Музыкальный сборник

Призрачно все в этом мире бушующем, Есть только миг, за него и держись. Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он называется жизнь.

Он столкнулся с ним у самой пекарни. – Привет, Раф. Как твой брат поживает? – Спасибо, всё хорошо, – ответил черепашка на приветствие крокодила-мутанта, с трудом удерживаясь, чтобы не поправить: «братья». – Донни передавал благодарность за детали. Сказал, что они идеально подошли для его проекта. И ещё попросил уточнить, придёшь ли ты на следующей неделе. – Я всегда рад поработать с ним. Тем более, возможно, смогу добыть пару-тройку интересных микросхем… – Отлично, так и скажу ему. Ну, до встречи! Не успел Раф порадоваться, что встреча с «другом семьи», как считал сам Кожеголовый, прошла быстро и без подробных неудобных расспросов, а его снова окликнули. Большой зубастый мутант беспокоился за своего умного юного друга, а заодно и за его маленькую семью. Это было бы довольно-таки трогательно… Но не для Рафа, который в энный раз мысленно обругал тот самый случай, когда одна доставучая личность вывела его из себя, а это застукал Кожеголовый. С тех пор аллигатор озаботился «целостностью разума и души» в панцирной семейке. Из лучших побуждений, конечно… Но черепашкам это было не нужно, даже вредно. Приходилось каждый раз заверять приятеля, что всё в порядке, а то, увиденное-услышанное… Показалось! Отделавшись от Кожеголового, Раф тяжело вздохнул, глянув на часы: двадцать четыре минуты до открытия мастерской. Хорошо, что он вышел из дома раньше. – Завиток с кремом и вишней, «улитку» с корицей и… – Шоколадное печенье, конечно! – улыбнулась ему светловолосая девушка за прилавком. – Всё как всегда для постоянных клиентов. – Спасибо… – он мельком глянул на бейджик, приколотый к розовой кофточке девушки, – Мэри. – Ой, и вот ещё бонус от нашего заведения! – Она подала ему в руки маленький бумажный пакет. – Всего доброго, приходите к нам ещё! – Куда ж мы денемся, если у вас такая вкусная выпечка! Всё как всегда, невинно, обыденно. Сторонний наблюдатель не заметит неладное. Раф забрал покупки и вышел из булочной, сохраняя благодушное выражение лица. Додержал до сквера, благодаря которому обычно сокращал путь в мастерскую. Только там он позволил себе скинуть поддельную гримасу беззаботности. «Если бы не важность нашего дела, мы бы уже давно отделались от этого приставучего мутанта, – с раздражением думал он, широко шагая по привычному маршруту. – Дон вполне может и без него обойтись в своей работе! Ещё и эти шпионские игры...» Он всегда предпочитал действие, а вот эти тайны, притворство, необходимость держать лицо – раздражало неимоверно. Постоянное напряжение тихой войны, когда приходилось создавать видимость нормальной жизни, одновременно шпионя и иногда вступая в конфликты, запланированные и не очень… И знать, что нет возможности надолго где-то осесть, чтобы без постоянного подспудного ожидания очередного задания, для которого придётся срываться с места и обустраиваться где-то ещё. Достало его всё вышеперечисленное до печёнок! Мокрая дорожка со следами старого слежавшегося снега и холодный ветер, продувающий Рафов шарф, тоже не прибавили настроения. Зима всё никак не хотела отдавать бразды правления весне. «Весна… – вздохнул Раф. – А мы торчим здесь с июня. Толку-то?» Нет, кое-чего они достигли, конечно: выявили нескольких личностей, которые могли пригодиться в не столь отдалённом будущем, нащупали и перекрыли путь контрабанды химикатов – мелкий ручеёк, но возможно (и эта неопределённость, отсутствие доказательств, тоже немного раздражало), имеющий отношение к врагам. Не обошлось и без неудач, в том числе некоторых провалившихся зацепок, хотя они представлялись весьма многообещающими. Незначительный результат мог означать только одно: их скоро переведут в другое место. Возможно, уже сегодня станет известно, куда именно... От арки, означающей выход со сквера, Раф прошёл мимо большого мебельного магазина, свернул за ним, дальше ещё небольшой дом из пары подъездов, и наконец показалось их нынешнее убежище и место работы – двухэтажное здание, первый этаж которого занимал обширный гараж с мастерской, а на втором, собственно, и жили братья-черепахи. Заметив, что табличка на двери «Закрыто» всё ещё не перевёрнута на другую сторону, Раф помянул про себя рассеянность умника, но исправлять не стал, рассудив, что им нужно поговорить без вторжения посторонних. – Дон! Твои вкусности пришли! Из-за рабочих завалов в глубине гаража послышалось нечто вроде: «Зачем так орать?», а потом вышел и сам умник, поправляя рабочие очки с толстыми линзами. Он держал кружку с остатком кофе. Взгляд его был сосредоточен только на пакете в руке брата. – Э, нет! Ты мне ещё за доставку должен! – Раф грозно покачал пальцем у носа брата. – Принимаю оплату в виде услуги с твоей стороны. – Ты коварен и беспощаден, – закатил глаза Дон. – Я ведь уже говорил, что не собираюсь сверлить в потолке дыру для пожарного шеста… И не буду этого делать даже за выпечку. – Вообще-то это была шутка, – неубедительно сказал Раф. – Ну-у, может быть – шутка. Но я собирался просить взамен кое-что другое. Твою ночь. – Ч-чего? – Донни поперхнулся и выпучился на брата в полном офигении. – Твою ночь, полную крепкого здорового сна, – уточнил Раф и ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом. – То есть, никаких лунатичных прогулок в гараж, никакого бдения у компьютера. Твои проекты от тебя не сбегут, если ты позволишь себе выспаться нормально. – Раф, я же не маюсь дурью, – нахмурился Дон. – Я занимаюсь важным делом, ты же знаешь, что грядут трудные времена… – Да-да, но пока войны нет. Ну ладно! – он поднял ладонь, обрывая попытку брата возразить. – Пусть война идёт, но ведь скрытая и состоящая в основном из мелких столкновений. Нужно пользоваться возможностью, раз уж она ещё у нас есть. Лучше послушай по-хорошему, а то ведь найду способ тебя уложить в тёплую уютную постельку. – Завязывал бы ты с этими двусмысленными шуточками, – проворчал Донни, но дальше возражать не стал. Да и Раф всё-таки протянул ему принесённые вкусности. Дон замер, обнаружив маленький пакет с печеньем-бонусом. – Что, уже? – По мне, так даже задержали это новое назначение, – пожал плечами Раф. – Так ты смотрел? Зеленоглазый покачал головой и ответил на не прозвучавший вопрос: – Думаю, это очевидно. Мы засиделись здесь, так что вряд ли это просто новые распоряжения. А где же… – Он ещё не вернулся. Долго что-то, да? – Мы всё равно его подождём, – решительно сказал старший. – Он скоро вернётся, ты же знаешь. Да, они оба знали. Как и то, что подождут с открытием маленького конверта, лежащего в пакетике с печеньем.

***

День прошёл в привычном ритме, черепашки занимались каждый своим делом, иногда помогая друг другу. Дон ковырялся в двигателе потрёпанного минивэна, а Раф заканчивал работу с байком. Всё как всегда – с виду – но братья держали тревогу при себе. Обед они едва не пропустили – впрочем, такое с ними случалось частенько. Устроившись за столом в тесной кухне на втором этаже, они лениво спорили о том, допустимо ли есть пиццу на обед три дня подряд. Их прервал желтовато-оранжевый свет: он просочился сквозь стену и быстро обрёл вид прозрачной фигуры черепахи-мутанта, висящей в десяти сантиметрах над полом. Его руки и ноги иногда как бы шли рябью, размывались, как акварель от воды. – Привет, бродяга! Где был? – произнёс Раф, отвлекая внимание призрака от вздрогнувшего Дона. – Да там-сям, знаешь, наши призрачные дела, – довольно бодро ответил новоприбывший. И всё бы ничего, только голос его звучал будто бы эхом. – Какие новости, братишки? – Вот, – Раф поднял над столом конверт. – Только тебя и ждём, чтобы узнать, чего от нас хотят на этот раз. – Охо-хо, обожаю сюрпризы! – довольно потёр ладони призрак, отчего воздух рядом будто бы заискрил. – То-то я думаю, чего это у нас какие-то непонятные возмущения в сумеречном плане! – Ну, поверю тебе на слово, – фыркнул Раф. – Так, я вскрываю? Кхм… «В связи с возросшей активностью наших врагов вам предписывается отправиться в…». Призрачный и материальный мутанты взволнованно смотрели на брата – тот выглядел непривычно потрясённым. Его лицо заметно побледнело, а глаза расширились. Таким они его видели крайне редко – чтобы Раф, да терял дар речи… Нет, это по-настоящему жутко. Но собрался он достаточно быстро, почти что выплюнув сквозь зубы, будто ругательство: – «...в Нью-Йорк и выйти на связь с предписанным агентом. Адрес для дислокации...». Ну и? – с явной опаской поинтересовался он, не глядя на братьев. – А что? – пожал плечами призрак, в то время как Дон, похоже, находился на грани обморока… или истерики. – Вернёмся на родину. Теперь уже на него смотрели две пары удивлённых глаз. – Так ты не против? – уточнил Донни, откинув на время своё бессмысленное самоуничтожение (и ещё кое-что...), которое обычно мешало ему общаться с призрачным братом. – А с чего бы я был против? Город же не виноват, что вы там чуть не погибли. – Между ними на миг повисло гнетущее «...а я умер». – И если вы переживаете за меня, то не надо: я даже рад вернуться в Нью-Йорк, может… Может, это шанс начать заново. Типа… проститься с прошлым и идти дальше, а? – А ты этого хочешь, Майки? – вскинулся Донни, глядя на призрачную черепашку с какой-то почти безумной смесью надежды и страха. – То есть, ты готов… Панцирь, они достаточно друг друга знают – ещё бы, всю жизнь ведь вместе! – и разговоры велись не единожды, так что все отлично понимают, что не прозвучало. Это ужасно неловко, но тут уж никуда не скрыться от теней давних разговоров про цели появления призраков и их природу. Донни было совестно: он чувствовал гнёт ответственности за то, что брат привязан к ним с Рафом, и вместе с тем он понимал, насколько сильно сам его любит и как не хочет отпускать… Что бы там ни было в прошлом, что бы он ни заявлял прежде. И за это ему было ужасно стыдно, отчего он и предпринимал иногда робкие попытки намёков. Майки их обычно просто пропускал мимо ушей. – Не, я в смысле, знаете, разобраться с загадками нашего прошлого и, может, найти новый дом, из которого не захочется переезжать. – Да ты о чём? – раздражённо закатил глаза Раф. – Ты же знаешь, у нас есть работа, на минуточку – аж мир спасать. Зачем-то... – Но ведь всё на этом не закончится! – В ответ на эмоциональную вспышку призрака работающее фоном радио издало серию невнятных звуков, будто кто-то поигрался с регулятором громкости и настройками станций, а потом всё оборвалось резким хрипом со свистом. Приборчику конец. И да, это – один из минусов сосуществования с эмоциональным призраком. – Ой… – лишь на миг смутился Майки, но тут же продолжил мысль: – Рано или поздно всё наладится. Эта партизанская война закончится, и что мы тогда будем делать, вы не думали? Старшие братья переглянулись, но ничего не ответили. На такой вот ноте закончился их обед. Да и клиент уже орал снизу, что ему вот позарез нужен его мотоцикл... Младшенький, несмотря на своё состояние, всегда оставался оптимистом, что иногда приводило в ступор, но вместе с тем… Где бы они были без него? Нет, вопрос в том, были бы они вообще… И черепашки точно знали однозначный ответ на него. У Рафа и Донни остались весьма смутные воспоминания о произошедшем много лет назад, зато у Майки сохранились чёткие… хоть и обрывки, которые братья не запомнили, о том, что было раньше. Он помнил трудные времена, как было холодно, как хотелось кушать, но было и хорошее – что он хранил в своей душе. Объятия, которые он ещё тогда мог ощутить, присутствие рядом большого и сильного взрослого, с которым было надёжно и тепло, который их берёг… Но не уберёг. И нет, Майки не был зол или обижен. Это был несчастный случай, неудачное время и место. Жаль только, что ничего неизвестно о том, что произошло с… родителем, наверно. И не только. Черепашки не говорили об этом, но все знали, что в их жизни была заметная дыра. Недостача, будто бы часть пазла исчезла в том чудовищном завале. Но Майк бы очень хотел найти хоть какие-то свидетельства тому, что произошло с остальной частью их маленькой семьи в той катастрофе. Так что да, он был рад этому назначению – потому как сам не мог далеко уходить от братьев. Может, там, в Нью-Йорке он что-нибудь узнает…

Вечный покой сердце вряд ли обрадует, Вечный покой – для седых пирамид. А для звезды, что сорвалась и падает, Есть только миг, ослепительный миг.

***

Конечно, они снялись и поехали. Даже через неделю, а не через стандартные две. Уайт-Плейнс уходил назад всё дальше и дальше, таял в предрассветной дымке. Они ведь снялись специально рано, чтобы не привлекать внимание. И без того ярко раскрашенный фургон – не то, что просто не заметишь. Дон частенько говорил: «Безвкусная мазня». Раф же в таких случаях отвечал: «Искусство!» и Майки ему поддакивал. Это их совместная работа. Творчество мутанта и призрака – с идеями второго и воплощением первого. Фургон зелёный, и на нём ясно выделялись изображения панциря – с боков и на краше. И, будто бы обрамление, вокруг панциря разместились: фиолетовая лента («Это цепочка ДНК!» – оскорблённо возражал Дон), красное пламя и оранжевая звезда. Творческий дуэт хотел создать видимый символизм для каждого члена команды. Донни мог сколько угодно закатывать глаза, мол, слишком сентиментально или пафосно, но все знали, что ему это тоже нравится. В глубине души. Им предстояла долгая дорога, Раф и Дон должны были меняться за рулём, первым вёл зеленоглазый, в то время как умник задремал позади на откидной койке (пристегнувшись страховочным ремнём, конечно). Майки шёпотом уговаривал брата включить музыкальную подборку или хотя бы радио, но тот был непреклонен: – Донни нужно поспать, – твёрдо сказал он, используя так называемую «силу власти старшего брата». То есть посмотрел на призрака с непреклонной твёрдостью. – Ты знаешь, сколько он работал в последние дни… Раф скромно умолчал о своей лепте – но, как ни крути, многое было именно на плечах Дона. Сборы – пусть они, в силу специфики работы, не наживали много вещей; спешное завершение уже имеющихся заказов ремонта; проверка их фургона и снаряжения… Они делили обязанности, но кое-что мог сделать только Донни. Как бы там ни было, они снова в дороге. Самое время для воспоминаний... Майки не говорил братьям, что конкретно произошло – и потому что не хотел, и потому что сам помнил достаточно расплывчато. Что уж говорить, возраст – четыре года, плюс потрясение от быстроты произошедшего. На самом деле все черепашата тогда были не в лучшей форме, сказывалось недоедание и постоянные поиски убежища, да и нехватка света тоже… Это уже на момент катастрофы проявлялось нездоровой вялостью. Кто знает, как бы всё обернулось, если бы маленькая семья мутантов продолжала жить в том же темпе… Но произошло то, что произошло: Майк помнил, как мирно спал, только ухитрившись пригреться в куске пледа, выделенного ему отцом, когда внезапно послышался ужасный грохот и ещё более ужасный треск, который преследовал его до сих пор. Майки лишь позже догадался, что это было – его раздавило упавшей балкой. Тогда же всё его существо охватил ужас. Темнота – а он один в ней. Он всегда боялся темноты… Но тут, где-то совсем рядом шевелились два мягко светящихся шарика – фиолетовый и красный, живые, раненые и ошеломлённо-напуганные. И за преградой тоже что-то светилось, но оно удалялось, а эти два шарика были рядом, и им нужна была помощь. Майки тянулся к ним, но не мог ни встать, ни помочь, ничего не мог! И дальше действовал на одних голых инстинктах. Он следовал цепочке «нужна помощь – найти того, кто поможет». Ощущение присутствия с другой стороны завала исчезло, пока Майки пытался дотянуться до братьев. Но наверху кто-то был, кто-то подбирался к образовавшейся дыре, собирался заглянуть в неё, хоть и не с добрыми намерениями. «Убедить!» Майки потянулся вверх, ещё и ещё, это было похоже на натягивание верёвки, тянущейся куда-то вниз под завал. Тянуться было больно, но не так, как его одна-единственная попытка спуститься вниз, вернуться. Нет, нужно было добраться до того, наверху. «Быстро! Очень быстро!» Он пересилил себя – и оборвал «верёвку», на краткий миг оглушив и ослепив себя. Но взамен ощутил лёгкость и необыкновенный прилив сил. «Вперёд!» Вокруг всё стало иным, что-то – чётче, что-то – наоборот, размытым, что-то где-то светилось, танцевали светящиеся пятна, какие-то следы… но он тянулся лишь к одной сфере, неопрятно серой, местами с красными отблесками. Она была близко. Майки тронул её – и буквально смёл все эмоции и намерения этого человека собственной волей, требованием, беззвучным, неоформленным в слова, но жёстким и непреклонным, порождённым лишь паникой: «Спуститься, вытащить и защитить!». Так мужчина-подрывник, устроивший взрыв в доме, где, как он считал, находились «мерзкие мутанты», не подозревая о туннелях под ним, стал временным опекуном двоих маленьких черепах-мутантов. Он делал всё для обеспечения безопасности и здоровья навязанных подопечных: так как опасность исходила от других людей и мутантов, скрывался, забрав их с Манхэттена, обеспечил им сухой и относительно тёплый дом, приносил и готовил еду, добывал медикаменты, благо, мог сообразить, что должно помочь, а что – навредит. Раф и Донни пострадали не так сильно, как могли бы: Дону попал по голове камень, к счастью, не очень большой, но ему было очень плохо примерно два месяца и не только из-за сотрясения. Сказалось и переохлаждение, да и, видимо, он уже был болен до обвала. И он замолчал. До произошедшего он болтал почти без умолку, но после… Он просто не хотел говорить, но мог общаться другими способами, а физически ему постепенно становилось лучше, так что братья дали ему некоторое пространство. Рафу же ушибло правую руку и ногу, но он поправился значительно быстрее. Единственное хорошее в этих травмах – черепашата никуда не могли сбежать, а потом… Потом Майки смог наконец чуточку совладать со своими новыми возможностями. Малыши-мутанты ещё не могли понять, что именно произошло, почему рядом нет папы, а есть какой-то странный человек, и почему младший брат стал таким – прозрачным, постоянно исчезающим. Позже оказалось, что это далеко не все странности. Человек пытался их неуклюже обучать, как делал отец, когда была возможность. Но делал это и всё остальное как-то механически, будто его дёргали за ниточки. Гораздо позже Майки понял, что выжег несчастному мозг своей силой, оставив лишь голую программу. Он не хотел, только вышло так – автоматически внушил те действия, которые привык наблюдать у отца. Иногда этот человек даже принимался махать руками и ногами, как делал папа – но всё же не так. Бессмысленно, бессистемно. Просто подчиняясь не своей памяти о другом. Черепашки ведь были слишком маленькими, чтобы понимать, что на самом деле делал Сплинтер… Как-то так они и жили. Выучившись читать, Донни узнал, что Майки стал призраком или полтергейстом, они не были уверены, ведь иногда он выдавал что-то, чего в доступной им литературе не было. Сдвигал предметы и мог менять свою внешность, будто бы взрослея и добавляя какие-то предметы одежды на себя – нашейный платок, например, или яркие узоры на коже и пластроне. Он мог общаться с другими душами, но братья их не видели. А самого Майки не видел и не слышал никто, кроме Рафа и Дона. Никто из них об это не говорил, но было очевидно для всех: жизни братьев спас Майки, возможно (наверняка!), ценой своей. И он же спас для них часть старой памяти, включая имена. Пусть и сокращённые версии… Да и как им, двоим черепашатам-мутантам, было бы выжить в хаосе, творившемся вокруг, даже если бы они смогли выбраться из завала? Пусть жестоко и действительно ужасно, но Майк обеспечил их опекуном. По прошествии времени Майк понял, что сделал, но жалел ли об этом? С одной стороны – да, потому что мысль о порабощении чужой воли вызывает волну тошноты (хоть это не должно быть для него физически возможно) и отвращения. С другой же стороны, он не может об этом жалеть, потому что иначе братья погибли бы там, задохнулись бы или на них обвалился бы остаток потолка. Ему стыдно, но был краткий период, когда он думал, что так было бы лучше, они остались бы вместе и могли бы путешествовать по сумеречному миру… Но когда он смог отдаляться от братьев на некоторое расстояние, ему встретился призрак женщины в сером балахоне и без лица под капюшоном – Тень, как он таких называл. И на его вопрос она ответила: «Не смей так думать! Никогда! Они живы и должны пройти свой путь. Сами. Уже плохо то, что сделал ты, самостоятельно оборвав связь с телом… Но тебя не наказали лишь потому, что твоему телу и без того оставались считанные секунды. И не смей толкать кого-либо на то же самое! Тебе предстоит ещё многому научиться...» Майки учился, когда удавалось поймать какую-нибудь тень. В основном учёба касалась его возможностей, но было кое-что и из жизни живых. Фрагменты. Счёт, история (очень непоследовательная и часто противоречивая), письмо, языки (он выучил по нескольку слов), практичные вещи вроде того, зачем люди одеваются или чистят зубы… Нахватался по верхам, но этих обрывков, которые он передавал братьям, хватало, чтобы они (ну, Донни, в основном) заинтересовывались и искали информацию сами. Майк и Раф не отслеживали время – вероятно, если бы они спросили Дона, тот бы сказал точно, вплоть до секунды – но им это и не нужно было. День сменялся ночью и снова, пока однажды их невольный опекун не вернулся в их убежище – тесную квартирку в аварийном доме. Ребята быстро нашли его тело – в подворотне всего в паре домов от них. Неведомо, что его там доконало, но вполне вероятно, что запущенный цирроз печени. Это не стало для черепашек таким уж большим ударом, учитывая, что он при них был чем-то вроде робота-няньки, да и в последнее время явственно начал сдавать. Просто… ну, теперь им нужно было обеспечивать себя самим. И это не то же самое, как они иногда могли выбраться из дома на разведку. Это уже была не игра. – Что делаем: остаёмся здесь или уходим? – прямо спросил Раф на семейном совете. – А зачем уходить? – не понял тогда Майки. Его больше беспокоил тот факт, что Донни его явно сторонится. – Все, кто поблизости живёт, знают, что он… ну, что у него здесь квартира, – несколько неловко объяснил Раф. – Они будут искать, чтобы забрать вещи, деньги и продукты. «Потому что здесь такому пропадать не дадут», – это было слишком очевидно, чтобы озвучивать. – Вопрос в том, куда нам идти, – продолжил зеленоглазый, уже открыто сверля взглядом молчавшего Дона. – Есть идеи? Кроме парка развлечений! – последнее адресовалось Майки. – К другим мутантам, – тихо сказал Дон (и это первое, что он произнёс после обнаружения… тела). – Теперь появились социальные центры помощи. Мы можем попросить помощи. – Они поймут, что мы не взрослые, – покачал головой Раф, избегая слова «дети». Слишком гордый для этого. – Нас могут разделить или ещё что. Я… я не доверяю им. Он не доверяет никому, кроме братьев. Это для него естественно, как дыхание. Донни другой. Умник ищет логических обоснований всему подряд, ему нужна опора. И Раф уже не мог быть для него безоговорочно авторитетной фигурой. – Лучше прийти самим, чем если нас поймают патрули, – возразил Дон. – Почему ты такой упрямый? Разве ты не хочешь немного… знаешь, нормальности? – Мы черепахи-мутанты! – И что? – всегда тихий Дон угрожающе приподнялся с места, чтобы хоть чуть-чуть возвышаться над Рафом. – В мире теперь полно мутантов! Это – норма там, в более… цивилизованных районах! Здесь же нам угрожает куда большая опасность, рано или поздно появится какой-нибудь дикий охотник и… – Эта твоя «цивилизация» может решить, что стоит распихать нас в разные семьи или в приюты, или… кто их знает куда! Мы одни, Дон, нас никто не будет искать, так что они могут сделать с нами всё что угодно! Слышал, что они говорили в новостях? Ведутся разработки лекарства от мутации! Думаешь, им не нужны не добровольные добровольцы? – Сказал бы уж «пленники»… и нет, они не стали бы проводить испытания на детях! – Ты именно что наивный ребёнок, если веришь, что кого-то подобное остановит! – А ты… ты злой на весь свет пессимист! – впервые Дон так открыто критиковал Рафа. – Твои брожения по округе плохо на тебя влияют. Почему ты не хочешь даже дать шанс кому-то, кто может нам помочь? – Нам не нужна ничья помощь! Люди, мутанты – всё равно, они навяжут нам то, чего хотят они. Подчинят своим глупым правилам! Но тебе только это и нужно, да? Маленький Донничка хочет спрятаться под чьё-нибудь крылышко… Только он не хочет понимать своим таким большим умом, что оно превратится в когтистую лапу! – Вау, какие образы от того, кто читает только газетные колонки анекдотов! – вспыхнул Дон, залившись краской. – А знаешь что, я не обязан тебя слушать! – Я твой старший брат, так что будешь… – Нет. Не собираюсь, – отчеканил он, поднявшись. – Ты можешь делать что хочешь, а я пойду разумным путём. Майки очнулся от ужасного ощущения нереальности происходящего и попытался заступить Дону дорогу: – Не делай этого! Нам нельзя разлучаться! – Или что? – внезапно тихо и чётко проговорил черепашка. Его глаза странно блестели, в них был… страх? – Сделаешь со мной то же, что с этим несчастным, чьего настоящего имени мы не знаем? Убьёшь мой мозг? Ну вперёд! – Я… я не… – Майки растерялся, шокированный тем, чего никак не ожидал увидеть в одном из братьев – страхом и ненавистью. – Я никогда… – Да, до тех пор, пока мы играем в семью, которой давно нет! Она погибла в том завале! И ты тоже! Майки отлетел от него, будто его на самом деле ударили. Дон вышел, и вместе с затихающими шагами до братьев донеслись его последние слова: – Тебя даже не должно быть! – Майки... – Раф подошёл к младшему, как никогда остро жалея, что не может обнять его, так потерянно выглядел младшенький. Так, будто ему только что разбили сердце. Да, сам Раф себя не лучше чувствовал. Весь его гнев моментально испарился, осталось лишь опустошение и потерянность. Побежать бы за Доном, но… не разорваться ведь! Он нужен Майки. А Донни… Нужен ли этому умнику хоть кто-нибудь из них?.. Иногда Раф сомневался. – Иди за ним, брат, – тихо, совсем безжизненно произнёс младший. И это было пробирающе до глубины души, жутко. – Я никуда не денусь, в отличие от него. Старший вздохнул, отведя взгляд. – Ему нужно время, – сказал он, стараясь себя же убедить этими словами. – Дон поймёт, что делает глупости, и вернётся, вот увидишь. Сейчас ему нужно остыть. – Он умный, да… А ещё он ужасно упрям. Что сделает бунтующий упрямец? – Доведёт начатое до конца, – холодея, прошептал Раф. – Я… должен… – Иди! – почти что приказал Майки. – А я буду поблизости. Ему не стоит меня видеть… Последнее, впрочем, старший уже не услышал. А младший пытался успокоиться: «Всё же странно, я ведь уже думал об этом. Я знал, что это правда. Что я… чудовище. Но слышать это же от Донни оказалось больнее, чем я мог представить. Мне так жаль, что не нашёл тогда другого способа помочь! Но… я не могу жалеть о том, что сделал. Надеюсь, Дон поймёт. Главное сейчас – его найти». Майк действительно последовал за Рафом на расстоянии, справедливо подозревая, что для умника его вид сейчас был бы как красная тряпка для быка. Уже на улице старший сообразил, куда мог пойти Дон, и, выругавшись, рванул в нужном направлении со всей скоростью, на которую был способен. Позже Раф признался себе, что если бы Донни был в своём обычном холодно-логичном состоянии рассудка, то отправился бы прямиком в Центр социальной помощи мутантам, хоть тот и находился аж на Манхэттене (а они – на Статен-Айленде, для детей-мутантов немалое расстояние, однако же так надёжнее, чем...), но Дон поспешил поступить опрометчиво. На окраине их района, около старой больницы, регулярно появлялся фургон добровольной помощи, который предлагал услуги перевозки, а заодно и регистрации для желающих мутантов. Просто фургон и никаких гарантий. Сомнительное предприятие, верно? Но Донни в то время было наплевать на разумную осторожность. «Паранойя! – пренебрежительно фыркал он, подавляя всхлипы и раздражённо вытирая слёзы. – Раф просто зол на весь мир и осторожничает, где не надо! У него под носом бомба замедленного действия, а он только сюсюкается да дурачится с ним! Не понимает, что нам нужна помощь». Дон был убеждён, что стоит положиться на взрослых, его сильно впечатлили краткие речи мистера Хамато и выдержки из них, периодически транслирующиеся по телевизору и радио. Сам мистер на публике не появлялся, или черепахам просто не удавалось поймать такие трансляции. Он был так убедителен, а его голос казался Донни каким-то знакомым, что ли. Но этого, конечно, не могло быть. Единственный знакомый – их погибший отец, и даже если предположить, что он не погиб в обвале, то не стал бы публичным лицом. В памяти железно отпечаталось одно: папа скрывался. Он просто не мог быть где-то в правительстве, он не мог… даже не пытаться их найти! Он ведь любил их!.. Однако, кем бы ни был мистер Хамато, Донни верил ему, хотел верить. Он хотел защиты, Раф был прав… Потому что ужасно боялся призрака, который не мог существовать. Боялся – и ненавидел себя за это. Но чем дальше он отходил от дома – тем больше ему хотелось вернуться. Может, это было слишком спешное решение? «Нет! Я не буду дожидаться, пока Он однажды решит, что мы с Рафом его чем-то не устраиваем и нужно нас «исправить»! Я не хочу стать марионеткой!» Страх заглушал даже мысли о том, что Майки на это не пойдёт, только не с братьями. Он прибавил шагу. Фургон был на том самом месте. Донни немного понаблюдал за ним, но не заметил ничего опасного – ни оружия (хотя его наличие было бы разумным, всё-таки не самый законопослушный район, да и многие, что мутанты, что люди, ещё настроены агрессивно), ни чего-то другого, столь же угрожающего, вроде клеток или сетей. Просто женщина, сидящая, скромно сложив руки на коленях, на складном стульчике рядом с автомобилем. В помощниках у неё, как Донни уже видел, крольчиха-мутант, сейчас её не видно, наверное, отошла куда-то, а может, в кабине машины. «И совсем не страшно! – сказал себе Дон и пошёл вперёд. – Это путь к лучшей жизни!» – Привет, я мисс Кэмпбелл. Чем могу помочь? – женщина улыбнулась ему вполне дружелюбно, но не приторно. Она внимательно посмотрела на него и добавила: – Мы помогаем мутантам, попавшим в беду. Тебе или твоим друзьям нужна помощь? – Я… эм… – Донни ещё колебался, не зная, стоит ли говорить о Рафе. Для его же блага – наверно, стоило, но, с другой стороны, буйный братец мог всё испортить. Что, если из-за его дикого поведения эта милая леди сочтёт их обоих опасными? Он на пару секунд потерялся в мыслях, но, казалось, леди этого даже не заметила. Она не показала никаких признаков беспокойства или нетерпения. – Я Донни, – поспешно назвался черепашка. – Тебе нужна помощь, Донни? Мы можем отвезти тебя в безопасное место. – Д-да, на самом деле… – У Дона внезапно по коже пробежали мурашки. «Может, это было не очень хорошей идеей?» Но, как видно, отступать поздно. Женщина встала, одной рукой придерживая планшет для записей. – Пойдём, мы отвезём тебя в безопасное место. Всё будет хорошо. Донни сглотнул, ему уже не хотелось никуда идти. – А вы… – он сам не знал, что хотел сказать. Наверное, просто подсознательно попытался её задержать. – Я мисс Кэмпбелл. Я помогу тебе. Пойдём. И хоть она говорила так спокойно и с той же доброжелательной улыбкой, Дон ясно понял, что никуда с ней идти не хочет. Вот совсем. Не то, чтобы он много общался с людьми, но по телевизору они не так разговаривают. А на улицах – тем более. Может, разве что, это такой протокол для общения с мутантами? Ну, чтобы установить доверие… Только вот с ним это явно не работало. А пока Дон пытался придумать, как бы вежливо уйти, женщина уже взяла его руку в свою – холодную даже по меркам рептилии-мутанта. И задние двери фургона оказались распахнуты… Пока Дон думал, его уже подвели вплотную к машине. – Я, наверное, в-вернусь немного позже, – нервно сказал Дон. – Мне нужно закончить кое-какие дела… – Мы поможем тебе. Отведём в безопасное место, – всё тот же тон, но будто бы чуточку настойчивей. Дон уже хотел было наплевать на вежливость и осторожность, да и попытаться сбежать, но появились новые действующие лица: с разных концов улицы быстро подъехали два мотоцикла и, следом, чёрный автомобиль. Дон бы узнал марку, но ему было не до того, он пытался вывернуться, чтобы не садиться в фургон. Новоприбывшие – тоже мутанты: высокий синекожий мужчина в спортивном костюме и женщина-львица. Или кто-то вроде. Дону как-то некогда было рассматривать, учитывая, что в его руку вцепился высунувшийся из фургона человек. – А ну-ка стоять, гады! – рявкнула львица, направляя пистолет на мисс Кэмпбелл. – Норман и Норман, протокол «Возвращение», – тем же голосом произнесла женщина, и это достаточно жутко, чтобы Дон начал активно вырываться. – А вот фиг вам! – это снова львица. Завязалась перестрелка. «Доброжелательная мисс» стреляла с двух рук (буквально из рук – хотя Дон этого не видел). Спасатели, на взгляд Дона, не слишком-то стремились его спасти – но со стороны было заметно, что они целят как можно дальше от него. Одна шальная (меткая!) пуля попала в руку одного из типов, благодаря чему черепашонок смог нырнуть под машину. За всем этим наблюдал, скрываясь за мусорным баком и бессильно сжимая кулаки, Раф. Он понимал, что только помешает, но брата не спасёт. Но, может, если бы он как-то отвлёк этих… всех, у Донни появился бы шанс уйти? «Жаль что Майки не здесь!» Но он ошибался. Из машины, остановившейся прямо перед фургоном, перекрывая ему дорогу, вышел человек в бежевом плаще и в шляпе. Внимание мисс Кэмпбелл и её товарищей… подчинённых?.. переключилось на него. – Тот, кто известен как Куртцман, должен быть остановлен! – в один явно механический голос рявкнули Норманы. Женщина перестреливалась с мутантами, один из Норманов атаковал этого Куртцмана. Бой разделился, но всё ещё Раф не мог подобраться ближе. Он уже подумывал попробовать обойти с другой стороны, потеряв время, но вмешался Майки. Черепашка-призрак держался на расстоянии, боясь снова напугать Дона. Но когда странный не-человек (а это Майки определил сразу же – привычная его восприятию аура, характерная людям, у того отсутствовала) схватил Донни, попытавшегося под шумок выбраться, за руку, голубоглазый оставаться в стороне не смог. – А ну, отстань от моего брата, ты, мразь инопланетная! – воскликнул он, хоть, собственно, «мразь» его слышать и не могла. И пошёл на таран. Обычно ему приходилось напрягаться, чтобы воздействовать на материальные предметы, но не в этом случае – когда, он чувствовал, в нём кипела энергия, подпитываемая яростью. Стоило лишь мельком увидеть, как Донни зажмурился, кажется, готовый упасть в обморок… Оружие (бластер или какое-то навороченное ружьё) в свободной руке Нормана вырвалось и взлетело в воздух, где и разломилось надвое. Следом по его невозмутимому лицу пришёлся сильный удар, но не-человек только немного отшатнулся, зато, чем-то поскрежетав, сделал вывод: – Выявлено присутствие неизвестной сущности. – Я тебе покажу «сущность»! – оскорбился Майки. Он снова ударил – ногой, хоть её сделать ощутимой было труднее, чем кулак, а одновременно с этим очнувшийся и пытавшийся вырваться Дон случайно размахом локтя попал в живот пленителю. И вот этот двойной удар сработал – враждебный тип странно задёргал обеими руками и рухнул, потому как ноги тоже подкосились. Донни упал на асфальт и спешно отполз в сторону. Взгляд его расширенных глаз был прикован к Майки. – Ты… ты меня спас? – прошептал он, глядя на стремительно бледнеющего призрака. – Я всегда буду защищать вас. Что бы ты там себе ни думал, Донни, я люблю… Вместо призрака-черепашки оказался светло-оранжевый небольшой, примерно как теннисный мяч, шарик света. В таком состоянии он обычно не мог говорить, но уже сказанного оказалось достаточно. Дон всхлипнул, чувствуя влагу на щеках и руки подоспевшего Рафа на своих плечах. Зеленоглазый был испуган и видно – немного зол. – Пойдём, давай же, пока они все отвлеклись! – Он… из-за меня… – тихо-тихо шептал Донни, подчиняясь брату. Его взгляд блуждал в поисках оранжевого света, который так сильно побледнел и был почти невидим. Майки потратил много сил и теперь мог пропасть на несколько дней. Может, даже… Нет, Дон не хотел этого! Не хотел, чтобы брат пропал насовсем! Истерика стремительно накрывала его, он даже не заметил, как Раф вытаскивал его почти волоком в переулок. Он надеялся, что им удастся отсидеться, пока там, сзади, идут разборки. Конечно, было бы лучше сбежать и спрятаться где-нибудь подальше. Но… Раф понимал, что не сможет далеко увести Дона. Не в таком состоянии. Его это тревожило, безусловно – тем более, что у Дона и раньше были проблемы с эмоциями. Но сейчас он его отлично понимал. Майки уже не было видно, возможно, его свет слился с фонарным, но это всё равно тревожило. Призрачный братишка редко перенапрягался до такой степени. Раф старался не думать, чем это может обернуться. Пока же он пытался успокоить дрожащего брата, неловко поглаживая по панцирю. Увы, наивно было предполагать, что о них забудут. К счастью (это они поняли значительно позже), их нашли те другие мутанты во главе с мужчиной в плаще, представившимся Джеком Куртцманом. А в ближайшее время они выяснили, что прав был и Раф, утверждая, что дармовой сыр только в мышеловке, и Дон – им действительно нужна была помощь. Естественно, эта группа не просто так оказалась поблизости так вовремя. Они следили за передвижной точкой крэнгов – инопланетяне, стоявшие за мутационной катастрофой, таким образом отлавливали мутантов. А вот члены группы Куртцмана караулили и… успешно совмещали приятное с полезным, круша пришельцев и вербуя на свою сторону новых мутантов или людей. Черепашки ещё были слишком юными, чтобы выполнять роль агентов, но бывшему детективу-журналисту показалось перспективным обучить их нужным навыкам. Конечно, сыграл он на том, что маленьких мутантов активно ищет и собирает социальная служба, мол, их могут разделить и всё в том же духе. Что ж, мастерски было сыграно на опасениях и страхах Рафа. Так что да, они присоединились. Но как бы зеленоглазого черепашку ни коробило запоздалое осознание того, что их используют, он должен был признать, что кое в чём это пошло на пользу. Донни обрёл наставника в виде доктора Тайлера Роквэлла, обезьяны-мутанта. При том, что тот не любил детей, ему удалось стать в глазах черепашонка авторитетом, учителем, которого так Дону не хватало. И, что Рафа особенно обрадовало и примирило с действительностью – умник стал значительно уравновешенней. Наверное, ему как раз этого не хватало: систематическая учёба, доступ к книгам и компьютеру (Донни схватывал на лету, что там нужно нажимать), общение не только со сверстниками… А кроме всего прочего – общность. Общность интересов и взглядов на некоторые вещи. Правда, Дон не говорил Рафу – на какие именно. А дело в том, что, робея, Донни как-то спросил наставника насчёт привидений. Роквэлл пренебрежительно (и несколько удивлённо) сказал, что призраков не существует. Мистика – это антинаучно. Дон услышал это с облегчением. И принялся искать другое объяснение. Самым очевидным было бы психическое расстройство, но у двоих сразу? Маловероятно. К тому же, физические проявления присутствия тоже имелись. Тогда Донни зашёл с другой стороны. Если действительно рядом присутствует душа погибшего брата, то ей явно не место в этом мире. В этом сходились все источники, что он нашёл – а теперь он мог найти многое. И начались попытки Того Самого Разговора, ставшего для Майки и Рафа чем-то вроде псевдонима «Воландеморт» для волшебников в тех фэнтэзийных книжках, что им подсунули взрослые в качестве лёгкого возрастного чтения. Между собой (когда Дон не слышал) они даже стали использовать аббревиатуру Т.С.Р. Разговоры осторожные, но настойчивые, всегда сводящиеся примерно к одному: «Я тебя, конечно, люблю, но разве тебе не следует идти дальше?». В ход шли и такие аргументы: «Это, наверное, мучительно – застрять в мире, которому ты не принадлежишь...», и «Твое пребывание здесь может нарушить естественный ход событий!», и «Может, тебя ждут Там?». Дон помирился с Майки, когда тот снова появился после двухнедельного отсутствия, но, кажется, от страха так и не избавился до конца. Выяснилось, что тот лишь притупился со временем. Что же касается Рафа – он не был в восторге от их зависимости от этой группы людей и мутантов. К тому же ещё и опасность проколоться… Когда они были только втроём (не считая того бедолагу), им не приходилось волноваться за собственные разговоры. А вот на базе Куртцмана пришлось быстро уяснить, что не стоит разговаривать с «пустотой». Необходимость следить за своими словами, за своим взглядом и жестами Рафа сильно раздражала. И несколько напрягало то, что Дон начал стремительно отдаляться от него и от Майки. Однако он быстро придумал решение – общий интерес. С учёбой у Рафа дела шли не очень. Ну, скучно ему было просиживать хвост и слушать какую-то белиберду. Формулы, циферки – не его это. Но вот руками ему нравилось работать. И нравились машины и мотоциклы. Особенно – мотоциклы. И уж тут у него хватало терпения на изучение устройства. Всё – лишь бы получить себе такое в полное владение. Дона не нужно было долго упрашивать, чтобы поколупаться в железе вместе. Так они и создали себе образ-прикрытие для заданий, заодно и сблизившись.

Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия, Но не всегда по дороге мне с ним. Чем дорожу, чем рискую на свете я, Мигом одним, только мигом одним.

Где они только ни были за эти годы, попав к Куртцману и его команде по тайному противостоянию крэнгам! И вот они едут в город, в котором не были с детства. Это должно быть всего лишь ещё одно задание, но почему-то у всех в машине чем дальше – тем больше усиливалось ощущение, что их жизнь изменится навсегда. Заскучавший Майки не выдержал долгого молчания и негромко поинтересовался у Рафа: – Так как там зовут агента, с которым вы должны выйти на связь по прибытии? – А? – очнулся от размышлений старший. – А, это… Кейси Джонс вроде...

Счастье дано, повстречать иль беду еще, Есть только миг, за него и держись. Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он называется жизнь.