Музыкальный сборник

Если б не было тебя, Скажи, зачем тогда мне жить, В шуме дней, как в потоках дождя, Сорванным листом кружить.

Раф редко позволял себе отвлекаться на философию, это больше характерно его Лео — сидеть, вглядываясь куда-то в небытие и думать о чём-то возвышенном. О смысле жизни, возможно. Он никогда не спрашивал. Сейчас, сидя в парке и провожая взглядом скользящий в осенне-прохладном воздухе жёлтый лист, он сожалел о том, сколь многого не говорил, не спрашивал… А если не спросит, не будет кого спрашивать? Если Лео не захочет отвечать? Рафа пробирает дрожь от этих мыслей. Он мечется по городу, точно тот листок по ветру. Две недели… Это так мало и так много, что кажется, прошла уже вечность. Парадоксы времени его поражают: они ведь расставались и на более долгое время, так отчего же сейчас его всего выворачивает от тоски? На самом деле он знал. Тогда они не были вместе. Не в этом смысле. Но ссора и то, что было после неё, перед отбытием Лео вместе со Сплинтером и Майки, дала понять, что старший воспринимает их отношения как-то совсем иначе, чем представлялось Рафу… — Я не понимаю, в чём проблема, — холодно говорит Лео, сложив руки на груди. — Эта поездка в основном для Майки. Отца беспокоит, что он мало времени проводит вне дома и работы. Единение с природой… — Да-да! Я слышал эти речи уже тысячи раз, Лео! — едва сдерживаясь от искушения заорать в полный голос, рычит Раф. — Я спрашиваю, почему только ты и Майк! — Я уже объяснял, — выдыхает старший и продолжает с нарастающим раздражением: — И не собираюсь повторяться. Это распоряжение сэнсея, тебе мало? — Мало. Он не знает, как объяснить, сколь неприятно ему отпускать Лео с Майком. Пусть с ними будет отец, но… — И чего же тебе надобно, а? — Лео на секунду прикрывает глаза ладонью, верный признак того, что он устал от этой дискуссии. Рафаэль вскидывается весь, словно пружина. Этих слов он ждал. — Я хочу, чтобы ты послал распоряжения любимого учителя хоть разок! Чтобы остался здесь, со… Тут, короче. Он проглатывает слова «со мной» потому что это бы прозвучало слишком… Уязвимо, да. А казаться уязвимым перед Лео нельзя. Но лидер всё равно понимает. Радар у него, или просто он слишком хорошо знает Рафа? — Ах вот в чём дело. Так вот что я тебе скажу: хоть мы с тобой и имели… близкую связь, это не значит, что я принадлежу тебе целиком и полностью, без права отойти на пять метров. — Я не говорил, что ты мне… — «Говорил, вообще-то, но кто считает, что произнесено в пылу страсти?» — То есть, это тут не при чём. — Хватит вести себя как ребёнок, у которого отбирают игрушку, — произносит Лео, и, уже почти на пороге комнаты Рафа, где они разговаривали, негромко кидает: — Думаю, это было ошибкой. Я не должен был допускать, чтобы чувства взяли надо мной верх. Прощай, Рафаэль. Эти слова окатывают вспыльчивого ниндзя ледяной водой так, что от костра в душе остаются лишь тлеющие угли. Это прощание. Это конец всех надежд. Он стоит в оцепенении несколько минут, опустошённый, оглушённый. Ему не хочется верить… «Это не может закончиться так! Не может!» Раф мчится в комнату старшего, цепляя по пути плечом косяк и не чувствуя этого. Он останавливается перед запертой дверью, ткнувшись в неё лбом. О, сколько раз он стоял вот точно так же, когда Лео пребывал в своих джунглях? Сколько раз гадал, вернётся ли Бесстрашный Лидер? Сейчас страшнее. — …ти. Прости, Раф, — неожиданно доносится из комнаты, когда он уже готов ворваться туда. Лео негромко говорит сам с собой, и Рафаэль не может прекратить слушать: — Я не хочу быть тебе цепью. Ты всегда ненавидел оковы, а я ими могу стать. Уже стал. Я тормозил тебя, всегда, сколько себя помню, потому что эгоистично хотел этого. Хотел, чтобы ты оставался рядом со мной. Больше так не может продолжаться. Я лю… — Раф, ты чего тут? — так не к месту спрашивает бодрый Майки. Ему-то всё нипочём. Рафаэль не отвечает, убегая из логова быстрее, как можно быстрее. Прочь от этой боли в любимом голосе. Он не попрощался, не появившись в логове, пока не удостоверился, что младший, старший и отец не уехали. Встревоженный Дон лез с вопросами, но Раф не отвечал, и умник понял, что лучше не соваться. Две недели Рафаэль жил — существовал — словно в тумане. Горяче-холодный коктейль бушевал внутри. Лео почти сказал то самое. Лео считал, что использует Рафа в своих эгоистичных целях. В то время, как Раф так хотел достичь той же ступеньки, где находился Леонардо, тот стремился удержать его. Этот Мистер Идеал боялся, что Рафаэль вырвется вперёд, улетит на свободу. Оставит его. В то же время, когда Раф боялся того же, только в роли вольной птицы видел самого лидера. Порадоваться бы схожести их мыслей, но не то время, не тот повод. «Когда-то, не так и давно, если вдуматься, я действительно считал тебя помехой. Ты мешал мне делать ошибки, и я вёл себя, как полный придурок. Но… Не знаю, чему научила тебя та поездка. Знаю только, что невыносимо скучал по тебе. Ты ведь тоже? Не ломай то, что мы лишь начали строить. Прости, что не говорил, насколько ты важен для меня. Обещаю, я исправлюсь. Мы начнём заново, и всё получится. Прошу, вернись, и я закончу ту твою фразу…» Небо никогда не отвечает на мысленные или нет мольбы. Ему нет дела до того, что одна черепаха-мутант снова и снова мёрзнет в парке. «Мне страшно, потому что я представляю, каково в мире одному. Я не хочу снова оказаться в нём. Без тебя мне не жить».