Музыкальный сборник

Январские морозы ударили по Нью-Йорку сурово и беспощадно. И, конечно, система отопления логова, налаженная Доном, не нашла другого времени, чтобы «полететь». Миссис и мистер Джонс (да, наконец-то!) пригласили друзей к себе в квартиру, но Донни отказался, сказав, что ему всё равно нужно починить отопление. И Лео присоединился к нему. Не то, чтобы от лидера было много пользы, но… все тактично сделали вид, что он просто хочет помочь. Эти двое почти не расставались с некоторых пор. И вот, поздний вечер, на столике у дивана две пустые кружки с запахом какао, и они, разделившие на двоих плед. Маленький мир уюта и тепла. Пусть где-то там бушуют холодные ветры, здесь — покой и уют. Лео обнимает умника за плечи, наслаждаясь его близостью и тёплым дыханием куда-то в свою ключицу. Временами он не может поверить, что не замечал когда-то это вот чудо, что сидит рядом и уже почти засыпает. Он уже не представляет дней и ночей без него. Они полны. В них есть всё и даже больше: нежность и страсть до срывания крыши, ленивая нега и разговоры по душам, а также молчание дороже всех слов. Они понимают друг друга, и это ценнее всего. Леонардо вздыхает, вновь подумав о том, что едва не потерял свою драгоценную Гавань, которую они теперь обживают вдвоём. Дон как услышал: зашевелился, приоткрыв сонные глаза. — Что? Я не отдавил тебе руку? — спрашивает он и подбирает ступню под плед. — Нет-нет. Я просто… думал. О том, как мне повезло с тобой, о том, как я мог прожить в тех джунглях без тебя так долго… — Но ты здесь, и я с тобой, — мягко говорит Дон, заглядывая в глаза своего лидера. — Знаешь, мне тоже было не просто, но речь не об этом. Всё уже позади. Лео не выглядит убеждённым, скорее погрустневшим, как и всегда, когда ему напоминают о перенесённых Доном, так долго безответно в него влюблённым, страданиях. Молчание уже не столь уютное. Младшему это не нравится. В самом деле, лишь Леонардо может переживать о былых глупостях и ошибках в самое неподходящее время, изводя и себя и его. Довольно! Донни решает разорвать сегодня этот порочный круг. Техник тянется к шарфу, перекинутому через спинку дивана, и мнёт его в руках, в задумчивости осматривая вязаное полотно. Слова приходят к нему в голову сами собой: — Знаешь, наша жизнь похожа на этот шарф, — он показывает вещь любопытно наклонившемуся Лео. — Вот синяя полоса, вот уже — фиолетовая. И чёрная — это твое путешествие. Видишь, она закончилась, и снова мы вместе. Прошу, не нужно винить себя за всё, что было. Я давно тебя простил. Лео молчит, только притянул Донни к себе ближе, хотя куда уж, казалось бы. И плед натянул. Ему сложно перестать вспоминать, вновь и вновь пить горький настой своей вины. Возможно, он немного мазохист. Но… …Но ведь его метания и Дону вредят! Если так, то стоит перебороть себя. Начать хотя бы. Мечник накрывает ладони Дона своими, мягко поглаживая костяшки пальцев. О, эти пальцы поистине волшебны, и о них можно сложить целую поэму! Но Лео опускает руки ниже, оглаживая шарф. Он забирает вещицу и тоже рассматривает. Нити… нити! — Ты прав, наша жизнь действительно похожа на шарф, — спокойно начинает он. — Только не полоски, нет. Наши судьбы, как эти нитки, идут бок о бок, только-только начали свой путь. Я не хочу оглядываться назад, Донни. Я хочу… Дыхание с ароматом какао касается его губ, и Дон выдыхает прямо в них: — Я знаю. И я хочу того же, мой единственный и неповторимый Звёздный Странник. Я счастлив, что ты прилетел ко мне. Помни об этом. Они целуются, теряясь в своей близости. И, окунаясь в разгорающееся пламя, Лео даёт себе клятву: не забудет, сбережёт, потому что ценнее этого ничего нет и быть не может. Пусть когда-то он совершил ошибку, пусть — то тоже была ступенька, ведущая в столь прекрасное «Сейчас».

Хочется долго с тобой мне молчать, И целовать тебя долго. Долго…