Непрочитанные письма

      Со временем Джули свыклась с переводом в Хогвартс — хотя поначалу всё казалось чужим и непривычным. Шармбатон, её прежняя школа, был воплощением изящества: белоснежные башни, утопающие в розах, тихие аллеи, где шептались листья, и атмосфера почти салонной утончённости. Хогвартс же дышал историей — древним камнем, скрипучими лестницами, портретами, переговаривающимися за спиной, и вечным гулом коридоров, где каждый поворот сулил неожиданность.       Отличались не только стены и территория. Факультеты, их дух, даже распорядок дня — всё было иным. В Шармбатоне царила строгая иерархия, но с налётом артистизма: уроки зельеварения напоминали ритуалы, а трансфигурация — театральные представления. Здесь же Гриффиндор жил по законам братства, где ценились смелость и взаимовыручка, а не безупречность манер.       Первые недели Джули уверяла себя: «Я справлюсь. Всё наверстаю». Она методично конспектировала лекции, часами сидела в библиотеке, пытаясь догнать однокурсников по заклинаниям и истории магии. Но постепенно сомнения начали подтачивать уверенность. Разница в программах оказалась ощутимее, чем она думала. На уроке защиты от Тёмных искусств она запнулась, пытаясь вспомнить контрзаклятие, которое в Шармбатоне изучали на год раньше. На травологии её смутили местные сорта растений — они отличались от тех, к которым она привыкла.       А ещё была мечта.       Когда‑то Джули грезила о карьере драконолога. Она собирала книги о чешуйчатых гигантах, изучала их повадки, даже вышила на лацкане мантии фиолетовую розочку — символ будущего призвания. Теперь эта розочка лежала в шкатулке, спрятанная подальше.

«Кто я теперь? — думала она, глядя на стопку учебников. — Ученица без чёткой цели».

      Тем временем школа жила своей обычной жизнью. Учебный год вошёл в ритм: уроки сменялись переменами, в коридорах звенели голоса, а в Большом зале по вечерам горели тысячи свечей. Кто‑то готовился к экзаменам в библиотеке, кто‑то играл в волшебные шахматы в гостиной факультета, а кто‑то, как Джули, искал тишину за пределами каменных стен.       В тот день погода была удивительной. Небо — тёплое, голубое, без единого облачка. Воздух пах скошенной травой и свежестью, а в груди разливалось странное ощущение лёгкости, будто сама природа шептала: «Всё будет хорошо». Джули вышла за пределы замка и направилась к опушке Тёмного леса. Здесь, на солнечной поляне, она опустилась на траву, закрыла глаза и начала медитировать — так, как её учили в Шармбатоне.       — Что ты делаешь? — раздался голос.       Джули не спешила открывать глаза.       — Медитирую, — ответила она, продолжая поглаживать ладонями землю. В Шармбатоне это называли «соединением с магическим потоком природы».       — Серьёзно? Вас такому учили? — в голосе собеседницы звучало неподдельное удивление.       Джули улыбнулась и наконец посмотрела на девушку. Перед ней стояла блондинка с Когтеврана — стройная, с ясными голубыми глазами и аккуратно уложенными волосами.       — Мне тоже казалось странным, что вы до сих пор летаете на мётлах, вместо того чтобы использовать пегасов, — пошутила Джули, и обе рассмеялись.       — Я Кейти Форкс, кстати, — представилась блондинка, протягивая руку.       — Джули Ким, — ответила Джули, поднимаясь с колен.       Они обменялись вежливыми улыбками, но разговор не закончился. Кейти вдруг ткнула пальцем в сторону леса:       — Эй, ты это видела?       За деревьями мелькнуло что‑то белоснежное — и тут же скрылось.       — Это единорог, — спокойно пояснила Джули. — Они часто подходят к волшебницам, а вот волшебников сторонятся. Знаешь, что они рождаются золотыми?       — Да, а потом становятся белее самого снега, — подхватила Кейти, но в её голосе звучало разочарование. — Просто я никогда не видела их вживую.       — Может, однажды повезёт, — утешила её Джули.       — Так ты, значит, увлекаешься волшебными существами? — поинтересовалась Кейти.       — Скорее, я заинтересована в их приручении, — призналась Джули. — Но пока безуспешно.       Кейти задумалась, потом вдруг предложила:       — Хочешь, сходим вместе в Запретный лес? Я читала, что там есть поляна, где единороги появляются на рассвете. Но одна я боюсь идти…       Джули колебалась. Правила Хогвартса строго запрещали ученикам заходить в Запретный лес без сопровождения. Но в глазах Кейти светилась такая искренняя надежда, что она не смогла отказать.       — Ладно, — кивнула она. — Только давай позже. И никому ни слова.       Кейти радостно улыбнулась, и Джули вдруг почувствовала, как в груди теплеет. Возможно, это и есть начало чего‑то нового — не мечты о драконах, но дружбы, которая тоже умеет летать.       В голубом, безоблачном небе раздался громкий, пронзительный клич орла‑могильника. Арман, сделав пару широких кругов над лесом, плавно развернулся и устремился в сторону замка — его тёмные крылья чётко выделялись на фоне лазурной выси.       — Прости, мне пора идти. Рада была знакомству, Кейти, — Джули подняла взгляд вслед за птицей, на мгновение задержав дыхание. Затем, словно очнувшись, поспешила к замку, оставляя новую знакомую на опушке.       Подбежав к массивным воротам Хогвартса, она замедлила шаг, входя во внутренний двор. Здесь, в тени древних стен, время будто замедлялось. Джули машинально подняла руки к волосам — длинным, рубиновым, отливающим в солнечных лучах багрянцем. Аккуратно собрав их, она завязала высокий хвост, закрепив прядь тонкой шёлковой лентой.       Этот необычный цвет волос — наследие далёких предков — всегда привлекал взгляды. В Шармбатоне её называли «алой розой Лунного сада», а здесь… здесь он лишь подчёркивал её отчуждённость. Но Джули не обращала внимания. Она знала: опрятность и ухоженность — не каприз, а часть её сущности. И даже теперь, вдали от родной школы, вокруг неё словно витал едва уловимый аромат алых роз — призрак прошлого, напоминание о доме.       — Когда твоя глупая курица уже заткнётся? — резкий, язвительный голос разорвал умиротворённую тишину.       Джули остановилась как вкопанная. Перед ней, преграждая путь, стоял Драко Малфой в окружении своих неизменных спутников — Крэбба и Гойла. Его бледное лицо исказила презрительная усмешка, а серые глаза сверлили её холодным, оценивающим взглядом.       Широко распахнув глаза — и без того большие, выразительные, — Джули на мгновение потеряла дар речи. В Шармбатоне подобное хамство каралось немедленным наказанием, а здесь… здесь это, похоже, считалось нормой.       — Язык проглотила? — продолжил Малфой, делая шаг вперёд. — Или тебе его откусил ваш капитан‑неудачник?       Во дворе повисла напряжённая тишина. Даже птицы, казалось, перестали петь. Несколько секунд — и вот уже любопытные взгляды учеников обратились к месту конфликта.       Но Джули не дрогнула. Медленно, с достоинством выпрямившись, она поджала губы, глядя на Малфоя с высоты своего небольшого роста. В её глазах не было страха — лишь ледяное презрение.       — Ты, вроде, чистокровный, а ведёшь себя хуже магла, — её голос прозвучал чётко, без тени волнения.       Не дожидаясь ответа, она решительно толкнула его плечом и прошла мимо. За спиной раздался сдавленный возглас, но она не обернулась. Лишь почувствовала, как его взгляд — злой, обжигающий — прожигает ей спину.       Наконец её взгляд упал на фигуру, приближающуюся со стороны квиддичного поля. Оливер.       Он возвращался с тренировки, раскрасневшийся, с влажными от пота вихрами. Красно‑золотистая форма Гриффиндора обтягивала плечи, подчёркивая его стать, а в глазах ещё горела азартная искра только что завершившейся игры. Увидев Джули, он на мгновение замер, затем кивнул братьям Уизли и направился к ней, улыбаясь.       — Привет, — первой произнесла Джули, и её лицо озарилось такой искренней, тёплой улыбкой, что даже суета двора словно затихла.       — Привет. Как же мне нравится твоя улыбка, — Оливер остановился в шаге от неё, не скрывая восхищения.       — Это всё потому, что я рада тебя видеть, — она попыталась сдержать эмоции, вспомнив о манерах и воспитании. Но это было невозможно. В парня напротив она была влюблена — по‑настоящему, глубоко, несмотря на все преграды. — И до сих пор не могу поверить, что мы общаемся с тобой вживую, а не через письма.       — В этом определённо есть свои плюсы, — его взгляд, тёплый и интригующий, заставил её смущённо опустить глаза.       Джули улыбнулась ему в ответ. Затем, неожиданно даже для себя, привстала на носочки и легко, почти невесомо, коснулась губами его щеки.       Вокруг тут же раздались перешёптывания и косые взгляды. Кто‑то хмыкнул, кто‑то удивлённо приподнял брови. Для большинства учеников эта пара оставалась загадкой: Оливер Вуд, капитан квиддичной команды, всегда державшийся отстранённо, и новенькая, Джули Ким, с её загадочным прошлым и непокорным нравом.       Но им было всё равно. В этот момент существовали только они двое — и та невидимая нить, что связывала их уже давно, ещё до первого живого слова.       Гриффиндорец предложил прогуляться к Чёрному озеру — Джули без раздумий согласилась. Воздух был напоён свежестью, а закатное солнце окрашивало воду в золотисто‑багряные тона. Они шли неторопливо, изредка касаясь друг друга плечами, и молчали — но это молчание не тяготило, а, напротив, казалось естественным и тёплым.       — Как твои успехи с Травологией? — наконец спросила Джули, заметив, как Оливер мимолётно усмехнулся и прикрыл лицо рукой.       — На последнем уроке Жгучая Антенница схватила меня за ногу, — с улыбкой начал он. — Так крепко, что пришлось использовать заклинание Диффиндо, чтобы разрезать её жгуты. Так что даже не уверен, хорошо ли я справился с заданием.       Джули рассмеялась:       — Профессор Флитвик поставил бы тебе зачёт.       Оливер кивнул на небо, где в вышине парил Арман:       — Арман постоянно за тобой приглядывает? Или это он за мной?       — Ты ему нравишься, иначе бы он не отдавал мне твоих писем, — Джули засмеялась, подходя к берегу озера. Вода отражала закатные краски, и на мгновение ей показалось, будто они с Оливером стоят на краю другого мира.       — Когда я вижу вас двоих, мне кажется, что вы общаетесь, — задумчиво произнёс Оливер. Он не раз замечал, что Джули разговаривает с орлом так, словно тот отвечает ей.       — Да, у нас ментальная связь ещё с детства, — призналась она. — Так что он больше чем просто птица для меня. Дамблдор поэтому сделал исключение — вообще могильники считаются опасными.       — Я долго привыкал к нему, боясь, что он отхватит мою руку вместе с письмом, — Оливер присел на зелёную траву, жестом приглашая Джули сесть рядом. В её глазах он уловил тень грусти и мягко спросил: — Ты скучаешь по дому?       Джули опустила взгляд, затем тяжело выдохнула и положила голову на его плечо:       — Да, немного… и по академии. По нашему саду и мраморным беседкам с плющом, по фонтану и конюшне. Слишком резкие перемены…       — Не ты ли мне говорила, что перемены к лучшему? — с лёгкой иронией напомнил Оливер, улыбаясь.       Он повернул голову и почувствовал, как её пальцы осторожно переплелись с его, образуя тёплый замок. Джули была так юна, но в ней чувствовалась грация, которая неизменно притягивала его.       — Это было до того, как умер Авель… — тихо произнесла она.       Оливер почувствовал, как её рука сжала его ладонь. Он обнял её, прижимая к себе, ощущая лёгкую дрожь в её теле, которая, казалось, передалась и ему.       — В этом нет твоей вины, это случайность, Джули, — его голос звучал мягко, но твёрдо, наполненный искренней заботой.       — Да, но мой отец до сих пор винит себя за случившееся. Если бы он тогда не забыл запереть дверь в свой кабинет, мой брат не выпил бы ту настойку… — её голос дрогнул.       — Может, это ты винишь его в случившемся? — осторожно спросил Оливер.       — Возможно… Просто после потери двоих сыновей он теперь слишком опекает меня, — она вздохнула, глядя на воду.       — Ты не говорила, что у тебя был ещё один брат…       — Да, это давняя история. Расскажу как‑нибудь в другой раз… — Джули отвела взгляд, но Оливер не стал настаивать.       Неожиданно он достал из внутреннего кармана своей красно‑золотой спортивной мантии фиолетовую розу. Цветок переливался в лучах закатного солнца, будто сотканный из тончайшего хрусталя.       — Какая она красивая! — Джули расплылась в улыбке, бережно взяв цветок в руки.       — Любой каприз для маленькой принцессы, — с нежностью произнёс Оливер, внимательно разглядывая черты её лица.       — Принцессы? — переспросила она, слегка приподняв брови.       — Мне всегда казалось, что в Шармбатоне учатся настоящие леди. И мне повезло, что одна из них сидит рядом со мной.       Джули смущённо опустила глаза, чувствуя, как губы Оливера нежно коснулись её румяной щеки. Это прикосновение согрело её изнутри, на миг изгнав все тревоги. Она жила этим мгновением, наслаждаясь теплом его близости, забыв о переменах и потерях.       — Ты рядом, и я так рада, что готова вызвать патронуса, — прошептала Джули, закусив губу и глядя в его изумлённые карие глаза.       — Ты уверена, что получится? — Оливер посмотрел на неё с лёгким вызовом, словно предлагая доказать.       Джули достала волшебную палочку, вытянула её перед собой и чётко произнесла:       — Экспекто Патронум!       Кончик палочки вспыхнул серебристым светом, и из него вырвалось нечто невесомое, тут же обретя форму. Патронус Джули принял очертания гривистого волка, напоминающего длинноногую лису. Он кружил вокруг неё, излучая мягкий свет, не исчезая даже тогда, когда рядом появилась голубая дымка — ястреб, вызванный Оливером.       Два патронуса танцевали в закатных лучах, переплетаясь, словно отражая связь между их хозяевами. Джули улыбнулась, глядя на это чудо, и поняла: несмотря на всё, что случилось, она наконец чувствует себя… дома.       Ранним утром, когда первые лучи солнца едва коснулись шпилей Хогвартса, Оливер бодро спускался по винтовой лестнице, ведущей в спальню мальчиков. Воздух был прохладен и свеж, а в гостиной царила редкая для этого времени тишина.       Но не абсолютная.       Оливер замер на последней ступеньке, удивлённо приподняв бровь. У окна, в мягком свете рассвета, сидела Джули. Её волосы, в утреннем сиянии казавшиеся не рубиново‑красными, а скорее медными, были собраны в небрежный хвост. В руках она держала учебник, но взгляд её блуждал где‑то далеко.       — Неужели ты встала раньше меня? — с лёгкой усмешкой произнёс он, подходя ближе.       Джули вздрогнула, словно очнувшись, и улыбнулась:       — Да, мне не спалось. Решила подтянуть свои знания по «Летанию на мётлах», — она показала обложку учебника. — Когда я вижу тебя на мётле, это кажется простым. Ты так ловко выполняешь все эти манёвры, а я до сих пор испытываю ужас.       Оливер рассмеялся, откинув голову:       — После пегасов какие могут быть мётлы? Тебе не нужен этот учебник. Я научу тебя сам.       — Справишься с такой ученицей, как я? — Джули закусила губу, глядя на него с игривым вызовом. — Да уж, после перевода мои баллы опустились ниже ожидаемой планки.       — Кажется, только меня не волнуют собственные оценки, — пожал плечами Оливер.       — Чтобы поступить в лигу, тебе тоже стоит задуматься об учёбе. Там не будут смотреть лишь на твои спортивные достижения, — серьёзно добавила она.       — Когда ты успела стать такой занудой? — Оливер шутливо приподнял брови.       — Я — занудой?! — Джули рассмеялась и легонько толкнула его в плечо.       Их смех оборвался, когда в гостиную спустились девочки из квиддичной команды — Анжелина Джонсон, Кэти Белл и Алисия Спиннет. Все ещё зевая, они потягивались, пытаясь проснуться. Через несколько минут появились и опоздавшие Гарри, Фред и Джордж — их волосы были растрёпаны, под глазами залегли тёмные круги.       Оливер лишь молча покачал головой. Он хотел было сделать замечание, но передумал. Вместо этого, собравшись, громко произнёс:       — Вроде все собрались. Тогда — вперёд! Я придумал кое‑что новое.       Он ободряюще кивнул Джули, затем положил руки на плечи Фреда и Джорджа, которые явно боролись со сном.       — Эй, вы двое, соберитесь. Сегодня важный день.       — Мы всегда собраны, капитан, — пробормотал Фред, пытаясь открыть глаза.       — Особенно когда речь идёт о победе, — добавил Джордж, зевая.       Все направились в раздевалку. Там Оливер почти час увлечённо объяснял новую стратегию, размахивая схемами и жестикулируя так энергично, что даже сонные Фред и Джордж невольно просыпались. Он был настолько поглощён, что не заметил, как близнецы начали тихонько подрёмывать — пока один из них не захрапел.       Оливер резко обернулся:       — Фред! Джордж!       — Мы слушаем! — хором ответили они, мгновенно «проснувшись».       Несмотря на их безответственный подход к наставлениям, братья были настоящей находкой для команды. Они летали синхронно, понимали друг друга без слов и виртуозно обводили противников.       Когда команда вышла во внутренний двор, их уже поджидали игроки Слизерина. Маркус Флинт, высокий брюнет с бегающими серыми глазами, не мог пройти мимо Оливера без очередной подколки.       — Вуд, к чему тренировки? Ты всё равно летаешь как варёный, мечтая о новенькой, — он расхохотался, а его товарищи подхватили. — Не уж‑то капитан гриффиндорцев увлечён ещё чем‑то помимо квиддича? Чёрт, я проспорил Эдриану, думая, что ты гей.       Оливер остановился, тяжело вздохнув. Он сжал в кулаках вратарские перчатки, стараясь не реагировать. Подобные насмешки были привычны, особенно от Слизерина, но сегодня они особенно раздражали.       — Оливер, не стоит, — Анжелина Джонсон мягко положила руку на его плечо. — Бессмысленно отвечать им. Они никогда не поумнеют.       Она улыбнулась, но в её глазах читалась горечь. Анжелина давно была заинтересована в Оливере, но он не замечал её чувств. Их общение ограничивалось разговорами о квиддиче, и после того, как она увидела его целующимся с Джули, все её надежды рухнули.       «Что в ней такого?» — думала Анжелина, глядя на Джули. Новенькая француженка не нравилась почти никому из девочек Гриффиндора, но парни явно находили её привлекательной. Анжелина не могла понять, чем Джули лучше неё — и эти мысли не давали ей покоя.       Оливер, будто не замечая напряжения, лишь кивнул Анжелине и повернулся к команде:       — Не отвлекаемся. Сегодня мы покажем им, кто здесь главный.       И, бросив последний взгляд на Джули, которая ободряюще улыбнулась ему, он повёл команду к квиддичному полю.       У Джули наконец‑то выдалось свободное время — редкий момент в насыщенном распорядке Хогвартса. Она мечтала провести его с Оливером: может, прогуляться у озера, может, просто посидеть рядом, перекидываясь шутками и наблюдая за облаками. Но капитан Гриффиндора, как всегда, был поглощён квиддичем — очередная дополнительная тренировка.       Разочарованная, Джули брела по извилистой тропинке, ведущей мимо Гремучей ивы. Дерево покачивалось на ветру, его ветви угрожающе подрагивали, будто готовые в любой момент хлестнуть неосторожного путника.       «Сидеть на трибунах было бы куда веселее, чем бродить в одиночестве», — подумала она, но тут же одёрнула себя: нельзя быть такой эгоисткой. Оливеру важно готовиться, а она… она просто скучает.       Всё было тихо и почти мирно — ровно до того момента, когда за спиной раздался знакомый, противно‑сладкий голос:       — Правда, что твой отец сам убил собственного сына? Про него такое говорят…       Джули резко остановилась. Сжала скулы, медленно повернулась. Перед ней стоял Драко Малфой, окружённый своими неизменными спутниками — Крэббом и Гойлом. Его бледное лицо искажала ухмылка, а в глазах светилось злорадное любопытство.       — За что? За что, Драко? — её голос дрогнул, но она заставила себя смотреть прямо. — Я не сделала тебе ничего плохого, чтобы ты так смело поливал меня и мою семью своей желчью…       Слова вырвались громче, чем она хотела. В груди что‑то треснуло — то ли гордость, то ли последняя нить самообладания. Глаза наполнились слезами, но Джули не позволила им пролиться. Резко развернувшись, она бросилась прочь — туда, где между деревьями пряталась тихая поляна.       Она опустилась на поваленное дерево, закрыла лицо руками. Тишина. Только шум ветра и… внезапный взмах крыльев.       Арман приземлился рядом, склонил голову, издал странный звук — что‑то среднее между курлыканьем и тихим клёкотом. Джули невольно рассмеялась сквозь слёзы:       — Арман… Если папа узнает, он убьёт нас двоих.       Речь шла о Лифиндиуме — заклинании, позволяющем перенести часть сознания чародея в выбранный объект. В данном случае — в орла. Оно не было запрещено Министерством магии, но имело свои риски: потеря концентрации могла привести к дезориентации, а слишком долгое пребывание в «чужом теле» — к истощению.       Но сейчас Джули нуждалась в побеге. Хоть на минуту.       — Лифиндиум, — прошептала она, взмахнув палочкой.       Её глаза плавно закрылись, на мгновение вспыхнув синим огоньком. В тот же миг Арман взмыл в воздух, и Джули… почувствовала.       Это было необыкновенное ощущение: лёгкость, невесомость, свобода. Она парила среди густых, ватных облаков, ощущала потоки тёплого ветра, слышала далёкие крики других птиц. Её зрение стало острее — она различала каждую ветку, каждый лист, каждую тень на земле.       Могильник кружил над лесом, медленно направляясь к школе. И вдруг — вот он, Оливер. Идёт с квиддичного поля в окружении команды. Рядом с ним — Анжелина Джонсон. Она смеётся, подначивает его, а он, в ответ, щекочет её, обнимает за плечи. Всё по‑дружески, без намёка на что‑то большее… но Джули этого было достаточно.       Она резко открыла глаза, выйдя из состояния зачарования. Сердце колотилось, а в груди разрасталась горячая, колючая ревность. Да, она знала: Оливер и Анжелина — просто товарищи по команде. Да, она понимала: его смех и прикосновения — это всего лишь лёгкость, свойственная спортсменам. Но разум отказывался слушать.       Джули вскочила, сжала кулаки. Её шаги эхом отдавались по каменным плитам, когда она направилась к замку — быстро, почти бегом, будто пытаясь убежать от собственных чувств.       — Юная леди! — голос профессора Макгонагалл прозвучал как удар хлыста.       Джули замерла, врастая в каменный пол.       — Непозволительно использовать подобные заклинания в стенах этого учебного заведения, тем более учась на пятом курсе, — профессор говорила холодно, но без гнева — лишь с твёрдой убеждённостью в своей правоте. — Минус пятнадцать очков Гриффиндору. Это первое и единственное предупреждение, мисс Ким.       — Но я… — начала Джули, но слова застряли в горле.       Макгонагалл не стала слушать. Она развернулась и ушла, оставив девушку одну — под взглядами других учеников, которые, казалось, сверлили её насквозь. Джули почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Ей хотелось исчезнуть, спрятаться, стать невидимой.       — Джули, что случилось? — голос Оливера прорвался сквозь её отчаяние.       Он подошёл незаметно, явно услышав только конец разговора. Его лицо было обеспокоенным, глаза — полными искреннего участия.       — Ничего! — коротко бросила она, делая шаг в сторону.       — В чём дело? — он не понял, но не отступил. Протянул руку, коснулся её плеча. — Джули?       — Отвали, Вуд! — она резко вырвала руку, впервые назвав его по фамилии. — Потискай Джонсон, — добавила она с горечью, даже не глядя на него, и направилась к библиотеке.       Оливер остался стоять на месте — ошарашенный, растерянный. Он смотрел ей вслед, не понимая, что только что произошло. В его голове крутились вопросы:

«Что я сделал не так?

Почему она так говорит?

Что случилось за те несколько минут, пока я шёл сюда?»

      А Джули уже скрылась за массивными дверями замка, унося с собой боль, ревность и стыд.