедро Джонатана, заставив его замереть. С лёгким шоком он уставился на Тайлера, читая намёк, однозначный, но такой неожиданный. Пришлось сглотнуть, набраться сил и смелости, чтобы решиться стянуть с Тайлера джинсы.        В ярких брифах он выглядел чертовски сексуально, особенно в сочетании со смуглой кожей и жёлтыми волосами. С опьянением Джонатан разглядывал великолепные линии внутреннего бедра, соблазнительно выступающие тазовые косточки. Тайлер не прерывал. Наслаждался очарованным выражением лица человека, которым полностью завладел. Хотя сейчас завладел не сам Тайлер, а его неподражаемое тело. Не зря он столько времени потратил на занятия спортом и собственной красотой. Всё было не зря.        Выдохнув, будто намереваясь то ли выпить рюмку крепкого алкоголя, то ли после многокилометровой пробежки, Джонатан припал к губам Тайлера в самом глубоком сочным поцелуе, от которого он дрогнул и рефлекторно взялся за широкие плечи, притянул Джонатана к себе, тыкаясь языком в его губы, и в какой-то момент они разомкнулись. На этом смелость Тайлера дала сбой. Он пискнул. Не смог большего, чем приоткрыть рот. Спустя пару секунд сердце Тайлера затрепетало до пугающего быстро, ведь на то, что он не решился, у Джонатана хватило безрассудства. Его кожа горела, а пульс участился настолько, что сливался в беспрерывное гудение. Раньше Джонатан вообразить не мог, что сумеет кого-либо целовать так, но он в действительности делал это.        Его язык обвивал, сплетался с влажным языком Тайлера, проникал в его рот так смело и уверенно. Он едва верил, что не спит, что всё происходит на самом деле. Лёгкие спирало, а грудь давила. Тайлер скулил от удовольствия и стыда, прежде не воображал, что позволит кому-нибудь целовать себя настолько откровенно, позволит себе с кем-нибудь стать ведомым и податливым, и не будет бояться последствий. Влажный звук доводил чувство стыда до максимума, но и восторга от этого становилось не меньше. Пальцы сжимали плечи Джонатана всё крепче.        Наконец он плавно отпрянул, разрывая сладкий поцелуй. Запрокинув голову, Тайлер шумно выдохнул в полустоне. Ему казалось, он задыхается от удовольствия. Пришлось немного подождать прежде, чем Тайлер восстановился, ослабил хватку и поглядел на Джонатана, не сразу различив его перед собой. Глаза, словно закатное солнце, пытались сфокусироваться, но в голове всё перемешалось, в горле пересохло, а тело мелко подрагивало от блаженства. Единственное, на что Тайлеру хватило самообладания, это на сдавленный возбуждённый шёпот: — Прикоснись, — затем он проглотил порцию воздуха, чтобы выразиться понятнее. — Прикоснись ко мне… там.        Джонатан сглотнул, но вовремя взял себя в руки, запер в самые глубины себя чудовищный стыд и дрожащей рукой прикоснулся к паху Тайлера и от реакции замер в очаровании: он весь содрогнулся, издав краткий дивный стон, настолько пленительный, что остатки самообладания разрушились. Тайлер слегка приподнял ногу и закусил губу, а позже закрыл лицо рукой и проронил что-то неразборчивое. Конкретных слов Джонатан не понял, но смысл ощутил. Вновь пересилил себя, чтобы немного отвлечься, переключиться, настроиться. Для этого понадобилось вернуться к груди, задеть соблазнительный сосок, заставив Тайлера содрогнуться и снова выдохнуть, и от его поведения что-то в Джонатане окончательно рассыпалось.        Широкая ладонь увереннее легла на пах Тайлера, он сильнее закусил губу. К нему прикасался не профессор, а возлюбленный. Прикасался не с похотью, а наслаждением. Несколько секунд вылетело из сознания, и вот Джонатан уже дотрагивался не через красную ткань брифов, а напрямую. Дышать удавалось с огромным усилием, но оно стоило всего терпения и старания, которые Джонатан тратил на каждое прикосновение. Каждая секунда воздержания вознаградилась. Тайлер задрал голову, сжал зубы и не открывал лица, покрасневшего, как никогда раньше, дышал рвано и порой издавал странные, непривычные, великолепные звуки, уничтожающие остатки сознания Джонатана. От каждого его прикосновения Тайлер подрагивал. Впервые к нему прикасались, причём так трепетно, так осторожно, с таким упоением и жаждой.        Горячий. Немного мокрый, уже, так быстро. Слегка эрегировавший. Тайлер оказался таким чувствительным. Пальцы не прекращали дрожать, но Джонатан целеустремлённо прикасался к нежной плоти, не веря, что в самом деле ласкает член Тайлера. В блаженстве он понемногу начал извиваться, непроизвольно двигал ногой, в какой-то момент опустил руки на подушку по обе стороны от головы и стиснул её. Скоро Джонатан с потрясающей для себя смелостью обхватил член Тайлера, стал медленно, но мягко проводить вдоль ствола по мокрой гладкой коже. Он сделал несколько глубоких движений, как вдруг Тайлер приподнялся, поймал его за запястье. — Ах, стой-стой.        Джонатан немедленно остановился, с лёгким волнением поднял взгляд на Тайлера. Его волосы разлохматились, глаза смотрели будто куда-то в прострацию, неясно, без какого-либо осознания. Да, Джонатан обещал не отвлекаться, но голос Тайлера тревожно дрогнул, включив режим заботливого преподавателя. — Что случилось? — Прости, — проскулил Тайлер, присел и стыдливо закрыл лицо руками. — Прости… Не думал, что буду так трусить. Как глупо. — Вовсе нет, — произнёс Джонатан, прикоснулся к плечу Тайлера, привлекая его внимание. Голос смягчил, насколько то было возможно. — Это нормально, бояться неизвестного, — Джонатан взял Тайлера за подбородок, притянул к себе поближе, и чарующе улыбнулся, — но я постараюсь показать, что ничего страшного тут нет. — Как? — Посмотри, это ведь я. Постарайся расслабиться и прислушаться к тому, что здесь, — попросил Джонатан и опустил трясущуюся ладонь на грудь Тайлера, в которой билось взволнованное сердце, — что давно желает вырваться. — Попробую… только… можешь начать сверху? Чтобы я немного привык. — К-конечно, — выдохнул Джонатан с долькой вины. — Извини, что поторопился…        Неловко Тайлер ухмыльнулся, отвёл глаза и постепенно опустился на постель, затем привстал, подложил подушку под голову, чтобы видеть выражение лица Джонатана, спокойное, лишь изредка прерываемое беглыми взглядами и дрожащими губами. Следуя просьбе или даже совету, он начал с самого верха. Сперва провёл по шелковистым волосам, чмокнул лоб и висок, куснул шею, а затем переключился на мочку. Джонатан сжал зубы на кончике уха Тайлера, а потом потянул за серьгу, на что услышал приглушённый скулёж, ощутил, как Тайлер напрягся и сжался.        Повезло, что затуманенный разум не позволил Джонатану распознать на собственном лице улыбку, такую игривую, удовлетворённую, вызванную неприличными звуками, что доносились против воли Тайлера. Оказывается, он и так умел. Кто бы мог подумать. Что же ожидало дальше, когда он откроет не только двери своего сердца, но и тела? Поддаваясь желанию узнать, увидеть эти дивные грани, Джонатан ещё пару раз поигрался с серьгой, а потом стал беглыми поцелуями опускаться к шее, и собрал всю силу воли, чтобы лизнуть нежную кожу.        Тайлер немедленно выдохнул и изогнулся, повернул голову так, чтобы было удобнее. Джонатан снова лизнул, в этот раз медленно, сочно, словно пробуя Тайлера на вкус. И он оказался очень вкусным. Хотелось съесть его всего. Лично для Тайлера всё так и происходило — он ощущал, как Джонатан впитывает его целиком, его душу, его тело, его энергию, всё его существо. Пусть пьёт, выпивает целиком и полностью, осушает до последней капли. В блаженном выдохе Тайлер задрал голову и, выпуская эмоции, запустил пальцы в волосы Джонатана, провёл до шеи и опустил его голову ниже, не позволяя оторваться от сочного себя. А Джонатан и не собирался, просто не мог найти в себе силы отпрянуть, перестать вкушать дивное тело, красть щепотки энергии, что краткими ударами жалила губы. Искорки импульсами растекались по нервам и мышцам, заставляя спуститься ниже, одарить лаской грудь, а затем живот. Ему нужно время привыкнуть.        Расслабляя, Джонатан слегка помассировал бока и стройный живот, взял Тайлера за талию. Стал водить большими пальцами по гладкой коже, а чтобы он совсем не погрузился в русло безмятежного покоя, иногда разбавлял его поцелуями и тем, что слабо покусывал то один, то другой сосок, от чего Тайлер глухо постанывал и цеплялся за простыню. Чтобы приличный преподаватель и так легко делал столь пошлые вещи… кто бы мог подумать?        Когда мог, Тайлер приподнимал веки, убеждаясь, что Джонатан не теряет самообладания и не проигрывает в борьбе со стеснением. Оттенки неловкости и лёгкой боязни присутствовали, однако по большей части он оставался верен решительности, намерению исполнить давнюю мечту Тайлера, удовлетворить его и себя, доставить максимум удовольствия. Джонатан приподнялся и поглядел на него, обнажённого, вспотевшего, дышащего хаотично и глубоко, такого возбуждённого, беззащитного. Великолепием собственного тела, кубиками пресса, блестящей от пота кожей, сладкими губами Тайлер пленил Джонатана, полностью опутал его разум и завладел телом, которым, как он наивно полагал, безукоризненно управляет. — Ты прекрасен, — таинственный шёпотом проронил Джонатан; шептал не по своей инициативе, просто не смог иначе. — Ты самое невероятное создание в этом мире.        Изнемогающий, поддающийся стеснению и вожделению, Тайлер сумел лишь криво, почти нервно усмехнуться и, сглотнув, вновь потёрся ногой о бедро Джонатана, пытаясь заставить его сорваться с цепи и наконец-то дойти до той самой точки.        Тайлер чаще дышал ртом, а в такт его дыханию поднималась и опускалась грудь. Каждый вздох сопровождал краткий стон, иногда непроизвольно Тайлер дёргал пальцами, сжимал простынь, подтягивая её к себе, или проводил по своим волосам, путал их, раскидывал по подушке. И вдруг Джонатан наклонился, чтобы одарить Тайлера нежнейшим поцелуем, настолько невинным, ласковым, что на миг он дрогнул и открыл глаза, с влюблённым доверчивым лицом. Но это оказался лишь отвлекающий манёвр, исполненный безупречно. Немедленно Тайлер закрыл глаза и шумно простонал, сорвался и простонал снова, громче, с надрывом, ведь Джонатан провёл по анусу.        Руки Джонатана, как и всё тело, не переставали дрожать. Ему казалось, что сердце от перегрузки вот-вот остановится. Страшнее было лишь за Тайлера — он так среагировал, что не находилось смелости посмотреть на него. А если он испугался? Ему, как невинной жертве, наверняка ужасно страшно. Он никогда раньше не испытывал подобного. К нему никогда так не прикасались. Ещё и без всякого предупреждения. С усилием Джонатан поднял голову и немедленно замер, залился краской от увиденного зрелища: Тайлер дышал через рот, ресницы его трепетали, глаза были закрыты, а уголки губ приподнялись в полной восторга улыбке, одновременно расслабленной и почти безумной.        Грудь вздымалась от каждого вдоха, и при этом Тайлер выглядел полностью расслабленным, что подтверждала каждая мышца. Как восхитительно выступали кубики пресса, линии бицепсов. Раздался сладкий шёпот, пошатнувший разум Джонатана, точнее его остатки: — Ещё раз… прикоснись ещё раз.        В голове пронёсся ответ «С величайшим удовольствием», однако пересохшее горло не позволило выдавить ни единого слова, хотя сейчас слова всё равно были неуместны, а вот действия удалось воплотить в жизнь. Джонатан дотронулся до члена Тайлера, аккуратно, кратко, но уже смелее, чем до этого. Там Тайлер оказался горячим, мягким, нежным, податливым и ласковым, в этот раз Джонатан чётко прочувствовал это. Часто, кратко Тайлер постанывал, цеплялся за одеяло, тянул его на себя и в стороны. Извивался, как змей, восхитительный, обвивший не только тело, но и душу, само существование Джонатана. Ногу Тайлер как-то против воли приподнял, закинул на его поясницу, слегка шокировав и заставив на время прекратить ласку.        Хозяйски закинутая нога, сводящий с ума ракурс, вставший член, выступающий соблазнительным бугорком и проступившее на ткани пятно. Даже запах Тайлера изменился, стал особенным, хотя при этом таким естественным. Невероятно легко, желая узнать, что будет потом, Джонатан ласкал ладонью член, иногда опускал руку ниже, к яичкам, при этом голос Тайлер словно вибрировал при каждом выдохе, смешанным со стоном. Кончиком пальца Джонатан то и дело задевал анус и слегка, очень слабо надавливал, едва проталкивал его внутрь, от чего Тайлер особо громко и сладко вскрикивал, приподнимаясь, выгибаясь всей спиной. В какой-то момент закинул руки и сжал подушку. — Хах! — не сдержался Тайлер, на выдохе вскинул голову. Поразил великолепием, разжёг бурю, надломившую стержень в Джонатане. Он собрался, решился, весь его организм сжался до атома и уже приготовился к взрыву, но Тайлер поймал за запястье, приподнялся и зачастил: — Стой-стой-стой, подожди.        Не сразу, но Джонатан всё же вернулся в реальность и послушно, пусть заторможено отпрянул. Слегка вспотевший, растерянный от неожиданного перерыва, смотрящий с очарованием и желанием, он дышал учащённо и глубоко. К счастью, Тайлер не был напуган, причём совсем. В основном он пребывал в полнейшем блаженстве и удовлетворении, пусть припорошёнными беспокойством. — Слишком быстро? — еле выдохнул Джонатан, и получил уставшую улыбку в ответ. — Я… — Тайлер аккуратно опустил ногу, прикрыл испачканный пах и живот одеялом. — Мне пока… пока хватит. — Разве, — удивился Джонатан и ненадолго замолчал, чтобы перевести дыхание, — ты не хотел… дойти до конца? — Да, просто… немного, — Тайлер сел, так и не закончив. Не убирал простынь, но краем глаза Джонатан заметил влажный блеск, и тут же отвёл глаза.        Только после этого Джонатан вспомнил об ощущении, что томилось у него самого ниже поясницы. Беглый намекающий взгляд и дрогнувшие пальцы Тайлер уловил, не позволил подняться, а поймал Джонатана за пряжку ремня и уверенно опустил на кровать, сам навис сверху, как хищник. Совершенно забыл об испачканном животе, что привлёк внимание Джонатана, соблазнительно ухмыльнулся, при каждом слове глубоко вдыхал. — Теперь позволь мне помочь тебе.        Ответить Джонатан не успел, ведь Тайлер снял его ремень, расстегнул ширинку и был счастлив увидеть, что Джонатан не остался равнодушен к ситуации, хотя казался кремнем с давно засохшими половыми органами. — Это в-вовсе не обязательно, — отнекивался Джонатан, но Тайлер прервал его, коснувшись живота, затем медленно провёл вниз, ощущая трепет. — Ничего не знаю, — ухмыльнулся Тайлер. Его щёки горели от стыда, а волосы слиплись на лбу и спине. Спорить было бесполезно, а в глубине души Джонатан осознавал, что спорить и не хотел. Совсем. — Только легче.        Тайлер вновь ухмыльнулся, а Джонатан вздрогнул, когда дрожащие руки Тайлер прикоснулись к нему, словно укус электричества. Джонатану наивно казалось, там внизу, у него всё давно потеряло возложенное природой значение, но нет, кровь закипела в венах, в теле что-то будто бы взорвалось от колющих искрами прикосновений Тайлера, его энергия разносилась волнами по всему организму. Тайлеру не пришлось сильно стараться и краснеть, скоро Джонатан кончил, испачкав ладонь. После небольшой передышки Тайлер поднял руку и стал с восхищением изучать её. Немного стыдно кончить раньше того, кого впервые ублажали, но что тут сказать — впервые Джонатан ощутил такой восторг и в то же время облегчение, полный душевный покой и неукротимую жажду ласки. Впервые кто-то доставил ему блаженство в настолько прямом виде.        Старое тело будто раскрылось, преобразовалось в чистейшую энергию, в клочок вселенной, в её неоспоримую часть. Органы растворились в удовольствии, а может и стали им самим. Джонатан поймал Тайлера за чистую ладонь, одарил поцелуем, затем положил руку на его затылок, притянул и поцеловал, накрыл его губы, захватил в сочном поцелуе. Прошло всего пару секунд, как он разорвал поцелуй, шокировал ещё и заявлением: — Хочу спать с тобой, — Тайлер выдохнул и захлопал ресницами, но затем получил пояснение чудесной фразы. — В обоих смыслах. Хочу заснуть с тобой сегодня. — Я-я тоже, — в забвении проронил Тайлер и медленно последовал за Джонатаном, что опустился на постель и мягким жестом подозвал к себе.        Со смесью счастья и стыда Тайлер лёг на его грудь, ощущая прикосновения на спине. Энергия бушевала в телах, только у Тайлера в моральном смысле, а у Джонатана — в физическом. Он ощущал себя мальчишкой, ровесником Тайлера, таким же молодым, смелым, горячим, готовым к неожиданным подвигам, кому всё по плечу и ничто не страшно. А впереди ждала целая ночь, удивительная ночь в нежных объятиях, теперь уже не просто заряда, не просто возлюбленного. Они с Тайлером стали партнёрами, и кровь при понимании этого запульсировала в венах. Они не дошли до конца, но всё равно сделали шаг, на который Джонатан боялся никогда не решится. Под властью эмоций он стиснул Тайлера в объятиях, услышав его шумный выдох, и положил сбоку от себя, накрыл собой, укрыл в себе, спрятал от всех в самом себе. Тайлер в ту ночь заснул быстро, просто упал в блаженство, и через него, будто через толщу воды, донеслись лишь слова, какие не удалось разобрать.        Впервые за всю жизнь Джонатан проснулся с настолько чистой и насыщенной концентрацией счастья, восторга и умиротворения. Ни в первый рабочий день, ни в первое утро совместной жизни, ни вчера такого не было, ведь тогда Тайлер не спал совсем рядом, лишённый одежды. Он улыбался. Светлые волосы-волны стелились по подушке. Одеяло оголяло прелестное плечо, но скрывало остальную красоту. Будто боясь, что Тайлер исчезнет дивным видением, Джонатан дотронулся до него через толстое одеяло, и только убедившись, что Тайлер остался на месте, обнял его и пододвинулся ближе, вдохнул аромат светлых волос. Тайлер пах покоем, счастьем, уютом. — Доброе утро, — вдруг донёсся тихий прекрасный голос. — Ох, ты проснулся.        Первым делом Тайлер блаженно потянулся, а затем поглядел на Джонатана, растрёпанный, с прелестной мягкой улыбкой, блестящими глазами. Он аккуратно убрал спутавшиеся волосы, поцеловал в лоб и был награждён выражением лица, от которого сердце затрепетало в груди разбуженной птицей. Тайлер, подцепив подбородок Джонатана, осторожно отодвинул его, провёл большим пальцем по губам и как-то неловко ухмыльнулся. — Не верю, что вчера мы сделали это… Мне так хорошо. Внутри как будто, — на несколько секунд Тайлер пропал в раздумьях, подыскивая подходящее, настолько же яркое, тёплое, доброе и уютное слово, способное передать всю палитру красок, какими играла душа, — лето. — Какое прекрасное сравнение.        Негромко Тайлер усмехнулся. Слегка отодвинулся и стал водить пальцем по груди Джонатана, не поднимая на него глаз. — Как… тебе это удалось? — на выдохе усмехнулся Тайлер и сразу пояснил: — Ты же всегда очень стеснялся, а вчера так вёл себя. — Я просто понял, что профессия учителя не делает меня святым, и если мне хочется, скажем, увидеть тебя в фартуке… — Правда хочется? — перебил Тайлер с хитринкой. — Просто пример. Так вот, в этом нет ничего плохого. — Да, но как ты всё-таки к этому пришёл?        В самоанализе Джонатан положил руку под голову, а второй продолжал обнимать Тайлера за талию, разглядывал его лицо, растрёпанные волосы, очерченную одеялом фигуру. — Просто понял, что любовь к тебе сильнее приличия и воспитания, — Джонатан с нежностью улыбнулся и погладил Тайлера по голове, ловя его изумлённый очарованный взгляд, милый, детский, восхищённый. — К тому же, у каждого из нас свои сексуальные предпочтения, и это нормально. — То есть, и моё пристрастие к доминированию, это тоже нормально? — Разумеется. Главное, чтобы партнёр это правильно понимал. — Мой понимает. Он у меня вообще офигенный.        Тайлер прильнул к груди Джонатана и поднял мечтательный взгляд к потолку. Неужели так будет каждый год? Неужели у них впереди вся жизнь, которую они сделают такой, какой хотят? Как в фильмах они проживут десятки лет бок о бок, преодолевая разные жизненные трудности, будут меняться, становиться лучше и сильнее. Дыхание спирало от светлых картинок, нарисованных воображением. Постепенно, будто звезда, слетевшая с неба, к Тайлеру опустилось понимание, может даже осознание одной важнейшей истины, какая явилась вчера, но её не удалось оценить, даже услышать на фоне слишком ярких и громких чувств. — Знаешь, — мечтательно нарушил Тайлер тишину, прижимаясь к боку Джонатана, положил на него руку. Голос звучал невероятно ласково, передавал гармонию и саму ценность жизни. — Теперь я понимаю, почему Кейси и Сэм не спешили. — П-почему? — осторожно поинтересовался Джонатан. — Они любили друг друга, — нежнейшая улыбка завершила фразу. — И я тоже люблю тебя, поэтому не хочу торопиться. Мне, конечно, хочется заняться сексом, но я подожду. — Чего? — Когда этого будет хотеть не только тело, но и душа, — последовала пауза, которая сперва казалась романтической и чудесной, а после краткого, едва слышного, тяжёлого вдоха сердце Джонатана ёкнуло, и он с ужасом и счастьем догадался, к чему идёт этот разговор. — Ты, наверное, понял, что с родителями мне не очень повезло, в отличие от брата?        С печальной улыбкой Джонатан кивнул. Его внутренности затрепетали от рассказа, что начал Тайлер, как он и обещал. Родители Тайлера, женившиеся исключительно ради обмена энергией — адвокат один и бухгалтер второй — завели ребёнка, желая запихнуть и выразить через него все свои амбиции. Однако первенец, Кейси, оказался достаточно силён духом и упрям, чтобы отвоевать свободу собственного будущего, а затем защитил младшего брата, родившегося намного позже, когда родители окончательно поняли, что со старшим ничего не выйдет. Тайлер стал второй попыткой семьи воспитать наследника, но тут даже не защита брата становилась надёжным щитом, а ругань между супругами, ведь они не могли решить, по какому именно пути отправить маленького Тайлера, да и в целом их терпение друг к другу выгорало. От этого родители чаще ругались, кричали, пугали его, заставляя прятаться в убежище.        Тайлер сделал небольшую паузу, откопал в телефоне одну из самых красивых, самых ценных фотографий: на ней красовался юноша с бронзовыми волосами и глубокими карими глазами. Он обнимал мальчишку, чьи янтарные глаза и светлые волосы, собранные в хвост, невозможно было не узнать. Из ртов шёл пар, за спинами красовался зимний лес, падал снег, на шеях виднелись шарфы. Разгорячённые лица юношей украшали счастливые улыбки, а глаза их сияли невероятно ярко. — Это вы с Кейси? — Тайлер мягко кивнул, показал следующую фотографию, где они сидели в кафе, ели мороженое, а на третьем фото в кадре показался ещё один юноша; Джонатан предположил, что это тот самый Сэм. — Ты очень похож на него.        Тайлер неловко пожал плечами и улыбнулся, растерянно, нежно, смущённо и заводил глазами, чем слегка напугал Джонатана, но скоро развеял его опасения: — С-спасибо… Я… я так рад, — тихонько закончил Тайлер и опустил голову. Он молчал, не прекращая улыбаться. Быть похожим на Кейси… мечта всей жизни. Постепенно уголки губ опустились, а взгляд приобрёл более серьёзные тона. — Но в одном мы совершенно разные.        Своих родителей Тайлер ненавидел всем сердцем, а порой желал им смерти, в то время, как Кейси всегда любил их, несмотря на эгоизм и откровенно наплевательское отношение к собственным детям. Кейси… в выходные, когда не учился, он готовил завтрак для всех и варил кофе, свой особенный кофе. Когда просыпался, Тайлер обожал наблюдать из-за угла, чтобы не отвлекать, как брат молит кофейные зёрна, а затем варит в турке, делает всё лёгкими изысканными движениями, будто самурай, орудующий верной катаной. Постепенно по квартире разносился просто великолепный запах. Он прочно ассоциировался у Тайлера с детством, с утренним счастьем, покоем, когда родители спали до обеда, а они с Кейси шли гулять, по дороге покупали что-нибудь вкусное и болтали о всяких глупостях. Кейси всегда слушал младшего брата, будто ровесника, и к каждому его слову относился с неподдельным уважением.        Он создал целый мир для них двоих, мир, в котором правила доброта, нежность и забота, и даже когда родители ругались, в объятиях Кейси Тайлер всегда чувствовал себя в безопасности. А потом их мир расширился, стал красивее и волшебнее, когда появился Сэм. Тогда Кейси стал ярче, более любящим и внимательным, будто бы раскрыл всё тёплое и светлое в себе, а может и выразил через себя доброту всего мира. Они с Сэмом встречались несколько лет. Их любовь вызывала восторг, и даже зависть, ведь нигде, даже в фильмах, не показывали подобного. Платоническая любовь, вот как это называлось. Они целовали друг друга с такой нежностью и трепетом, прикасались, как к самому драгоценному, что существовало во всей вселенной, смотрели друг на друга с упоением и никак не могли насытиться друг другом. Как только выдалась возможность, Тайлер вместе с Кейси переехали к Сэму, он для этого снял квартиру, попросив денег у родителей, хотя старался добиваться всего сам. Братья Миднайт тогда обрели не только настоящую свободу, но и дом, в котором их любили, в котором их всегда ждали. Свой собственный дом.        Но счастье оказалось таким недолгим… Тайлер прервался на то, чтобы стереть слёзы и вытереть нос. Недолго помолчал, собираясь с мыслями. Как тяжело говорить. Как горько вспоминать. С трудом Тайлер выуживал из сердца прошлое, а из горла слова. Слёзы капали по щекам, а пальцы сами собой сжали одеяло. — Мне тогда было пятнадцать… Кто знал, что из всех… именно он… почему? — Тайлер спросил с горькой ухмылкой и прижался к груди Джонатана, тот немедленно обнял своего ангела. — Они с Сэмом так и не почувствовали то, что подарил мне ты… Мне так хотелось сделать это для него. Я хочу ощутить все грани любви… и за него тоже. А теперь, когда почти сделал это, понимаю его. Понимаю, почему они не спешили. — Тай…        Имя оказалось единственным, что сумел произнести Джонатан. Он не отрывался от лица Тайлера, который постепенно поддался искренней улыбке, взял Джонатана за руку и прижался к нему, словно прячась в его любви. Рядом с Джонатаном к Тайлеру возвращалось то давнее ощущение, когда мир казался не просто чем-то вокруг, а становился верным другом и заботливым родителем, который привёл своего ребёнка к заслуженному счастью. — Спасибо… Мне стало как-то легче вспоминать всё это. И я рад, что наконец-то могу рассказать о брате. — Я… я счастлив, Тайлер. Счастлив, что ты мне доверяешь.        Джонатан ласково поцеловал Тайлера в висок, поймал его чуть печальную, но искреннюю улыбку, ощутил прикосновения на руке. — Я буду ждать, Тай, когда ты будешь готов по-настоящему и тогда подарю тебе всю свою любовь.