Как вспышка молнии

       Для выходного дня Тайлер проснулся на удивление рано, причём без помощи будильника. К сожалению, Джонатан не лежал рядом, как случилось во сне, однако Тайлер точно знал, что однажды сон станет явью, нужно лишь запастись терпением и выкрутить очарование на максимум. Но сперва стоило умыться и одеться, как нормальный человек. С первым пунктом плана Тайлер справился, а вот до второго руки-ноги так и не дошли, он лишь сел на кровати и бросил взгляд на висящую на спинке стула рубашку. Как же лень вставать и что-то делать. Выходной день это время, когда официально разрешено лениться, причём абсолютно во всём, и Тайлер решил не противиться позыву. Он устроился на постели, подложив под спину подушку, укрылся одеялом и включил видео на телефоне, не особо в них вникая.        Через наушники в короткую паузу тишины Тайлер уловил шаги и какую-то оживлённость на первом этаже. Джонатан всегда просыпался рано, так что удивляться и гадать не приходилось. Тайлеру лишь стало интересно, как скоро Джон проведает его, проверит, проснулся ли его прекрасный заряд, или будет смиренно ожидать, когда он сам спустится. Любопытно. Уголки тонких губ приподнялись. Вставать с кровати пока не возникало необходимости, желудок всё равно ещё не проснулся к завтраку, а полежать в постели ещё, глупо пялясь в экран, совесть сегодня позволяла. С неразборчивыми эмоциями Тайлер бросил взгляд на дверцу. Подниматься или не стоит? Провести с Джонатаном побольше времени с самого утра или дать время побыть наедине с собой? Стоило Джонатану увидеть Тайлера, он немедленно бросал всё и переключался на заряд, желая ему угодить. Это радовало и вызывало разногласия: возможно, Джонатан попросту устал почти тридцать лет жить только ради себя, его запал и энергия требовали делать всё исключительно для обретённого возлюбленного или же ему не позволяло нечто невидимое попросить немного личного времени.        Результат душевных метаний уговорил остаться в кровати и встретиться с Джонатаном немного позже, когда он хоть немного времени посвятит себе… или работе, на что он тратил практически все драгоценные ночи, пока Тайлер сладко спал. Ещё около часа он смотрел глупые видео, но скоро понял, что дальше деградировать нельзя, да и сердце требовало ласки. Вскочив с постели и не заправив её, Тайлер надел майку, лёгкие домашние штаны, о чём сигнализировала кое-где протёртая ткань, и спустился вниз как можно тише. Крался на цыпочках, сгорая от интереса, чем же Джонатан занят в первый декабрьский выходной.        Ответ оказался очевидным, но от него сердце затрепетало в груди. С книгой в руках Джонатан сидел в кресле в гостиной и читал, рядом на столике рисовал узоры дымом горячий чай в стеклянной кружке, но больше всего пленяло выражение лица Джонатана. Умиротворённое, украшенное эмоциями, какие толком не удавалось определить: слишком спокойное для радости, слишком удовлетворённое для равнодушия. Выражение домашнего счастья, уюта, покоя. Впервые Тайлер видел его таким расслабленным и при том довольным.        С умилением Тайлер наблюдал через маленькую щёлку между дверью и аркой, не решаясь войти и не в силах отойти. Дивная картина. Счёт времени Тайлер потерял, ровно, как и понимание своей затеи. Всё, что он мог, это стоять в коридоре и наблюдать, как Джонатан переворачивал одну страницу за другой и лишь изредка менял выражения лица. Наконец Тайлер одолел очарование, дождался подходящего момента, когда закончится страница, легко постучал и вошёл в комнату, улыбаясь. — Утречко. — Доброе утро, — поприветствовал Джонатан, вложил закладку и убрал книгу на стол. — Как спалось? — Отлично, — самым бесцеремонным образом Тайлер сел на колени Джонатана, обнял его за шею и слабо боднул. — Итак, чем мы сегодня займёмся? — А чем хочешь заняться ты? — Так не пойдёт, — ухмыльнулся Тайлер. — Мы всегда делаем по моему, давай сегодня сделаем то, что ты хочешь. — Ох, — выдохнул Джонатан. Недолго помолчал, а затем взъерошил светлые волосы, смотря в глаза Тайлера с неловкой ухмылкой. — Продумывать план свиданий, это как-то не моё. — А не нужно ничего продумывать. Просто скажи, что бы хотел сделать со мной?        Вопросу Тайлер придал как можно более правильный подтекст, любовный, едва похотливый, слегка неприличный, и его, судя по чуть дрогнувшим ресницам и губам, Джонатан уловил. Тайный смысл задел его, подобно бодрящему порыву ветра, но сейчас, в зимнее умиротворённое утро, несколько неуместному. Джонатан отвёл глаза с неловкой ухмылкой, и этим ограничил смущение. — Тебе вряд ли понравится. — Да ладно, — промурлыкал Тайлер и прильнул к Джонатану, провёл по его щеке, приманивая ближе. — Ты все мои желания выполняешь, почему я не могу сделать что-то для тебя? — Наверное… Но если что, в любой момент можешь отказаться. — Что ты там такое придумал? — на выдохе усмехнулся Тайлер, перебирая возможные варианты. — Я… хотел бы посмотреть с тобой на снег в парке.        Несколько секунд Тайлер молчал, примеряя мысль на себе. Ничего плохого, даже необычно в современном мире, лишённом романтики, но как-то скучно, по крайней мере, в теории. То есть, что интересного в том, чтобы просто сидеть и смотреть в одну точку? — На снег? — переспросил Тайлер и продолжил, придав интонации как можно более шутливый оттенок. — Это же так нудно. Ну, ладно, только ради тебя, — в подтверждение Тайлер чмокнул Джонатана в лоб, но того не оставляло выражение полнейшей гармонии. — Ты не пожалеешь, обещаю. — Ловлю на слове.        Тайлер и Джонатан не позавтракали, оделись — Тайлер даже без напоминания надел куртку и шарф — и вышли на свежую улицу, встретившую тусклыми лучами солнца, что пробивались через серые тучи. Набрав в лёгкие воздух, Тайлер взял Джонатана под руку, прижался к нему и тихонько посмеялся от переизбытка эмоций. Как хорошо.        Парочка в неторопливом темпе добралась до парка с вкраплениями пёстрых курток, весёлых детей и резвящихся собак, контрастирующими с припорошенным снегом дорожками и убранными сугробами. Сейчас снег, другие люди и животные не имели никакого значения, Тайлер не загляделся даже на излюбленных животных. Пусть говорил о разных мелочах, смотрел только на Джонатана распахнутыми влюблёнными глазами, как никогда яркими и чистыми, особенными. Он ловил каждый взгляд прекрасного Тайлера, поэтому чётко различал новые оттенки в дивных глазах, и в эту самую минуту их появилось особенно много. Джонатан не понимал, что именно вызывало такой восторг, но был готов делать всё, чтобы он никогда не покидал любимого.        Очистив скамейку, Джонатан жестом пригласил Тайлера сесть и долго не отрывался от него, продолжающего говорить о многих вещах. Постепенно Джонатан повернулся к озеру, продолжая слушать, как Тайлер рад за Джозефа, надеется, что в личной жизни у него скоро всё наладится и тот богатенький тип не только оценит роскошную внешность, но и вытерпит тяжёлый характер. Голос Тайлера согревал Джонатана куда эффективнее горячего напитка, что они купили у входа в парк, и удовлетворял сильнее, чем свежий воздух.        Вдруг Тайлер замолчал. Сделал глоток, перевёл дух, но так и не продолжил говорить. Какое-то время Джонатан ожидал, когда он вспомнит, что ещё хотел сказать, но он всё не начинал. С лёгкой заинтересованностью Джонатан повернулся к Тайлеру и увидел то, чего не ожидал, его совершенно очарованное лицо. С непривычным заворажением Тайлер глядел вверх, на небо, откуда падали снежинки, большие, красивые, сверкающие, будто маленькие звёздочки, которых можно коснуться. Одна из снежинок даже упала на лицо Тайлера, но он не моргнул, лишь смотрел, как прикованный, на восхитительное зрелище. Крупные хлопья снега медленно опускались на землю, будто в замедленной съёмке, а затем сверкали на солнце, решившем сделать день идеальным, поэтому показавшимся из-за облаков.        Джонатан не проронил ни слова, лишь аккуратно взял Тайлера за руку, но он не среагировал, так и продолжал следить за танцующими снежинками. Тёплый. Мягкий. Тайлер был идеальным, а сейчас ещё и невероятно милым. До последнего Джонатан не верил, что Тайлера так увлёк снегопад, однако оторваться от него у парнишки в самом деле не получалось. На волне эмоций мистер Кримсон крепче взял Тайлера за руку, и только тогда привлёк его внимание. Словно проснувшись, он обернулся к Джонатану и захлопал ресницами, смахнул с них снежинки, неловко улыбнулся. — Прости, я немного… увлёкся, — нехотя признался Тайлер. Вдруг вжал голову в плечи, крепче взял Джонатана за руку и прильнул, едва не стукнувшись с ним носами. — А можно попросить?        Очарованный, Джонатан не сразу нашёл в себе силы ответить. — Конечно, Тай, всё, что угодно. — Мы можем… Давай мы с тобой, — в смущении Тайлер отвёл глаза и посмотрел на искрящиеся перины снега. — Давай полежим на снегу? Как в детстве мы делали с… Что скажешь? — резко переспросил Тайлер и широко улыбнулся, уже успел приподняться. — С огромным удовольствием.        Оставив кофе на скамейке, Тайлер и Джонатан отошли немного дальше, под дерево, где скопились не слишком большие, но мягкие и широкие сугробы. Он аккуратно лёг, а Тайлер со смехом прыгнул рядышком, перевернулся на спину и взял Джонатана за руку. Серо-голубые, добрые и глубокие глаза смотрели прямо в янтарные, едва не пылающие от восторга и счастья. Снежинки падали на горячие лица, от губ поднимались клубочки пара, быстро тающие в воздухе. Мир вокруг исчез. Осталась лишь пара влюблённых, наслаждающихся каждой секундой.        Негромко посмеявшись ещё раз, Тайлер приблизился к Джонатану, немедленно ощутил его объятия на плече. Снег попал за шиворот, пытался пробиться под куртку и охладить бока, как и любые другие доступные участки тела, но на это Тайлер и Джонатан совершенно не обращали внимания. Их грела любовь и тепло друг друга, согревала энергия, что бурлила внутри и желала одарить партнёра, но не могла, перчатки мешали. Как когда-то помешали дотронуться до Блю. Воспоминание лишь на миг промелькнуло в голове, но немедленно растаяло в теплоте момента.        Минуты медленно сменяли друг друга, растягиваясь в пленительную бесконечность. Не хотелось, чтобы это заканчивалось. Слишком хорошо здесь, на холодном снегу, в декабрьский день, когда дела отступили. Тайлер прижался к груди Джонатана, из-за чего он крепко обнял, прижал, будто хотелось укутать Тайлера собой, как одеялом. Прелестного, тёплого, славного, самого прекрасного на свете. Оба подняли головы к небу, романтичному и бескрайнему, откуда как в вальсе танцевал снег, пленяя своей красотой. Он сиял, а небо медленно светлело, очищалось от пушистых, но немного мрачных облаков.        Аккуратно Тайлер выпутался из объятий и приподнялся, утопая ладонями в мягком снегу. Одежда кое-где намокла, ветер холодил кожу, но в теле царило только тепло, постепенно переходящее в жар. Осенний холод не был в силах противостоять раскалённому сердцу. С ухмылкой Тайлер наклонился и нежно чмокнул нос Джонатана, предложил: — Ну, что, пойдём домой? — Уже? — удивился Джонатан, проводя по спавшим на плечо светлым волосам. В ответ получил кивок, сопровождённый дивной улыбкой и чуть опущенными веками.        Оба поднялись на ноги и отряхнули одежду от подтаявшего снега, Джонатан смахнул небольшую шапочку из снега с макушки Тайлера. Его глаза лучились радостью и энергией, так и норовящей вырваться, упорно собирающейся в теле. Энергия концентрировалась в области сердца, затем сгустком спускалась в область живота и медленно стекала ниже, распаляя внутренности.        Это ощущение не отпускало Тайлера целую минуту, и терпеть его, ждать, когда оно, как всегда, проиграет и бессильно уйдёт, становилось труднее. Тайлер с Джонатаном шагали по узкой дорожке, где то и дело огибали идущих навстречу людей, но все они оставались однотонными силуэтами. Они не имели значения. Ничто не имело. Тайлер прижимался к Джонатану, заглядывал прямо в глаза, заигрывающе, влюблённо, заискивающе. В какой-то момент любви в нём стало слишком много, из-за чего Тайлер сжал руку Джонатана крепче, прильнул всем телом, так, что сердцебиение эхом отдавалось в его груди. С лёгким непониманием Джонатан разомкнул губы, но Тайлер опередил его, заставив содрогнуться. — Джон, — маняще позвал Тайлер и единственной фразой пошатнул его внутренний мир до самого основания. Вложенный в интонацию подтекст он без труда уловил, по мышцам пронеслось напряжение, а кожа и сердце уловили энергию, настойчиво пытающуюся пробиться через плотную ткань куртки, причём довольно успешно, крохотные искорки то и дело жалили кожу. — Мне жарко, — Тайлер поймал пленённый взгляд Джонатана, вынудив его остановиться. — Очень жарко.        После краткого выдоха и того, как отошёл от оцепенения, Джонатан коснулся щеки Тайлера и провёл по ней большим пальцем, стирая снежинку. Пришлось немного постараться, чтобы вернуть голосу громкость. — Подождёшь до дома? — Если обещаешь, что моё терпение вознаградится.        На миг Джонатана сковало. Кажется, он нервно сглотнул, но не ясно, от напряжения или всё-таки предвкушения; Тайлеру хотелось верить именно во второй вариант. Слова в горле застряли, поэтому Джонатан лишь медленно кивнул, а Тайлер с удовлетворённой улыбкой отвёл глаза и взял его за руку, вновь поднял голову к небу, серому и прекрасному, с которого вниз танцевали крупные хлопья снега. Кто бы знал, что он может быть так прекрасен.        Удивительно, но изнемогать от нетерпения Тайлеру не пришлось. Почему-то он не желал сорваться с места и помчаться до дома, сломя голову, чтобы скорее получить своё. Погода, ветер, звуки, ставшая родной дорога, мягкий шарф на шее — каждая деталь передавала нежный умиротворённый настрой, пробирающий до самых кончиков пальцев. От этого предвкушение становилось ещё ярче, а ожидание превращалось в энергию, какой скоро удастся поделиться по-новому, и в этот раз Джонатан не отвертится. На эмоциях Тайлер крепче взял его за руку. Энергия так и бурлила внутри, желала освободиться, ворваться в Джонатана, передать ему невероятную силу и мощь, страсть, желание стать единым целым с возлюбленным, однако в его горле в тот миг словно сформировался комок.        Джонатан кратко покашлял в кулак и немедленно вернул каждый дюйм внимания Тайлеру, что искрился счастьем и горел страстью, какую непременно жаждал передать единственному, кто был достоин принять эту безграничную любовь, и, во что с трудом верилось, мог быть готов принять её именно в той самой форме, особенной, долгожданной. От переизбытка эмоций Тайлер крепче обнимал руку Джонатана, едва не висел на нём, а иногда резко выдыхал, выпуская облачко пара. От голоса и смеха любимого на душе Джонатана теплело, он переставал так сильно бояться того, что вот-вот обещало случиться. Сердце билось быстрее, разнося по телу жар, да и лёгкие сжимались, мешая дышать, от понимания, как быстро настал тот самый момент.        По возвращению Тайлер и Джонатан не сказали друг другу ни слова. Всё происходило невероятно быстро, но при этом плавно, изящно, как и каждое движение Тайлера, особенно, когда он снимал одежду, когда вёл в комнату, когда держал за запястье. Он околдовал Джонатана. Пленил его. Полостью захватил его разум, сознание, волю и тело.        Подчиняясь уверенному жесту, Джонатан опустился на кровать и немедленно был шокирован скоростью развития событий. Так резко. Так быстро. Дыхание перехватило от стремительного темпа. Весь путь до дома Джонатан морально настраивался, готовился и собирал в кулак всё, что только можно, но этого оказалось недостаточно, крупицы смелости сломались под напором пылкости. Тайлер встал на колени перед Джонатаном и немедленно напал с поцелуем, горячим, глубоким, сочным, запустил пальцы в тёмные волосы. Ласкал шею и плечи, властными движениями испепеляя всё внутри Джонатана, сотрясая его нутро. В нём всё перевернулось.        Пересиливая себя — не до конца понимая в каком именно смысле — Джонатан взял Тайлера за плечи и сжал, но не притянул и не оттолкнул. Не успел ничего, кроме фразы, произнесённой на единственном выдохе: —Тай, подожди, — едва начал Джонатан и тут же замолчал. Дар речи испарился. Слов не осталось.        Тайлер слегка отстранился, отпрянул и медленными завораживающими движениями снял футболку. Сперва оголил изрисованный кубиками пресса живот, затем грудь. Роскошный. Великолепный. Неповторимый. Оторваться от восхитительного тела Джонатан не находил сил и совершенно забыл, что именно хотел сказать, да и хотел ли вообще. Неподражаемое тело завораживало смуглой гладкой кожей, рельефом тела, изгибами ключиц, грудью. Серо-голубые глаза следили за ладонью, которую Тайлер медленно опускал от сосков, вниз к животу, а затем взялся за пряжку ремня. — Откуда… — глухо начал Джонатан. В его рту пересохло, язык заплетался и мысли формировались с огромнейшими усилиями. Он медленно потянулся к Тайлеру, но коснулся не груди, как он предполагал, а плеча, точнее тоненькой полосы шрама. — Откуда у тебя этот шрам? — Ох, — выдохнул Тайлер с лёгкой усмешкой. — Как неожиданно... В детстве с велосипеда упал.        Плавно Джонатан проскользил вниз, к запястью, а оттуда плавно перевёл пальцы к изящному боку, тоже украшенному небольшим шрамом. — А этот? — Со скейта упал, по глупости. Ничего серьёзного. — И этот? — с нежной улыбкой уточнил Джонатан, касаясь другого предплечья с настоящим полумесяцем из маленьких, едва различимых шрамов. — Пытался убежать от собаки… Как видишь, не слишком удачно, — ухмыльнулся Тайлер, затем вдруг вскинул бровь; светлые волосы рассыпались по плечам. — Ты собираешься каждый мой шрам изучить? — Конечно. Хочу знать каждую клеточку твоего тела.        Последняя фраза встревожила душу Тайлера. Он приподнялся, положил пальцы на грудь и самоуверенно задрал голову. Как же приятно слышать нечто такое. И как странно. Непривычно, но только пока. Аккуратно Тайлер зажал лицо Джонатана в ладонях, притянул и захватил его губы сладким сочным поцелуем, насыщенным и ярким. Энергия струилась от одного партнёра к другому, наполняя жизнью одного, очищая второго. Дивный поцелуй мог длиться вечно. Тайлер намеревался целовать так долго, как сможет, однако у Джонатана был совсем другой план — он вдруг кашлянул, прямо в рот Тайлера, от чего он сперва засмеялся и отпрянул, а затем слегка заволновался.        Джонатан вдруг показался каким-то уставшим, утомлённым. Кожа его горела, но не похоже, что от страсти, как кожа Тайлера. Он осторожно дотронулся до лба Джонатана, чуть влажного от пота. Волнение усилилось. На щёку Джонатана Тайлер опустил тонкие пальцы, аккуратно погладил. — Ты как? — Не знаю… не очень хорошо себя чувствую.        В Тайлере горело желание, однако оно оказалось слабее беспокойства за здоровье Джонатана. Как-то в детстве Тайлер первый день простуды, на появление которой всё явно и заблаговременно намекало, провёл в спортзале, и на утро сильно пожалел об этом, в итоге почти всю неделю провёл в постели, причём без минимального удовольствия. Пришлось засунуть страсть обратно в глубину тела, пусть она всеми возможными способами упиралась. — Тогда придётся отложить, — с сожалением заключил Тайлер и приподнялся. В первую секунду Джонатан намеревался поймать его за запястье, притянуть обратно к себе, но благоразумно передумал и лишь коснулся запястья. — Прости, что так вышло. — Ничего. Я хочу, чтобы ты получил удовольствие, так что сперва тебе нужно поправиться. К тому же, — первую фразу украсила игривость тогда, как вторую сопроводила неожиданная нежность, — я смогу позаботиться о тебе. — Не беспокойся. Я же не в первый раз болею, уже привык заботиться о себе, — ухмыльнулся Джонатан, проводя по костяшкам его пальцев. Тайлер же поднял ласковый, полный нежности и заботы взгляд. — Но ты же теперь не один. Сейчас приготовлю чай.        В тот момент Джонатана словно пронзило. Ненадолго он разомкнул губы, затем с улыбкой кивнул, очень смиренно, почти с поражением. Точно. Тайлер совершенно прав, они с Джонатаном теперь не одиноки, они могут и должны рассчитывать друг на друга. И если ему, Джонатану, так хочется оберегать, заботиться, радовать, почему такое желание не может разделять Тайлер, несмотря на то, что он ещё ребёнок? С другой стороны, и ребёнком Тайлер уже давно перестал являться, но Джонатан никак не мог этого признать.        Он разделся и лёг в постель, положил под голову подушку, ощущая тяжесть, постепенно захватывающую тело. В носу тоже не всё проходило ровно, там точно что-то простудилось, а утром обещал явиться насморк и повышенная температура. И ведь именно сегодня. Не подождала же простуда хотя бы до ночи. Они с Тайлером только-только решились — если так можно сказать — на новый шаг и вот, чем всё обернулось. Но, может, оно и к лучшему, ведь всё произошло так спонтанно, что до конца осознавать происходящее не удавалось, а, следовательно, и участвовать в нём, и реагировать на него должным образом.        Тяжело выдохнув, Джонатан уронил голову на подушку. Он весь заболевший, в чём уже не приходилось сомневаться, лежал в постели, пока Тайлер заваривал ароматный чай. Не хотелось признавать, но это прекрасно. О подобном приходилось только мечтать, а теперь мечта превратилась в реальность с самым восхитительным человеком на свете. Скоро он вошёл в комнату, аккуратно держа кружку с дрейфующей на поверхности долькой лимона.        Преисполненный благодарностью и радостью, Джонатан принял кружку и сделал несколько глотков горячего напитка, ощущая прилив сил и целебное свойство чая. Однако в горле всё равно першило, а в теле скапливалась тяжесть, угрожая на несколько дней уложить профессора на больничный. Давая бой простуде, Джонатан почти залпом выпил чудодейственный напиток, за чем Тайлер наблюдал с распахнутыми глазами. — Тебе лучше? — побеспокоился он, хлопая ресницами, но быстро понял, как очевиден ответ, поэтому слегка стыдливо опустил глаза. Смотрел из-под чёлки. — Хоть немного, — сухо добавил он. — Да, большое спасибо. Думаю, завтра я буду здоров, как бык. — Было бы здорово, — пожал плечами Тайлер.        Ему не верилось, что за одну ночь и единственную кружку чая человек способен одолеть болезнь, но отдых Джонатану в любом случае не помешает. Как жаль, что всё так вышло. Мало того, что пришлось прерваться в столь важный момент, так теперь Джону предстояло несколько дней провести в кровати; хотя сам Тайлер не отказался бы от возможности отдохнуть от учёбы по состоянию здоровья. Однако из-за надвигающихся экзаменов и приближающегося матча, до которых оставались считанные месяцы, совесть запрещала отлынивать даже по такой неоспоримой причине. Выдохнув, Тайлер коснулся руки Джонатана и печально подытожил: — Тебе нужно хорошенько выспаться, — Тайлер мягко поцеловал его в лоб, затем в нос. — Спокойной ночи. — Подожди, Тай, — выдохнул мистер Кримсон и едва взял его за руку, но Тайлер с лёгкой улыбкой забрал руку. — Ты прав. Сладких снов. И ещё раз прости. — Всё в порядке. Отдыхай.        Уходить было тяжело, но ещё тяжелее видеть Джонатана заболевшим, к чему всё неминуемо шло. Забрав с кровати футболку и выключив свет, Тайлер беззвучно закрыл за собой дверь. В коридоре печально вздохнул и поплёлся в ванную, где поглядел на себя в зеркало. Тайлер провёл ладонью от шеи по груди к животу, остановил ладонь чуть ниже поясницы. Неужели всё так вышло из-за глупого желания как в детстве полежать на снегу? Самое обидное, устроитель затеи не ощущал даже малейшего дискомфорта, иммунитет нигде не дал трещину. Медленно Тайлер положил пальцы на грудь, ощущая биение сердца, учащённое, счастливое, бойкое. Да, похоже, именно из-за детской затеи Джонатан заболел, но как же прекрасно было лежать в парке на снегу, держа любимого за руку, прямо как раньше, как в детстве.        В поражении Тайлер опустил голову и смиренно вздохнул, сожалея об упущенной возможности, но немедленно обрадовался новой, шансу позаботиться о Джонатане, пока он восстанавливает силы. Он сможет отдохнуть от шумных студентов и необходимости подготавливать их к грядущим экзаменам, проверять тесты, за каждым индивидуально следить, а студентов много, очень много. Чтобы он поскорее поправился и не слишком долго страдал от повышенной утомляемости и постельного режима, Тайлер придумал отличное лекарство. Оставалось надеяться, что мастерства исполнить замысел хватить.        Гонимый светлой мыслью, Тайлер очень быстро заснул, а проснулся по будильнику намного раньше обычного. Кровь кипела от желания. Переступая беззвучно, Тайлер осторожно спустился на первый этаж, прокрался на кухню, надеясь, что Джонатан ещё спит, что подтверждал выключенный в его комнате свет, и с уверенностью, с непоколебимым желанием и боевой готовностью взялся за дело.        Призвав на помощь всемогущий интернет, Тайлер даже не включил музыку для настроения, чтобы не отвлекаться и сделать всё идеально. Шаг за шагом. Строго по инструкции. Для первого раза блюдо не слишком сложное, так что всё должно получиться без особых проблем, даже не смотря на абсолютную вражду с кастрюлями и ножами. Самым сложным этапом оказалась война с курицей, точнее процесс её подготовки перед варкой. Для неокрепшего перед готовкой ума это было слишком, даже многолетний опыт игры в стрелялки с невероятно реалистичной графикой не помогли сдержать отвращения перед тем, чтобы снять с куриной ножки кожу.        В остальном процесс не доставил проблем — немного поварить курицу, затем слить воду, заново налить воду, нарезать и добавить овощи в бульон. Ничего сложного. Всю душу Тайлер вложил в приготовление целебного снадобья; по крайней мере, в интернете утверждали, что куриный бульон неизменно помогает исцелиться.        Слабый, но крайне аппетитный аромат прокрался через коридор в комнату Джонатана и предал его пробуждению приятнейший оттенок, а может и послужил причиной самого пробуждения, ведь желудок немедленно пробурчал что-то, вспомнив о целой ночи и прошлом дне без еды. Джонатан сел на кровати, некоторое время сбрасывал с себя остатки сна прежде, чем медленно добраться до ванны, умыться и вернуться в кровать. К тому моменту сон окончательно оставил жертву заложенного носа и горла, в котором что-то упорно копошилось, и позволил трезво оценить обстановку. В доме точно витал вкусный аромат, исходящий из кухни. Остатки обоняния не подводили, мозг подсказывал, что в эту самую минуту некто прекрасный создавал нечто удивительное на кухне. Жаль, что ему пришлось самому готовить себе завтрак, точнее его подобие, ведь старой закалки профессор не мог назвать завтраком стакан сока и в лучшем случае какие-нибудь мюсли.        От мыслей аппетит разыгрался ещё сильнее, но, насколько Джонатан знал, во время простуды нагружать желудок — не лучшая идея, а вот Тайлеру как раз стоит побольше есть, запасаться витаминами к зиме и перед экзаменами. С некоторым успокоением Джонатан выдохнул. К счастью, его простуда не повлияла на распорядок дня Тайлера, возможно, даже спровоцировала его на полноценный завтрак. В кои-то веки.        Отпустить Тайлера одного, без хотя бы слабого поцелуя в лоб через платочек Джонатану не позволило сердце, оно звало вниз, на кухню, чтобы успеть попрощаться с Тайлером до того, как он уйдёт. Один. На целый день. Отпустить его без минимальной дозы объятий — преступление. Подняться на ноги Джонатан не успел, ведь после осторожного стука Тайлер открыл дверь, толкнув её бедром, и аккуратно вошёл, держа поднос перед собой. На нём паром соблазнял горячий чай с кусочком лимона и тарелка с супом, судя по всему, куриным бульоном. — Доброе утро. Ты как? Есть хочешь? — осыпал вопросами Тайлер, прелестно улыбнувшись. Он торопливо поставил поднос на тумбу и встал рядом, спрятав руки за спину. Хлопал ресницами, ожидая, пока Джонатан отойдёт от лёгкого оцепенения. — Доброе, Тай… Теперь я чувствую себя прекрасно. — Отлично, значит, ты сможешь по достоинству оценить мои поварские навыки.        Последние слова дались Тайлеру с некоторым усилием, ведь нетерпение пыталось взять вверх. Недолго Тайлер ждал, пока Джонатан налюбуется и насытится ароматом, но затем мотнул головой на тарелку. С неловким смехом, который прервал резкий, но краткий приступ кашля, Джонатан соизволил взять ложку, зачерпнуть немного бульона с мелко порезанными овощами и попробовать. От наслаждения веки пришлось опустить, а губам позволить приподняться в блаженной улыбке. Горячий суп стёк по глотке, оказывая исцеляющий эффект и словно изгоняя простуду из тела. Скоро его наполнило тепло, даже немного жарко стало. — Тай, это прекрасно, — похвалил Джонатан и немедленно зачерпнул вторую ложку бульона.        Тайлер горделиво задрал голову, готовясь принять множество ярких комплиментов, но их не прозвучало. Зато больше, чем любые слова, польстило то, с каким аппетитом и увлечением, почти жадностью, Джонатан уплетал пищу. Он увлёкся настолько, что только когда съел почти половину, обратил внимание на непривычную позу. Казалось, Тайлер торопился уйти, поспешить на остановку, поэтому держался в стороне, в боевой готовности, но в целом его поза сохраняла безмятежность и глаза не отвлекались на часы. Джонатан оторвался от трапезы, вытер губы и поинтересовался: — Почему ты держишь руки за спиной? — В смысле? — немедленно парировал Тайлер. — Просто так. — Дашь мне руку? — несмотря на улыбку Джонатана, почти честную, почти непринуждённую, Тайлер не польстился на неё. Снова мотнул головой на тарелку. — Не отвлекайся, ешь. — Тайлер.        Строгую интонацию наставника разбавили оттенки заботы и беспокойства. С поражением вздохнув, Тайлер опустил голову и нехотя, медленно, не с первого раза протянул ладонь, которую Джонатан нежно взял, осмотрел. Почти каждый палец Тайлера украшал если не лейкопластырь, то свежие маленькие порезы. — Это ерунда. Я просто никогда раньше не резал так много овощей. И так мелко. И с таким старанием, — ухмыльнулся Тайлер со смущением; Джонатан смотрел с таким обожанием и заботой, что становилось почти стыдно.        Реакцию Тайлер ожидал всякую, но точно не догадывался, что Джонатан поднесёт его руку к губам и станет ласково целовать пальцы. В стеснении Тайлер распахнул глаза, чуть разомкнул губы, затем немедленно поджал и замер, совсем не мог двигаться от очарования. С невообразимым трепетом Джонатан припадал губами к нежной коже, расшатывая стержень самоконтроля в Тайлере. Пришлось мысленно поставить на повтор напоминание, что Джонатан всё ещё болеет и наброситься на него с поцелуями нельзя. — Спасибо, что так старался для меня, но, пожалуйста, не делай так больше, — улыбнулся Джонатан, заставив Тайлера с неловкой ухмылкой отвести глаза. — Не хочу, чтобы ты заработал ещё один шрам. — Ничего не обещаю, но постараюсь.        Джонатан добро замотал головой. Едва собрался вернуться к наслаждению дивным бульоном, самым вкусным из всех, что когда-либо ел, как вместе с Тайлером отвлёкся на завибрировавший телефон. — Эх, пора бежать, — мурлыкнул Тайлер, убрал его обратно в карман и на прощание поцеловал Джонатана в лоб, бегло, едва ощутимо. — Не скучай. И выздоравливай. — Ничего не обещаю, но постараюсь.        С огромным удовольствием Джонатан бы зацеловал хихикнувшего Тайлера, обнял, обласкал, но не столько боялся его заразить, сколько не хотел задерживать. Всё-таки, пока одни, лёжа в кровати, прорабатывали материал для экзаменов, другие в поте лица записывали лекции, пытались разобраться в обилии информации и не только услышать, но и понять её. Зато при таком объёме работы время пролетело для Тайлера практически незаметно, едва он пришёл в колледж, пообедал, как почти сразу пришло время возвращаться домой. Проводить себя, по пути купив кофе и болтая о всяком, Тайлер Заку не позволил, ведь сегодня необходимо было вернуться как можно раньше и обеспечить Джонатана надлежащим вниманием.        Дома Тайлер наспех приготовил ужин, чтобы поскорее устроиться рядом с Джонатаном и насладиться просмотром фильма. В один из последних вечеров. Над всеми угрожающе нависли экзамены, а из-за этого практически каждую свободную минуту приходилось тратить непосредственно на учёбу, чтобы на приближающиеся зимние каникулы выйти с чистой совестью и хорошими отметками.        Несмотря на предостережение Джонатана, Тайлер не побоялся сесть прямо перед ним, завернуться в одеяло на диване и даже разделить с больным одно яблоко, точнее забрать его из рук и доесть. Насколько Тайлер помнил, заразиться простудой от другого человека довольно сложно, по крайней мере, так говорили в интернете. Сегодня фильм выбирал Тайлер и остановился на неком боевике с банальной завязкой, но хорошим актёрским составом. Отличное кино на вечер, чтобы расслабиться и ни о чём не думать. Таким был план, и до последнего момента происходящее соответствовало ожиданиям.        В какой-то момент что-то внутри Тайлера заподозрило неладное, нечто крайне негативное, что очень медленно, аккуратно, из тени, но нагло и уверенно стало обвивать сознание, цеплять нервы, вырывая из глубин воспоминания. В фильмах подобного рода постоянно использовали сцены захвата банка, это банально, предсказуемо и, увы, довольно жизненно, но кто бы знал, что она заденет так глубоко, пробудит часть подсознания, которую Тайлер, как наивно полагал, безупречно контролирует. Нужно было уйти, едва в груди что-то стало щемить, но Миднайт не стал, не хотел портить вечер. Однако выстрел в фильме будто прошёл через экран, и пуля попала прямо в сердце.        За секунду до того, как встать с дивана, Тайлер против воли, как бы ни пытался удержать эмоции в себе, рвано резко вдохнул, чем привлёк неизменно бдящее внимание Джонатана. Он остановил фильм, немедленно повернулся к Тайлеру и едва успел спросить прежде, чем он встал на ноги: — Тай, что случилось? — Я на минутку, — не оборачиваясь, сухо проронил Тайлер, и не остановился даже на миг, когда ощутил, как Джонатан коснулся его пальцев. — Подожди.        Тайлер молча сделал шаг прочь, но Джонатан, вопреки надеждам и ожиданиям Тайлера, поднялся вслед и поймал его за запястье, крепко, уверенно. Он не обернулся, лишь склонил голову, пытаясь отвернуться от взволнованного взгляда серо-голубых глаз. — Пусти… — Тай, это ведь уже не первый раз, когда ты плачешь… вот так. Чем я обидел тебя? — Дело не в тебе. — Тогда в чём? Расскажи мне, Тайлер, не убегай, — смягчил голос Джонатан, мягким жестом оборачивая Тайлера к себе, ловя взгляд золотистых глаз со сверкающими на них слезами. — Тай, что тебя мучает?        Тот на миг глянул на Джонатана, но вновь отвёл глаза, неуверенно мотнул головой. Недолго молчал, а затем тихонько всхлипнул. — Не мучает… Немного, но… В смысле, — Тайлер в поражении выдохнул, тяжело провёл ладонью по лицу, надеясь остановить бурю в голове. Он глубоко резко вдохнул, будто едва не задохнулся, и выдавил из горла слова, которые навсегда хотел бы оставить в себе, запереть до самой смерти. — Я такой… из-за Кейси. — Кто это? — Мой старший брат.        Ответ выбил из лёгких Джонатана кислород, словно резкий порыв ветра ударился о грудь. У Тайлера есть брат? Он никогда не рассказывал об этом. Озвучить мысль, единственную, что осталась в голове, не удалось из-за вдруг вставшего в горле комка, но в этот раз вызвала его вовсе не простуда. Удалось только крепче обнять Тайлера, окутывая его теплотой, закрывая от всего плохого, что существовало во внешнем мире. Однако тяжёлые воспоминания, причиняющие боль и радость, из-за которой сквозь слёзы порой пробивалась улыбка, исходили изнутри. — Расскажешь мне о нём? — шёпотом понадеялся Джонатан и нежно погладил светлые волосы.        Какое-то время тянулась тишина, прерываемая лишь редкими всхлипами, но затем Тайлер отодвинулся, вытер слёзы и с улыбкой, полной печали, боли и радости, кивнул. Каждое слово приходилось выталкивать из себя огромными усилиями воли, но её не хватало для того, чтобы хоть как-то складно выстроить мысли. — Ты мне его напоминаешь… Кейси тоже называл меня «тигром», — с нежностью вспоминал Тайлер, взялся за плечо и ухмыльнулся, — после того, как я прислонился спиной к забору, его только покрасили, — Тайлер опустил глаза, прижался плечом к Джонатану, который немедленно обнял его, трепетно, аккуратно, боясь сломать. — И всегда варил мне какао, кофе же детям нельзя. И… и, — к горлу снова подступил комок воспоминаний, а голос начал срываться, — когда он обнимал меня, мне становилось так хорошо,.. я чувствовал себя в безопасности. — Что с ним случилось? — осторожно, будто боясь порезаться, уточнил Джонатан, пока доставал из ящика пачку салфеток и протянул Тайлеру, который тихонько высморкался и вытер нос.        Подождав ещё немного, Тайлер перевёл дыхание и вновь отвернулся, замолчал. Поджатые губы и нахмуренные брови намекали на абсолютное нежелание продолжать разговор, однако ответ, к которому подводила лишь слабая улыбка, нарисованная уголками губ, всё-таки прозвучал. — Он работал в банке и… и…        Тайлер замолчал, но Джонатан не успел отказаться от просьбы и попросить Тайлера оставить всё в тайне до более подходящего времени, не успел предложить перенести разговор на момент, когда Тайлер сам решит. Эмоции менялись на его лице. Тайлера захватывала боль, радость, печаль, тоска, счастье, даримое тогда, и этот контраст едва не разрыва его на куски. Сердце билось быстрее, не в силах определиться, что именно оно испытывает. В голове крутился поток воспоминаний, горя, мечтаний, сводящих с ума. На одном дыхании Тайлер с надрывом выкрикнул: — Стал случайной жертвой!.. при ограблении, — сухо закончил Миднайт и уткнулся лбом в грудь Джонатана, который аккуратно обхватил его, большего не сумел. Тело сковало, а мышцы отказались подчиняться. Впервые Джонатан ощущал себя настолько беспомощным. Тайлер плакал, сжимая одежду Джонатана, а он ничего не мог с этим поделать. Совершенно ничего. — Поэтому я и хочу… быстрее с тобой… быстрее… — Я, я не понимаю, — прошептал мистер Кримсон, пытаясь поймать взгляд золотистых глаз, положил ладонь на щёку Тайлера и аккуратно погладил, но желаемого не получил, он лишь отвернулся и снова уткнулся головой в грудь Джонатана. — Прости.        В Тайлере бушевал ураган, сбивающий с ног, но приносящий за собой лёгкий бриз. Всё-таки, сколько бы боли ни таилось в прошлом, за ней неизменно следовала нежность, доброта, теплота и свет, поддерживающий Тайлера тогда, когда его изничтожало одиночество. Насилу Тайлер собирал в себе силы, успокаивался, приходил к равновесию в крепких объятиях. Крепкие нежные руки помогали среди горечи уловить, вспомнить и распробовать нотки счастья, но едва Тайлер собрался сказать, как что-то в нём резко надломилось, а по щекам заструились слёзы. Сквозь рыдания он выпалил: — Они не успели!.. Не успели, Джон! — недолго Тайлер, спрятавшись в одежде Джонатана, плакал, ощущая любящие руки на спине, что защищали, поддерживали, спасали, вытягивали из пучины. Простуда будто отступила перед разговором, и даже кашель не щекотал горло. Скоро к Тайлеру вернулся голос, дрожал, но звучал тише, спокойнее. — Я видел, как медленно Сэм угасал после его смерти… Я и сам мог только терять энергию… Это было ужасно… Сэм терял себя. Жизнь приносила ему только страдания, пока он не сломался… Он был как... как… — Я, когда мы встретились? — Только хуже, — кивнул Тайлер и наконец поднял заплаканные глаза, полные мольбы, ищущие помощи, поддержки. — Намного хуже… Кейси был для нас всем.        Молчание тянулось мучительно медленно, но не вызывало изнеможения, по крайней мере, у Тайлера. Сейчас он мало что помнил, мало что понимал и едва ли воспринимал происходящее вокруг. Эмоции взяли верх, полностью поглотили хрупкое тело, что тряслось в объятиях. Иногда Тайлер тихонько всхлипывал, тогда крепче сжимал одежду Джонатана, а тот не переставал гладить светлые волосы, кажущиеся сухими и холодными, совсем не такими, как обычно. Голос медленно возвращался в сухое горло Джонатана, а в голове начали выстраиваться подобия мыслей. Сказать нужно. Это очень важно сейчас. Сказать нечто правильное, нечто необходимое.        Уверенным мягким движением Джонатан взял Тайлера за подбородок и приподнял его лицо, заглянул в глаза. Нужно видеть их, эти огромные яркие глаза, полные печали, чтобы услышать голос в сердце и передать его словами. — Тай, — тот ещё раз шмыгнул носом и постарался взять себя в руки, чтобы не только послушать, но и услышать, что говорит Джонатан. В доказательство внимания Тайлер слабо кивнул. — Я понимаю, почему ты так ведёшь себя, почему так торопишься, но послушай, — каждое слово давалось с трудом, но неясно, от переизбытка эмоций, мыслей, что хотелось выразить или из-за сухости в горле. — Если ты проживёшь всю жизнь за один день, что потом останется? К тому же… разве это не здорово, мечтать о том, чтобы однажды твоя мечта исполнилась? — Да, — выдавил Тайлер. Его губы дрожали, ровно, как голос и тело. — Но если… если мы тоже не успеем?.. Я же так люблю тебя.        От вопроса у Джонатана не нашлось слов, по крайней мере сразу. Что тут можно сказать? Что такое способно избавить Тайлера от многолетней боли, превратить страх в дивное желание? В глубине души Джонатан искал ответ, но тщетно. Да и вряд ли существовала фраза, способная за одну минуту изменить позицию, которая сопровождала Тайлера как минимум несколько лет. Она наверняка уже стала неотъемлемой частью его мировоззрения, и без его желания, без его намерения этого не изменить, не так просто. На это уйдут годы, которых сейчас нет. Сейчас есть всего пара секунд, которые поспешно истекали. Страх овладел Тайлером, страх не успеть. — Тай… твоё желание прекрасно, но, — Джонатан замолчал, собираясь с мыслями, пока Тайлер с распахнутыми глазами ожидал, готовясь внимать каждое слово, услышать нечто, что вольётся в его сердце и прогонит любые сомнения, или хотя бы сгладит их, заставив боль отступить. — Ты ведь хочешь не просто заняться сексом, а исполнить ритуал доверия, показать, как я важен для тебя, очаровать меня настолько, что я забуду о приличии, и ощутить всю мою любовь. Разве я не прав?        Смущённый, Тайлер отвёл глаза, слегка вжал голову в плечи. Разум не понимал, в чём именно дело, что именно произвело эффект, но в груди что-то потеплело. Там, за рёбрами, словно зажглась звезда, большая, горячая, уютная, родная, которая хотела осветить и согреть всё внутри, наполнить душу теплотой. — Да… да, ты прав, просто, — слова не желали проползти через сузившееся горло, сухое, шершавое. — Если мы тоже не… если мы тоже не успеем? — Я обещаю, Тайлер, мы сделаем это, как ты и хотел: на рождество, в полночь, в моей комнате, и я буду в рубашке. И ничто не помешает нам.        Из-за молчания Джонатан посчитал, что сказал нечто глупое, совершенно неуместное сейчас, однако когда опустил голову и посмотрел на Тайлера, понял в чём дело — его лицо залилось румянцем, а рот он закрыл ладонью, пусть слёзы не переставали капать из глаз. — Боже, я это тогда… вслух сказал? — Да, — с улыбкой и куда более свободной интонацией признался Джонатан. На его душе полегчало, когда он ощутил положительный оттенок в голосе, и как энергия Тайлера потекла спокойный ровным потоком. Ласково Джонатан провёл по плечу Тайлера вверх, притянул его к себе и поцеловал в висок. — Давай ты подумаешь, сумеешь ли подождать до рождества, а если нет, сделаем это завтра же. Что скажешь? — То есть, — проронил Тайлер, похлопал ресницами и улыбнулся, стирая слезу с уголка глаза. Насилу возвращался в мир, где его любили, где ради него были готовы на многое. — Если я попрошу, мы правда займёмся сексом? Завтра же? — Да. Для тебя это важно, Тайлер, а для меня важно сделать тебя счастливым.        Подцепив подбородок Тайлера, Джонатан приподнял его голову и чмокнул в нос, вынудив слегка опустить веки. Недолго они смотрели друг другу в глаза, пока Тайлер не отпрянул. Он медленно наполнил лёгкие, возвращая власть над телом и почти над разумом; некая туманность всё ещё присутствовала в нём, а сердце то и дело прыгало из прошлого в настоящее. Тайлер взял Джонатана за руку и положил на свою щёку, стал ластиться. — Спасибо… Прости, что заболел из-за меня, — вдруг вспомнил Тайлер и протянул один из платков Джонатану, который высморкался, затем долго откашлялся, будто компенсируя все приступы, что упорно сдерживал во время разговора, и вернулся к разговору. — Но я рад, что могу позаботиться о тебе. Как Кейси заботился обо мне. — Я тоже очень рад, — Джонатан провёл по лицу Тайлера, проскользил пальцем по тонким губам. — Спасибо, что рассказал мне.        С доверием Тайлер прильнул к груди Джонатана, утопая в его объятиях, но теперь ощущая их в полной мере. В них мир становился прекрасным, добрым, честным. Прямо как в руках Кейси. Джонатан в самом деле походил на него, по крайней мере ощущением, которое дарил прикосновениями, поцелуями, объятиями, голосом. Порой Кейси словно возвращался, но в другом теле, более близком, даровал своё тепло, любовь, самого себя, всего, без остатка. Тайлер мечтал сделать то, что Кейси и Сэм не успели. Мечтал последние несколько лет и наконец нашёл человека, с которым готов был сделать это. Теперь Тайлеру лишь оставалось понять, не зря ли он так спешил.