В прорезях маски

Воспарите в небо, могучие крылья. Он дышит ровно и тихо, сидя на коленях (камень тверд, а холод уже начинает заползать в кости, но ни сын Кеизаля, ни брат Культа драконов, ни дитя крови Бормаха не признается в этом). Вокруг тишина, что звенит для того, кто слышит: молчаливая песня камней Бромьунара, а за нею, за стенами, звучит сама дикая зима, сама дикая земля. Ранним часом утра великий город пустынен, и это прекрасное, божественное Время жрец Мираак может посвятить не Владыкам, но самому себе. Воспарите в небо, могучие крылья, воспой свою славу, о кровь дракона. Рассвет занимается в открытом взгляду небе, золото с багрянцем танцуют в облаках; те, тяжелые и снежные, предсказывают бурю, таят в своем мягком ледяном подбрюшье метель. Покой и беспокойство поразительно удачно переплетаются в царстве Каан. Воспарите в небо, могучие крылья, воспой свою славу, о кровь дракона, воззови к своим детям, дыхание бури. Время сейчас – не стремительный поток, но медленная, спящая подо льдом река. В такие мгновения Мираак чувствует над ним такую же власть, как и дова... такую же власть, как над дова. Он улыбается, не в силах сдержать неясное даже себе ликование. Северный ветер окутывает плащом, наполняет легкие запахами зимы, очищает разум – и душу, пробуждая забытую память, нашептывая ей, каково это было – летать, и жить вечно, и перекраивать Словом само мироздание, и быть свободным. Быть богом. Он близок, как же он близок... лишь бы дождаться, лишь бы устоять перед Временем, лишь бы сравняться с Дова, еще не имея крыльев. Какая глупость, какая мелочь – всего лишь выждать, всего лишь дать Бормаху еще неспешно проскользить вперед. Сделать ровно то, что могут все люди и меры. Ничего исключительного – но почему тогда так колотится сердце? Нет, не от страха. От предвкушения. Страха в суровой снежной земле Кеизаля не знают ни боги, ни смертные. Иначе б давно забыли, иначе б давно сбежали, иначе б давно уступили право на жизнь – и власть. Да, сладкое человеческое предвкушение Мирааку по вкусу. Он жив и силен – что еще нужно, чтоб подняться с колен и взять то, что его по праву? – Воспарите в небо, могучие крылья, воспой свою славу, о кровь дракона, воззови к своим детям, дыхание бури, – слова молитвы срываются с губ обыденно и легко. Затем Мираак усмехается холодно и колко, как привычный его сердцу лед: – Вознесите меня к вершине неба, ибо в вас мое право.