Музыкальный сборник

Сегодня у него свидание. Со свечами, в романтичном полумраке, как положено, хоть он раньше и пренебрегал такими мелочами… Ночной ветерок врывается в комнату, теребя шторы — и они очерчивают знакомый, такой родной силуэт. — Ты пришёл? — Неужели ты сомневался? — раздаётся в ответ с мягким смешком… в нём сквозит грустная нотка, но он не даёт своему любимому продолжить: — Я никогда в тебе не сомневаюсь. Знаешь же… — Да. — Ветерок необычайно тёплым дуновением касается его лица. — Тебе не стоило приходить. Они будут волноваться. — Они всегда волнуются. — Рафаэль на секунду отводит взгляд и тут же снова находит им Лео. — А знаешь, тебе идёт, Звёздный мальчик! — Раф! – в голосе Леонардо смешивается удивление и лёгкое возмущение несерьёзностью брата. Но посмотрев на него, он видит отражённую собственную тоску. И выдыхает бессильно: – Раф… Они рядом, совсем-совсем близко, но между ними лишь прохлада. Нет привычного жара, накала страстей. Просто… сожаления — не о том, что было, а о том, чему уже не сбыться. Они общие, как и мысли: «Но есть ещё время…» «До рассвета». «Я не хочу прощаться…» «Надо. Но я буду тебя ждать. Только не спеши, слышишь? У меня есть вечность». — Я не буду спешить, только… Лео? Закрой мои глаза… Закрой мои глаза Холодной кожей рук. Не дай мне рассказать Про боль разлук. «Закрой… И пусть останется не высказанной вслух моя тоска по тому, что было, и тому, чему уже никогда не сбыться. Пусть всё это останется со мной. Я не хочу тебя тормозить. Не хочу, чтобы из-за меня ты маялся… я уже достаточно огорчал тебя. Так пусть хоть сейчас, в наш час прощания, ты уйдёшь спокойно». Душу рвёт на части, но под невесомыми ладонями Лео боль утихает. Леонардо теперь — сам космос, таинственный, затягивающий. Его фигура — точно соткана из ночного неба. Рафаэля это не пугает. Старший всегда любил вот это все, звёзды, созвездия… Неудивительно, что теперь стал таким. Раф думает, что Лео подходит — это не банальная тень, не лучик света и не просто голос из неоткуда. Но… «О чём я только думаю?! — вопрошает он мысленно и тут же сам себе отвечает: — Лишь бы не думать о расставании. Для него наша разлука будет лишь мигом из вечности, но для меня — годами. Если бы только я мог… Но я пообещал этому романтичному, заботливому до оскомины идиоту. Да, как второй идиот». Пообещал, да. Не бросать братьев, оберегать их — за них обоих. И жить, отпустив, но… он не удерживается и просит в последний раз: — Будь со мной… — Буду… – летит в ответ тихим эхом такой же тоски. Пока рассвет их не разлучит. Рафаэль ненавидел бы восход солнца — но запала нет. К чему эта ненависть? Ничего не изменит… Апатия накрывает его с головой. И он растворяется в Лео, как Лео — в нём. Мы в тишине ночной, В мерцании свечи. Две тени в складках штор Сплелись в ночи.

***

Горькое время — время прощания. Леонардо простился со всеми (слышали они его или нет… скорее всё-таки нет), только лишь Раф остался. И мгновения, растянутые лишь для них. Всё не так плохо, как он думал. Астральный дух, скитающийся по мирам в ожидании перерождения… Он чувствует всем существом песню звёзд, зовущую вдаль. «Погодите!» — кричит он мысленно. Его слышат и отвечают, что ему отмеренное время уже почти истекло, скоро нужно идти. «Я пойду, — соглашается он (куда же денется?..). — Только дайте попрощаться с ним!» «Долгие проводы — лишняя боль, — отвечают ему безразлично; добавляют, точно он не понимает этого: — Это не изменит того, кто ты теперь». – И замолкают. Лео понимает и принимает. Смирился. Он… Я, как будто странник По этой жизни странной. Астральный дух планет, Которых больше нет. Его очень волновало и ещё волнует (несмотря на все заверения и поведение), смирится ли Раф. Первая волна ужасающей ярости, неверия и боли была сокрушительной — в буквальном смысле. Безумной и неистовой, неудержимо дикой. Он не соображал тогда, что делает. Перепало и братьям. Леонардо был так потрясён этим, что попытался на Рафаэля наорать — не думая о том, что тот его не может слышать. Но его услышали. Один лишь Раф. «Он — исключение из правил, чему уж удивляться», — сказал себе Лео тогда, после того, как немного успокоился. — ОСТАНОВИСЬ! Ты совсем спятил?! У Майки сломана рука, Дону и без тебя досталось, вон, на ноге кровотечение открылось, а он уже и без этого потерял много крови! — А обо мне ты подумал?! — кричит Раф, и от гнева его глаза наливаются алым. Братья забиваются в угол, глядя на него с ужасом. — Ты обещал! Ты обещал, чёртов придурок! Почему ты не… не… Почему ты меня покинул? Было очень трудно убедить взрывного братца не совершать глупости. Но Леонардо справился, сам с трудом в это веря. И вот, пришёл день прощания, назначенный для них Высшими силами. Лео благодарен, что Раф не просит его остаться, потому что и сам ведь не железный. Леонардо знает, что не может остаться, слишком силён зов Звёздной дороги… и так надо, чтобы потом, когда-нибудь, снова встретиться с Рафом и прожить с ним, быть может, дольше. Сейчас же он позволят себе поглотиться этим моментом, когда кажется, что он может почувствовать дыхание Рафаэля на своей коже. Когда между ними стираются границы больше, чем когда-либо. Прикрывая глаза, Лео отчётливо слышит треск и звон — словно разлетелось вдребезги стекло. И в тишине звенящей Звенят осколки нашей Мечты о настоящем, А будущего нет… В этой жизни — нет у них будущего…

***

А свечи всё поют, А звёзды всё горят. Под кожей рук твоих Глаза дрожат. Рафу хочется остаться в этих мгновениях, когда можно представлять себе — так живо! — что они вместе, Лео здесь, с ним… и его прикосновения почти… вот уже совсем-совсем по-настоящему!.. ощутимы. Глаза жжёт под веками. Даже не видя, он знает что, должно быть, выглядит сейчас не лучшим образом, стоя на коленях на полу, в скрещении бледного света луны и колеблющихся языков пламени свечей; с запрокинутой головой и почти безумной улыбкой на губах. Наедине с призрачной тёмно-звёздной фигурой, видимой лишь для него одного. «Я не хочу расставаться… боги… как мне жить-то без тебя?» «А как мне тебя дождаться? Как, даже не видя, не зная?.. Где-то там…» «Жалеешь о чём-либо?» «Только о том, что не успевал никак по-другому». «Моя жизнь на твою — несправедливый обмен…» «Не будем об этом. Ты знаешь, я бы сделал это снова». Раф знает. Он и сам не сомневаясь подставил бы свою грудь под чужое копьё ради спасения Лео. Тот успел первым. — Я люблю тебя, — говорит он, внезапно осознавая, что в комнате начинает светлеть. — Люблю навсегда… — отвечает ему любимый и… Но исчезает тень, Кончаются слова, И беспощадный день Мне бьёт в глаза. Рафаэль остаётся один в рассвете нового дня.

***

— Это была хорошая идея? — шепчет Майки, пытаясь поудобнее уложить сломанную руку. Он сидит на потёртом диване, прислонившись боком к панцирю Дона. Тот, кажется, целиком и полностью поглощён перекопкой новостных сайтов, но на самом деле его внимание неравномерно распределено — в пользу Микеланджело. — Не вертись, во-первых. А во-вторых — что нам ещё оставалось? Связать и запереть Рафа в подвале? — Н-нет. Наверное. Донни дёргается, различив в голосе брата ту же неуверенность и страх, которые и ему не дают покоя. И повернувшись, заглядывает в глаза Майки. — Мы не можем что-либо ещё для него сделать Не сейчас, понимаешь? Ему нужно… попрощаться. И нам необходимо предоставить ему эту возможность. — Мне не хватает Лео, — признаётся едва слышно Микеланджело, звучит это так по-детски, но Дон и сам ощущает себя потерянным ребёнком. Они неловко обнимаются, смазывая слёзы. Груз потери давит едва не больше, чем при похоронах. И кажется, они в целом мире остались лишь вдвоём — крохотные частички чего-то по-настоящему значимого. Их семьи. В какой-то момент к ним присоединяется спустившийся со второго этажа Раф.