Музыкальный сборник

Дремлет сладко Замороченный народ. И редеет мгла над трассой, На которой белой краской Написал какой-то Местный идиот: С добрым утром, любимая! — Крупными буквами. С добрым утром, любимая, Не жалея белил. И лежит нелюдимая Надпись, огни маня, И с луны различимая, И с окрестных светил.

Раннее-раннее утро, такое сладко-сонное, не предвещало ничего сверхъестественного. Ничто, казалось, не способно нарушить покой нью-йоркской базы Фут, резиденции Ороку Саки. Если бы только не вздумалось Шреддеру выглянуть в окно, дабы насладиться свежим воздухом… Спокойствие продлилось бы подольше. Но он всё-таки выглянул и увидел на асфальте красиво выведенную надпись: «С добрым утром, любимая!». Фыркнул пренебрежительно: экая блажь, настоящий мужчина на подобную глупость не разменивается. И вообще, если впечатлять женщину, то какой-то мазни под окнами недостаточно… «Под окнами?!» — едва не завопил на всю округу Шреддер, внезапно догадавшись. Никому, кроме Караи, эта надпись не могла быть адресована — других жильцов женского пола в этой части резиденции не обитало. Так закончилась тишина и спокойствие в Клане Фут. Началась беготня, косые взгляды и шепотки по углам, причём всё это затихало на подходах к главному залу. Ороку Саки пытался выяснить, кто тот наглец, положивший глаз на его дочь, а тем временем среди рядовых ниндзя вовсю расцвёл тотализатор на тему «Кто тот самоубийца, рискнувший полезть к самой Мисс Шреддер?». Лидировал достаточно рисковый Ксевер и… сама Караи. Тот, кто поставил на неё, аргументировал так: «Сам себя не похвалишь — никто не похвалит», и «У девчонки весенний приступ нарциссизма». Не исключали возможности и того, что кто-то кому-то проспорил. Тот же Брэдфорд, например — не везло ему в азартных играх катастрофически. Виновница безобразия узнала позже всех, когда, вся ещё не до конца проснувшаяся, была вызвана пред суровы очи отца. — Поклонник? У меня?! Отец, тебе не кажется, что я бы узнала о наличии такового первой? Да предъявите мне оного гада, я его лично расчленю! После таких воплей ни один не рискнул бы сообщить об авторстве пожелания. Злая взъерошенная Караи носилась по резиденции, аки фурия. Ниндзя от неё разбегались и прятались, некоторые новички, имевшие к ней интерес, стремительно его теряли и в ускоренном темпе осваивали основы исчезновения и маскировки. Куноити про себя довольно хихикала, тыча ножиком в коридорный куст декоративного растения. Приглушённые всеми силами вопли боли — или писки — были ей достаточной наградой за весь этот переполох. Балаган продолжался до обеда, а после девушка с полным правом заявила, что её всё это достало, она пойдёт отдыхать, и если хоть кто-нибудь посмеет её побеспокоить… Всё это Карай сказала с таким зверским выражением лица, что никто (даже если желающие и были) не рискнул мало-мальски приблизиться к её апартаментам. Лишь там, облокотившись на подоконник, она позволила себе мечтательно улыбнуться: не перевелись ещё благородные романтики… асфальта и белил. Пусть так, но Он знал, на что идёт, Он хотел сделать ей приятное, рискуя быть замеченным. Это дорогого стоило. — «С добрым утром, любимая», — негромко пропела она, представляя Его великолепные синие глаза, такие любящие, нежные. — И тебе доброго утра, любимый. *** Сплинтер сурово глядел на припоздавшего ученика, старшего сына, надежду и опору… От него не укрылась слегка перекошенная маска, — и это у Леонардо, при его-то пристрастии к аккуратности! — а также выравнивающееся дыхание после быстрого бега и, что вообще странно, белые пятна на руках и пластроне. И что это за блеск в глазах? А улыбка откуда? За юным лидером не водилось опозданий, он всегда извинялся и корил себя за оплошности… Так что же изменилось? «Весна приключилась, — с долей печали подумалось сэнсэю. — Но, как бы там ни было, я не должен позволять сыновьям допускать мысли о том, что всё можно». *** После тренировки Леонардо упал на свою кровать и счастливо улыбнулся. Его радостно-возбуждённого настроения не смогла изменить ни отповедь учителя, ни назначенная штрафная отработка, ни косые взгляды братьев. Душу переполняла романтика. Волновала его только одна мысль: — Надеюсь, тебе понравилось. С добрым утром, милая моя куноити.

С добрым утром, любимая, Милая ты моя, Эта надпись красивая Смотрит в окна твои. Может строчка счастливая, Мартом хранимая, Будет всем, как в пути маяк, Пусть потерпит ГАИ.