Музыкальный сборник

Перепутались слова. Просто помолчу пока. Роем вьются мысли О любви и жизни, И судьбе. Лео знал, что к этому всё идёт. Чувствовал. Она никогда не была с ним полностью открытой, хотя иногда казалось — откровенна до неприличия. Ему это нравилось, этакий дерзкий вызов всему и вся. Манящая, точно магнит, иллюзия свободы, вседозволенности, того, чего он никогда и ни с кем не испытывал. Но это было ненастоящее, не полностью. Он чувствовал — но откидывал это в сторону, отдаваясь моментам «здесь и сейчас». Могло ли быть всё иначе, задумайся он по-настоящему раньше? Возможно. Но он не хотел тогда, поглощённый головокружительными мгновениями с ней, а сейчас уже поздно. Она ушла, и Лео знал, что ей это было надо. Или она так думала, а он не смог её переубедить. Не смог передать свою веру в то, что им вместе под силу разобраться со всеми трудностями. Не смог — и она выбрала за них обоих. В день, когда они виделись в последний раз, на той крыше, в феврале, он должен был что-то сказать. Не сказал, потому что понял — любых слов было бы недостаточно. Она не желала его слушать, раньше той встречи всё решив. Они бы снова поссорились, а ему не хотелось отравлять таким ядом воспоминания о ней. Хотелось просто впитать её образ, её запах, ощущение её присутствия рядом — чтобы хотя бы память осталась с ним навечно. «Мог ли я её заставить услышать меня?» — эта мысль мучила его. Но ответ был — «Нет». Не тогда, во всяком случае. Караи упрямая, её невозможно переубедить, и всё-таки Лео сомневался. Вдруг это он не справился? Вдруг последняя попытка поговорить была бы успешной?.. Гадать можно было долго, но ни к чему определённо не прийти. «И какая разница теперь?» Она ушла, когда вернётся и вернётся ли вообще — большой вопрос. Лео пытался пережить это расставание, удивительно, но не такое болезненное, как он ожидал. Может, дело как раз в этом — он ждал этого, подсознательно догадывался, что именно к этому всё идёт. И успел с этим смириться… А сколько было между ними эмоциональных горок с самого начала, с самой первой встречи! Враги… Врагами по-настоящему они никогда не были, это определённо, а вот как назвать их отношения? Он был готов назвать их «любовью», однако теперь начал сомневаться. Она сводила его с ума, бесила до невозможности очень часто… и всё же почему-то (как такое вообще возможно?!) он тянулся к ней. Страсть, возможно, влюблённость, пылкая, самая первая. От этих догадок легче не становилось. Душа рвалась и стонала под гнётом простой истины: ему не быть вместе с Караи. Пожалуй, будь дело в его происхождении и внешности, он бы понял и смирился. Черепаха-мутант и красивая человеческая девушка… Да и он ведь из враждебного ей клана. Но нет, она была готова бросить вызов Мастеру. И более того, внешность Лео не отталкивала Караи. Совсем даже наоборот. Обидно найти девушку (и какую!), с которой у него возникло взаимное притяжение — и потерять её. Любовь… была ли она между ними? На этот вопрос Лео находит ответ, когда в жизни его небольшой, но самой важной для него в жизни семьи появляется Мэй Пей Чи. Черепашка-мутант из другого мира. Девушка. Милая и хрупкая с виду, однако вполне способная за себя постоять. Её занесло в их мир из-за экспериментов — как её (оказалось, она обучается магии, или что-то вроде того, у неё дома это вполне нередкое явление), так и Донателло с порталами крэнгов. Умник хотел перенастроить эти штуки, чтобы можно было перемещаться… пусть хоть между двумя-тремя точками в пространстве. Отличный бы вышел путь для отступления, на всякий случай. Не говоря уже о других преимуществах. Но — не сложилось. Ценная (потому как после поражения крэнгов их технологии стали частично бесполезны из-за потери контакта с Измерением Икс, а те, что ещё можно использовать, было трудно находить) вещь уничтожилась вместе с Доновой мастерской. А самого Дона отшвырнуло в дальний угол, хорошо, что не покалечило и не убило. Прибежавшие на невообразимый шум черепашки увидели полнейшую разруху без следа умника (испугались, конечно, мягко говоря…), но посреди всего этого хаоса, в оседающем облаке пыли ребятам предстал слабо светящийся большой пузырь с кем-то внутри. С кем-то. Мэй Пей Чи, черепашка-мутант из другого, параллельного мира, мира, больше опирающегося на магию, чем на науку, не смогла вернуться. У неё там остался учитель, друзья… Да, в конце концов, возможность открыто ходить днём, не скрываясь! Это всё было печально, Лео непременно бы посочувствовал бы и проявил внимание к девушке, которая была на грани депрессии (или осложнений после спонтанного перехода?), но, честно сказать, он не чувствовал в себе сил общаться даже с родными, а тем более — прыгать вокруг незнакомки. Его накрыли с головой те переживания, которые, как оказалось, всего-то задержались в пути. Так что гостью (и уже, видимо, новую жительницу) пытались развлечь братья. Лео же… Ветер в небе рисовал Белой краской облака. Мне сегодня больно, Я всё время помню О тебе. Мысли о Караи не оставляли его. А другая… Нет, его не тронула другая девушка. Да он и не замечал её даже. Между приступами ностальгии Леонардо предпринимал попытки излечиться — понимая, что как-то это было не здраво, терпеть все выходки этой взбалмошной девчонки, а теперь даже скучать по ним. Можно ли любить в человеке даже столь отвратительные стороны личности, как издевательство над ближним, наглость и грубость? В те светлые времена «до Караи» Леонардо сказал бы: «Нет, нельзя». Но с тех пор он вырос и поумнел… Хотелось бы надеяться. Хватило ума понять после некоторых размышлений и — как бы ни было смущающе признавать — случайно услышанного диалога из какого-то романтического сериала, который смотрела Эйприл. Возможно, куноити и самоутверждалась за его счёт, это да, но не только. Ещё её поведение походило на неуклюжие ухаживания. Как те мальчики, что дёргают за волосы и дразнят понравившихся девочек, так и она. Это не злоба, просто… Не знала она, как проявлять тёплые чувства. Поняв это, Лео не сердился, только печально улыбался своим мыслям. Она была дорога ему вся, целиком. Похоже, он неизлечим… И почти с этим смирился — с дырой в груди, из которой тянет холодом. Со временем (наверное, немалым и полным других самокопаний) он смог бы жить с этим, залатав себя кое-как, однако вмешалась Мэй. Абсолютно неожиданно для Леонардо, учитывая, что они и не разговаривали до этого почти. Ну уж не до откровенности. Тот вечер не предвещал каких-то потрясений. Просто тёплый июньский вечер, который Лео решил провести в одиночестве на крыше — заметное постоянство, надо сказать. И это, очевидно, обеспокоило родных, наверное, сказалось лишение привычного мельтешения Леонардо и его деятельного участия в жизни семьи. Беспокоились… Лидер бы даже прослезился от умиления, только не в его тогдашнем настроении. Сидел Лео на крыше, любовался видом города и неба, думал о своём… Вернее, не своей, далёкой, той-которую-необходимо-забыть. Где-то там она была, что-то делала, может, думала о нём… А может, уже нашла настоящего парня, человека, и была счастлива. Наверное, ему было бы чуточку легче, будь это так. Но он подозревал, что она скорее влезла в какую-то разборку и время проводит в драках и шпионаже, но не на свиданиях. На появление на крыше Мэй Лео среагировал с вялым удивлением, слегка повернув голову, не больше. Дома уже успел привыкнуть к её ауре, так что не стал кидать сюрикены на звук. Девушка уселась на крышу неподалёку от Лео, но не так близко к краю, как он — высоты она опасалась. «Хм, как я в детстве… — мельком подумалось парню. — Стоп, а что она здесь вообще забыла?» Впрочем, особо думать о причинах её внезапного появления ему и не нужно было. И так ясно: — Тебя прислали мои братья? — Они волнуются, — честно сказала девушка, чем приятно Лео удивила — не стала выкручиваться. — Ты уходить… уходишь всегда. Не говоришь. Не ешь. Нехорошо. Мэй ещё говорила немного неправильно, с акцентом, но всё-таки лучше, чем сразу по прибытии, когда её с трудом поняли коллективным разумом. Да и она их — тоже не особо-то. Сейчас она в основном предпочитала короткие фразы, так было легче и ей, и её собеседникам. И чем дольше она разговаривала — тем лучше становилась её речь. — И они решили, что ты способна повлиять на это? — скептично отозвался Леонардо и вздохнул, увидев лёгкое недоумение на лице собеседницы. — Не бери в голову. Я буду в порядке, просто мне нужно время. А они этого не понимают. Так что ты не должна идти у них на поводу. — Не иду. Город большой. Странный. Я не… — она запнулась, глядя куда-то вперёд и явно подбирая слова, — могу привыкнуть ещё. Пытаюсь. — О. Лео не смог выдать что-то более осмысленное. Обожгло стыдом — он как-то и внимание своё не акцентировал на том, что есть ещё как минимум одно существо в его окружении, которому тоже несладко приходится. Он и не задумывался об этом, да и, покопавшись в памяти, едва-едва наскрёб какие-то обрывки из рассказов Мэй о её родном мире. Кажется, отличия были существенны… И она же как-то адаптировалась к совершенно чуждой обстановке! — Извини, если обидел, — как мог дружелюбно произнёс Лео. («В самом-то деле, нечего срываться на невинную девушку»). — Не нужно. Я не обиделась. Здесь… хорошо быть. Если не прогонишь, я тихо. Конечно, он не мог её прогнать, тем более, она действительно не навязывалась с душеспасительными разговорами, не то, что Раф и остальные. Дома постоянно слышно: «Лео, кончай дурить!» «Она того не стоит, брат». «Забудь эту стерву, она тебя недостойна!» «Выключи гормоны, включи свою светлую здравомыслящую башку». Будто это так просто!.. От свежих (увы!) воспоминаний об очередной головомойке, учинённой ему братьями, даже начало подташнивать. Серьёзно, только хуже ведь! Ему нужно перетерпеть, пережить это. Самостоятельно, без их понуканий. А они этого не понимают… «Так, нужно отвлечься», — отдёрнул себя Лео, понимая, что очередной бег по кругу ему ничем не поможет. — Донни делает всё возможное, я уверен, он найдёт способ вернуть тебя домой. Это должно было утешить девушку, но с удивлением Лео понял, что его слова скорее вызвали в ней неловкость, будто бы… «Она не хочет возвращаться?» — это его заинтриговало, проснулось любопытство, впервые за месяцы нацелившись не на бунтарку-куноити. Её фальшивая попытка заверения, что она, конечно, ждёт и не сомневается в способностях Дона, только подстегнула Лео. Он решился прощупать почву, хоть и понимал, что его вопрос будет не слишком-то тактичным: — Тебя там, наверное, ждут. Мэй заёрзала на месте. — Д-да. Мой Мастер, он мой отец и Хозяин, он бывает строг, но… я по нему скучаю. А ещё мой жених, — последнюю фразу девушка обронила после маленькой паузы и гораздо тише, чем до этого. Возможно, она хотела таким образом уменьшить эффект «сброшенной бомбы», но достигла скорее обратного. Тихие слова прозвучали будто бы громче, потому что мгновенно притянули к себе внимание собеседника. Даже Лео, при его невнимательности в последние месяцы, не слышал и намёка о каком-то женихе Мэй. Его заинтриговало, отчего она никогда не говорила о своём суженом. Была ли её проблема похожа на его, Лео? Или дело было в чём-то другом? Наверное, что-то всё-таки проявилось у него на лице, — любопытство или замешательство — потому что девушка чуть покраснела и вновь заговорила, неожиданно чисто: — Если интересно, я расскажу по порядку. И лучше начать с обычаев моего мира, если ты не против. Лео не возражал. Его даже укололо сожаление, что раньше не удосужился быть внимательней. И было как-то неудобно, что она, очевидно, поняла его затруднение — что он благополучно пропустил все прошлые её рассказы мимо ушей. «А может, она и прежде не слишком-то откровенничала», — подумалось ему. — Мой вид столетиями жил в отдалённой, закрытой долине. Самоназвание нашей расы затерялось, теперь нас называют рептиды. У нас было своё общество, несовершенное, но оно было наше. Пока не пришли люди Великих Домов, они сказали, что мы отсталы и полуразумны, и нуждаемся в покровительстве. Они завоевали нас по праву сильного. С тех пор мы в распоряжении Великих Домов и под милостью их. Нас распределяют, берут под покровительство. Мы становимся учениками, телохранителями. воинами, прислугой… Наши жизни в распоряжении Хозяев, но по Кодексу им запрещено причинять вред рептиду, напротив, заботиться о благополучии. Люди верят, что наше обнаружение — дар Богов, нельзя гневить их плохим обращением с низшими существами, которые приносят благо Домам. По поверью, рептид, с которым обращаются справедливо и делают всё для его или её блага, приманивает удачу для приютившего Дома. История же… она правится тоже во благо Домов. Мало кто из моего народа сейчас знает, откуда мы произошли, что не людям мы обязаны своим появлением. — Звучит… не слишком-то позитивно, — осторожно сказал Лео, сдерживаясь, чтобы не ляпнуть что-то жёстче. «Со своим уставом в чужой монастырь не ходят, — напомнил он себе, — тем более, относительно порядков в другом мире». — Мы привыкли, — чуть повела плечами девушка, будто бы отгоняя надоедливую муху. — Вряд ли найдётся кто-то, помнящий, как было по-другому. Кодекс и вера удерживают всё и всех. Всякое бывает, я слышала… — «Не причинять вред» — довольно расплывчатое понятие. Да и забота может проявляться очень по-разному. — Мы привыкли, — повторила Мэй, а Лео впервые заглянул за её завесу равнодушного спокойствия — и поразился тоске и боли, смешанной с… любовью? Возможно. Точно он не смог бы сказать, потому как она уже снова закрылась. — А мне повезло. Мастер был добр даже больше, чем принято. Детей у него не было, учеников он не брал. До меня. Начал учить с шести лет. Общеобразовательной программой. — А ты у него… — С четырёх лет. Рептиды распределяются через систему, прикрепляются к Домам, каждый член которых, прошедший тесты на стабильность, имеет право на одного рептида. Наших детей растят и воспитывают. Учить — тоже учат, в основном необходимому минимуму, чтобы считать мог да читать. Потому уже специфика, в зависимости как от специализации Дома, так и от самого владельца, да и планов… Но мой Мастер пошёл дальше, так как разве что единицы до него — и те не афишировали… Это как… собаку не только учить командам, но и за стол на равных пускать и, будто ребёнку, сказки на ночь рассказывать. Блажь, этакое чудачество. Род учителя в основном занимался всем подряд. Кто-то шёл в мастеровые, кто-то содержал теплицы, были и воины, и целители. Учитель начал обучать меня целительству, когда мне исполнилось десять. Это престижно и нужно. Для людей. Для рептида это… Нонсенс вдвойне, а то и втройне. Из наших кто мог разве что в помощниках целителя ходить. Подай, принеси, заказы развези… А чтобы с истинной энергией работать — нет, не было таких. Или, если и были — о таких неизвестно. Дома охраняют своё наследие, свои знания… Но я сперва училась на травках да на других всяких средствах, а потом, как-то незаметно, Мастер стал обучать меня своим секретам манипуляции с энергией. И не только для исцеления. Ещё самооборона, щит выставить, поднять что-то в воздух, огонь зажечь… Правда, с огнём у меня не слишком-то ладилось, больше с водой и воздухом. Я училась старательно, прилежно, надеялась… Девушка прервалась и краем глаза покосилась на Леонардо. Составляя эту речь, она испортила немало бумаги, а пока заучивала — чувствовала себя попугаем. Но ей хотелось, — она нуждалась в этом — чтобы её поняли. Правда, рассказ этот должен был быть обращён к Донателло, такому хорошему, умному, доброму парню, который искренне старался ей помочь, чувствуя угрызения совести, ведь считал себя отчасти виновным в её появлении в этом мире. На самом деле, стоило всю правду рассказать давным-давно, но… Она была послушной девочкой, она привыкла подчиняться. Пусть из любви и уважения к отцу, не от страха. Привычка, вбитая намертво. Дону она не могла заставить себя рассказать правду, зато вывалить всё на Леонардо оказалось куда проще. Непонятно, отчего так. Возможно, её привлекло любопытство: он познал то, о чём в её мире нельзя было и мечтать… Пусть и с драмой, и с болью. Оно было. — Надеялась заслужить статус Подмастерья, — продолжила она. Поняв, что пауза затягивается, а сбитое дыхание уже выровнялось. — Наивно, конечно… Но мне казалось, что вполне достижимо. Я верила, что Мастер поможет, замолвит за меня словечко. Я стану членом Гильдии, и тогда никто не сможет мне диктовать… Не навязывать всю жизнь хотя бы. Возможно, что-то бы и получилось, не возникни предложение — или, вернее, требование — другого Дома. Договор по р-размножению. Это обычная практика, для укрепления деловых и дружеских отношений между Домами, считается хорошим тоном позволить с-спариться рептидам из разных Домов. — От Лео не укрылось, как девушка стеснялась, запинаясь на кое-каких словах. И всё-таки продолжала, даже чуть быстрее, словно бы боялась сбежать, не договорив: — П-потомство распределяют по соглашению сторон. Хозяев, то есть. Но это если они равны. Другой Дом имел большее влияние, как по силе, так и по древности, всему, что составляет значимость. Теоретически Дома равны, но на деле… Они могли требовать, что хотели, пусть и заявлены эти требования были в виде вежливых пожеланий: «Мы были бы рады, если бы…». В реальности это должно было звучать как: «У нас есть отличный самец-производитель, у вас — самка в благоприятном возрасте и с хорошими показателями совместимости. Надеемся, нам нет нужды разжёвывать простые пожелания?». Это был конец. Я знала, слышала от других рептид, насколько те Хозяева не похожи на моего. К тому же, предполагаемая пара, Слэш… Мы виделись пару раз на Собраниях, куда сопровождали Хозяев. Он, как здесь говорят, живая машина для убийства. Жестокий, страшный и глупый. Тот Дом занимался обучением воинов, убийц… и бойцов. А из рептид при их обучении получаются отличные боевики или, вернее, высокоэффективное пушечное мясо. Это был конец всего для меня. — А разве эти… Хозяева, — Лео передёрнуло, — не должны были бы вернуть тебя? Ну, после… — Должны. Если бы это был другой Дом, не этот. А они никогда не выпускают что-либо попавшее к ним, из рук. Можно найти лазейки, предлоги для невыполнения обязательства возвращения в контракте. Я знала это. Мой учитель это знал… Безнадёжно. Не исполнить договор — беда для моего мастера и его семьи. Он… — Ничего не сделал, чтобы защитить тебя? — Леонардо с трудом пытался уложить все сведения в голове и сложить их. Совместить. Он не понимал, как всё это сочетается, но хотел понять, не сваливая на разницу в воспитании. «Она оправдывает его? И, показалось ли мне, что Мэй винит себя за что-то?». — Мастер сделал всё, что мог! — неожиданно пылко воскликнула девушка. — Он… на самом деле, он мало что мог поделать, но оттянул, насколько было возможно. И я использовала это время, чтобы научиться большему. Думала, если смогу впечатлить чем-то невероятным членов Совета, они… Мне не придётся делать… это со Слэшем, а в идеале с кем-либо другим тоже. Я занялась разбором древних свитков, где описывались утраченные техники манипуляции с энергией. Учитель говорил, что сейчас никто на практике не владеет ими, а я… — Решила, что справишься? — с пониманием полувопросил Лео. Парень догадывался о мотивах, по себе зная, как порой хочется продвинуться дальше. А сэнсэй будто бы топчется на одном месте, не приоткрывая завесу к новым умениям. Когда кажется, что готов, хочется охватить всё и даже больше… Но Мэй поправила его: — Мне нечего было терять. Я так думала. Я знала, что может быть опасно. Раньше, до объединения в Дома, люди обладали большими силами. Много знали. Чтили Природу-Праматерь, и она отвечала по-своему. Но… что-то произошло, война или большое бедствие, об этом почти не упоминается нигде. Не знаю, отчего. Страх, возможно, хотя рептидам с появления на свет твердят, что Хозяева — эталон совершенства. А мой Мастер говорил, что все живые существа могут бояться. Это одно из главных определяющих понятий, составляющих саму жизнь. Я решила рискнуть. Сперва ничего не выходило, а моё время быстро истекало. И — вот. Я сама не поняла, как, но что-то из мантр всё-таки сработало. Я оказалась здесь и… И мне ужасно стыдно. — Почему же? — Учитель сделал для меня столько, сколько ни один хозяин не делает для рептида. Он... он мне почти как отец, если говорить понятиями этого мира. Я обязана ему, обязана выполнить свой долг перед Домом, а для этого нужно вернуться. И… я поступила эгоистично в первую очередь, пойдя наперекор системе. И продолжаю так же. Я не хочу возвращаться. И должна. Я… «Она любит его, этого своего Мастера, как отца, — понял Лео. — И эта любовь, она как… как цветок среди скал. Выживает, пусть условия трудны. Но он живёт». — Нет, — ответил он твёрдо. — Ты делала всё, что тебе говорили все эти годы, с тех пор, как попала к нему? — Да, конечно.  — Но вся твоя жизнь вращалась вокруг него, так? — Это в порядке вещей… — Она решительно не понимала, что его возмущает. Или она не так поняла его выражение лица? — Нет. Не здесь, не для нас. Скажи ты, что не хочешь обратно, никто тебя не осудил бы, ни я, ни Дон, ни Майк, ни Сплинтер. Это только твоя воля. — Но есть ещё и долг и честь, — тихо промолвила она, но уже без уверенности. — Что грозит твоему учителю, если ты не объявишься? Девушка на пару минут задумалась. — Охлаждение торгово-деловых отношений между Домами. Возможно, порицание Советом. Запрет на появление в обществе некоторое время… В любом случае, всё уже случилось, если только время в наших мирах не течёт по-разному. Сроки вышли давно. Но я думала, может… Может, ещё не поздно всё исправить. Я очень виновата, о, Природа Всемогущая, я так виновата!.. Леонардо не был готов утешать почти незнакомую девушку, тихо всхлипывающую и пытающуюся вытереть бегущие слёзы. Караи не плакала — чтобы вот так. Не искала утешения и поддержки. Она до них снисходила, если он предлагал. И, конечно, не в виде целомудренных объятий. Впрочем, не было смысла сравнивать. Но он сравнивал и видел: Мэй и Караи на первый взгляд казались совершенно непохожими, только кое-что всё-таки объединяло и их, и Лео. Любовь. Любовь девушек к их отцам — несмотря ни на что, отвергая логику. И любовь Лео. Что такое любовь — Беззащитный цветок, Среди скал отвесных Прячется от ветра И дождя. Среди серых камней Он цветёт всё сильней, Под дождём и снегом Тянется он к небу, Жизнь любя. Из-за неё так больно, из-за неё Мэй так страшно покончить с той жизнью — хотя её никто бы не обвинил, учитывая всё рассказанное. И из-за любви Караи уехала, Лео понял (может, это было самовнушение, красивая ложь, но сейчас он поверил). И впервые за долгое время что-то в нём с хрустом сдвинулось. Будто бы вправленный вывих. Будет ещё больно, конечно… Но со временем он исцелится. Он хотел этого. Действительно хотел. И для начала пора бы вспомнить, кто он: тот, кто помогает близким. Леонардо осторожно положил ладони на поникшие плечи девушки и развернул её к себе. — Скажи мне, он, этот твой Мастер, переживал за тебя? — Д-да. — Он бы избавил тебя от исполнения этого договора, если бы всё зависело от него? — Да. Наверное… — Так что же, разве то, что ты так далеко от этого Слэша, в безопасности от обязательств — неужели это плохо для кого-либо из вас? Она промолчала, опустив глаза. Не хотелось верить — и хотелось одновременно. Ей нравилось в этом мире, нравилось впервые за всю жизнь по-настоящему быть свободной в своих решениях. И она стыдилась своих чувств, потому что… Было мало осуществившейся мечты. Потому что… — Я скучаю по нему, Лео, — впервые она называла его прозвищем, но не заметила этого, сдерживая слёзы. — Я очень скучаю по Мастеру! Я… я знаю, и для меня, и для него всё сложилось как нельзя лучше. Но… — Сложно смириться с потерей. Никто не ждёт этого от тебя во мгновение ока. Но со временем станет легче. — Тебе стало? — внезапно поинтересовалась она, но тут же спохватилась: — Ой, извини! Я слышала, что ты расстался с девушкой… — Она со мной рассталась, — поправил Лео, ощутив лишь мимолётный болезненный укол в груди. — И нет, я ещё не пережил это до конца, но сегодня понял, что готов это сделать. Благодаря тебе. Так что — спасибо и не стоит извиняться. — И тебе спасибо, за то, что выслушал. Она улыбнулась ему, и Лео даже замер на миг: «Будто светится!». Впервые он заметил, что его собеседница очень мила, а он, в общем-то, совсем не против ещё как-нибудь с ней поболтать. Не о Караи, но, может быть, о чём-нибудь другом. Например, о её мире. Ему было бы интересно узнать о чужой культуре. Конечно, обычаи, те, что описывала Мэй, его возмутили, но должно же быть что-то ещё! Что-то лучше. Искусство, природа, фольклор… И упоминания девушки о занятиях его тоже интриговали. Но вообще-то он пытался найти себе оправдание, намеренно задвигая назад мысли о том, что ему просто понравилось с ней общаться. Неудобно, будто бы он предавал Караи. Но об этом он подумает как-нибудь в другой раз. Достаточно откровений для этого вечера. Соберу осколки чувств И приду в себя чуть-чуть. Говорят, что время Лечит непременно. Ну и пусть. Ему это просвещение, да в то время! Может, нашлись бы нужные слова… Только где бы он тогда был? С кем? «Время не отмотаешь…» К небу подниму глаза. Мне бы всё вернуть назад. В двух шагах от края Сам я понимаю, Что нельзя. «И наверное, так даже лучше. Учитель говорил, что всё происходит не просто так. И когда один путь обрывается, появляется другой…» Он смотрел на сидевшую рядом с ним мутантку, тоже погружённую в размышления, и думал, не нашёл ли он уже этот другой путь? Впрочем, рано об этом думать. И домой он, пожалуй, не вернётся до завтра. И снова-таки Мэй словно бы прочла его мысли. — Я пойду обратно, если ты не возражаешь. Длинный день. — Да, верно. Эм… Найдёшь сама дорогу? — Найду. Я заучила основные маршруты. Хорошо всё запомнила. Ему даже стало жаль, что он не участвовал, когда братья учили её ориентации в городе. — Мэй? Если ты хочешь, я мог бы показать тебе интересные места Нью-Йорка. Когда-нибудь, если захочешь, — неожиданно для себя предложил Лео, когда она развернулась, чтобы уйти. И поймал её скромную, но искреннюю улыбку: — Я с удовольствием! Когда захочешь! — И попрощалась, махнув рукой.

***

На рассвете Леонардо делал то, что так и не смог той зимой — прощался. — Ты была — и остаёшься — для меня особенной, Караи. Я никогда не забуду, что ты для меня значила, моя первая любовь. Но кажется, последней ты не станешь. Где бы ты ни была, я желаю тебе счастья. Прощай. «Прощайте, мечты о нас». Знаешь, это любовь, Если рядом с тобой И беда, и небыль, И земля, и небо Под рукой. Это наши мечты, Не боясь высоты, Улетают в дали, Там, где их не ждали Я и ты…