Rescue in vine

Вот так рождаются стихи, Вот так все это происходит, Они рождаются в любви, И умирают, когда она проходит

Мы оба стояли напротив дымящегося здания. Он опять тянулся за пачкой сигарет. Чуя совсем не щадил себя в этом плане. Было время, когда он за день мог выкурить целую пачку, а после, недовольно фыркая, пойти в магазин и закупиться еще, но с недавнего времени он не так часто берет в руки зажигалку. Благодаря мне. Некоторое время я менял ему пачку на бутафорную со взрывающимися стержнями. У них был сильно похожий дизайн под сигареты, так что труда мне это не составило. Подпаливая кончик, порох в середине принимал на себя огонь и создавал характерный звук хлопушки, вылетая изо рта. После этого у него во рту еще долго стоял неприятный вкус горечи и дыма. Единственное, в чем вкус у Чуи был действительно хорош, так это в выборе табака. Мне действительно нравился выбор его сигарет и даже сам порой просил у него их, но в этот раз я не стал, да и он взял почему-то тонкие. То ли боялся, что и эта вылетит изо рта со свистом, то ли других не было. Никогда не предпочитал такие. Их.. было как-то мало мне. После них не было такого ядовитого удовлетворения, которое было так нужно мне. Да и потом, у меня были свои. Я достал одну и подпалил. Какое блаженство. В воздух поднялся клуб дыма. Приятно наблюдать за выполненной работой, а именно за тем, как все-таки игриво огонь танцует в выбитых окнах, стирая в своем жгучем танго все, что попадается на его пути, а сигаретный дым, плавно поднимаясь вверх, исчезает в тумане. Осколки стекол сверкают на земле, отражая в себе безумно красивую смертоносность танца, там мелькают образы бездушных тел, заточенных в алой клетке, съедаемые ей же. Вот-вот начнется дождь. Оставалось лишь каких-то жалких пара часов и уже все промокнут под шквалом обрушающихся капель. Воздух становился все влажнее с каждой минутой, ощущалось, как плащ становится тяжелее от впитываемой влаги, а бинты неприятно липнут к телу, словно требуют ласки от меня, словно одинокие женщины. Не обязательно было быть синоптиком, чтобы до этого догадаться. Было невероятно тихо. Шавка рядом не лаяла, собаки тоже... просто превосходно. Только треск падающих досок нарушал столь безмятежный покой. От собственных мыслей я не смог сдержать усмешки на своем лице: только подумать, пол часа назад они грозились смертью, а теперь сами испытали на себе ее роковую волю, моля о пощаде. Внезапно раздался голос моего напарника. Я обернулся и посмотрел на его попытки зажечь огонь зажигалки. Видимо, в ней закончился газ, либо Накахара настолько криворук, что не может справиться даже с такой простой задачей, и все это время я был прав, издеваясь над его проколами. Отчасти это было забавно. Он с каждой минутой все яростнее сдавливал ее в руке и отворачивался то туда, то сюда, думая, что дело в ветре, правда со временем это начинало надоедать и даже раздражать, как это было и сейчас. Я протянул ему свою. Чуя посмотрел на мою руку, молча ища подвох. Просто возьми ее и все, идиот. - Брать будешь? Чуя недовольно фыркнул в ответ, но зажигалку взял. Вести себя в некоторых ситуациях как женщина - его истинный конек. Я понимаю, что это могут быть издержки воспитания Кое, но это не было плюсом для бойца портовой мафии. Я не виню его в этом, но вправить мозги порой хочется, и это "порой" начинает случаться все чаще с каждым месяцем. - Спасибо. Он редко это говорил. Вернее, почти никогда. Обычно просто брал, игнорируя того, кто ему это предложил, будто того человека уже не существует. На самом деле он не хотел ни от кого зависеть, словно гордая кошка, оставившая дом потому, что за ней слишком много присматривают. Если бы он остался совсем один, он бы предпочел страдать в одиночестве, пока кто-то сам не решится помочь ему, но, разумеется, это очень сложно. Он же гордая кошка -- он будет отнекиваться, сопротивляться, а ты его усмиряй, ты ведь любишь свою кошечку, да? Он некоторое время все еще смотрел на меня своими голубыми глазами. Сегодня они были, казалось, более яркими, чем в солнечные дни, как вода, освященная блеском луны. В них было что-то притягательное, что-то дерзкое, что-то нежное и вместе с этим по-особенному энергичное. Хотелось их разглядеть ближе или вовсе утонуть, словно островок в океане единственного своего спасения. Я отвернулся, чтобы не искушать собственную судьбу. Я и так сегодня многим предпочел рисковать, так что более уже не хочется. Да и потом, это не меняет того, что шляпа Чуи в этот день выглядела еще отвратительнее, чем обычно. Мы молчали. Нам не о чем было говорить в этот момент. У меня были свои мысли, у него свои. Наверное, опять думает, как бы раздобыть очередную пачку сигарет в перерывах от работы и отчетов, которые я скинул на него. Чего взять с курящего алкоголика -- вечно ищет отмазки, чтобы не работать. В этом плане именно я более подхожу на эту должность. Почему я этим не занимаюсь? Мне лень. Я вывыкинул окурок в уже влажную траву, от чего он сразу же потух. - Сейчас будет дождь. Пора собираться, - сказал я и пошел к машине. Чуя хмыкнул. Вот же упрямый мальчишка. Никогда не принимал чужое мнение, даже если знал, что неправ. Он не мог этого принять по одной простой и уже известной нам причине. Он -- гордая кошка. - Подкинь меня до Люпина. - А?! Я что, уже тебе шофер? Может тебя способностью сразу, а-ля люкс доставка? - Возмущался рыжий, обратившись к напарнику. - Чуя, это не просьба. Да и потом,тебе же не сложно. Или у тебя резко появились неотложные псевдо- дела? Я отчетливо мог слышать недовольное бубнение. Пара капель упали на капот черной машины. Погода ухудшилась значительно за последний час. Кто знал, что настолько быстро прибудет сильный ливень, но откладывать встречу нельзя, да и потом, я обещал своим друзьям это, как я мог не появиться в баре? Это было бы слишком даже для такого человека, как я. Хотя, у меня были мысли о том, чтобы сказать, будто заболел, но что-то меня оттаскивало от этого. Что-то мне подсказывало, что что-то должно произойти, что-то неприятное и даже более чем. Я еще не знал, что эта встреча будет последней, но вскоре мне лично пришлось в этом убедиться.