Эпоха перерождения

После возвращения в лагерь, Гидеон сразу вытерся и лёг в постель по наставлению Винсента. По сравнению с холодным влажным лесом лежать в кровати было куда приятнее. В это время тёмный единорог ушёл и через пару минут вернулся с миской горячего супа. Гидеон не ощущал сильного желания есть, но Винсент настоял, и потому Альтери приподнялся на кровати, так что одело покрывало лишь его задние ноги и талию, и принялся неспешно есть. — Зачем ты пошел туда Гидеон? - спустя минуту спросил Винсент. — Я проснулся, увидел, что тебя нет и вышел наружу, а там я услышал голоса и пошёл за ними и пришел к озеру… — Голоса… — Прости, я правда не знаю, что на меня нашло… — Не думаю, что это твоя вина, в бреду любой пони может увидеть и услышать многое. Просто я не понимаю, как ты оказался так далеко от лагеря. — Мне показалось, что прошло около десяти минут… — Я бежал по прямой галопом и нашёл тебя только через два часа. — Два часа… - задумчиво повторил Гидеон, будто пытаясь осознать это число. — Я расспросил солдат об этом, они говорят, что местные пони верят, что это озеро магическое и утром манит к себе особенных пони, чтобы они открыли ему свою душу… — И ты веришь им? – искренне поинтересовался Альтери. — Нет. Я слышал много разных баек в своей жизни и уже научился отличать вымысел от правды, - с пренебрежением отозвался Винсент. — Не знаю… Мне казалось, что озеро именно хотело, чтоб я вошёл в него и что-то то ли сказал, то ли услышал… — Я думаю, ты уже где-то слышал эту легенду, и просто в бреду всё это всплыло в виде этих видений или около того… — Может быть… Гидеон вновь отхлебнул немного горячего супа. Пар поднимался вверх, наполняя палатку запахом картошки и кореньев. Дождь постепенно сходил на нет, и туман медленно рассеивался. Еще пару минут белый единорог ел, пока деревянная миска не опустела. Он поставил ее на землю и улегся на бок с улыбкой посмотрев в лицо Винсента и сказав: “Спасибо”. Тот в свою очередь смущенно отвел взгляд, и тихо ответил: “Не за что…” Спустя секунду он встал с кровати и вновь встретившись с Гидеоном взглядом поднял миску и сказал: — Ну ладно. Поспи отдохни, нам всё ещё нужны силы… — Хорошо. Не уходи далеко, ладно? — Да… Да, конечно, Гидеон… - вновь смутившись сказал Винсент, вышел из палатки, оглянулся и спустя мгновение отпустил пласт брезента, служивший дверью. Гидеон повернулся лицом к стене, закрыл глаза и слегка улыбнулся, представляя лицо Винсента, на котором выступил румянец. Через пару минут он заснул. Снов он не видел, и время пролетело незаметно. Проснулся он, когда солнце уже на одну четверть вышло из-за горизонта. Чувствуя себя бодрым и отдохнувшим, он встал и вышел на улицу. Туман рассеялся и теперь он увидел, что палатка стояла между окраиной леса и небольшим частоколом, за которым виднелась крыша высокого дома, похожего на дом главы поселения. Обойдя палатку, он пошел вдоль забора, и, дойдя до ворот, хотел уже пройти в город, но был остановлен двумя земнопони с копьями: — Эй, штой! – сказал тот, что был чуть выше и стоял справа. — А? — Я сказал штой! Хто такой? – сказал второй, задевая языком древо. — Я-я Гидеон Альтери. — Звание! — Н-не служу. — Откута пришёл? — Тут палатка стоит за стеной… — А-а-а! – протянул пони слева, выронив копье изо рта и поспешно подняв его обратно. – Ты из тех ребят, что доставили нам поезд! Проходи скорее! Капитан хотел видеть вас как можно скорее! — Хорошо… Белый единорог быстро прошмыгнул сквозь ворота, всё ещё слыша позади диалог: — Дурак! Ты чего его остановил! А если бы младлейт подошел?! — Ну а чего ты сразу не сказал, что он из наших? — Так ты как копье перехватил, так и я тоже! — Ну, а ты… Гидеон шёл по дорожке между домов, палаток и кучей тёмно-зелёных деревянных ящиков. Повсюду бегали пони в форме, о чем-то переговаривались, перетаскивали мешки и коробки, носясь от стены к стене с инструментами и оружием… Все это напоминало огромный муравейник, пусть и не очень собранный, но все же функционирующий. Спустя минуту Гидеон уже дошёл до дверей главного дома в поселении, на котором ныне был вывешен огромный военный флаг Эквестрии. У входа все так же стояли два охранника, на этот раз пегасы. Однако они, поглядев на единорога с секунду, тут же пропустили его, напомнив, что “капитан ждёт”. Войдя в деревянное строение и поднявшись по старым скрипучим ступенькам наверх, он вошёл в дверь и оказался в просторной комнате, в центре которой стоял длинный стол, застеленный огромной картой Эквестрии на которой были поставлены разноцветные флажки и деревянные параллелепипеды. Во главе стола сидел пегас ярко-зелёного окраса, в красивой форме и военной фуражке с яркой эмблемой солнца и луны. Справа от него сидел Винсент и о чём-то говорил с ним. Когда Гидеон оказался перед ними, оба обернулись на белого единорога: — О вот ты где! – сказал Винсент. — Прости что задержался, меня сразу не пустили в город. — Я вроде предупредил их… — В любом случае, - взял слово зелёный пони, - Позвольте представиться: командующий третьего батальона и руководитель первого западного военного штаба вооруженных сил Эквестрии – капитан Шайн Эппл. — Гидеон Саран де’Альтери, - сказал Гидеон, не предполагая произвести решительно никакого впечатления на капитана. Впечатление на капитана было произведено необыкновенное. На лице у него выступил шок и лёгкий страх, он быстро сошёл с насиженного места и низко откланялся в меру своих несовершенных навыков, так будто пред ним стоял не меньше, чем принц, а то и сам его величество. Гидеон в ответ на это сам удивился и несколько смутившись глянул было на Винсента, но тот сам ничего не понимал и взглядом своим не мог ничем помочь своему товарищу. Еще с четверть минуты капитан стоял, не решаясь поднять головы, и думая о том, достаточно ли низко он откланялся, чтобы её не лишиться.

*

Стеллария сидела в библиотеке, взгляд её бегал по очередной книге. С момента как Лайта доставили в Кантерлот, Астериэль стал крайне замкнутым и перестал с ней общаться, из-за чего единственным утешением для неё стали книги. За пол тысячелетия она успела перечитать не мало всего, однако с каждым годом появлялось все больше и больше различных повестей, романов, исторических справок, комментариев, картографических и географических исследований, научных работ и всего другого… Конечно, некоторое из это действительно было интересно, большая часть достойна лишь парочки прочтений… Однако иногда встречаются столь бездарные экземпляры, что и понять нельзя, смеяться ли над сим чудом или плакать. Сейчас она как раз пыталась вникнуть в суть какого-то устройства, которое благодаря непонятным пространственным искажения лечит все болезни, знакомые Эквестрийской медицине. Якобы эти искажения могут менять структуру воды, а та в свою очередь запоминает энергетическую структуру этих колебаний и при употреблении воздействует на все зараженные и больные клетки организма. Эх… Однажды Стеллария услышала от Астериэля фразу, пронзившую ей память подобно магической стреле: “На всём белом свете не сыскать большего зла чем невежество!” Королева даже подумывала поставить где-нибудь каменную табличку с этими словами, однако получила от Астериэля решительный отказ, обоснованный, как он сказал, “нежеланием славить имя своё без надобности и повода”. Однако сейчас только эта фраза и крутилась у неё в голове, параллельно с тем, как копыто сжималось с каждой секундой все сильнее и сильнее. “Как? Каким образом два энергокристалла помещенные в стакан с водой, окруженный ветками сирени, зарядят воду какой-то там энергией исцеления?!” Тяжёлыми глыбами эти вопросы падали ей на голову, заставляя все сильнее и сильнее щурить глаза, так, что казалось они уже почти совсем исчезли лица королевы. До появления при дворе Астериэля Стеллария лишь поверхностно интересовалась наукой, да и то исключительно в целях применения различных заклинаний и техник. Такие обыкновенные науки, как например механика или биология никогда не влекли ее разум. Однако, когда нынешний алхимик появился при дворе все в корни изменилось. Еще на момент обучения в Кантерлотский академии он показался ей довольно интересным пони. На занятиях он не проявлял особой активности, ходил абсолютно спокойно и молчаливо из аудитории в аудиторию, делая записи и отвечая на вопросы, которые ему иногда задавали профессора. Через две недели после начала обучения он написал в ректорат прошение о предоставлении ему доступа к лаборатории. По случайности во время рассмотрения документа в кабинет вошла сама Стеллария, и по той же случайности заметила письмо. Почерк, подобный стройным высоким клинкам, устремленным в правый верхний и левый нижний углы, был словно чистое воплощение строгой эстетичности и в то же время легкости и возвышенности. Это столь сильно поразило её величество, что та не сколько от признательности, сколько от любопытства поинтересовалась, кем оно написано. Услышав из уст ректора уже знакомое имя, отношение её к Астериэлю тут же возросло многократно, и теперь еже целенаправленно перечитав записку, она велела одобрить её вне очереди и без всякого рассмотрения, что удивило как самого ректора, так и всех присутствующих. В тот же день она наведалась в лабораторию и застала там самого единорога, увлеченно смешивающим реактивы и явно занимающимся чем-то важным, что убедило Стелларию в верности своего решения. Послышался глухой стук. Книга выпала из магического поля аликорна и с грохотом распласталась на тёмном древесном полу. Звук, словно молния пронзивший пространство библиотек, так же быстро потух среди полок и листов бумаги, содержащих невероятное количество информации. Поглядев с несколько секунд на книгу, королева магией подняла её, закрыла и, не глядя, магией поставила её обратно на полку, параллельно поднеся обрамленную магическим полем чашку к губам и отпив чай с черникой. Тотальное непонимание и негодование постепенно улетучивались из её разума, и он заполнялся мягким лёгким наслаждением теплым утром. Нет ничего прекраснее рассвета. Просто ничего. Да пусть она родилась фестралам, и чаще всего вынуждена была существовать под покровом ночи, рассвет всегда завораживал ее больше всякого другого времени дня. Многие пони любят закат, а вот ей нравился рассвет. Забавно, что Луксимор напротив любил именно сумерки. Наблюдая за тем, как солнечные лучи пробиваются сквозь тёмно-оранжевые шторы, освещая пылинки, танцующие в воздухе изящный вальс, движущийся то вправо, то влево, то вверх, а то опускающийся вниз… Сон постепенно брал над ней вверх, глаза слипались, всё вокруг плыло… Стеллария встала из-за стола, полностью прогнав сонливость. Пройдя к выходу, она оказалась в коридоре, и спустя пару минут уже оказалась у лаборатории. Та не была заперта, однако ей было дозволено отпирать все эти замки с помощью магии, что она и сделала. Оказавшись внутри, она тут же учуяла странный запах, который обычно появлялся во всяком месте, где разум Астериэля решал начать реализовывать свои научные изыскания. На каменном столе стояли различные пробирки, кисточки, порошки и засвеченный лист фотобумаги. Тёмно-синий листок отсвечивал, словно лист огромного дерева, покрытый блестящей пленкой. Около двух лет назад Астериэль предложил вниманию научного сообщества пленку, способную запечатлевать на себе изображение если долго святить на неё. Однако дороговизна производства и потребность в сохранении изначального положения в течении почти десяти минут для получения чётких контуров не впечатлили совет, и изобретение алхимика так и не смогло заменить уже давно прижившийся метод магической фототранспарации. Однако это не привлекло внимания Стелларии, в отличие от кусочка руды, который та нашла в одном из выдвижных ящиков стола. Захватив его магическим полем, она поднесла руду ближе. Первое, что она заметила были искры. По собственным ощущениям стабильная аура вокруг руды на деле колебалась и периодически искрила, будто что-то изнутри поля пыталось вырваться наружу, раз за разом взаимодействуя с ним. Сонливость вновь начала подкрадываться к её разуму, заворожённому колебаниями магии вокруг камня. Стелларии было любопытно, но буквально через мгновение она очнулась, вспомнив, что возможно всё это нужно для исследований Астериэля, и она может что-то там нарушить, сделать не так, напутать… Одним словом порушить все планы столь дорого ей друга, а потому, не медля ни секунды, она поспешно открыла один из ящиков стола и кинула туда камень. Спустя секунд страх сковал ее: ей вдруг пришло осознание, что руду она кинула совсем не в тот ящик что был прежде, а тот, что был прежде и вовсе позабыла. Поколебавшись еще с полсекунды, королева решила не усугублять ситуацию и как можно аккуратнее покинула лабораторию, надеясь, что Астериэль не заметит столь глупого происшествия.

*

— Значит ты видел родителей… - констатировал наконец единорог, всё ещё сосредоточенно поддерживающий поток зелёной магии, направленный в голову Лайта. — Да. И не надо повторять… Ауч! Чёрт! – воскликнул пегас, когда нога его рефлекторно дернулась вверх. — Извини, но нужно было проверить нервы конечностей. — Ты издеваешься? Я на своих четверых дошёл до вершины башни! Наверное, они в порядке! — Всё равно… Нужно проверить… - слегка смутился Астериэль. — Ладно, неважно… Ещё пару секунд единорог продолжал колдовать, а после рассеял магическое поле и с спокойным лицом сказал: “Ну, кажется все порядке. Вот держи листок бумаги, перо, напиши что-нибудь”, - с этими словами Астериэль магией пододвинул сбоку маленький столик, положил на него лист бумаги и перо с чернильницей. Лайт с недоверием поглядел на друга, но после как ни в чем не бывало взял перо крылом и начал выводить свое имя. В мгновение недоверие на его лице сменилось ужасом, когда вместо привычных острых и угловатых букв, похожих местами на горы с обрывами, на бумаге появился красивый каллиграфический почерк, с хвостиками и закорючками, которые словно стремились изящно разрезать бумагу наискось: — Какого… — Как я и думал. — Ты чего наделал? Я что писать разучился?! — Вовсе нет, как раз напротив я восстановил твои навыки, которые были записаны в поврежденной части мозга, однако для интеграции я использовал свои периферийные образы действий. — А по-простому? — Если по-простому, то чтобы заново записать твои воспоминания в чистую область твоей памяти мне пришлось как бы обрамить их в свои мелкие воспоминания-помощники, дабы твой мозг не отверг грубые уцелевшие осколки воспоминаний. — И? – ещё раз вопросительно взглянул на алхимика Лайт. — И сейчас твой мозг руководствуется не твоими, а моими воспоминаниями, - с этими словами Астериэль захватил перо в магическое поле и вывел на том же листке имя пегаса, так что получилась почти идеальная копия написанного ранее слова. — Это лечится? – через пару секунд с мрачным видом спросил военный. — Лечится? – рассмеялся Астериэль. – Конечно. Через пару дней твой мозг сам поглотит мои воспоминания и перестроится на твои собственные. — Ясно. Лайт ещё раз взглянул на бумагу, потом на перо, за тем на Астериэля… Посмотрел в зелёные глаза, в которых читалась искренняя радость и снисходительное облегчение, и тихо сказал: “Спасибо что спас”. Астериэль, в ответ на это улыбнулся и сказал: “Конечно, не за что”. Лайт встал с кушетки и подошёл к окну, посмотрев в окно: — Я отправляюсь на запад. — Что? — Сегодня же я полечу в Клаудсдейл, а оттуда в Айронвудс. — Лайт, ты только оправился, тебе нельзя совершать такие длительные перелеты. — Астериэль, идёт война, я не могу просто бросить своих ребят на произвол судьбы. Они ждут меня. — Но… — Астериэль, - твёрдо обратился к единорогу Лайт. Тот ничего не ответил и лишь печально потупил взгляд, тяжело вздохнул. Лайт пару секунд колебался, после подошёл в плотную к Астериэлю и положив ему копыто на плечо сказала: “Не переживай, все будет хорошо. Обещаю”. Единорог поднял глаза, все ещё печальные, но с осколком надежды, блестящей где-то в глубине. С этими словами Лайт прошёл дальше и вышел из кабинета, направившись в свою комнату. Через пару минут он уже складывал все необходимые вещи в свою военную сумку, попутно вновь запалив трубку. Документы, форма, пару зелий насыщения, сухари, табак с огнивом… Убедившись в том, что ничего не забыл, он вышел из кабинета попутно читая только что раскрытое письмо, которое лежало отдельно на его столе: Уважаемый Лайт Эмелон, Спешим сообщить вам, что через неделю, тринадцатого сентября в десять утра вам необходимо присутствовать в Кантерлот на мероприятии по случаю военного награждения. Просим вас не опаздывать и присутствовать в парадной форме. С уважением, Первый Анкерий Эквестрии Фогшторм Тэнмор “Отлично…” – раздраженно произнес Лайт, но внезапно получил откуда из глубины сердитый оклик: “Что ты там вякнул, подпол?!” – “Ничего, жирная ты сволочь…” – “Чего?!” – “Ничего, товарищ генерал!” Закончив этот неприятный внутренний диалог, пегас скорыми шагами направился к выходу из замка и после минутного шествия оказался на мраморной платформе. Солнце было уже почти в зените и ярко освещало стены дворца, слегка слепя Лайта. Он уже было хотел взлететь, но услышал сзади цокот копыт, и обернувшись увидел спешащего к нему Астериэлю. Рядом с ним, окруженный зелёной аурой летел какой-то кусок толстой нитки с ярким кристаллом. Оказавшись достаточно близко, он сказал: — Подожди Лайт! Вот держи, - с этими словами он одел на шею темного пегаса амулет из мягкой очень приятной на ощупь светлой нитки и продолговатого оранжевого кристалл, медленно пульсирующего мягким светом. Амулет явно был сделан самим Астериэлем, не слишком искусно, но с большим старанием. — Что это? — Это амулет исцеления. Он поможет твоему организму быстрее прийти в норму и прибавит тебе сил. И… — Что? — И защитит тебя! – через силу сказал Астериэль, зажмурившись. Лайт посмотрел на единорога, смущенного и борющегося с самим собой в неравном поединке. Внутри него колебалось желание проигнорировать эмоции товарища, но другая его часть словно зажглась благодаря ним как фейерверк благодаря искре огнива. Копыта его слегка затряслись, в горле пересохло, звуки вокруг слегка приглушились. С мгновение поколебавшись, он сделал полшага вперёд и, вытянув шею, провел уголком своей мордочки вдоль щеки Астериэля от краешка рта к ушку. Задержавшись в конце на пол секунды, он вернулся в прежнее положение, стараясь не замечать шокированного лица алхимика и тихо произнес: “Спасибо”. Повернувшись, Лайт направился к краю площади и когда уже собирался взмахнуть крыльями услышал позади: “Лайт!”. Взглянув через плечо, он увидел Астериэля на лице которого появилась одухотворенная улыбка: “Пообещай, что будешь в порядке!” Лайт с секунду глядел в широко распахнутые зелёные глаза, столь ясные и яркие, словно два изумруда. “Давать обещания которые я не смогу сдержать не в моем вкусе, но… Хорошо, обещаю!” – сказал наконец пегас и, взмахнув крыльями, взмыл вверх и стремительно полетел вперед, оставив позади замок и стоящего посередине площади Астериэля, все еще глядящего ему вслед, в ясное голубое небо полное белоснежных перистых облаков.