Музыкальный сборник

Он смотрел на облезлую в уголках картонную плоскую коробочку, не вполне понимая, что же ему с нею делать. То есть, черепашка отлично знал, что там, сам же просил папу… Но кто же знал, что папа всё-таки принесёт вот это ему. Обычно Майкины просьбы исполнялись — да тот радовался всему-всему, хоть облезлому зайцу с оторванным ухом, хоть сточенным кусочкам мела. Вот последние-то и послужили причиной просьбы маленького Рафа: как же, у мелкого доставучки есть, а у него нету?! Несправедливо. Теперь вот оно, пожалуйста, Рафаэль, целая коробка почти не тронутых карандашей! Богатство, по понятиям того же Майки или Дона с его манией писать на всём, и всем, что попадается под руку. А Раф не любил калякать глупые закорючки, как настаивал отец. Учёба вообще ему давалась сложно. Так что даже не понятно, с чего бы этот подарок. Впрочем, как оказалось, подозрения были оправданы. Очередное занятие по письму (в этот раз был небольшой диктант) закончилось для Рафа приказом «Подойдёшь в мою комнату перед сном». Означать это могло лишь неприятности. И вот он сидит перед суровыми очами учителя и думает только о том, что у кого-то мания на пытки молчанием. Серьёзно, нельзя просто сказать… — Рафаэль, я вижу, у тебя возникли некоторые трудности в общении с братьями. Так, ладно. Это было весьма неожиданно. — С чего вы взяли, сэнсей? — Видимо, от неожиданности он даже забыл убавить процент наглости. — Всё норм! — Кхм. — Н-нормально, да. — Что же, посмотрим на «нормально». Не далее, как на прошлой неделе ты облил чаем Донателло. — Случайно! Он просто толкнул меня своим локтем и… — Предположим. Две недели назад Микеланджело споткнулся о твою подножку и, упав, разбил себе нос до крови. — А нечего ему было брать мои комик… сы. Упс? — Тут Раф вспомнил о том, что его цветные книжечки вообще-то под запретом цензурой в лице Сплинтера. — Упс, — с достоинством подтвердил учитель. — Кроме того, ты порвал книгу Леонардо. Сказать было нечего, и Рафаэль насупился, пыхтя ёжиком. Да, порвал. Старший братец выиграл у него в баскетболе — мини его версии, адаптированной к обстоятельствам (маленький резиновый мяч, вместо колец — коробки на табуретках) и играл не честно. Так казалось Рафу. Обидно было. Да и читающий допоздна Лео достал, они ведь делили одну комнату. Только учителю такие вот причины вряд ли понравятся, а будущий мастер сай уже и без этого слишком много сказал. Ещё один наряд на уборку получить — дурных нет. — И помимо постоянных склок с братьями, у тебя большие трудности с сосредоточением. Ты невнимателен на занятиях и очень вспыльчив на тренировке. Гнев — разрушительная сила, Рафаэль и разрушает она в первую очередь тебя самого, — глубокомысленно выдал Сплинтер и абсолютно неожиданно закончил: — Поэтому я считаю, тебе нужно хобби. — Что? — О таком «звере» Раф не слышал или забыл. Из уст учителя звучало страшно. — Хобби. Иначе говоря, увлечение. И силовые упражнения не в счёт. Нужно что-то умиротворяющее, чтобы направить твою бурлящую энергию в мирное русло. Под нос уже испуганного Рафаэля (его что, заставят комнатными растениями заниматься или — о, ужас! — гладью вышивать?!) ткнулась крупноформатная книга. На картоне, который маскировал её настоящую обложку, было выведено ровными буквами: «Самоучитель: рисование от А до Я для начинающих». Вслед за ней в руки ошарашенному черепашонку попала тетрадь в клеточку, пара простых карандашей и ластик. — Упражняйся, — велел сэнсей. — Там внутри есть ещё один небольшой самоучитель, он проще, попробуй по нему. — Но учитель, ребята же будут смеяться! — почти простонал маленький Раф. — Не будут. Вы послезавтра переезжаете в отдельные комнаты. Ещё один шок. То есть, черепашки знали о подготовке Сплинтером новых спален, но это дело затягивалось, и они всё ещё спали по двое. Раньше (время это они помнили крайне смутно) вообще на одном матрасике ютились, под одним одеялом все вчетвером. Вообще-то учитель мог бы всё закончить гораздо раньше, но, наблюдая за сыновьями понимал, что ещё не время. Теперь оно наступило. Мальчики-то подрастают, нуждаются в личном пространстве, а к друг к другу и в гости можно зайти, если не хватает общения. — Но… но… — попытался придумать ещё какую-нибудь отговорку Раф. — А если это не моё? — почти что слеза в голосе. — Что мне, заниматься тем, что не по душе? Подслушанная книжка Донни (тот тренировал чтение на всём, хоть на газетных статьях, хоть на сопливых отрывках непонятно чего) неожиданно пригодилась. — Я дам тебе три, — Сплинтер задумался, — да, три месяца, чтобы разобраться, хочешь ли ты продолжать совершенствоваться в этом деле. Если к концу срока ты скажешь, что это не твоё, мы поищем что-нибудь другое. Но, честно сказать, у меня сильное чувство, что это твоё. Учитель был неумолим. Ищем хобби — значит, ищем! Так Рафаэль поплёлся в спальню, пока ещё не только его, с твёрдым намерением отказаться от навязанного увлечения. Хотя бы из духа противоречия.

***

Решить-то он решил, но… любопытно же! И вызов он любил. Как же не попробовать хотя бы? И учителю можно ведь не говорить. С другой стороны, Раф ведь не хотел даже пробовать, а нарушать своё же слово он тоже не мог. Правда, дано оно было только мысленно. Считается или нет? Они уже разъехались, а Рафаэль всё думал. Кто знает, до чего бы он додумался в итоге, если бы не Майки. Этот вездесущий, маленький… Кхм, любимый младший братик повадился применять свои мелки (их огрызки) на стенах и полу. Дон делал умную мордаху и говорил, что у брата задержка развития, мол, читал, таким творческим… безобразием страдают дети младшего возраста. Что бы там ни было, легче от этого не стало. Кроме «эстетики» не радующих глаз кривых и косых… чего-то там, случайное (или нет) стирание хоть малейшей чёрточки грозило истерикой Майки. И самое главное, учитель хвалил младшего за творческий подход к оформлению их дома! Ему вот это нравится?! Не нравилось, конечно, просто Сплинтер действовал мягче, убеждением, что всё это замечательно, а попробуй-ка ты, мальчик мой, нарисовать что-нибудь мне в подарок. Вот тебе бумага… Но Раф не был способен в тот момент оценить хитрость замысла сэнсея. «Я могу не хуже! Вот ка-а-ак научусь, да Майки мне и в подмётки годиться не будет!» Как уже почти мастер рисования, Рафаэль пролистал большой самоучитель, кое-где поудивлявшись, кое-где повосхищавшись, и прикипел взглядом к портретам. Учитель был бы счастлив получить свой, верно? В итоге на листе появилась тощая палка с кривыми лапками-ветками. М-да, калякать изредка от нечего делать в «классной» тетради для записей уроков или в проверочной работе, не зная ответа, как-то проще было. — Это катастрофа, — припомнил любимое выражение Дона Раф, и глаза ещё так же закатил. Но неудача только подстегнула. Маленький самоучитель имел вид брошюрки, напечатанной на жёлтой бумаге с пятнами. Оборванная обложка гласила: «Ноев ковчег. Учимся рисовать жив…». Действительно очень просто. Пингвин вообще проще простого, он даже не стал останавливаться на нём. «Что там дальше?» Круг, овал, немного деталей — вот тебе и утка. Проблема в том, что и круги и овалы у Рафа выходили слишком кривыми. Мальчик корпел над тетрадкой полночи. И ещё, при каждом удобном случае. Незаметно для себя он действительно втянулся, увидев, что получается. Пришло то особое чувство творца. Пусть это всего лишь рисунки в тетради, но это его рисунки. И Раф никому их не показывал. Он ничего не сказал учителю через три месяца, а на Рождество получил почти совсем новенький альбом и ещё немаленький такой блокнот.

***

Время шло, и рисование для Рафаэля обретало новые краски, фигурально и буквально. Загадочная поверхность манила запретным плодом, а запрет учителя давил не хуже бетонной плиты. За годы в убежище появились новые книги и вещи. Донни обзавёлся таким полезным хобби как починка практически всего и маленький клан подземных ниндзя причастился к телевидению. Так что индивидуальные увлечения возникли как-то сами собой. Помимо Дона (тот уже в детстве был одарён), Лео понравилось шить. Выяснилось это, когда учитель решил, что детям в жизни понадобятся умения что-то делать руками. У остальных всё ограничилось исколотыми пальцами и минимальными навыками, что называется «на крайний случай сойдёт», а вот Леонардо действительно увлёкся делом нитки и иголки. И даже вышивкой. Майки, как любитель вкусно покушать, вник в процесс готовки. Кроме того, он считался в семье главным художником — рисовал свои маленькие комиксы и всегда всем их демонстрировал, хвастаясь своим умением. Раф посмеивался и ничего не говорил, продолжая по-тихому творить свои маленькие миры. Мини-сериал «Динотопия» подарил массу идей и море вдохновения… Ему нравилось воплощать в жизнь хотя бы на бумаге мечты о путешествиях и о приключениях.

***

И путешествия и приключения на них посыпались, стоило всё же выйти на поверхность. Столько всего… В мире снаружи оказалось куда меньше красок и больше жестокости, врагов и опасности. Но в самые тёмные времена, не давая ожесточиться, Рафаэля спасала та красота, что он мог творить. И творил. Прошло много лет, но он иногда доставал из коробки свою первую тетрадь и первый альбом. «Спасибо, учитель. Это и правда моё».

Вы все на свете найдете В коробке с карандашами. Когда рисовать начнете, Вы это поймете сами. Когда рисовать начнете сами.