Эпоха перерождения

У подножья дворцовой площади царил хаос. Гости изо всех сил старались прорваться сквозь ряды стражников, чтобы, наконец, попасть на долгожданное празднество. Сопровождалось это такими громкими криками, что звук разносился до самой границы города, а может быть и дальше. Параллельно можно было слышать грохот ударов копыт о щиты стражников, которые отчаянно держали оборону. Все это напоминало реконструкцию какого-то исторического сражения. Но, несмотря на столь ожесточенную борьбу, несколькими метрами выше, на площади спокойно гуляли с бокалами вина гости, ведя между собой светские беседы со смыслом или без. Как ни странно, король предвидел всё, и благоразумно подготовился, окружив площадь звукоизоляционным магическим куполом. Селестия всё ещё спокойно дремала у себя в комнате, пока Стеллария и Луксимор приветливо разговаривали с гостями. Хоть Стеллария и была далека от больших застолий и весёлых праздников, общаться с высокопоставленными пони было для неё не менее интересно, чем для Луксимора. Хотя, в отличие от мужа, она была крайне привередлива в выборе собеседника, и разговоры были у неё куда основательнее. Луксимор чаще всего ходил с Астериэлем и проверял разные части гостевого маршрута на готовность. По мнению Астериэля проверка была необходима, и он так или иначе был бы вынужден идти куда-то. Луксимор лишь постоянно шёл рядом и без умолку болтал о том, что, наконец, свершилось чудо, и всё настолько великолепно, что словами это не передать. То, что его дочь подняла солнце, произвело на него огромное впечатление. Даже чересчур огромное, по мнению Стелларии и Астериэля. Так рад он не был с первого дня рождения Селестии, и Стеллария всерьёз волновалась на счет того, что мог учудить её муж на этот раз. Она всё ещё отчетливо помнила, как, уложив новорождённую Селестию спать и окружив её комнату магическим щитом от света и звука, она вышла в коридор и встретила группу изрядно побитых слуг. На вопрос о появлении всех этих ушибов и ссадин слуги не хотели отвечать. Поняв, что причина ей явно не понравится, она прикоснулась рогом ко лбу одного из слуг, и тот мгновенно оцепенел. На конце рога загорелся свет и погас. Стеллария отняла рог ото лба слуги и ещё пару секунд глядела в пустоту, пока слуга приходил в себя. Моментально она вобрала в грудь воздух и прокричала на весь замок: — Идиот! — Господи, Ваше Величество, прошу вас, успокойтесь! – принялся умолять один из слуг. — Заткнись! – прорычала Стеллария и метнулась к лестнице, превратившись в полупрозрачный фиолетовый силуэт, и скрылась с быстротою молнии. За пару секунд она спустилась ко входу в полуподвальные помещения, распахнула дверь и подлетела к двери, ведущей в лазарет. Одним сильным ударом копыта она открыла дверь и влетела в небольшое помещение с кроватями и медицинским оборудованием у каждой из них. — Наверное, это… — Луксимор! – вновь прокричала Стеллария. На лице у Луксимора и Ника застыл неподдельный ужас. Ник тот час отбежал в сторону, а король продолжал со страхом смотреть на супругу. — Дорогая, что случилось? – спросил Луксимор, максимально стараясь не выдать то, что и так знает ответ. — Идиот! Ты вообще думаешь своей головой? – истерично вскричала Стеллария и, подняв магией стоящую на одной из тумбочек вазу с цветами, швырнула ее в сторону Луксимора. — Постой! – воскликнул Луксимор, еле успев уклонится от летящего в него снаряда. — Постой? Постой?! Да как ты смеешь?! – прокричала королева, запустив в сторону мужа табуретку. — Да послушай же! – Луксимор, поняв, что от этого снаряда ему не суждено уклониться, выставил перед собой магический щит. Табуретка столкнулась с золотистым полупрозрачным барьером и разлетелась в щепки. – Я всё объясню. — Интересно как?! – вопросила Стеллария, отправив в полет уже прикроватную тумбу. — Ну… Эм.… Но ведь я хотел лишь отметить праздник! - отчаянно старался придумать оправдание Луксимор, продолжая оборонятся от обстрела со стороны дорогой супруги. — Хотел отметить праздник? То есть, по-твоему, напиться до невменяемого состояния и избить половину гостей и слуг значит отметить праздник? — Но… — Что «но»? Что «но»?! Господи, пять веков прошло, а мозгов у тебя так видно и не прибавилось! Это день рождения твоей дочери, а ты продолжаешь вести себя, как чернь! — Как чернь? Хватит уже называть их чернью! Да что ты вообще о нас возомнила? Да – мы аликорны! Да – мы из королевского рода! Но называть обычный народ чернью только потому, что их манеры не столь завышены - дико! Я считаю, что правитель должен быть близок и открыт своему народу, иначе это не правитель! – сказал с серьёзным выражением лица и твёрдостью в голосе Луксимор. — Ты… – прохрипела Стеллария с безумным оскалом, пока лицо Луксимора наполнялось неподдельным ужасом. – Да как ты… — Дорогая, посто… — Да как ты смеешь такое говорить?! — Успокойся, до… — Да я тебя в порошок сотру! – из рога Стелларии начали сыпаться искры, и она метнула молнию в щит Луксимора. Молния отскочила от щита и врезалась в стену, оставив на ней черный обгорелый след. – Ты – Луксимор III Отважный, наследник династии Гладиумов, король Эквестрии, говоришь такое! Это просто уму не постижимо! — Но… – Луксимор уже был не в силах говорить. На повторяющиеся крики Стелларии он уже не отвечал, тратя последние силы на поддержание щита. Одна из молний уже попала в тканевую ширму, и та загорелась, словно факел. — Ты просто... — Ваше Величество, что случи… – в комнату забежал капитан королевской стражи Вергилий Селери и ещё с два десятка стражников. Капитан ошарашенно смотрел на то, как Стеллария собиралась метнуть в сторону Луксимора очередную молнию, как Ник вжался в угол, и как всё вокруг горит красным пламенем. — Вергилий? Что слу… — Ваше Величество, пожар! – панически прокричал Вергилий. — Что? – поражённая этим внезапно всплывшим фактом, Стеллария ещё секунду старалась осознать, что стоит в горящей комнате. В это время обессиленный Луксимор опустил щит, и, пошатнувшись, упал на ещё не загоревшийся участок пола. — О боже! – Стеллария, не медля ни секунды, подхватила его и Ника магией и перенесла к входу. Выбежав вместе на дворцовую площадь, стражники принялись откачивать Ника и Луксимора. Через минуту они очнулись. Оба встали на колени и оглянулись. — Скорее всего, лазарет уже не спас… - не успел договорить Вергилий. — Моя лаборатория! – завопил Ник, и в тот же момент прогремел оглушительный взрыв, и в воздух поднялся огромный столб разноцветного огня и искрящегося дыма, а Ник снова без чувств упал на холодный мраморный пол.

*

Гидеон шёл вместе с остальными членами своей семьи. Вокруг проходили дворяне и высокопоставленные пони, приветливо улыбаясь ему. Улыбаясь в ответ, он подумывал над тем, чтобы отделиться от шествия родных и прогуляться по королевскому саду. Родители постоянно начинали разговоры со знакомыми ему и не очень пони. Спустя около четверти часа госпожа Эйрин, наконец, заметила то, что Гидеон безучастно плетется за ними, с видом пони, отправленного на каторгу. Оглядевшись, она приметила группу молодых особ, стоящих неподалеку от входа в парадный зал дворца и о чем-то активно переговаривающихся: — Гиди… — Что, мам? — Посмотри туда, - госпожа Эйрин кивнула в сторону компании кокетливых девиц. – Как они тебе? — Что? Ты серьёзно? – возмутился Гидеон. — Что случилось? Ты боишься им не понравиться? – поинтересовалась госпожа Альтери. — Нет! — Или они тебе не нравятся? По-моему вполне хорошо выглядят. — Нет же! — Ну, так, а что? Почему ты не хочешь с ними познакомиться? – возмутилась Эйрин. — Почему ты вечно пытаешься меня с кем-то свести? Мне всего шестнадцать лет! — Почему тогда у Вира есть девушка? Да, ему восемнадцать, но первая любовь у него была уже в пятнадцать. — Но… Э… Гххх… - негодовал Гидеон, пока Вир тихо смеялся над комичностью положения своего брата. То, что Гидеон не мог применить единственный имеющийся у него аргумент, и по совместительству причину его сопротивления, забавляло его. Не имея возможности ответить своей матери, он притворился, что идет ко входу. Как только он скрылся из виду своей матери, он метнулся мимо компании молодых дворянок, молясь, чтобы его не окликнули. Ввалившись в парадный зал, он попытался найти собеседника. Оглядевшись, он увидел, как навстречу ему шли Луксимор и какой-то пони. Они подошли к нему и Луксимор поздоровался: — О! Привет Гидеон. — Ваше величество, - поклонился Гидеон. — Астериэль, - обратилась ко спутнику короля внезапно возникшая из-за спины Гидеона Стеллария. — Да, моя королева, - поклонился Астериэль и пошел вместе со Стелларией к выходу из парадного зала, пока Луксимор снова закатил глаза, а Гидеон смутился тем, что не успел поздороваться со Стелларией. — Ну ладно, – произнес Луксимор. – Полагаю, теперь я буду вынужден пообщаться с тобой. — Прошу прощения, что отвлёк вас, ваше величество, – вновь склонился перед Луксимором Гидеон. — Не переживай. Все равно Астериэль и Стеллария слишком сильно подходят друг другу, чтобы не позволить им начать беседу. Так сколько тебе лет уже? — В этом году мне исполнилось шестнадцать, Ваше величество. — Правда? Шестнадцать? Я даже и не думал, что несколько лет пролетят так быстро. Не подумай обо мне плохого… Просто сложно следить за временем, когда тебе уже более пяти сотен лет, ха-ха-ха.. – рассмеялся Луксимор. – Помню тебя ещё маленьким, когда ты впервые пришёл с семьёй на первый день рождения Селестии… Ну, ладно. Нет смысла стоять здесь. — Как скажете. Ещё довольно долго Гидеон вёл диалог с Луксимором, затрагивая всё, от политики до вкуса закусок. Гидеон оказался крайне интересным собеседником, по мнению Его величества, в результате чего было принято решение, что Гидеон займёт одно из ближайших к Луксимору мест за столом. Столь импульсивное решение крайне смутило Гидеона, ведь он знал, что эти места всегда уготовлены самым почётным гостям и членам королевских древ Гладиум и Ветус. Сколько Гидеон не просил Луксимора, тот был непреклонен. В конце концов, после столь продолжительного разговора с Луксимором, к нему подбежал какой-то дворецкий: — Ваше величество! — Что случилось? – спросил Луксимор. — Настало время впускать гостей! — Правда? Как быстро, однако, летит время. Ну, тогда… Отдай команду впустить всех! Наверняка они уже заждались. — Как пожелаете, Ваше величество. – сказал слуга и удалился. — Пойдём, Гидеон, блюда сами себя не съедят, ха-ха! – рассмеялся Луксимор и твёрдой поступью зашагал к площади.

*

Стража паниковала. Вергилий изо всех сил подбадривал свое войско, которое на последнем издыхании удерживало ни на секунду не ослабевающий натиск буйного народа. В отличие от доблестных бойцов, голод и жажда сделали гостей ещё сильнее и агрессивнее. Многие из них неожиданно для всех открыли в себе талант скалолазания, и, не придавая значения риску сорваться с шестиметровой высоты и крикам стражников, принялись упорно вскарабкиваться по мраморным стенам, служившим основой площади. Вся оборона была в шаге от полного падения, когда к Вергилию с криком подбежал слуга: — Вергилий! Вергилий! Король сказал… — Впустить гостей! – прокричал Вергилий, не дав слуге договорить. Стражи обессиленно опустили щиты и упали наземь. Толпа мгновенно устремилась к лестнице, скрыв их тела от взора Вергилия и слуги. Быстро отпрыгнув в сторону, они принялись судорожно искать внизу солдат. Только когда грохот и крики немного поутихли, и вся толпа уже принялась драться за наилучшие места за столом, они увидели щиты, которые неподвижно лежали на мраморе. Вергилий, словно ветер, слетел вниз по лестнице к ближайшему щиту и поднял его. Под ним, свернувшись в комок, лежал один из солдат. Командир попытался привести его в чувство и вздохнул с облегчением, когда тот, наконец, открыл глаза. Остальные павшие тоже принялись подниматься на ноги. В результате оказалось, что никто из них вовсе не пострадал. Было ли это следствием реакции бойцов, чистейшей удачей или настоящим чудом – не знал никто. В это время наверху все шло так, как и должно. Гости, успевшие занять места за столом, ловили на себе завистливые взгляды товарищей. Те же, кто стоял на своих копытах, неугомонно надоедали сидевшим перед ними пони просьбами передать блюда и напитки, разнообразие которых поражало еще сильнее, чем обычно. На столах стояли блюда, вид которых заставлял разинуть рты всех присутствующих, и вина, с выдержкой от года до ста лет. Все это разнообразие приводило гостей в восторг, заставляя грызть друг другу глотки, пока в другом конце стола высокопоставленные гости спокойно продолжали свои беседы, которые не успели закончить раннее. Гидеон сидел по левое копыто от Луксимора и никак не мог избавиться от чувства, что он находится не на своем месте. Это подкреплялось странными взглядами графов и членов королевских семейств. Луксимор пил медовуху и продолжал весело говорить с Гидеоном. Внезапно ко второму пустующем трону подошла Стеллария и спокойно села на свое место. Оглядевшись, она заметила Гидеона и, посмотрев на него словно на что-то чужеродное, обратилась к Луксимору: — Луксимор, кто это? — А? Что? А! Это Гидеон – мой приятель, – сказал король, прежде чем опустошить очередную кружку сидра. — Гидеон Альтери? Член семейства Альтери? Что он здесь делает? — Да ладно! Ничего страшного! Моя сестричка всё равно не выразила желания приехать, так почему бы не отдать это место достойному пони? — Опять ты… Ладно, не важно. — Абсолютно согласен с тобой! Эй, Мили, принеси ещё сидра! – Луксимор махнул одному из слуг, что носились вокруг стола, копытом, и тот взял пустой кувшин и заменил его на полный. – Не правда ли отличный пир, Гидеон? — Конечно, Ваше Величество, – ответил тот. — Я слышал, ты в совершенстве владеешь заклинанием иллюзии. Это правда? – поинтересовался Луксимор. — Не сказать, что в совершенстве… — Покажи нам что-нибудь! — Ваше величество, я… — Это приказ короля! – сказал Луксимор, сделав наигранно-серьезное выражение лица. — Как скажете, Ваше Величество. — Всем внимание! Сейчас мой близкий друг, Гидеон Альтери, покажет вам эм… Номер. Гидеон крайне растерялся от такого объявления, а уж когда все лица в пределах его видимости направили свои взоры на него, и вовсе впал в оцепенение. Лихорадочно думая над тем, что бы показать жаждущей зрелища толпе, ему в голову пришла идея, которая была его собственным заклинанием. Конечно, он мог наколдовать что-то попроще и понадежней, не подвергая себя риску ударить в грязь лицом. Но что-то всё же заставило его пойти против здравого смысла и логики. Он наклонился и на конце его рога начал загораться красный огонек. Через секунду он сорвался и превратился в горящего феникса. Взмахнув крыльями, он полетел над столом. Сделав несколько кругов над головами ошарашенных пони, он взмыл ввысь и, когда почти пропал из виду, взорвался на золотые и серебряные искры, и те образовали огромное Солнце и Луну. Открыв глаза, он увидел, как все присутствующие устремили свои взгляды вверх, и вздохнул с облегчением. Внезапно все одновременно перевели глаза на него и отовсюду зазвучали одобрительные выкрики и стук копыт. Гидеон стоял ещё около пяти секунд, пока не понял, что всё это не кончится, пока он не сделает что-нибудь, и поспешил занять свое место рядом с пораженным королем, не забыв вежливо откланяться. “Это было великолепно!” – восторженно воскликнул Луксимор, и Стеллария одобрительно кивнула в сторону Гидеона. Он продолжал смотреть то на Стелларию, которая вновь говорила с сидящим рядом Астериэлем, то на свою семью, которая сидела посередине стола и так же вновь вела разговоры с другими богатыми пони. Эйрин постоянно смотрела на него с гордостью, в то время как по губам Вира четко читалось: “Позёр…”. На противоположном конце стола продолжалась давка, и постепенно волна голодных гостей продвигалась все ближе и ближе к его середине, несмотря на прислугу, которая, как могла, старалась снабжать простой люд едой и напитками. Всёе это крайне настораживало всех, кроме короля, ибо тот уже вовсю обсуждал с Гидеоном последние поставки грифонских украшений и тканей. Пусть Гидеон и был крайне смущён своим положением, поддерживать беседу с Луксимором доставляло ему немало удовольствия, тем более что чай, который предложил ему король, был невероятно вкусным и помогал расслабиться, несмотря на творящуюся кругом суматоху. Шум на другом конце стола сообщал о нарастающем недовольстве обычных пони. В конце концов, король предпринял попытку встать со своего законного места, но был решительно остановлен Стелларией, которая посмотрела на него взглядом пони, готовой убить его прямо на месте: — Стеллария! — Сядь немедленно, Луксимор! Ты думаешь, я забыла, что ты натворил в прошлый раз? — Десять лет прошло! — Ты и за пять веков не поумнел, а уж за десять лет и подавно, так что сядь, и не смей даже думать о том, чтобы идти туда! — Гидеон, ну хоть ты ей скажи! — Не смей вмешивать сюда члена семейства Альтери! – воскликнула Стеллария. — Я думаю… - начал Гидеон, - Почему бы не позволить Его Величеству выступить с речью? Полагаю, это сможет отвлечь толпу на время, пока прислуга принесет ещё угощений. — Вот видишь, дорогая! Гидеон дело говорит! – подтвердил Луксимор. — Ладно, только быстро! – сказала Стеллария и позволила Луксимору встать. — Спасибо тебе, выручил… – поблагодарил Гидеона Луксимор и вышел на небольшой мраморный пьедестал, что стоял позади трона. — Гидеон… – обратилась к нему спокойным тоном Стеллария. – Мне кажется, что тебя что-то беспокоит. Что-то не так? — Нет, ничего… – уклонился от ответа Гидеон. — Не ври. Я вижу, что ты неуютно себя чувствуешь. Скажи мне, что стряслось? — Не знаю, как вам объяснить… У меня плохое предчувствие. — Хм… – насторожилась Стеллария. – Судя по твоему таланту, ты крайне чувствителен к колебанию магических полей. Должна признаться, я тоже странно себя чувствую. Я боюсь, что твое беспокойство может быть оправданно… — Друзья! – начал Луксимор. – Сегодня мы собрались здесь, что бы отпраздновать великое событие…

*

Винсент шёл сквозь густую рощу и размышлял о том, что его ждёт. На плече у него висела походная сумка, полная необходимого снаряжения. Сердце его бешено колотилось, а копыта тряслись. Всё это было похоже на страшный сон, из которого он никак не мог найти выход. Холодный ветер дул ему в лицо, колыша его гриву и капюшон. Темнело. Всё вокруг медленно, но верно погружалось во мрак ночи, и видеть что либо становилось все труднее и труднее. Сердце Винсента билось все быстрее, страх одолевал его. С одной стороны, страх потеряться и так и не найти поместье, а значит провалить задание. С другой, страх того, что могло поджидать его в самом поместье. Так он шёл ещё около четверти часа, пока не увидел свет, и со всех ног не ринулся в его строну. Наконец, Винсент стоял перед поместьем Альтер. Очень древнее и красивое здание было построено около семисот пятидесяти лет назад, и с тех пор претерпело немало изменений. Сейчас оно было как никогда великолепно. Магические фонари освещали мощёные дорожки, которые вели через большой двор с зелёными лужайками. В небольшом здании, которое в стороне от поместья, горел свет, и слышалось пение и стук бокалов. Само поместье выглядело загадочно и маняще, словно древний храм, полный тайн и артефактов. Винсент достал из сумки осколок кристалла и бросил через забор. Тот ударился о невидимую стену и отскочил. В воздухе появились расходящиеся кольца, будто в воду бросили небольшой камешек. Винсент вновь порылся в сумке и достал стрелу и раскладной лук. На конце стрелы находился заточенный черный камень, который словно поглощал свет вокруг себя. Натянув с помощью магии тетиву и положив на лук стрелу, он прицелился между железных прутьев забора и выстрелил в землю позади него. Внезапно в воздухе образовалось кольцо из голубых искр. Винсент усмехнулся и достал крюк-кошку, перебросил его через забор и вскарабкался по канату на каменную колонну. Затем он спрыгнул и забрал стрелу. Взяв её на манер факела, он пошёл по теням, делая каждый шаг с осторожностью. То и дело перед ним начинали появляться поля из искр, и ему приходилось обходить их, выставив стрелу вперед. Спустя пять минут он был у парадной двери. Решив не рисковать, он вновь достал крюк-кошку и бросил её в одно из окон, предварительно окружив его барьером. Крюк разбил стекло с еле слышным звоном, и Винсента обдало осколками, пролетевшими сквозь звуковой барьер. Взобравшись внутрь, он осмотрелся. Судя по платьям и красивым украшениям, это была комната хозяйки. Первым делом Винсент обыскал все шкафы и тумбы, по итогу обнаружив пару золотых колец, инкрустированных различными камнями, и красивое серебряное ожерелье с большими аметистами. Сложив всё это в сумку, он вышел в коридор и спустился вниз по лестнице. Всё ещё проверяя пространство перед собой стрелой, он дошёл до парадного зала. Там не было ничего ценного, поэтому Винсент направился прямиком к цели, подумав, что в случае побега будет куда целесообразнее захватить первостепенно важный объект. Зайдя в одну из дверей, он обнаружил комнату, заставленную картинами, пюпитрами с лежащими на них пожелтевшими нотными тетрадями и бюстами на каменных подставках. “Красное око, говоришь?” – мысленно спросил себя Винсент. Принявшись искать, он увидел небольшую картину, на которой был изображен закат кроваво-красного солнца. Отодвинув её, он увидел углубление, в котором была маленькая кнопка. Без промедлений Винсент нажал на неё, и за его спиной одна из стен отъехала вглубь и в сторону. Винсент прошёл в открывшийся проход и увидел каменную каморку, в которой, на мраморном пьедестале, под стеклянным куполом, лежал огромный голубой сапфир в виде слезы. Осмотрев его со всех сторон, он поднес к куполу стрелу. Никаких искр не появилось, поэтому он без опасений снял купол и магией взял камень с пьедестала. Достав из сумки бархатную коробку, он положил в нее камень и опустил обратно в сумку. Выйдя и нажав кнопку вновь, он закрыл проход и покинул комнату. Теперь ему было куда спокойнее и легче внутри, поэтому он без особой суеты принялся осматривать дом на предмет наличия всего, что можно подороже продать. Кольца, ожерелья, позолоченные столовые предметы, кошельки с битсами, инкрустированные гребни и заколки, украшения для дома и даже серебряные накладки на магические факелы – все летело в сумку Винсента, которая, словно бездонная пропасть, с удовольствием поглощала то, что хозяин в неё кидал. Довольно долго Винсент бродил по поместью, стараясь найти все сейфы, что мог, взломать каждый замок, до которого мог добраться. Для него это было нетрудно, пусть он и впервые грабил целое поместье. Чутьё его редко ошибалось, тем более, что места их нахождения было нетрудно вычислить, следуя простой логике пони, желающего поукромнее спрятать свои битсы от чужих копыт. Всё это доставляло Винсенту немалое удовольствие, так что он ходил очень раскованно для вора в чужом доме. “До утра ещё далеко” – сказал он, взглянув на луну, которая незаметно двигалась по небу.

*

— А сейчас я хочу выпить за весь эквестрийски народ! За всех моих верных поданных, служащих на благо нашей страны! – воскликнул Луксимор. — За Эквестрию! – ответила ему толпа. — Теперь я хотел бы сказать… – начал было Луксимор, но заметив, что лица гостей переменились, остановился. Постепенно все они переводили взгляд на небо позади него и с испуганным видом замолкали. Непонимающе смотря на окружающих его пони, король прекратил говорить, обернулся и увидел пегаса, который летел прямо к площади и явно был ранен. Содрогаясь всем телом, он из последних сил начал снижаться и упал на каменный пол. Луксимор, Стеллария, Гидеон и Астериэль одновременно подбежали к нему: — Что с ним? – спросила Стеллария, глядя на Астериэля, который принялся осматривать пегаса. — Перфорация правого лёгкого и брюшной полости, перелом пятого и шестого правого ребра, внутреннее кровоизлияние, многочисленные ссадины и ушибы средней степени тяжести, – продекламировал Астериэль. Белая шерсть пегаса была обагрена кровью, оранжевая грива была растрепанна, а в бирюзовых глазах читались страх и боль. — О господи! – прошептал Луксимор. — Астериэль? – внезапно прохрипел пегас. — Да… Финн? Господи, Финн, что с тобой произошло? – спросил Астериэль, который вспомнил того веселого почтальона, которого видел восемь лет назад. — Финеас? – спросил Луксимор, – Это ведь ты тогда прилетел во дворец? — Ха… Давно это было… Но сейчас не об этом… – тихо прохрипел Финн. — Что же случилось? – задала вопрос Стеллария. — Ваше… Ваше величество… Я вынужден с прискорбием сообщить вам, что сегодня вечером, в двадцать три минуты восьмого, враг атаковал наши западные границы и прорвал первичную линию обороны. — Что? Кто атаковал? – ошарашено спросил Луксимор. — Это… Это люди, ваше величество… - с ужасом в глазах произнес Финеас.