Непрочитанные письма

      Проходит лето, и вместе с осенью в Хогвартс приходят пасмурные дни. Голубое небо затягивается плотными серыми тучами — настолько густыми, что солнце исчезает на долгие часы. Иногда его лучи всё же пробиваются сквозь эту пелену, и тогда небо словно загорается изнутри, озаряясь мягким, таинственным светом. В такие мгновения кажется, будто сама магия просачивается сквозь облака, чтобы напомнить: даже в серости есть место чудесам.       В пасмурный день всё вокруг будто накрыто лёгким серым покрывалом. Деревья теряют свою сочную зелень, цветы — яркость лепестков, а величественный замок кажется приглушённым, словно его краски намеренно смягчили. Мир замирает, погружаясь в задумчивую тишину, и это время словно создано для того, чтобы остановиться, перевести дух и подумать о чём‑то важном, сокровенном.       Оливер лежал в постели, единственный, кто не спал этой ночью. За окном монотонно стучал дождь, его капли скользили по стеклу, рисуя причудливые узоры. В комнате царил полумрак — багровые факультетские шторы поглощали остатки света, придавая пространству сумрачное, почти гнетущее настроение.       Он уставился на эти шторы, словно пытаясь найти в их складках ответы на мучившие его вопросы. Взгляд был усталым, пустым, будто за ночь Оливер потерял часть себя. Рядом на кровати лежал его блокнот — толстый, потрёпанный, исписанный стратегиями и заметками. Но сегодня в нём не появилось ни одной новой строчки, хотя у Оливера было целых восемь часов бессонницы.       Он поднялся, прошёл в ванную и умылся холодной водой. Капли стекали по лицу, но не приносили облегчения. В зеркале отразилось его хмурое, осунувшееся лицо. Глаза — обычно живые, горящие азартом, — сейчас казались потухшими. Оливер глубоко вздохнул, опершись руками о раковину. Он старался не думать о вчерашнем вечере, о том, как резко и нелепо всё вышло, но мысли упорно возвращались к одному и тому же:

Джули.

      Переодевшись в спортивную мантию, он не спеша спустился в гостиную. Сердце невольно сжалось при мысли, что она может быть там — как в прошлый раз, когда их разговор оборвался на полуслове, оставив после себя лишь горечь и недосказанность. Но в зале было пусто. Только огонь в камине тихо потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на стены.       Оливер сел, открыл блокнот и уставился на последние наброски новой стратегической атаки. Он начал проговаривать их шёпотом, словно пытаясь убедить самого себя в их безупречности. Каждая деталь была продумана, каждый ход рассчитан — но даже это не могло заглушить тупую боль в груди.       Ссора с Джули до сих пор терзала его. Он не понимал, как всё зашло так далеко. Казалось, они просто не услышали друг друга, не сумели вовремя остановиться, и теперь между ними повисла тяжёлая тишина. И хотя Оливер чувствовал себя разбитым, подавленным, мысль о том, чтобы пропустить тренировку, была для него немыслимой.       Квиддич всегда был его убежищем, его способом собраться. Даже в самые трудные моменты он знал: поле, мётла, ветер в лицо — это вернёт ему ясность. Это напомнит, кто он есть.       Он закрыл блокнот, глубоко вдохнул и направился к выходу. Дождь всё ещё стучал по окнам, но Оливер уже не слышал его. Впереди было поле, тренировка — и шанс хоть ненадолго забыть обо всём, кроме игры.       Команда Гриффиндора шагала по старинным коридорам Хогвартса, оживлённо обсуждая предстоящую игру. Голоса ребят эхом отдавались от каменных стен, а лучи осеннего солнца, пробивавшиеся сквозь высокие окна, рисовали на полу причудливые узоры. Вдруг из‑за поворота появилась профессор Макгонагалл — строгая, с плотно сжатыми губами и свитками в руках.       — Ваша тренировка отменяется, — произнесла она серьёзным, не терпящим возражений тоном.       Оливер мгновенно остановился, будто наткнувшись на невидимую преграду.       — Нельзя отменять тренировку! У нас скоро игра! — вырвалось у него.       Профессор метнула в его сторону суровый взгляд, от которого даже самые отчаянные гриффиндорцы обычно стихали.       — Помолчи, Оливер, — отрезала она. — Приближается ураган. Погодные условия не позволят вам оторваться от земли — или того хуже, занесут в Сумеречный лес. Если вам, мистер Вуд, всё равно на безопасность команды, то для меня это превыше всего.       Оливер запрокинул голову, пытаясь подобрать слова. В груди клокотало возмущение — как можно лишать их последней возможности отточить новую тактику?       — Но профессор… — начал он протяжно.       — Тренировки не будет! — твёрдо повторила Макгонагалл. — И если вы не хотите, чтобы я списала с факультета очки, советую прекратить возмущения и заняться домашним заданием. Профессор Снегг, кажется, настоятельно рекомендовал вам подтянуть знания по зельеварению, если вы намерены сдать экзамены в конце года.       «Катастрофа», — пронеслось в голове у Оливера. Он был готов завыть и начать биться головой о каменную стену замка. Худшее, что могло случиться, случилось именно сейчас — чертов ураган в самый неподходящий момент!       Тем временем ученики постепенно собирались в Большом зале на завтрак. Воздух наполнялся привычным гулом голосов, звоном посуды и ароматом свежей выпечки. Оливер устроился за гриффиндорским столом рядом с братьями Уизли, которые с азартом обсуждали свежую статью в «Ежедневном пророке».       Он потянулся за печёным картофелем, когда к нему подошла Анжелина Джонсон. Её лицо озаряла тёплая улыбка, а в глазах светилось искреннее участие.       — Ты забыл в раздевалке, — она протянула ему блокнот, уголки её губ дрогнули в лёгкой усмешке, когда он, замешкавшись, зажал ложку между зубов. — Не волнуйся, я не читала.       — Чёрт, точно… — Оливер усмехнулся, на мгновение закрыл глаза и провёл рукой по лицу. — Спасибо.       — Не за что, — Анжелина задержалась у стола ещё на пару секунд, затем, кивнув, вернулась к подругам, сидевшим чуть дальше.       Оливер проводил её взглядом, мысленно ругая себя за рассеянность. И тут его внимание привлекла Джули — она только что вошла в зал. Её лицо выглядело озадаченным; она направилась прямо к нему, но, приблизившись, вдруг замерла, словно передумала или испугалась.       В этот момент Фред, заметив взгляд Оливера, театрально вскинул руки и запел:       — Джули, я люблю тебя…       Джордж тут же подхватил, с серьёзным выражением лица:       — Очень люблю…       — Когда мы с тобой не вместе, я ночами не сплю, — закончили они хором, ловя на себе сердитый взор Оливера.       — Фред, ты видел её взгляд? Она мысленно испепелила Вуда… дотла, — Джордж бросил на капитана сочувственный взгляд.       — Француженки так бесцеремонны, — синхронно произнесли братья, переглянувшись с комичной серьёзностью.       — Ничего, что я ещё тут? — Оливер вопросительно приподнял бровь, поочередно оглядывая Уизли.       — Нет! — хором ответили они, взрываясь хохотом.       Оливер лишь покачал головой. Он не обманывал себя — действительно не понимал, что случилось и к чему была брошена та фраза: «Потискай Джонсон» — да ещё с такой ненавистью. В голове не укладывалось: у него с Анжелиной никогда не было никаких романтических отношений — ни поцелуев, ни намёков, ни чего‑либо, что могло бы вызвать ревность.       И всё же поведение Джули оставляло желать лучшего. От этого у Оливера не возникало даже малейшего желания подойти к ней и попытаться поговорить.

«А зачем? — думал он. — Если она позволяет себе такое высокомерное поведение…»

      Он вернулся к завтраку, но кусок не шёл в горло. В голове крутились вопросы без ответов, а где‑то на краю сознания пульсировала одна мысль:

«Как всё исправить?»

***

      Маленькая девочка в нежно‑голубой ночной рубашке шла по длинному, тускло освещённому коридору. В руках она сжимала мягкого длинноухого зайца — его белоснежная шерсть казалась почти светящейся в полумраке. Каждый шаг отдавался тихим скрипом старых половиц, но Джули шла осторожно, стараясь не шуметь.       Она медленно приоткрыла дверь в комнату брата. Из‑за двери доносился глухой, сиплый кашель — звук, от которого у неё каждый раз сжималось сердце.       — Ты спишь? — прошептала восьмилетняя Джули, прижимая зайца к груди, словно щит от страха.       В ответ щёлкнул выключатель — на прикроватной тумбочке зажёгся ночник, наполнив комнату тёплым янтарным светом. На постели лежал тринадцатилетний мальчик — шатен с зелёными глазами, которые сейчас казались слишком большими на бледном лице. Он осторожно отнял от губ платок, на котором темнели пятна багровой крови, и поспешно спрятал его под подушку.       — Тебе снова больно? — тихо спросила Джули. Её два длинных хвоста с завитыми кончиками дрогнули, когда она шагнула ближе.       — Нет, уже нет, — едва улыбнувшись, ответил брат. — Ты чего это не спишь? — в его голосе звучала привычная забота, несмотря на слабость.       Джули подошла к кровати и осторожно присела на край.       — Мне снова приснился плохой сон, — призналась она. — Гнусный Нунду хотел съесть наших родителей. Я так испугалась… Это было как по‑настоящему.       Мальчик вздохнул, но не строго — скорее устало.       — Больше никаких историй, Джули. Иначе мама меня убьёт, если узнает, что ты не спишь из‑за этого.       — Нет! Пожалуйста, нет! — она схватила его за руку. — Прошу, расскажи мне ещё…       Брат посмотрел на неё, смягчился.       — Хорошо. Ложись.       Он подвинулся, давая ей место, и укрыл одеялом. Джули прижалась к нему, чувствуя, как его тепло немного успокаивает её страхи.       — Знаешь, может, Нунду и самый свирепый зверь, — начал мальчишка, понизив голос до таинственного шёпота, — но не стоит забывать о Кирине. Огромном существе с телом быка и дракона. Его окутывают языки пламени, и он ни разу не ступал на землю — лишь плавно плывёт по воздуху.       — Серьёзно? — ахнула Джули, широко раскрыв глаза. Но, поймав на себе строгий взгляд брата, тут же прикрыла их, делая вид, что уже спит.       — Кирин живёт больше двух тысяч лет и является наполовину божеством, — продолжал тот, потянувшись к ночнику, чтобы погасить свет. — Поэтому я почти уверен, что даже Нунду убежит от него, поджав свой кошачий хвост.       Он улыбнулся, и эта улыбка, хоть и слабая, согрела её сердце.       — Спокойной ночи, Джули.       — И тебе доброй ночи, — прошептала она, уже погружаясь в сон, где Кирин сражался с Нунду, защищая её семью.       Джули проснулась от голосов. Они доносились из большой гостиной — там сидели её родители и какой‑то незнакомый мужчина в коричневой шляпе. Девочка тихо спустилась по винтовой лестнице, стараясь оставаться незамеченной, и притаилась за перилами.       — Какие новости, мистер Шоун? — голос матери дрожал. Изабелла Ким сжала руку супруга, а Николас обнял её за плечи, словно пытаясь защитить от плохих вестей.       Мужчина снял круглые очки, тяжело вздохнул.       — У меня неутешительные прогнозы, — произнёс он, поджав губы. — Зелье из мандрагоры не помогло. Ему становится только хуже. — Он выдержал паузу, глядя на родителей с сочувствием. — Боюсь, мальчик в конце концов умрёт.       — Должно же быть что‑то ещё, — процедил Николас сквозь зубы, сжимая руку жены.       — Есть один вариант, — мистер Шоун поколебался, — но я не уверен, что он вам понравится…       — Мы согласны на что угодно, — твёрдо сказала Изабелла. — Сделайте всё, чтобы наш сын остался жив.       — Я поговорю с министром, — кивнул мужчина. — Если он даст разрешение, то, возможно, я смогу помочь вам…

***

      — Эй! Нечестно залезать в мою голову без моего согласия, — Джули хмыкнула, махнув рукой на могильника.       Птица расправила крылья, но с места не сдвинулась — осталась сидеть на скамье, склонив голову и будто насмешливо поглядывая на хозяйку. Джули невольно улыбнулась: порой ей казалось, что Арман понимает её лучше многих людей.       В этот момент за спиной раздался неуверенный голос:       — Привет… Ты случайно не видела здесь Нарла?       Джули обернулась. Перед ней стоял парнишка из Пуффендуя — голубоглазый шатен с россыпью веснушек на носу и забавной причёской: непослушные вихры слегка прикрывали глаза, придавая ему немного застенчивый, но обаятельный вид.       — Ты вряд ли найдёшь его во дворе Хогвартса, — мягко ответила Джули. — Они ведь в лесу живут.       Парень смущённо посмотрел на свои ботинки.       — Знаю… Просто я достал одного Нарла из ядовитого плюща, хотел обработать его рану, отвернулся на секунду — и тот удрал. — Он поднял взгляд, робко улыбнувшись. — Вот и думаю, куда он мог спрятаться.       Джули почувствовала внезапное сочувствие. В его глазах читалась та самая растерянность, которую она так хорошо знала по себе.       — Хочешь, я помогу тебе найти его? — предложила она, вставая со скамьи.       — Да, было бы неплохо, — тихо ответил парень, словно боясь поверить в удачу. — Нарлы… они похожи на…       — Ежей, я знаю, — перебила его Джули с тёплой улыбкой. — Мне тоже нравятся существа. Они… настоящие. Не притворяются.       Парень на мгновение замер, будто обдумывая её слова, а потом кивнул:       — Честно говоря, ты первая, кто со мной заговорил за последние пару недель. Другие считают меня странным. — Он снова уставился в землю, словно боялся увидеть в её взгляде отвращение или насмешку.       — Как же мне это знакомо, — тихо сказала Джули, наклоняясь к кустарнику и аккуратно раздвигая ветви. — Я тоже практически всё время одна.       Тишина между ними больше не казалась неловкой — она стала чем‑то вроде молчаливого согласия: два одиноких человека, случайно встретившиеся среди каменных стен Хогвартса.       — Меня зовут Ньют, — наконец произнёс парень, неуклюже заглядывая в кучу опавших листьев. — Я учусь на факультете Пуффендуя.       — Джули, — представилась она, выпрямляясь. — Гриффиндор. Ну что, где будем искать твоего беглеца?       Ньют слегка оживился, будто её готовность помочь вдохнула в него новые силы.       — Наверное, стоит проверить те заросли у фонтана. Нарлы любят тёмные, влажные места…       И они двинулись вдоль аллеи, время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть под кусты или прислушаться к шорохам. Разговор завязался сам собой — сначала о Нарлах, потом о других магических существах, а затем и о жизни в Хогвартсе.       Джули вдруг поняла, что впервые за долгое время ей приятно просто идти рядом с кем‑то, говорить, не думая о боли, которая всегда где‑то рядом. А Ньют, кажется, тоже чувствовал это — его плечи расправились, голос стал увереннее, а в глазах заиграл живой интерес.       Где‑то среди листвы мелькнул колючий бок, и Ньют радостно воскликнул:       — Вот он!       Маленький Нарл, испуганно озирающийся, прижался к стволу дерева. Джули тихо присела рядом:       — Не бойся, мы не причиним тебе вреда.       Ньют осторожно протянул руку, и существо, после короткого колебания, доверчиво шагнуло к нему, а потом резко шмыгнуло в сторону и пропало из виду.