Музыкальный сборник

Воевали, воевали, мысли, голову теряли. Умирали, воскресали, что теперь? Говорили иль молчали, согревались, замерзали, Ненадолго возвращались ценой потерь.

Сколько пережито было — уж не счесть! Иногда ей хотелось, чтобы Шреддер никогда не видел тот злополучный репортаж, где говорили о ниндзя в Нью-Йорке. Они бы не сорвались из Японии, Ороку Саки не принялся бы искать давнего недруга… Нет, он искал и раньше. Следов только не было. Может, со временем бы успокоился, жил бы себе дальше… «Нет, — говорила себе Караи, — он-то бы точно не успокоился. Не этот репортаж, так ещё что-нибудь. И мотались бы мы по свету…» Впрочем, она нечасто позволяла себе задумываться о несбывшемся. Что было, что не было… Ничего не поправишь. А вот настоящее настойчиво напоминало о себе уже около недели. Вид оно имело мечника в голубой повязке и было крайне настырным. Не то чтобы она была против, нет, Карай просто… Ладно, она не была уверена, что готова его видеть. Врага, друга, брата… Забавного парня-черепаху, с которым ей было интересно как ни с кем другим. И которого она должна была убить по приказу Мастера — и нарушала приказ раз за разом. Они на пару вальсировали по краю, между двух огней. Доверяли, предавали, разочаровывались и снова сближались вопреки всему. Этот дикий танец роднил куда сильнее, чем они и их близкие могли подумать. «Сколько раз я подводила тебя? — в мыслях риторически вопросила она, уходя от преследователя. — А ты — меня? Наши взаимные предательства были на таких уровнях, что впору объявлять кровную месть… И не зря твой задиристый братец всегда с такой враждебностью относился ко мне. Я хотела бы, чтобы и ты был таким же — тогда мне не пришлось бы читать в твоих глазах столько раз такую боль, такую ядовитую горечь разочарования. Но я признательна за эту веру, такую слепую, такую, оказывается, жизненно важную для меня веру». Она не решилась бы сказать, что было бы с ней, со всеми ними в этой круговерти, если бы не вера Леонардо в одну куноити из враждебного клана. Чтобы вот так — не единожды идти наперекор всему и всем лишь из-за неких чувств, мол, «Я чую, в ней есть добро». Наверное, это самое «добро» всё же было в ней, иначе доверчивый мутант давно бы не дышал. «Но ты не опускал руки, как и сейчас, пусть тебе ясно указывали, что твоя помощь, тем паче жалость — не нужны». Леонардо преследовал её по пятам уже три дня, уцепившись за найденный след. До этого он наверняка шерстил город, подбирая таявшие ниточки следов, собираясь, словно золотоискатель, промывать песок ради одной-единственной золотой песчинки. Повезло куда раньше, чем мечник думал — девушку подвело её любопытство и их уже привычное взаимное притяжение. Казалось, меж ними тянутся невидимые нити, неосознанно идя по которым, Лео и Караи находят друг друга. При всём, что было, она всё же боялась, что в этот раз лимит его доверия окажется исчерпан. Может, и не простил на самом деле те обе её последние вины… …Контроль разума — пренеприятная штука. Вдвойне… нет, раз в десять неприятнее, когда он спадает, туман перед глазами развеивается и ты понимаешь, что готова впиться ядовитыми клыками в шею того, кого… кто далеко небезразличен. Он смотрит в глаза и показывает металлическую пластинку, которую каким-то образом успел снять с её шеи, а после с силой сжимает в ладони. И Караи вспоминает и понимает. Прежде, чем её сознание отключилось, куноити слышала слова Шреддера: «Хочешь или нет, ты будешь мне служить. Ты убьёшь мерзких рептилий на глазах Йоши, а потом — и его самого. Вот тогда он поймёт, что проиграл! Моя месть за мой Клан свершится…». «Едва не свершилась», — мелькает в её мыслях, и она, повинуясь жестам Лео, уползает. Вернее, пытается. Шреддер не желает отпускать «орудие священной мести» вот так запросто. Его смертоносные клинки останавливает иная плоть. Сплинтер медленно оседает на пол. Его раны смертельны. Последние его мгновения посвящены Караи — он смотрит на неё и едва шепчет: «Беги, дочь». Она ненавидела себя за тот побег — пусть исполняя последнюю отцовскую волю. И всё равно ведь далеко не сбежала. Чёртов Стокман! Из-за этого поехавшего «учёного» Лео полез освобождать Караи, пропустил выход обозлённого Рафа и, как следствие — уход из команды Джонса. Она едва осознаёт, что больше не сидит в клетке, накачанная всякой дрянью, шею больше не сжимает ненавистный шоковый ошейник. Под ней — древний матрац, над головой трубы. Воздух тёплый и влажный, воняет. Но всё равно хорошо, потому что это не лаборатория, а Лео совсем рядом. Сидит на краешке матраца, сосредоточенно перевязывает себе руку. — Ле… — начинает она, но желудок подкатывает к горлу. Её выворачивает, едва девушка, чуть приподнявшись, отворачивает голову к полу. — Кхе-кх… буэ-э… — Ничего страшного, — говорит он. — Это даже хорошо, из организма выходит всякая гадость, которой он тебя пичкал. Нужно пить больше жидкости, если верить Дону. Я оставлю тебе пару бутылок, этого должно хватить на первое время. Ещё можно кран открутить, видишь, вон тот? Еды, боюсь, мало, — удручённо качает головой, копаясь в объёмистой сумке. — Слушай, я не смогу остаться. Шреддер уже переводит войну из тайной в открытую. Вплоть до найма кого попало и беспорядочной мутации. Скоро дойдёт до средневековых… как там?.. лорды давали в руки селянам палки да вилы и пускали как пушечное мясо. Вот такие дела. — Но… — Ты должна остаться здесь, — впервые в его голосе стальные нотки. Он приказывает, но не может долго держать такой тон и смягчается: — Отец хотел, чтобы ты… чтобы я о тебе позаботился. Пожалуйста, побудь здесь? Стокман сильно тебя накачал, пока ты придёшь в себя, Шреддер ждать не собирается. Конечно, он прав. И от этого невыразимо тошно. В финальном сражении она не участвовала. Только наблюдала, к своему стыду, с крыши здания через дорогу от Шреддеровой резиденции. Благо большие окна зала были выбиты. И, вроде бы Раф её заметил. Наверняка разозлился, решив, что она опять не может выбрать сторону или вообще выжидает удобный момент для атаки на черепашек. Девушка бы присоединилась к правильной стороне — только вот всё ещё была слаба. Как до той крыши добралась — сама не знала. И ещё долго отлёживалась, забившись в какую-то накрышную постройку. Теперь Лео снова в городе, и она ему нужна. Поговорить? Добить? Злился ли, что она не смогла взять себя и свой организм в руки к последней битве? Рафаэль наверняка много чего высказал лидеру. Может, тот внял… Бежать уже было некуда — впереди здание куда выше, чем то, на котором она находилась, можно бы вправо, но там разрыв между домами большой. По пожарной лестнице? Но Караи уже устала, да и с тех пор, как её нашли, она нормально не ела и не спала. Вот что у Леонардо не отнять, так это упорства. А вот и он сам прибежал. Хмурый, настороженный. «И что же ты будешь делать?» — мысленно вопросила девушка, разворачиваясь к преследователю лицом и демонстрируя свою безоружность Вернее, намерение не нападать — они ведь оба знают, что у неё хоть что-то, но обязательно припрятано. Его взгляд — словно снайперский прицел.

Бьется сердце под прицелом, я люблю тебя. Нет дороже в мире целом, я люблю тебя. Дальше пропасть, только край, Подожди, поговорим, не стреляй!

***

Лео смотрел на замершую девушку с настороженным вниманием. Он уже привык, что от неё стоит ждать подвоха, хоть и казалось — в этот раз она сама хотела, чтобы он её догнал. Черепашка был благодарен Эйприл за разговор, теперь он хотя бы представлял, что собирается говорить Караи — если та его выслушает. А то ведь по прибытии на ферму плана, как такового, на убеждение куноити у него не было. То есть, он рвался за ней побыстрее, надеясь, что найдёт аргументы, убедит. Теперь же понимал, что вряд ли бы получилось достучаться. Не теми словами. Эйприл подкрадывается к нему, сидящему на бревне около сарая. Лео раздражён. Ну не хочется ему никого видеть, чего непонятного?! Они же в безопасности, он вывел их из города, Шреддер больше не висит над ними, аки Всевидящее Око Мордора над бедными хоббитами, идущими к вулкану. Клан Фут разбит, большинство ниндзя разбежалось, футовы мутанты дезактивированы — Дон перед последней битвой подкинул Стокману формулу ретро-мутагена, тот и счастлив. Остальные тоже, наверняка взяли коварную муху в оборот — тот бы наверняка промолчал из вредности или жажды мести, но Донни сообщил Ксеверу и Бредфорду, мол, «Вы же хотели вернуться к нормальной жизни? Пожалуйста, есть способ. Только нас больше не трогайте, а то ведь так и останетесь…», те содрогнулись и вняли предупреждению. А там уж и распространили добрую весть среди таких же несчастных. Без этой партизанской хитрости черепахи бы не победили, что тоже неприятно давило на самооценку Лео. Впрочем, от рыженькой подруги, вознамерившейся донести свою мысль до адресата, не избавиться показательным игнорированием. Она садится рядом и подаётся вперёд, наклонив голову, чтобы хоть как-то заглянуть Лео в лицо. — Ты хочешь сорваться за Караи, — уверенно констатировала она. — Наверное, собираешься схватить её за руку и в ультимативной форме выдать что-то вроде: «Шреддера нет, ты свободна, пойдём со мной, мы же твоя семья!». Или я не права? — Иногда мне кажется, что ты читаешь мысли, — буркнул он. — Не так грубо, конечно, но… да. Это же правда! — Твоя «Этожеправда» смахивает на очередную кабалу. — А? — Она только-только избавилась от одного командира. Ты же хочешь затащить её в обстановку взаимного недоверия. — Раф поймёт… — неуверенно начинает Лео и добавляет совсем уж несчастно: — Н-наверное, со временем. — А до этого светлого момента в доме успеет разгореться семейная война, потому как ни одному из вас не занимать упрямства. В итоге — либо мир, но ценой гор потраченных нервов, либо все перессорятся и разбегутся. — С чего бы вот прямо так-то? — недоверчиво говорит Леонардо, однако резон он видит в словах Эйприл. — Может, и обойдётся? Мы же все не чужие… — Иногда и свои не лучше чужих, — вздыхает девушка, и Лео замирает: речи о её отце никто не поднимал, но ясно же, что она переживает. — Ты же видел, Раф заделался стражем семьи. Бдит. И на имя «Караи» готов отрастить ядовитые иглы. Ты желаешь такого «семейного счастья» ей или братьям? Пусть даже неприязнь не продлится долго, но… — Мы все такие уставшие и вздрюченные, нервы на пределе, — кивает Лео, до которого наконец дошло. — В обычное-то время все подколы и шуточки, даже выверты Рафа не воспринимаются так остро. Ладно, это я понял. Но что делать-то? Я не могу оставить её одну, вдруг кто-то из клана возьмётся мстить, или ещё что? С этими измышлениями Эйприл соглашается. Да, Караи стоит найти и как можно скорее. А вот дальше… — Если она не будет возражать, вы могли бы перекантоваться некоторое время вдвоём. И сами бы пообщались нормально, притёрлись, — тактично не обращая внимание на краснеющего Лео, развивала свою мысль Эйприл. — И тут всё тоже поутихло бы. — Но ребята… — видно же, Леонардо очень хочется последовать предложению, только мешанина из обязанностей, привычек, желаний и вездесущей совести (куда ж без неё?) не позволяет. — Я обещал отцу… — Они не собираются лезть в очередную одиссею по спасению мира. Им бы сейчас себя в кучки пособирать, — терпеливо напоминает Эйприл. — А тебе — себя и Караи. По отдельности или вместе, как сами решите. Главное, подавай весточки и просто будь осторожней. Ты братьям нужнее, чем они могут сказать, ты же понимаешь? Лео понимает, только услышать об этом приятней, чем он мог бы представить. — Привет. — И тебе здравствуй, — настороженно ответила девушка, не делая попыток сбежать, но и не приближаясь. — Нашёл-таки… — Нашёл. Помолчали. Градус общего неудобства рос. — А остальные, твои… они целы? — вдруг спросила Караи. Даже сама испугалась. — Да, в безопасности, приходят в себя. И я подумал, если у тебя нет других планов, может, мы… Ты бы не хотела устроить каникулы, со мной? — проговорил он быстро и зажмурившись. Справедливо опасался нехилой оплеухи или сразу какого-нибудь лезвия у горла. Минута — ничего. Две… Лео решился открыть глаза. Караи не выглядела злой, только задумчивой и капельку смущённой. — То есть, мы с тобой, и ни твоих братьев с друзьями, никого? — недоверчиво уточнила она. — Да, в общем. Можно попутешествовать или подыскать место, такое, чтобы назвать домом. Или — как сама захо… К объятиям он готов не был, Караи — тоже, просто у неё порыв такой от радости. А как дошло, что она сама Лео на шею повесилась… Зато хоть ясно, что ничего против не имеет.

Невозможное — возможно, только делай осторожно. И теперь уже неважно, чья вина. Повторение историй, парадоксов и теорий, Как красиво эта рушится стена.

***

Как таковых планов на импровизированные каникулы ни у кого из них не было, но они с успехом разобрались по ходу дела. Караи без зазрения совести сняла всё, что можно, со счетов Ороку Саки и своего личного — а чего, он ей ни много ни мало жизнь задолжал, так что деньги ещё мелочь. Оба любителя мечей некоторое время, пока Караи разбиралась со счетами, а Лео — с остатками Пурпурных Драконов и Фут, постоянно перебирались из одного района города в другой. Где только не жили, но, что показательно, оба были очень даже счастливы. — Может, это и неправильно, — однажды, накануне их отъезда (наконец-то!) из города поделилась мыслями Караи. — Кланы, месть, долг, борьба за идеалы… это всё звучит захватывающе, интересно, но на деле… Это не наша жизнь. Это всё осталось где-то там, в прошлом, вместе с теми, кто эту кашу заварил. Я… Мне всё равно, как эгоистично это звучит. Я устала и хочу жить, наконец, своей жизнью, а не чьей-то ещё, кто, к тому же, давно умер. — Я думал о том же, — со стыдом, но больше с облегчением признался Лео. — Не пойми неправильно, я любил и люблю отца, признателен ему за всё, чему он меня научил… Но и жить так, его идеалами, устал. Я буду его помнить, но не стану делать из него идола, ведь понимаю, что он не был идеальным, хоть и лучше многих. Просто… наверное, пришло время нам решать за себя. Вместо ответа она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Погода радовала солнцем, хоть морозец уже начал колоться. Но, сидя рядышком на постеленном драном пальто, замотавшись в плед, и глядя на закат, им было несказанно тепло. Разборки в себе оказались не такими уж сложными, хотя между собой кое-каких тем они всё ещё не касались, включая спасение Караи Сплинтером ценой его жизни. Но это тоже был своеобразный долг, всё же, он в своё время не сберёг её и свою жену, из-за чего девушка провела все сознательные годы с мстительным Ороку Саки. Не сахарная жизнь. Но об этом, право слово, не думалось, когда они были вместе. — Лео? — Мм? — А я тебя люблю. — Я тебя тоже. Вот и ответ, откуда взялось взаимное притяжение, почему то, да почему это? И нужно было пройти весь путь войны, чтобы оказаться в этом моменте.

Я сказать тебе хотела: «Я люблю тебя». Просто раньше не успела: «Я люблю тебя». Я люблю тебя, мы с тобой не понимали, Что мы чуть не потеряли.

***

Они приехали на ферму О’Нил к Рождеству. Не сказать, что Раф был счастлив видеть бывшую «мисс Фут», но успел значительно остыть к тому времени. Впрочем, Караи, в бирюзовой куртке и шапке с помпончиком, играющая в снежки с Майки и Эйприл, не внушала таких уж опасений. Просто девушка, на которую старший брат смотрит с преданностью и нежностью. Лео и Караи не были уверены, что собираются остаться на ферме, но знали: что бы ни произошло, они будут возвращаться сюда, к остальным родным, раз за разом. И их будут ждать. Война закончилась, они воссоединились и теперь могут наслаждаться заслуженным миром. Когда-нибудь их наверняка найдут очередные приключения, захочется встряски, но пока… Пусть будет мир.

Давай заключим мир, чтоб согреться в сиянии глаз. Пусть будет мир, и лед растает в груди. Откроем шампанское и выпьем сегодня за нас, за нашу любовь, Которая чуть не погибла на этой холодной войне. Пусть будет мир! Пусть будет мир! Пусть будет мир!