Rescue in vine

Как тяжело поставить точку, Заставить сердце все забыть, Отрезать от него кусочек, И дальше жить, но не любить.

Я пришел в еще пустой Люпин. Никого там не было и лишь неяркий свет фонарей, стоящих в комнате мог озарять ее. Как странно. Обычно мы в это время уже сидим. Может быть я пришел слишком рано? Я посмотрел на время. Большая стрелка часов указывала на 3 часа, что, однако, не означало правды. Вероятно, что они отстают, либо я резко очутился в некотором подобии лимбо. Меня встретил пятнистый трехцветный кот, который уютно лежал на местечке у барной стойки, куда обычно сажусь я, когда мы втроем собираемся после окончания рабочего дня. Он поднял милую мордашку со своих лап и посмотрел на меня своими милыми глазками, дернув ушами. Я улыбнулся ему в ответ, а он, взмахнув хвостом, встал на лапы и перешел на другое место рядом, позволяя мне сесть. Чтобы как-то скрасить свое ожидание я заказал виски со льдом. Мне не терпелось поскорее встретиться с Одой. Столько всего надо было рассказать… Не прошло и двадцати минут, как я почувствовал, что кто-то идет. Я был точно уверен — это был Ода: его выдавали медленные, уверенные шаги, иногда он задевал краем ботинка камни, пол, асфальт отчего издавал лишний звук шороха. Они были пронизаны некоторой тяжестью, но тем не менее, они были мягкими, словно у ленивого сурка. Все считают, что мафия то и делает, что убивает. Если так… То Одасаку получается лишний, но я так не считал. Его способность позволяла ему видеть будущее на несколько секунд вперед, и если его разозлить… Люди, стоявшие в одной комнате с ним непременно были бы тут же мертвы. — Привет, Одасаку, — сказал я, когда тот спускался по лестнице, и двумя пальцами издал звон о тумблер, наполненный алкоголем. Мой пушистый друг тем временем, услышав приход моего приятеля потянулся, зевнув, и спрыгнул с места. — Извини, Сенсей. — Я прекрасно понимал, что его это очень забеспокоило по раздраженному мурчанью. — Сенсей, назвал так кота? — Спросил Сакуноскэ, снимая свой плащ. — А разве он не выглядит, как мудрец? Освобождает место для гостей, — говорил я, наблюдая за тем, как рыжий кот мило улегся клубочком в дальнем углу. Чем-то он мне напоминал Чую. Как я уже говорил — гордая кошка. — Я вот что хотел, Одасаку! Я тут же обернулся к нему, смотря, как он подходит к месту. — Вчера случилась перестрелка. — М? — Он сел и обратился лицом к бармену, что молчаливо который раз протирал стаканы. — Я на складе столкнулся с вооруженной группой, У них был пулемет на машине — Я жестом показал пистолет, обернувшись телом в дальнюю часть комнаты. Сам не знаю почему, но вместе с ним мне всегда хотелось улыбаться. Я улыбался и сейчас. — Серьезная у них пушка. А поранился ты где? Во время перестрелки? — Ну. Посреди боя мне захотелось в туалет, — я посмотрел на Оду, в руках которого уже стоял стакан с выпивкой, и подпер голову рукой, — я спешил и свалился в канаву. — Ясно. Трудно терпеть когда давит. — Такова жизнь, — тихо прошептал я. Я почувствовал тяжесть. Такое обычно бывает, когда мне приходится задумываться о насущем. Я обернулся к стойке и с глухим стуком положил на нее руки, согнувшись в спине. Трудно осознавать, что когда-то всего этого вдруг может и не стать. Тем не менее, прощаться никому ни с чем не хотелось уж точно. Смотря на то, как лёд плавает в холодном виски, я подумал, а что если так будет и со мной. Вот я иду ко дну, и кто-то помогает мне, как я помогаю льду пальцем коснуться дна стакана, а вот я всплываю, и никто мне в этом не может помочь, кроме того, в чем я тону. Обстоятельства выталкивают меня вверх и так снова, снова, снова… — Остальные кстати, убегали со слезами на глазах от моей ловушки. Никчемная у них была компашка. И снова я не смог умереть. Это я сказал вслух по ошибке, но, впрочем, это было не страшно. Все равно он был тем, кому я бы мог рассказать все и не быть осужденным за свои проступки или даже, как говорится, грехи. — Ужас! — Я поднял руки вверх и потянулся после долгого молчания. — Интересно, хоть где-нибудь я могу самоубиться? — Вряд ли. — Одасаку, — Я засунул руки в карманы. — Человек боится смерти и в то же время стремится к ней. Смертью пользуются все люди, будь то в городе или в писательстве. Событие, которое уже нельзя будет обратить. Это то, чего я хочу. Так что, бармен, подайте моющего. — Я с энтузиазмом поднял стакан вверх, отчего его края сверкнули от света ламп. — Не подаем, — сухо ответил тот, все еще натирая один и тот же край стекла. — Вот беда… Как насчет коктейля из него? — Не подаем. — Наверное, ты обречен, — подметил Одасаку. — Одасаку, следует выпнуть его. Потому что ты не сделаешь того, чего хочет он. Мы оба обернулись на знакомый нам обоим голос. Там стоял парень в очках, не слишком высокого роста, но и не Чуя. В руках он держал портфель, а его волосы были аккуратно зачесаны назад. Выше его уголка губ на левой стороне лица была родинка. Насколько я знаю, девушки всегда были без ума от этого. Гм, Сакагучи Анго. Загадочный интеллектуал… и никто не знал, кем он был на самом деле. Я ведь даже не расслышал, как он вошел. Впрочем, он не зря тайный агент. Честно говоря, я его не особо любил, но его черствость и излишняя сентиментальность для крысы играла с ним порой злую шутку, отчего он быстро становился раздраженным. — Анго! — я широко ему улыбнулся. Все мы знали, что он не всерьез. — Надо ударить по затылку и вынести, а то сам не уйдет. — Он сделал несколько шагов к нам, а после сказал бармену, — Я за рулем, мне томатного соку. — Давненько не виделись. Едешь с дел? — Плохой был день. — Он сел рядом со мной и снял с плеча коричневую сумку, положив ее себе на колени. — Слишком долго покупали контрабанду. Спорили до восьми, — Он открыл передо мной сумку с вещами и показал красные карманные часы с золотистым узором по краям и в центре от них. Помимо этого я увидел еще кое-что там… Мокрый плащ, завернутый в пакет и фотоаппарат, — а я просто показал эти часы. В этом квартале будет около 74 процентов транзакций. Если сравнить с 8 процентами существующих организаций, с которыми дел не имели, наша выгода возросла на 34 процента. Наверное благодаря самому молодому лидеру мафии. Сейчас он был импульсивнее, чем раньше. А ведь прежде он был другим. А именно агентом Специального отдела по сверхъестественным операциям Министерства Внутренних Дел. Его миссия заключалась в наблюдении за портовой мафией. Хотя отдел и занимается делами всех наделенных способностями в стране, в случае полномасштабной войны с портовой мафией отдел пострадает. Он лишь создан для обеспечения контроля, а потому внедрили его в мафию и установили наблюдение за ней. А потом в игру вступили Мимик — преступная организация одаренных, прибывших в Японию. Для отдела они были мозолью. Так что ему пришлось следить за ними в качестве шпиона портовой мафии, притом, что он лишь мелкий служащий. В итоге, Анго был тройным агентом все это время. Я это понял еще раньше. — Спасибо, — я мило улыбнулся в ответ на похвалу. — Это учитывая и сегодняшнее провалившееся дело. — Значит и Анго облажался с делом. — «Облажался»? — Да, брат по неудаче, — несмотря на то, что сегодня мы подорвали склад, там было то, что не уцелело. Жаль, что именно за тем мы туда и шли, впрочем… — А мы ведь с вами уже давно стали выпивать вместе. Но ты ни разу не жаловался, Одасаку. — Вам будет скучно слушать про унылые будни рядового работника. — Опять отмалчиваешься… Какая была работа? — Наказал ребенка за кражу из магазина, застал ссору жены и любовницы одного из лидеров кампании, ну и нашел снаряд за одним из офисов. Я почувствовал, как Анго за моей спиной переменился в лице, как и я сам, вот только я восхищался, а он, кажется, был сильно потрясен и шокирован. — Слушай, Одасаку! давай поменяемся работами! Я хочу находить снаряды! — Дазай, ты с ними не справишься! — возразил Анго. — Да, взорвешься. — Взорвусь?! Ты слышал, Анго? Я взорвусь! Возьму и взорвусь! Насколько разметет?! — Мне почем знать?! — Вспылил Сакагучи. — Хочешь, можешь проверить! — Правда?! Он уже подпирал голову рукой. Я видел, как у него уже начинает набухать вена от раздражения. Как же он сдерживался… — Кстати говоря, вы двое договаривались сегодня выпить? — Дазай уже был тут, когда я пришел… — Я знал, что встречу вас по правде говоря. — Тебе что-то от нас нужно? — В голосе Анго промелькнули нотки беспокойства. — Ничего такого. Я подумал, что если я приду, сегодня будет обычная ночь. Вот и все. — Я взял тумблер и поднял его вверх. — За что выпьем? — поинтересовался Сакагучи. — Да просто так. Повода для этого нет. Ода о чем-то подумал, а после, не томя ни секунды, поднял свой стакан к моему и сказал тост, которым, видимо, хотел описать нас троих. Как знать, может и из книги какой вычитал, но то, как он это сказал… — За бродячих псов. — За бродячих псов, — повторили мы следом и в баре раздался дружный звон стаканов. — Эй, Анго, — я посмотрел на кота, который носом пытался открыть сумку. — У тебя часом в сумке нет камеры? — Да. Для работы. — Сфотографируемся? На память. — На память? О чем? — Спросил Ода. — О том, что мы сегодня были тут, — пояснил я. — Но мы всегда здесь пьем. — Как пожелает лидер, — сказал Анго уже вынимая фотоаппарат. — Сделай все красиво. — Он уже принялся фотографировать меня. — С этого ракурса я круче выгляжу. — Меня не надо. — Сказал он мне, но разве я его слушал? Далее последовал Ода. — Зачем тебе фото? — Спросил он, посмотрев на меня. — У меня просто чувство, что если не сделаем фото сейчас, возможно после ничего не останется. Одасаку, в камеру. Он посмотрел в нее. Тот день стал последним. Мы больше никогда не собирались вместе. Осталось лишь фото. Потому что один из нас через несколько дней… погиб.

***

— Не ходи, Одасаку! Даже тогда я не смог его остановить. Тогда, когда я мог что-то сделать, когда мог это предотвратить… И тогда я закричал ему вслед. Я услышал, как сорвался на полуслове мой голос, как он дрогнул.

***

Я не успел. — Одасаку! Я лишь услышал, как тело глухо упало на пол, как шаги прекратились ровно, как и выстрелы. Я тут же сорвался с места и побежал к своему другу, наплевав на плащ, небрежно слетевший с моих плеч. я сел рядом с ним и поднял его за голову, стараясь уверять себя в том, что это все не на самом деле. Я взял его за плечи, посадил и почувствовал тепло на правой руке. То была кровь. От злости и сожаления я сжал руку в кулак. — Чокнутый Одасаку. На всю голову! Тело главы организации мимика уже истекало кровью, обагривая его одежду и белые волосы и напоминая мне о черном конверте с договором. О том, что все это было подстроено, чтобы узаконить действия портовой мафии ценой жизни Одасаку. — Зачем ты сюда пошел... — Дазай, я должен тебе кое-что сказать. — Нет! Замолчи! У тебя еще может быть шанс! Он обязательно будет! Так что не смей. — Слушай. — Он взял меня за голову рукой, сжав мои волосы, отчего мне пришлось тут же успокоиться. — Ты сказал, что пытаешься найти смысл жизни… в мире насилия, жестокости и убийств.  — Да, сказал! Сейчас это не важно! — Ты его не найдешь. Мое сердце пронзила боль. В руках и теле начала чувствоваться тяжесть, наполняющая клетки моего тела. Казалось, будто весь воздух давит на меня разом и я не могу пошевелиться. Я замер в ожидании того, что он скажет дальше. Я не мог ни о чем думать, кроме как о его словах. Они иглами вонзились мне в душу осколками разбитых надежд на спокойную жизнь. Я все это время лгал себе, я знал, что ничего не сможет мне помочь, но почему-то верил, что еще есть шанс. — Будь ты среди тех, кто убивает или среди тех, кто спасает жизни… тебе никогда не найти то, что ты ищешь. Он был абсолютно прав. Он был прав во всем. Все эти минуты, когда я улыбался, когда смеялся и подшучивал — все это время я лишь искал способ заполнить свою пустоту в сердце. Как бы я не старался, как бы не стремился к свету — он всегда меня обжигал и обращал ко тьме. Единственным моим спасением могла служить лишь смерть. Я чувствовал, как на моих глазах наворачиваются слезы. Я не хотел ничего терять, не хотел терять Оду, не хотел оставлять все позади, но это не могло длиться вечно. Ничто не заполнит дыру одиночества во мне. Я буду до конца дней блуждать в темноте и искать выход, которого нет. — Одасаку. Что мне делать? — Стань тем, кто спасает жизни. Если разницы нет, выбери светлую сторону. Я знаю, для тебя нет разницы между добром и злом, но это сделает тебя хоть капельку лучше. — Откуда ты знаешь? — Знаю, потому что я — твой друг. — Хорошо. Как скажешь. — Люди живут, чтобы спасти себя. Как же правдиво... И он навсегда закрыл глаза. Его рука отяжелела и сорвала с моего глаза бинты. Мне было невыносимо больно наблюдать за тем, как умирает мой, казалось, последний друг. Я аккуратно положил его на пол. Его слова заставили меня задуматься. Теперь я точно знал — в портовой мафии мне больше нечего делать. В тот же день я ушел от туда, сразу после выполненного задания с Чуей. Тогда я забрал у контрабандистов бомбу и положил ее в багажник, чтобы напоследок подорвать склад мафии, но по пути мы разговорились о делах, и я вовсе забыл про нее. К слову, как я узнал от Анго, в тот вечер кто-то подорвал машину Чуи. Что же. Пускай это будет мой подарок ему. На прощание.

***

22:34: Дазай, ублюдок, куда ты ушел? 22:38: Отвечай 22:45: Если ты подох, я тебя сам найду и убью 22:46: Где ты? 22:51: МНЕ ПОДОРВАЛИ МАШИНУ 22:57: ТВАРЬ, ЭТО БЫЛ ТЫ?! 23:14: тебе не жить 23:18: ЭЙ СКУМБРИЯ 0:56: Я узнал, что ты ушел 1: 03: надеюсь, у тебя была причина 1: 04: прощай 2:12: я будц сеучать напрвник