Непрочитанные письма

      Утро выдалось ясным, с лёгким морозным дыханием осени. Солнечные лучи пробивались сквозь витражные окна гостиной Гриффиндора, рассыпая по полу цветные блики. Джули стояла перед зеркалом в своей спальне, держа в руках платье — насыщенного сапфирового оттенка, словно застывшая морская волна. Ткань переливалась при каждом движении, а глубокий вырез и кружевные вставки придавали наряду изысканность.       «Идеально», — подумала Джули, аккуратно доставая из шкатулки бутоньерку с лавандой. Нежные сиреневые соцветия должны были стать тем самым штрихом, который превратит наряд в произведение искусства.       Она прикрепила бутоньерку к лифу, повернулась к зеркалу — и сердце упало. Лепестки, ещё вчера упругие и свежие, сегодня выглядели увядшими. Несколько цветков склонились, будто их тронуло морозом, а аромат почти исчез.       — Нет, нет, нет… — прошептала Джули, осторожно потрогав лепестки. Они были сухими на ощупь, а прикосновение оставляло на пальцах едва заметный серый налёт.       Она метнулась к окну — может, цветы просто стояли на солнце? Но шкатулка находилась в тени, и других причин увядания не было. Джули схватила бутоньерку, пытаясь вдохнуть в неё жизнь заклинанием «Оживления растений». На секунду лепестки затрепетали, будто очнулись, но уже через миг снова поникли.       В отчаянии она достала пергамент и быстро набросала записку:

«Оливер, бутоньерка погибает. Не знаю, что случилось. Мне нужна помощь».

      Дрожащими пальцами она взмахнула палочкой и отправила её в Большой зал, где, как она знала, Оливер завтракал с командой по квиддичу.       Оливер получил записку в тот момент, когда накладывал себе вторую порцию овсянки. Он бросил взгляд на стол Слизерина — Малфой сидел с невозмутимым лицом. Оливер сжал кулаки, мысленно отметив:

«Это его рук дело».

      Не доев, он вскочил и помчался в гостиную Гриффиндора. Джули стояла у зеркала, бледная, с увядшей бутоньеркой в руках.       — Это подстроено, — твёрдо сказал Оливер. — Но мы найдём замену. Где‑то в Хогвартсе точно есть свежая лаванда.       Они разделили зоны поиска:       Оливер отправился в теплицы профессора Спраут. Там росли обычные растения, но лаванды не оказалось — сезон уже закончился, и грядки пустовали.       Джули проверила клумбы у входа в замок. Она обошла каждую, осторожно раздвигая стебли, но всё уже отцвело. Лишь несколько сухих коробочек напоминали о былом цветении.       Вернувшись в гостиную, Джули села на диван, сжимая в руках увядшую бутоньерку. Оливер, заметив её подавленный взгляд, решительно произнёс:       — Есть ещё одно место. В запретной секции библиотеки хранятся магические растения — в том числе редкие сорта лаванды, устойчивые к холоду. Но чтобы попасть туда, нужен особый допуск.       Мадам Пинс, строгая хранительница книг, скрестила руки, глядя на Оливера с явным неодобрением:       — Запретная секция — не место для прогулок, мистер Вуд. Вы же знаете правила.       — Это срочно! — взмолился Оливер. — Джули… то есть мисс Ким… Она готовится к балу, а её бутоньерка испортилась. Нам нужна всего одна веточка лаванды из магического раздела. Это не займёт больше десяти минут.       Мадам Пинс вздохнула, окинув взглядом его взволнованное лицо, затем перевела взгляд на Джули, стоявшую чуть позади. В глазах библиотекарши мелькнуло что‑то похожее на сочувствие.       — Если это действительно для бала, и вы вернётесь через десять минут, я позволю вам войти. Но только под моим надзором.       Внутри пахло древними пергаментами и травами. Оливер нашёл полку с надписью «Lavanthera magica». На ней росли кусты с серебристыми листьями и густыми сиреневыми соцветиями. Лепестки мерцали, будто покрытые росой, а аромат наполнял комнату спокойствием.       Оливер осторожно срезал несколько веточек, вдохнул аромат — свежий, с лёгкой ноткой ментола. В этот момент он услышал шаги и шёпот за стеллажами. Притаившись, он разглядел Малфоя и Крэбба, которые о чём‑то переговаривались, оглядываясь по сторонам. Оливер спрятал цветы под мантию и, дождавшись, пока они уйдут, тихо направился к выходу.       Когда он вернулся в гостиную, Джули ждала у камина. Увидев свежие цветы, она ахнула:       — Они… сияют!       Действительно, лепестки лаванды мерцали, а аромат стал ещё насыщеннее. Джули прикрепила новую бутоньерку — теперь она выглядела даже лучше прежней.       — Спасибо, — прошептала она, сжимая его руку. — Ты спас мне бал.       Оливер улыбнулся:       — Главное, чтобы ты была счастлива.       Он ушёл, оставив Джули в свете камина. Она прикоснулась к бутоньерке, чувствуя, как тревога отступает, уступая место предвкушению. Бал обещал быть незабываемым.       Платье так и осталось лежать на кровати в её комнате — Оливер ещё не видел его. Джули решила, что будет приятнее удивить его на самом балу, когда она появится в сапфировом наряде с мерцающей лавандой у лифа.       Она подошла к зеркалу, ещё раз взглянула на бутоньерку и улыбнулась:       — Теперь всё идеально.       Скоро наступит день бала — день, когда Джули впервые предстанет перед Оливером в своём волшебном платье, и он увидит, как прекрасно оно сочетается с лавандовой бутоньеркой, которую он помог ей спасти.

***

      Тем же утром, пока Джули боролась с увядшей бутоньеркой, Кейти Форкс стояла перед зеркалом в спальне, перебирая варианты нарядов для бала. Её взгляд то и дело возвращался к аккуратно сложенному платью из персикового шёлка — оно мягко переливалось при движении и, как ей казалось, идеально подходило к её каштановым волосам.       Но больше, чем выбор платья, её волновал другой вопрос: с кем пойти на бал?       Кейти давно замечала, что Ньют Саламандер, этот застенчивый любитель магических существ, смотрит на неё с особым интересом — когда она делала зарисовки в библиотеке или обсуждала с профессором Спраут особенности ухода за лунтелёнками. И хотя он редко заговаривал с ней первым, Кейти чувствовала: между ними есть что‑то общее — любовь к деталям, к тихому созерцанию чудес мира.       «Пора сделать шаг», — подумала она, решительно закидывая сумку на плечо.       Ньют сидел за дальним столом у окна — как всегда, окружённый книгами о магических существах. Он что‑то записывал в блокнот. Перед ним лежала раскрытая книга с иллюстрацией феникса — его перья были прорисованы с такой точностью, что казалось, они вот‑вот вспыхнут.       Кейти подошла, стараясь не шуметь. Ньют поднял глаза, слегка вздрогнул, но тут же улыбнулся:       — О, Кейти! Ты тоже ищешь что‑то о фениксах?       — Нет, — засмеялась она. — Я ищу тебя.       Он покраснел, поспешно захлопнул книгу и начал собирать бумаги, роняя несколько листов. Кейти ловко подхватила их:       — Вот, держи.       — Спасибо, — пробормотал он, пряча взгляд. — Ты… ты что‑то хотела?       Кейти глубоко вздохнула, собираясь с духом:       — Ньют, я хотела спросить… Ты уже решил, с кем пойдёшь на бал?       Он замер, затем медленно покачал головой:       — Э‑э… нет. Я вообще не уверен, что пойду. Танцы — это не моё.       — Почему? — удивилась Кейти. — Ты же любишь музыку! Помнишь, ты рассказывал, как слушал пение лунтелёнка?       — Но танцевать — это другое, — пробормотал Ньют, краснея ещё сильнее. — Я… я не умею. Боюсь наступить кому‑нибудь на ноги или…       Кейти рассмеялась, и её смех, лёгкий и искренний, будто снял напряжение:       — Так давай потренируемся! Я тоже не мастер танцев, но если мы будем учиться вместе, это станет веселее.       Ньют заколебался, но в её глазах было столько тепла и уверенности, что он кивнул:       — Ладно. Только… не смейся, если я буду выглядеть глупо.       — Обещаю, — улыбнулась Кейти. — Встретимся после уроков у озера? Там тихо и никто не помешает.       — Хорошо, — выдохнул он. — У озера.       Она ушла, оставив его с книгой и улыбкой на лице. Ньют ещё долго смотрел на дверь, а потом, спохватившись, снова уткнулся в блокнот.

***

      Утро выдалось ветреным — идеальным для квиддича. Поле пестрело осенними красками: пожухлая трава, багряные клёны по краям и пронзительно‑синее небо над головой. Оливер Вуд, капитан гриффиндорской команды, провёл привычный инструктаж, проверил снаряжение и дал сигнал к началу тренировки.       Всё шло как обычно первые десять минут. Игроки разгонялись, отрабатывали передачи, а Оливер зорко следил за полётом бладжеров. Но вот один из них… дёрнулся.       Сначала едва заметно — лёгкий рывок в сторону, будто снаряд наткнулся на невидимую преграду. Оливер нахмурился, но не придал значения. Однако через полминуты бладжер резко сменил траекторию, пронёсся в опасной близости от его плеча и с визгом устремился к кольцам.       — Что за… — Оливер резко развернул метлу, пытаясь перехватить снаряд.       Бладжер описал дугу, будто целясь в него, и лишь чудом не врезался в ногу. В этот момент с трибун донёсся сдавленный смех — Фред и Джордж, наблюдавшие за тренировкой, переглянулись с тревогой.       Оливер приземлился, тяжело дыша. Он подозвал близнецов:       — Вы видели? Бладжер будто… управляемый.       — Видели, — кивнул Фред, понизив голос. — И ещё кое‑что. Когда ты делал вираж, у кромки поля стояли Крэбб и Гойл. Они что‑то бормотали, глядя на бладжер.       — Думаешь, они?.. — начал Джордж, но Оливер уже знал ответ.       — Это Малфой. Он не мог оставить ту историю с Арманом просто так.       Он оглядел поле. Слизеринцы уже уходили, но Крэбб на секунду задержался, бросив на Оливера короткий, многозначительный взгляд.       — Ладно, — решительно сказал Оливер. — Жалобу подавать не будем. Лучше поймаем их с поличным.

***

      После уроков Кейти и Ньют встретились у озера. День выдался ясным, с лёгким ветерком, который играл с листьями и рябил воду. Они нашли укромное место под раскидистым дубом, где никто не мог их увидеть.       Кейти достала из сумки магический шар с мелодией — лёгкий вальс, который она нашла в сборнике старинных танцев. Шар засветился мягким золотистым светом, и из него полилась музыка.       — Сначала просто шагай в такт, — сказала Кейти, взяв его за руку. — Вот так: раз‑два‑три, раз‑два‑три…       Ньют старался, но его движения были скованными. Он то слишком резко поднимал ногу, то забывал, какая рука должна вести. На втором круге он споткнулся о корень и чуть не упал, схватившись за Кейти. Оба рассмеялись.       — Ты прав, — выдохнула Кейти, вытирая слёзы смеха. — Это сложнее, чем кажется.       — Может, просто будем ходить вместе? — предложил Ньют. — Без танцев. Я могу рассказать тебе о единорогах — я как раз читал, что их гривы отражают лунный свет особым образом…       — А я покажу тебе свои эскизы! — подхватила Кейти. — У меня есть набросок единорога с серебряным рогом. Думаю, он похож на того, которого ты видел в Шотландии.       Они сели на траву, разложили блокнот Кейти и книгу Ньюта. Постепенно разговор о магии вытеснил неловкость. Ньют начал жестикулировать, объясняя, как отличить следы настоящего единорога от подделки, а Кейти делала быстрые зарисовки, добавляя детали.       — Вот так! — воскликнула она, показывая набросок. — Смотри, я добавила искрящиеся блики на гриве.       — Идеально! — улыбнулся Ньют. — Ты уловила суть.       Кейти подняла глаза, встретив его взгляд. В этот момент она заметила, что его ресницы — длинные и тёмные — слегка дрогнули, а в глазах мелькнуло что‑то, похожее на восхищение. Она улыбнулась:       — Знаешь, Ньют, даже если мы не научимся танцевать, бал всё равно будет интересным. Потому что теперь у меня есть друг, с которым я хочу его разделить.       Он смущённо кивнул, но в его улыбке читалось облегчение и радость:       — И у меня тоже.       К закату они поняли: даже если не научатся танцевать, бал станет для них началом чего‑то нового — не просто дружбы, а чего‑то более глубокого. Они собрали вещи, обменялись обещаниями встретиться завтра, и разошлись по спальням, каждый с тёплым чувством в сердце.

***

      На следующий день Оливер объявил внеплановую тренировку — якобы для отработки новых комбинаций. Он предупредил только Фреда и Джорджа, попросив их держать план в секрете.       В назначенный час команда собралась на поле. Оливер демонстративно проверил снаряжение, сел на метлу и взлетел. Но через минуту он резко снизился, шепнул что‑то близнецам и незаметно ушёл в раздевалку.       Вместо него в воздух поднялся… манекен.       Это был хитроумный артефакт, созданный Фредом и Джорджем: фигура в гриффиндорской форме, управляемая с земли с помощью тонких чар. Манекен парил, имитируя движения Оливера — делал виражи, разгонялся, даже «кидал» воображаемый квоффл.       А в это время сам Оливер, спрятавшись за трибунами, наблюдал в подзорную трубу. Рядом стояли Фред и Джордж, держа наготове сигнальные палочки.       Через десять минут всё началось.       Крэбб и Гойл, как и в прошлый раз, появились у кромки поля. Они переговаривались, поглядывая на манекен, затем достали палочки. Один из них тихо произнёс заклинание, другой сделал замысловатый жест.       И тут бладжер ожил.       Он рванулся вперёд, резко меняя траекторию, нацеливаясь на манекен. Но в тот самый момент, когда снаряд уже должен был врезаться в «Оливера», Фред и Джордж выкрикнули:       — Конфундус!       Крэбб и Гойл замерли, будто вмороженные в воздух. Бладжер, потеряв управление, с грохотом врезался в землю.       Оливер вылетел из укрытия, за ним — остальные игроки.       — Ну что, господа, — холодно сказал он, — пойманы с поличным. Что именно вы пытались сделать?       Крэбб попытался отмахнуться:       — Ничего! Мы просто стояли…       — Стояли и колдовали над бладжером? — перебил Джордж. — У нас есть свидетели. И даже запись — смотри, Фред, покажи им.       Фред достал зеркальце — один из тех артефактов, что близнецы делали для своих розыгрышей. В нём отражалась сцена: Крэбб с палочкой, Гойл, шепчущий заклинание, и бладжер, послушно меняющий курс.       Инцидент не остался незамеченным. Профессор Макгонагалл, узнав о случившемся, вызвала Крэбба и Гойла к себе. Они пытались отпираться, но зеркальная запись была неопровержимым доказательством.       — За попытку умышленного вреда во время тренировки — 50 штрафных очков для Слизерина и неделя отработки у Филча, — объявила она. — А теперь я хочу знать: кто вас подговорил?       Крэбб и Гойл молчали, переглядываясь.       — Это была наша идея, — наконец буркнул Крэбб.       — Не верю, — отрезала Макгонагалл. — Но если вы не хотите назвать имя, то пусть это сделает мистер Малфой.       Малфой, до этого стоявший в стороне с надменным выражением лица, шагнул вперёд:       — Профессор, я не имею к этому никакого отношения. Мои товарищи, видимо, решили пошутить. Глупая шутка, согласен, но я тут ни при чём.       Макгонагалл пристально посмотрела на него, затем на Оливера:       — Мистер Вуд, вы уверены, что это дело рук Малфоя?       — Уверен, — твёрдо ответил Оливер. — Он угрожал мне.       — Угрозы — это слова, — парировал Малфой. — А у вас нет доказательств.       Профессор вздохнула:       — Хорошо. Пока у нас есть только эти двое. Но если повторится — я буду разбираться глубже.       Когда всё закончилось, Фред хлопнул Оливера по плечу:       — Ну, хоть очки сняли. Это уже победа.       — Но Малфой остался в тени, — мрачно заметил Оливер. — Он не отступится.       — Значит, будем следить, — сказал Джордж. — Мы с тобой, капитан.       Оливер кивнул. Он знал: это только начало. Малфой не простит поражения. И где‑то в глубине души он понимал — следующий ход будет куда опаснее.       Но сейчас, глядя, как Крэбб и Гойл уныло плетутся к кабинету Филча, он почувствовал мимолетное удовлетворение. Они сделали первый шаг. Теперь очередь за Малфоем.       После инцидента с бладжером Оливер направлялся в гостиную Гриффиндора, когда из‑за колонны вышел Маркус Флинт. Его массивная фигура заслонила проход, а в глазах читалась холодная усмешка.       — Вуд, — протянул он, скрестив руки на груди. — Смотрю, ты нынче герой. Поймал парочку слизеринцев, сорвал им баллы… Но ты ведь понимаешь, что это только начало?       Оливер остановился, не отводя взгляда:       — Если ты про Малфоя — пусть приходит. Я готов.       Флинт шагнул ближе, понизив голос:       — Ты зря так уверен. Знаешь, что меня больше всего забавляет? То, что ты положил глаз на девчонку младше себя. Джули Ким. Странная она, правда? Всё время с этой птицей… Может, она тебя отвлекает? Мешает быть настоящим победителем?       Каждое слово будто ударяло в болевые точки. Оливер сжал кулаки, но ответил ровно:       — Моё внимание к Джули — не слабость. И если ты думаешь, что можешь использовать это против меня…       — О, я не угрожаю, — перебил Флинт, ухмыляясь. — Просто говорю то, о чём ты сам боишься подумать. Ты ведь и сам сомневаешься: а вдруг она не воспринимает тебя всерьёз? Вдруг ей нужен кто‑то… полегче? Не такой серьёзный, как ты?       Внутри у Оливера всё сжалось. Эти мысли и правда иногда прокрадывались в голову — разница в курсах, его одержимость квиддичем, репутация «слишком ответственного» капитана. Но он твёрдо сказал:       — Ты ошибаешься. Джули — это не слабость. Это причина становиться сильнее.       Флинт хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что‑то вроде уважения.       — Посмотрим, Вуд. Посмотрим.       Он развернулся и ушёл, оставив Оливера в раздумьях.       Вечером Оливер нашёл Джули у окна в гостиной. Она смотрела на луну, задумчиво поглаживая Армана, который дремал рядом.       — Джули, — тихо позвал он. — У меня есть для тебя сюрприз. Пойдём?       Она улыбнулась:       — Куда?       — Это секрет. Возьми мантию — будет прохладно.       Они вышли через потайной ход за портретом Полной Дамы — Оливер знал его с первого курса. Узкая каменная лестница вела наверх, к крышам Хогвартса. Когда они выбрались на плоскую площадку, перед ними открылся захватывающий вид: замок раскинулся внизу, словно сказочный город, а над головой сияли миллионы звёзд.       — Ох… — выдохнула Джули, глядя вверх. — Здесь так красиво!       Оливер сел рядом, закутав её в свою мантию.       — Я давно хотел показать тебе это место. Здесь никто не найдёт нас.       Они молчали, наслаждаясь тишиной, пока Джули не спросила:       — Почему ты привёл меня сюда?       Он глубоко вздохнул:       — Потому что… я боялся. Боялся предложить тебе пойти на бал вместе. Думал, ты откажешь — из‑за разницы в курсах или потому, что я слишком серьёзный, слишком одержимый квиддичем.       Джули рассмеялась — мягко, без тени насмешки:       — Оливер, ты правда думал, что я откажу?       — Да, — признался он. — Я видел, как ты общаешься с другими — с Ньютом, с Кейти. Ты такая лёгкая, весёлая… А я всегда в тренировках, в планах, в обязанностях.       — И именно это меня в тебе и привлекает, — серьёзно сказала она. — Твоя надёжность, твоя целеустремлённость. Ты — человек, на которого можно положиться.       Он посмотрел на неё, и в этот момент весь мир будто замер. Звёзды, замок, ветер — всё растворилось в её взгляде. Оливер медленно наклонился и поцеловал её.       Это был не мимолетный поцелуй в щёку, как раньше. Это было настоящее прикосновение — тёплое, трепетное, полное невысказанных чувств. Джули ответила, прижимаясь ближе, и на секунду им показалось, что они одни во всей вселенной.       Но вдруг…       Где‑то вдали, у кромки тёмного леса, вспыхнул странный свет — бледно‑зелёный, пульсирующий. Они разомкнули объятия, всматриваясь в темноту.       — Что это? — прошептала Джули.       — Не знаю, — нахмурился Оливер. — Но выглядит… неестественно.       Они поднялись, пытаясь разглядеть лучше. Вдалеке виднелись несколько тёмных фигур в мантиях, но их силуэты казались неправильными — слишком вытянутыми, с неестественно длинными руками. Один из них поднял палочку, и свет вспыхнул ярче, отразившись в глазах Джули.       — Это не люди, — прошептала она. — Они… другие.       Оливер инстинктивно шагнул вперёд, закрывая её собой:       — Оставайся здесь. Я посмотрю.       — Нет, — твёрдо сказала Джули. — Мы вместе.       Они осторожно приблизились к краю крыши, но фигуры уже начали растворяться в темноте. Свет погас, оставив лишь лёгкое мерцание в воздухе.       — Кто это был? — спросила Джули, сжимая его руку.       — Не знаю, — повторил Оливер. — Но это не к добру.       Они спустились вниз, но Оливер не отпускал её руку до самой гостиной. У входа он остановился:       — Завтра бал. Я хочу, чтобы ты была там. Со мной.       — Конечно, — улыбнулась она. — И не только на балу.       Он кивнул, но взгляд его оставался тревожным.       — Обещай быть осторожной. Если увидишь что‑то странное — сразу скажи мне.       — Обещаю, — сказала Джули, но в её глазах читалось: а ты тоже обещай.       Оливер улыбнулся:       — Хорошо. До завтра.       Когда она скрылась за дверью, он ещё долго стоял в коридоре, глядя на звёзды. Где‑то там, в темноте, таилась угроза. Но сейчас у него было нечто, ради чего стоило сражаться.       Завтра будет бал.       А после — посмотрим.