Там Высоко. Хроники Вергилия

***

От сильного удара головой и спиной о камни израненное безвольное тело слабо дергается, в горле булькает вода. Жёсткие дрожащие руки вновь отчаянно вздергивают, безудержно встряхивают, надавливая то здесь, то там, сгибая и разгибая руки, массируя грудь. Но жизнь и дыхание не торопятся возвращаться, и тело быстро теряет температуру. Его снова отчаянно встряхивают, с силой ударяя наотмашь по щеке, но голова безвольно падает и повисает, неестественно запрокинувшись набок. И только когда грудь и торс резко сжимают, как в тисках, и изо рта и носа потоком вытекает вода, утопленник с глухим хрипом закашливается, со свистом хватая живительный воздух. Руки выпускают его, и голова юноши снова безвольно падает на землю. Широко раскрытые невидящие глаза обращаются на спасителя, губы искажаются чудовищным оскалом, пальцы, судорожно сжавшись, скребут землю. Загадочный спаситель недовольно хмыкает и пытается схватить его за руку, но тело несчастного будто подбрасывает пружиной. Черты исказившегося лица сжимаются в безжизненную маску, из широко раскрытых глазниц дымкой ползет густой черный туман, все вокруг обдает могильным холодом. Раны на теле, стянутые водой, с шипением раскрывшись, начинают зарастать, неестественно длинные клыки раздирают губы, и когти отрастают на руках, остатки одежды трескаются и лоскутьями ползут на землю.  — А ну стой, прекрати это! — хрипло кричит худощавый сутулый незнакомец, вставая с колен, приподнимая трость и тяжело опираясь рукой о бедро. — Вот черт, годы… Не смей трансформироваться, безумец. Ты живой труп фактически! Тебе нельзя! Стоять! Под капюшоном неестественно ярко вспыхивают в отблеске фонаря глаза. Сухие, чуть подрагивающие руки вскидывают посох и точным ударом вышибают его стальным наконечником весь воздух из груди пробудившегося монстра. Тело, вздрогнув, пошатывается и неуклюже заваливается на бок, падая на землю и принимая прежнюю форму. Неестественная бледность медленно исчезает, дыхание постепенно выравнивается. Раны быстро исчезают. — Так-то лучше. Сначала нужно прийти в себя. Тоже мне, герой. Отдыхай. Он запахивает свой плащ посильнее и опускается на землю рядом с затихшим живым мертвецом, опирается ноющей спиной о ствол дерева. Накидывает на холодное тело старый вышитый халат. С реки противно потягивает сыростью, налетает ветер. Небо на закате ещё не потемнело, и незнакомец задумчиво потирает лоб, глядя на город вверх по течению реки. — Вот значит оно как. А я-то думал… — он не заканчивает и переводит взгляд на спасенного. В белых волосах запутались водоросли и ракушки, черты лица разгладились и стали слишком узнаваемыми. — Вот значит как… Тогда тем более нельзя… Тебя сейчас отпускать.

***

Сознание возвращается молниеносно, и Вергилий, резко дернувшись, ещё не вполне придя в себя после тяжёлого короткого полукомы-полусна поднимается, быстрым слитым движением зверя, сразу на ноги. Тело самостоятельно вырубает режим ускоренного метаболизма, вскрывая внутренние ресурсы, кровь обжигающим потоком прокатывается по венам, согревая организм. Быстро оглянувшись, в наступившем полумраке нефилим различает сгорбленный силуэт, прислонившийся к дереву. Резко обострившееся зрение отмечает короткую бороду, торчащие клоки седых волос, впалые щеки, огромный рубец в пол лица и странное приспособление на нем, напоминающее окуляр. Нефилим втягивает в себя воздух. Демон. Чистокровный. Рука машинально тянется к бедру, припекает спину вспыхнувшая татуировка, но рукояти катаны он не нащупывает. Мгла не окликается на призыв. Вергилий нервно оборачивается, глядя на стремительное течение реки. Значит, она осталась там… Первое желание немедленно броситься снова в реку и отыскать оружие он отметает. Тело шлёт молниеносные импульсы в мозг, докладывая о состоянии систем. Энергия. Для нормализации гомеостаза её было недостаточно. Дьявольская сущность воет, умоляя накормить, зарядить живительной силой, ангельская же, кажется, валяется где-то в глубоком обмороке. Вергилий раздражённо стряхивает с волос водоросли и ракушки и направляется в сторону далёких огней города. Ветер с реки холодит влажную спину. Из одежды уцелели только джинсы, да вода хлюпала в ботинках. — Ну и далеко ты собрался, — раздается со спины скрипучий голос, и Вергилий приостанавливается, не оборачиваясь. Старик поднялся и теперь стоит в нескольких шагах позади, опираясь на трость. Внутренний демон чувствует его слишком отчётливо. — Сын Спарды? — Слушай, Старик. Не в моих обычаях разговаривать с демонами, но ты меня спас, — Вергилий сам поражается своему низкому хриплому голосу. — Так что убивать я тебя не стану. Даже спасибо скажу. Но сейчас у меня остались незаконченные дела. И я бы посоветовал тебе не вмешиваться. Вергилий несколько секунд стоит молча, но за спиной тихо. Беззвучно фыркнув, он решительно уходит прочь. — Даже Данте, и тот был вежливей, — доносится со спины тихое. Вергилий тормозит так резко, будто натолкнулся на невидимую стену. И быстро оборачивается. — Кто ты? — на грани слышимости шипит он, вонзая взгляд в приближающего старика. В руке материализуется призванный клинок. — Откуда ты знаешь моего брата? — Моё имя Финеас. Данте спас меня. Из темницы под Раптор-Ньюс. Отнял мой глаз у гарпий. А я помог ему убить Боба Барбаса. И сообщил о беременности Лилит. Опусти меч, Вергилий. Клянусь твоим отцом, я тебе не враг. Вергилий медленно опускает меч, но не убирает его совсем. Старик приближается, и удается разглядеть его механический глаз, закрепленный на сколе черепа. — Где Данте? — спрашивает он, тяжело опираясь на посох. Вергилий на мгновение давится воздухом. Затихшая было фантомная боль взрывает огнем грудь, раздирая на куски, напоминая о пережитом, но, стиснув зубы, нефилим отвечает. — В Сильвер Сакс. Снова. — Ох ты ж, — скрипит демон, покачиваясь с ноги на ногу. — Он даже родного брата не услышал? Вергилий предпочитает промолчать. Он мог бы сказать слишком много. — И ты собрался за ним, но по дороге нечаянно упал в речку? — Следи за языком, Старик, — зло огрызается Вергилий, отступая на шаг назад. — Я из-за тебя теряю драгоценное время. — Раз он все ещё там, иди. Может быть он ещё жив, но я в этом совсем не уверен, — нефилим угрожающе рычит в ответ, но старик, проигнорировав это, торопливо продолжает. — У тебя только фантомные мечи? Где твое оружие? Вергилий молча указывает полыхнувшим взглядом на реку. Всё это начинало бесить. Он с трудом сдерживался, чтобы не всадить какой-нибудь клинок в болтливого старика. — Протяни мне руку, — неожиданно просит Финеас. — Ещё чего, — зло рыкнув, нефилим быстрыми шагами направляется прочь. — У меня больше нет на тебя времени. — Послушай, Вергилий, — сипит ему вслед Финеас. — Ты даже не поинтересовался, откуда я знаю твоего отца! У всех высококровных так мало мозгов? Стой. Вергилий, внешне нехотя, останавливается. Демон неслышно приближается к нему со спины, но его приближение не вызывает страха или отвращения. Напротив, его аура воспринимается отдалённо знакомой и даже дружественной. Сухая морщинистая огрубевшая рука ложится на его левую руку, и привычного порыва скинуть и оттолкнуть чужака Вергилий не ощущает. Он замирает, позволяя переплести с собой пальцы, сжать руку. Сквозь контакт ощущается вливающаяся в тело энергия. Слишком знакомая. Кожу от запястья до локтя обжигает огнем. — Ступай, — спокойно говорит Финеас, кладя другую руку ему на плечо. — Только вот запомни кое-что. Не все вокруг желают тебе зла. Пользуйся этим. Один ты ничего не сделаешь. Вергилий медленно поворачивает голову, завороженно глядя в освещенное луной лицо старика. Левую руку все еще пекло, а слова Финеаса эхом отдавались в голове. — Спасибо, — он наклоняет голову, впервые перед кем-то, кто был ниже его по званию. — Ступай, — слегка подталкивает его в спину демон. — И Протеусу привет, что ли, передай. — Вы и с ним знакомы?! — Вергилия снова заступорило. — Но как? — Бедные дети, как же много от вас утаили… Протеус был правой рукой твоего отца, Вергилий. Его лучшим другом. Так что относись к нему подобающе. И да, — он понижает голос до шепота. — Лилит все еще жива… Удачной охоты тебе, Нефилим. Вергилий лишь коротко кивает и пожимает руку старика. И направляется к шоссе, ведущему в город. Он предполагал, что дьявольскую шлюху так просто не убить. Изнутри снова поднимались гнев и горечь. Боль сильно сжимала и тянула сердце, когда ветер донес до него последние слова Финеаса. — И не смей подыхать, слышишь? Иначе ЕМУ просто некуда будет возвращаться!

***

Укрепленный организм нефилима не подводит, и Вергилий добирается до города быстрее, чем можно было ожидать. На улицах царит непроглядная тьма, лишь кое-где на верхушках башен и небоскребов безликим белым огнем светятся телеэкраны и подсветка города, да одиноко блуждают по дымному небу лучи прожекторов. Демоны почти не ощущаются, но нефилим догадывался, где найдет их. С каждым шагом, приближающим его к адской твердыне, ярость и отчаяние нарастают, пуская корни в сердце, оплетая, стараясь заставить потерять контроль. Холодный рассудок с трудом сдерживает безумное желание бить и крушить, разнести чертов город. Он все ускоряет шаг, пока впереди не показывается Сильвер Сакс. Присутствие демонов ощущается четче, их здесь много и они сильны. Вергилий вспоминает, что катана больше не с ним, и шарит руками по джинсам, нащупывая внутренний карман, закатывает штанину и вытаскивает длинный острый боевой нож. За спиной сгущается энергия для создания мечей. Первого бросившегося демона он убивает, не глядя, пусть даже тот и не выказывает сильного желания напасть. Набережная, слабо освещенная тускло мерцающими фонарями, выводит прямо к башне. То и дело под ногами шныряют рейджи, а воздух рассекает свист крыльев гарпий. Вергилий убивает. Быстро, беззвучно, методично, раскалывая призванными клинками черепа демонов, перебивая позвоночники. Его преследуют непривычные ощущения. Чувства слишком обострились. Он слышит присутствие демонов в своей голове, чувствует их души и даже что-то, отдаленно напоминающее голоса, каждой фиброй своей души, даже не видя, знает, где и какой демон сидит, станет ли нападать или же просто пропустит его. Давно уже он не ощущал столько противоречивых чувств и ощущений. Наверное, просто слишком давно не выходил на охоту сам. Ведь все всегда было на Данте… На мосту к башне его захлестывает волна агрессивно настроенных демонов, мгновенно утягивая в Лимбо. Тюремщики и мясники дерут и кромсают тело, и его, и свои собственные, стараясь урвать хоть каплю драгоценной крови, ведьмы и гарпии кидаются сверху, хватая за волосы и раздирая костлявыми пальцами кожу в попытках расколоть череп. Вергилий с головой окунается в атмосферу боя, глухо рычит, атакуя и швыряя в демонов призванные мечи, уворачивается от ударов, ныряя в портал, снова возникает и рассыпает вокруг себя снопы голубых лезвий и взрывающихся лиловых сфер. Мерно поднимается в руке боевой нож, раскраивая черепа подобравшимся слишком близко тварям, обрубая уши, лапы, хвосты. Вергилий расчищает себе дорогу, пробираясь к парадному входу. Он видит впереди мерцающий разлом и знает, что как только войдет внутрь — окажется в реальном мире. Внезапно все демоны отступают. Схлопывают желавшие разодрать нефилима пасти, втягивают когти и, завыв, отползают прочь. Вергилий оглядывается. Рейджи, ведьмы, мясники и тюремщики расселись полукругом, на почтительном расстоянии от него, кто-то тихо скулил, вжавшись грудью в мостовую, словно готовясь к прыжку, кто-то зализывал раны, делая вид что его не замечает, а самые крупные просто замерли, взъерошив загривок и оскалившись, неподвижным взглядом уставившись на что-то за его спиной. Звон лат прерывает затянувшуюся тишину. Вергилий реагирует мгновенно, отскакивая в сторону, и пара кинжалов бесполезно свистит в воздухе, едва не зацепив его плечо. За спиной взвывает раненый тюремщик, но стая никак не реагирует на смертельную рану товарища. Она словно окаменела. По правую и левую сторону от дверей замирают четверо. Вергилий узнает их. Гвардейцы, но не с привычными алебардами, а развернутыми веером кинжалами в обеих руках. Да на бедре различается меч. Иссиня-черная броня позволяет смешиваться с тенями, и Вергилий в последнюю секунду успевает увернуться от еще одного кинжала. Теперь перед ним неподвижно стоят трое, но нефилим уже разгадал их план. Они отвлекают его внимание. У бедра снова свистит клинок, и нефилим глухо стонет от жгучей боли, несмотря на то, что порез больше походит на царапину. У них определенно не простые кинжалы. Вергилию остается надеяться только на свою скорость. Он почти уверен, что охотничий нож, зажатый в руке, не пробьет их броню, и расчеты оправдываются. Чуткий слух ловит движение справа, и нож лишь бессильно скрежещет по защищающим шею пластинам доспеха. Пользуясь его растерянностью, демон подбирается слишком близко. Вергилий уворачивается от почти одновременного удара кинжалами, пригибается и ударяет сразу несколькими призванными клинками по ногам. Это приносит больший эффект, демон неуклюже валится набок, но оглянуться на оставшихся за спиной противников Вергилий не успевает. Огненная боль взрывает плечо, накатываясь мгновенной тяжелой слабостью во всем теле, и он оседает на колени. Застрявший под лопаткой клинок ощутимо тянет из него силы. В последнюю секунду Вергилий ныряет в телепорт, исчезая из-под бросившихся на него гвардейцев. У него было несколько долей секунд безопасности пребывания в этом своеобразном гиперпространстве, но вытащить кинжал из спины он успевает. Тот застрял удачно, не сильно глубоко, и рукоятью вверх. Перед глазами мелькает надпись на архидемоническом: «Лишающий силы». Он крепче сжимает рукоять в ладони. Что же, почему бы не воспользоваться их собственным оружием. Но следующее мгновение наглядно демонстрирует непригодность использования порталов для битвы с гвардейцами. Их интеллект и скорость реакции несравнимо превышали уровень ранее встречаемых Вергилием демонов. Именно мгновения выхода из гиперпространства сделали нефилима полностью беззащитными. Слишком легко было поразить материализующееся тело. Грудь обжигает короткой вспышкой боли, и мгновенно застилает туманом глаза, так что Вергилий ясно осознает себя уже упавшим на колени, с двумя клинками, глубоко засевшими в теле. Один ему загнали под ребра, другой пробил грудь чуть повыше сердца. Внутри вскипает водоворот бешенства. Да как же так! Так глупо сдохнуть… сейчас? Ничего не узнав о Данте? Никогда! Вергилий рывком поднимается, игнорируя сталь внутри и тянущее ощущение вытекающей силы, и швыряет зажатый в руке кинжал в ближайшего гвардейца. Тот чиркает по броне и глубоко уходит в щель между пластинами. Гвардеец падает, но со спины на Вергилия кидаются двое других. Поразить открывшуюся цель они не успели. Обоих отхлестнуло волной внезапно вырвавшейся бесконтрольной силы. Будто возникшей из ниоткуда. Вергилий, преодолевая тянущую дурноту и головокружение, оборачивается. Оба гвардейца мертвы. Нефилим аккуратно вытягивает из тела оба кинжала. И, для верности, прибивает обоих их же оружием к земле. И замирает, ощущая нечто новое. Это было странно. Будто сила поверженных демонов перетекала в его собственное тело, излечивая и наполняя энергией, поддерживая жизнеспособность. Он ощутил себя отдохнувшим и полным сил, а от ран остались только желтоватые шрамы. Вергилий оглядывает зажатый в руке кинжал. И внезапно понимает, почему именно этим оружием снабдил Мундус свою элитную гвардию. Очень удобное средство не только в бою, но и в обычном естественном отборе. Гвардейцы почти наверняка питались силами полудиких бесконтрольных низших. Именно так стайных демонов заставляли делать свою работу. Страхом. А непокорные шли на корм гвардии. Он забирает пару кинжалов и перешагивает через разлагающийся труп, направляясь к светящейся воронке. На ходу отряхивает порезанные джинсы от шерсти, сгустков крови и ошметков демонического мяса. Было непривычно чувствовать себя в шкуре Данте. Белая темнота на короткое мгновение смыкается вокруг него, с тихим треском рвется материя, и Вергилий ступает на последнюю ступень парадного входа. Вслед ему удивленно оборачиваются последние поздние пешеходы. Тяжелые двери с трудом поддаются толчку и открываются. Вергилий входит в роскошное фойе. На стенах многочисленные зеркала, повсюду черные кожаные диваны, изящные столики для журналов. Из-за стойки регистрации поднимается невысокая гладко причесанная женщина, одетая по дресс-коду, и спешит навстречу нефилиму с какими-то глупыми уверениями, что прием к Директору закончен, и он не может здесь более находиться. Вергилий, не глядя, отшвыривает ее в сторону, и проходит через фойе к стеклянной двери напротив. За его спиной несутся истерические вопли «Сумасшедший, я вызову полицию! Охрана, у нас нарушитель!» и треск рации. На мгновение он оглядывается, спуская с пальцев кинжал. И захлопывает за собой дверь, уже не глядя, как потекли кровь и мозги по идеально-белой стене. Рация, заскрежетав, ударилась об пол и заглохла. Вергилий минует несколько пустых залов. Ему не жаль энергии, призванные клинки сшибают со стен бесконечные рации, видеокамеры, микрофоны. Демонов не видно, а все лестницы постепенно уводят вниз. позади остаются отделения банка, рабочие кабинеты, сейфы, но сейчас это его не интересует. Все внимание нацелено на систему защиты. Взлом кодов с каждым разом становится все сложнее. Один раз ему не удается вскрыть программу сразу, и над головой раненым волком взвывает сирена. Тут же из незаметных дверей справа и слева высыпают около десятка спецназовцев. Вергилий уворачивается от коротких штык-ножей, но одна из пуль настигает его и больно впивается в бедро. Рану жжет изнутри, но это лишь добавляет нефилиму скорости и злости. Ему глубоко плевать на людей, и он убивает их беспощадно, вспарывает кинжалом живот одному, перерезает горло другому, впечатывает третьего головой в стену с такой силой, что череп трескается в его руке, как яичная скорлупа. На уровне инстинктов он чувствует животный ужас людей, и, словно желая покрасоваться, фирменным движением швыряет свой охотничий нож за спину, попадая прямехонько промеж глаз прицелившемуся спецназовцу. И когда оставшиеся в живых пытаются бежать, он не дает им и шанса уйти. Голубой молнией настигает несчастных и быстрыми движениями вскрывает и раскалывает черепа, ударяя кинжалами под верхний позвонок шеи и проворачивая лезвия внутри. Окровавленные тела падают на землю, в уже натекшую лужу крови, и брызги обдают джинсы Вергилия. Тот медленно ведет рукой по лезвию кинжала, собирая кровь, и слизывает ее с пальцев, с удовольствием смакуя незнакомый ему до сих пор вид энергии. Черный туман облаком сгущался у него за спиной. Вергилий оставляет яркий кровавый отпечаток на белой стене рядом с панелью и проходит дальше. Его не волнует то, что его могут найти. Его уже ничего не волнует. Только обжигающе горячо в голове, да лавовым потоком прокатывается кровь с адреналином по венам. Он добирается до последней двери, до сейфа, в котором Мундус хранит что-то, очевидно, очень дорогое, и пылающий ненавистью взгляд устремляется на электронный замок. С этой конструкцией Вергилий ранее не сталкивался, а она отнюдь не горит желанием сразу себя раскрывать. Он перепробовал все возможные варианты, но замок не поддавался. И тогда нефилим попытался своими силами расширить щель и выломать замок. Обойти эту комнату не было никакой возможности. Но стоило вставить кинжал в щель, как сухой хруст проворачиваемых панелей заставил Вергилия резко дернуться в сторону и исчезнуть в телепорте. В противоположные стены, в каждую из них, напротив того места, где стоял нефилим, вонзается по два десятка исключительно острых и длинных стилетов. Вергилий несколько секунд оглядывает закрывавшиеся панели на предмет еще какой-либо ловушки, а потом аккуратно приближается к двери и вновь берется за кинжал. На этот раз проваливается пол. Но нефилим уже готов к этому, и успевает отскочить. Кончик кинжала нащупывает слабину в замке, и Вергилий, изранив руки, начинает сдвигать язычок крепления в сторону. Дверь сопротивлялась. Но Вергилий входит в азарт. Он должен увидеть, что там. И должен пройти эту комнату, чтобы найти брата. Горячая кровь нефилима каплями стекала по замку, и тот внезапно щелкнул, отпираясь. Дверь плавно отъезжает в сторону, и Вергилия на мгновение ослепляет яркий белый свет. Нефилим оказывается в комнате, больше похожей на лабораторию, пустой и ослепительно белой, как снег. Единственной мебелью, кроме длинных столов и полок, было большое сооружение в ее центре. Будто бы мраморная купальня. Подождав, пока глаза попривыкнут к свету, Вергилий медленно направляется к ней. И меняется в лице, вздрагивая всем телом, наклонившись над покрывавшим сооружение стеклянным куполом. Это была действительно купальня. Наполненная искрящейся в белом свете ровной прозрачно-голубой жидкостью. Вергилий замирает, потрясенный увиденным, впервые сраженный безумным, животным ужасом. На дне, под слоем голубой воды, лежат полуистлевшие, кое-где еще стянутые обрывками высохших сухожилий, кости. Слишком близкие по своему строению к человеческим… Лежащий на дне купальни скелет был гораздо крупнее обычного человека, рядом с ним угадывались останки хвоста и широких крыльев, а череп венчали обломанные рога. Вергилий ощущает, как подгибаются колени, а все тело начинает бить озноб. Внутри внезапно стало очень холодно и очень страшно. Но он не может оторвать взгляда он останков, не может двинуться. Он чувствует, как разум бьется пойманной птицей, как гаснет, оставляя его эмоциональность наедине с костями, без контроля, без защиты. С костями… Определенно демонического происхождения, но… Не может же это быть… Оцепенение и ужас спадают мгновенно, и Вергилий, будто очнувшись от гипноза, шарахается в сторону. Сердце молотом бухает в ушах, по лбу стекает холодный пот, колени дрожат. Он впервые чувствует себя так. Впервые подчиняется столь паническому ужасу. Он опрометью бросается прочь, в другие двери, не желая больше ни секунды находиться рядом с останками. Все внутри кипело, стонало и выло. «Прочь, прочь от этого места». В глазах темнеет, и Вергилий пошатывается, хватаясь за стену, но упрямо продолжает идти, прочь от проклятой комнаты. Ему кажется, что он слышит тысячи голосов, взывающих к нему, стенающих, молящих, угрожающих, ему слышится голос отца, Спарды, Евы… и нескончаемые крики и грохот. И словно тысячи цепких рук цепляются за него, стараясь удержать, вернуть, утянуть за собой в водоворот бесконечности. В глазах плывет, ноги подкашиваются, и он почти падает на колени, проходя коридор, ведущий к лестнице. У него полное истощение сил. Ад в голове потихоньку успокаивается, и Вергилий, просидев в пустом белом коридоре на полу несколько мучительных минут, поднимается и направляется дальше. Еще будет время подумать обо всем. А сейчас нужно… идти. Он добирается до широкой лестницы, ведущей куда-то вниз. И замечает движение. Навстречу ему по лестнице кто-то поднимается. Нефилим пригибается, прячась за парапетом, и ловит глазами строгую черную одежду. По ступенькам поднимается молодая женщина в строгом официальном костюме, и только ярко-рыжие волосы волосы и зеленые глаза оживляли строгое сосредоточенное лицо. В правой руке она несла подсвечник, тяжелый старинный канделябр, в левой стопку каких-то книг. Нефилима обдает волной воздуха с тонким ароматом парфюма, и он автоматически облизывается. Он еще никогда не сталкивался с подобным запахом. С таким вкусным запахом… Женщина останавливается, будто почувствовав его присутствие, и тревожно оглядывает лестничный пролет. Вергилий замирает. Глаза против воли останавливаются на ее шее, и он припоминает дурманящий голову вкус крови. Ему нужна энергия, много энергии… Он упускает момент, когда существо выпускает из рук книги, гулко рухнувшие на пол, распахивает непонятно откуда взявшиеся крылья и с разгневанным воплем кидается на него. Удар канделябром по темени заставляет взвыть и броситься на крылатую тварь, посмевшую его тронуть. Бой выходит коротким, но кровавым. Несколько секунд безумного танца по кругу в попытках достать друг друга, и Вергилий исчезает в портале. Вынырнув у изменницы за спиной, он ударом кинжала ссекает левое крыло ангелицы, а это именно она, о чем свидетельствует покачивающийся над головой нимб и пылающие мертвым голубым светом глаза, и хватает ее за другое крыло, обламывая несущую кость. В воздухе кружатся сероватые пышные перья. Женщина что-то хрипит и дергается, стараясь вырваться, но нефилиму глубоко плевать. Даже на ту малую толику сходства, которую замутненный разум успевает отметить. Проявившимися клыками он хватает жертву за горло и с хрустом вырывает трахею, заставляя тело забиться судорогами. И большими глотками пьет ангельскую кровь. Внутри прокатывается огонь, и дьявольская сущность с удовольствием принимает дар. По телу бегут волны трансформации, рябью появляется и исчезает чешуя. Вергилию сладко, кровь падшего ангела согревает изнутри, позволяя быстро восстановиться. Жертва слабо дергается в его руках, но жизнь гаснет в ней. Вергилий кусает снова, вырывая кусок плоти из плеча, и довольно слизывает с белой кожи потеки крови. А потом просто выпускает остывающий труп из рук. Обтирает кинжалы о джинсы и переступает через растрепавшиеся крылья и ворох белых перьев на полу. И наклоняется над упавшими книгами. «Физиология и анатомическое строение Нефилимов в трех томах» на архидемоническом, «Основы черной магии. Разряд Некромант». Просветлевший разум заставляет его поднять их. Слишком интересно, чтобы оставить это валяться на лестнице в башне Мундуса. В мозгу настойчиво бьется вопрос «Зачем?». Он спускается по лестнице в еще одно небольшое фойе и наталкивается на лифты. Но оба могут опустить и поднять только на два этажа. Значит, не относятся к основной ветви лифтов Сильвер Сакс. Предположение, что у башни есть вовсе не единственный парадный вход, подтверждается. Вергилий поднимается вверх и попадает в полутемный коридор, увешанный тусклыми темными плакатами, на которых с трудом угадывались женские фигуры. Демоницы, ангелицы или смертные — Вергилию неинтересно. Он проходит коридор и вновь наталкивается на охрану. Точнее, встретившееся существо больше похоже на лакея. А также на человека, настолько сблизившегося с демонами, что почти перенявшего их сущность. Тем не менее, тот с уважительным поклоном заступает дорогу нефилиму, протягивает руку и произносит, напрочь игнорируя вымазанный в крови облик Вергилия. — Здравствуйте, Сэр. Ваше приглашение? В следующее мгновение его слащавым лицом буквально вытирают стену, оставляя на шероховатой поверхности тисненных обоев кровавый шлейф. Вергилий отшвыривает его в сторону и проходит в двери, оставив недо-человека с разбитым черепом сползать по стене на роскошный ковер. Вергилий попадает в зал, в начале узкий, а потом все более расширяющийся. На него обрушивается громкая музыка, неоновые отблески огней и лучи прожекторов пляшут по переполненному народом помещению. Нефилим болезненно жмурится, когда в лицо попадает луч прожектора, и осознает, куда попал. Он уже почти в центре толпы, и на нем уже повисли две практически полуголые вульгарные девушки, что-то нашептывая и увлекая за собой. Из ослабевших от неожиданности пальцев кто-то вынимает кинжал, но Вергилий не успевает разглядеть, кто именно, и вернуть свое. Толпа вокруг беснуется, кто-то танцует, изгибаясь всем телом, трется о других всеми выступающими частями тела, кто-то пьяным голосом подпевает микрофонам, а кто-то уже почти что трахается прямо посреди зала. Ну что ж, зная причуды дядюшки, удивляться не следовало. Домашний стрип-клуб это вполне обычное дело. Его тащат к барной стойке, и высокий хмурый бармен хлопает перед нефилимом стакан чего-то золотистого, искрящегося в отблесках кружащихся огней стробоскопа. Вергилий вперяет взгляд в пляшущий в стакане виски и медленно берет предложенное. Подносит стакан ко рту и обмакивает губы в напиток. И, не отводя взгляда от искрящегося алкоголя, коротким движением руки впечатывает в стойку голову миловидной клыкастой суккубши, потянувшейся к его шее. Ее роскошные черные волосы змеями оплетают его руки, силясь оторвать, но Вергилий просто сильнее стискивает пальцы. И с упоением слушает хруст раскалывающегося черепа, опрокидывая в себя стакан. Резким рывком оборачивается и переламывает шею другой девушке, нацелившейся на его горло. И в этот момент в его затылок упирается прохладное дуло винтовки с — Вергилий это ясно чувствует — не менее, чем пятнадцатимиллиметровым калибром. Голос бармена звучит хрипло: — Сопротивление бесполезно, Сэр. Вы убили двух наших лучших стриптизерш. Позвольте препроводить вас к администратору. — Позвольте, подумаю, — он скалит клыки в совершенно иррациональной ухмылке, и в пальцах материализуется проекция клинка. — Увы, вынужден отказаться. У меня назначена важная встреча. Так что не сегодня. Десяток клинков мгновенно вскрывают горло демона, и Вергилий едва успевает отклонить голову от траектории полета пули. Он предполагал, что демона перерезанным горлом не остановишь. Грохот музыки заглушает вой раненого бармена, и только несколько человеческих цыпочек, залипших над бокалом в ожидании приглашений или знакомств, взвизгнув, исчезают в толпе. Вергилий хорошо осознает, что выстоять против лобовой атаки демона среднего уровня без оружия в руках он не сможет. Поэтому он ныряет в портал, позволяя взбешенному бармену разбить голову о висящее на стене зеркало, и атакует со спины. Клинки оставляют длинные рваные раны в спине демона, но не причиняют ему хоть сколько нибудь серьезного вреда. Нужно что-то сильнее. Лучше. Взгляд нефилима падает на упавшую под стойку винтовку. Не оптимальный вариант для ближнего боя, но за неимением лучшего сойдет и это. Он тянется к оружию, не замечая атакующего со спины другого, не менее опасного противника. Все происходит слишком быстро. Под ребра впиваются ледяные когтистые пальцы, и тело немеет от прикосновений, так что почти останавливается сердце, слюнявые губы скользят по шее, клыки медленно прокусывают кожу, добавляя к ощущениям омерзения и боли. Вергилий глухо вскрикивает, но его голос тонет в грохоте все нарастающей музыки. Стиснув зубы, Вергилий всеми силами пытается сбросить с себя проклятую ведьму, но за ногу уже хватает рейдж, так что он теряет равновесие и едва не падает, с трудом ухватываясь за барную стойку. Нельзя позволить повалить себя. Нестерпимо жжет запястье левой руки, а в груди словно застряла дюжина острых ножей. Дыхание становится надсадным, хриплым и обрывистым. Постепенное осознание, что, именно сейчас, в спину ему дышит смерть, отбирает возможность действовать чётко, а мир плывет перед глазами, окуная сознание в кровавые краски Лимбо. В голове мутится, и он не может отдать осмысленный приказ мечам. Окружающее превращается в водоворот клыкастых морд. Его швыряют от демона к демону, из одних лап к другим, грызут, горячие языки слизывают с тела капли и потеки крови. Вергилию кажется, что он тонет. Становится нестерпимо больно, и горькая досада обжигает всё нутро. Накатывающаяся слабость и онемение во всем теле только отдаляет победу с каждой секундой. Провал вовсе не входил в его планы. Как он мог поступить так опрометчиво? Очень хочется разрыдаться от своей беспомощности. Он так и не доберется до близнеца, которому, скорее всего, именно сейчас нужна его помощь. И никогда не увидит Данте. Он так и не спасет мир… который так полюбили родители. Он уже почти в обмороке от сильного превышения болевого порога и потери крови, когда где-то глубоко изнутри его обжигает горячий всплеск энергии, мгновенно отрезвляя голову и измученное тело. В похолодевшую сжавшуюся ладонь ложится гладкая отполированная рукоятка, будто еще хранящая тепло чужих пальцев. В пальцы тыкается спусковая скоба… Он вцепляется в спасительное оружие не только судорожно сжатыми пальцами, всеми фибрами души. И пистолет отзывается одобрительной вибрацией и словно привычно, отточенным движением тянет руку нефилима в позицию, приканчивая ближайшего демона первым же выстрелом. Неожиданное ощущение безопасности взбадривает, заставляя приподняться, и Вергилий уверенно вскидывает руку, повинуясь беззвучному наитию оружия, рассылает вокруг себя еще несколько смертоносных, подкрепленных его собственной энергией пуль. Взвизгивает смертельно раненый рейдж, а за ним еще несколько поверженных монстров. Демоны умирают если не мгновенно, то очень быстро. В местах попадания плоть выгорает, будто выеденная кислотой… Последним в небытие отбывает бармен. Он оказывается крепким орешком и, чтобы размозжить его голову, требуется с десяток выстрелов в упор. Вергилий благодарно ведет ладонью по тяжелому граненому стволу пистолета. Его даже не нужно перезаряжать. Мир вновь кружится водоворотом, на этот раз материи, выкидывая его назад в реальный мир. Враги уничтожены. В отблесках прожекторов он разбирает выгравированную на стволе букву «С». На полу лужей натекла кровь, и все еще тлеют трупы демонов. Часть людей, шарахнувшись от грохота, исчезла, другие же просто продолжают танцевать, слишком пьяные, чтобы хоть на что-то обратить внимание. Вергилий тянется через стойку и берет бутылку со стеллажа. Сбивает крышку и большими глотками пьет прямо из горлышка, ощущая, как гаснет боль в затягивающихся ранах. В голову горячей волной ударяет алкоголь. Краем глаза он замечает слишком, до боли, ненавистный и знакомый силуэт. Бутылка выпадает из разжавшихся пальцев и разлетается в осколки о мраморный пол. Инстинкт срабатывает раньше голоса разума, и Вергилий стреляет ему вслед. Пуля со скрежетом отскакивает от загнутых аккуратными кольцами рожек. Демон оглядывается и кидается прочь, расталкивая людей на танцполе. Вергилий бросается следом. Даже без привычной ливреи он не мог не узнать его. Одного из тех самых «мучителей», любимых слуг Мундуса. А раз он здесь, значит, сможет привести его на верхние этажи. Туда, где сейчас Данте. Только выловить его среди такой толпы в неверном свете неона вряд ли удастся, а значит, придется стрелять вслепую… На его пути встает охранник, человек, с пистолетом и рацией, но ему хватает всего лишь одного выстрела в лоб, чтобы осесть на землю, прямо под ноги слащавой парочке, занявшейся непристойностями прямо у дверей в другой зал. Сзади на Вергилия кидаются двое громил, уже сильно пьяных, угрожая пистолетами и судом. Нефилим укладывает их, почти не глядя, одного награждает выстрелом, вынося мозги, другому прописывает смачный удар под дых, переламывающий трахею и шейные позвонки. И бросается вслед за исчезающей дорожкой демонической энергии. Он минует зал за залом, сшибая выстрелами случайных охранников, сворачивает голову накинувшемуся на него чернокожему в официальном костюме менеджера клуба, с почти маниакальным удовольствием сшибает выстрелом кружащуюся на пилоне демоницу и вылетает к гримеркам. Здесь у него на шее повисает отвратительно воняющая духами шмара, одетая в один платок на бедрах, и нефилим с отвращением сдергивает ее с себя и швыряет в стену, пробивая череп о вешалку для платьев. Она повисает как уродливый манекен, и продолжает болтаться, словно кукла, не касаясь ногами пола. В следующем зале его ждет засада в виде нескольких мразей в строгих костюмах и очках. Похоже, дядюшка еще и штат человеческих убийц содержит. В него стреляют почти одновременно, и Вергилий взмывает в воздух, используя впервые за сегодня используя ангельскую энергию, перемахивает через широкий диван и прячется за колонной. Противостоять вооруженным пистолетами людям в ближнем бою нужно было осторожно. Несколько секунд выждав и заметив ближайшую жертву, он срезает ее точным выстрелом в голову, но упускает из внимания другую. Пуля проходит по касательной и обжигает плечо. Нефилим глухо воет и в ярости превращается в смазанную серую тень. Самое время бросить все свои ресурсы на то, чтобы закончить начатое. Он зигзагами снует между противниками, прыгая в порталы телепорта, убивает так быстро, что невозможно отследить его приближение или появление. По комнате ползет мистической чёрной дымкой шлейф перемещений и разреженная аура полуангела. Из рук одного из убийц он выбивает боевой нож, вспарывает ему его же оружием горло, так что кровь фонтаном брызжет на пол. А другому просто вскрывает и со скрежетом перерезает позвоночник, и тело, лишенное опоры, безвольным мешком оседает на пол и лишь мелко подергивается в агонии. Последнего он добивает выстрелом, уже выходя из зала. За его спиной медленно оседают серой дымкой следы выпущенной ангельской энергии. Рогатый лакей уже куда-то исчез. У выхода толпится стадо людей, услышавших выстрелы и теперь пытающихся покинуть клуб. К нефилиму кидаются двое охранников, что-то крича и размахивая дубинками, но оба падают, сраженные выстрелами. Нефилим быстрым полукругом обходит сжавшихся, исполненных ужасом людей, раздраженно отмечая, что ливрейщика здесь нет. И стреляет в потолок, обрушивая гигантскую люстру на скопление народа. За спиной слышатся крики, стоны и проклятия, но нефилим уже уходит, не оборачиваясь, к лифтам. Тупоголовый скот заслужил это малое «пострадать». Вот оно. Максимальное значение — 50 этаж. И это гораздо приблизит его к Мундусу, ведь, если план, написанный им и Кэт, верен, кабинет императора находится где-то в районе 180-190 этажа. Стальные двери смыкаются за его спиной, и Вергилий останавливается взглядом на кодовой панели. Он вызывает в памяти полный план Сильвер Сакс, в состоянии Лимбо и в условиях человеческого мира, и осознает одну важную деталь. Ему ни в коем случае нельзя позволять утаскивать себя в Лимбо. Иначе путь станет гораздо длиннее и сложнее. Глаза изучают набор символов на панели управления. Буквы и цифры. А зная дядюшкину манию величия, скорее всего код — это дата. И, возможно, имя или название чего-то значимого. Вергилий перебирает в памяти всю доступную информацию и медленно набирает комбинацию цифр. И добавляет в конце «Предатель Спарда». И с удовлетворением слушает рокот включившегося механизма. Дата измены отца Мундусу так и осталась для Императора Ада самым сильным потрясением. Лифт практически взмывает вверх, и спустя несколько секунд подъема, Вергилий выходит из дверей в широкий коридор. Если бы он был в Лимбо, сейчас его бы окружали условия четвертого круга Ада. Кажется, это территория демонов чревоугодия. Но, пока он не в Лимбо, проверить это не удастся, а попадать туда нежелательно. Он проходит через коридор к другой лифтовой площадке, видит закрывающиеся двери и вырубает собирающегося ехать вверх демона прямым выстрелом в голову, с трудом успевая задержать дверь коленом. Кость хрустит, но выдерживает. Лифт снова открывается, и Вергилий заходит, выталкивая тлеющий труп наружу, останавливается перед мигающим табло. Ему везет, комбинация уже введена и остается только исправить выбранный этаж. Вергилий берет максимальный, и лифт поднимает его еще на 70 этажей. Очевидно, кто-то сумел послать сигнал тревоги на верхние этажи, и когда двери лифта раскрываются, Вергилий лицезреет десяток разъяренных клыкасто-рогатых морд под человеческой личиной у самого входа. Он поднимает пистолет и прицеливается прямо в голову главаря. И прищуривает левый глаз, выжидая. Молчание длится всего несколько секунд. И удерживаемый на мушке демон просто разворачивается и исчезает. Остальные непонимающе оглядываются и медленно отступают прочь. Неожиданный грохот за спиной заставляет их вздрогнуть и развернуться, выпуская когти и клыки, избавляясь от личины человека в готовности к бою. Из-за поворота вылетает тело только что ушедшего демона и грузно падает на ковер, из глубокой раны на груди небольшим фонтанчиком бьет черная кровь. И слышится тихий приближающийся звон доспехов… Низшие беззвучно испаряются, и Вергилий, наконец, выходит из лифта. Чтобы встретиться лицом к лицу с гвардейцем. Вергилий стреляет, практически в упор, но пуля лишь чиркает по черной броне, оставляя едва заметную царапину. Уворачиваясь от выпада клинка, нефилим успевает горько пожалеть об утерянном кинжале. Он увеличивает дистанцию и обходит соперника со спины, но и здесь пластины надежно защищают рыцаря от повреждений. Впервые Вергилий серьезно раздумывает над тем, чтобы уйти без боя. И, по возможности, уйти красиво. Он швыряет в демона сразу целую горсть взрывчатых лиловых сфер и, пользуясь дымовой завесой, кидается прочь. Он минует несколько коридоров, путаясь в их расположении, и вылетает к широкой лестнице куда-то наверх. На середине лестницы на него удивленно из-под очков взирает оглянувшийся демон в белом халате, чем-то похожий на ученого, но Вергилию несколько все равно, и он даже не останавливается ничего спросить, хотя вопросов уже накопилось достаточно. От халата несет демонической энергией, и он просто стреляет в грудь старому демону. Тот обрушивается на ступеньки и скатывается вниз, прямо под ноги Вергилию. Из раскинутых лап выпадает тяжелая книга. «Кибернетика. От элементарного к сложному.» И Вергилий, очередной раз удивившись, поднимает и ее, взлетая по лестнице наверх. Он проходит еще один коридор и находит лифтовую площадку. Лифт открывается не сразу, будто раздумывая, тут же захлопывается за его спиной, и Вергилий слышит, как снаружи на стальные двери обрушиваются кулаки в стальных перчатках, и глухо скрежещет по металлу кинжал. Но лифт пока стоит на месте, и если это продлится еще несколько минут, его, вероятнее всего, достанут из стальной коробки. В щель дверей просовывается кончик кинжала, летят искры. Вергилий чувствует, что аура снаружи крепнет, значит, к демону пришла подмога. Глаза лихорадочно заскользили по кодовой панели. Он пробует старый код, с датой измены Спарды, но лифт протестующе пищит и зажигает красный огонек в ответ на его попытку. Вергилий пробует еще несколько дат, но ничего не выходит. И тут он замечает на стене рядом с панелью нацарапанное скорее всего когтем слово «Шлюха». И букву «Д». Его передергивает. И накрывает глухим бешенством. В глазах стоят злые слезы. Но тем не менее дрожащими пальцами он набивает на табло дату взятия их в плен и приписывает в конце «Данте — моя Шлюха». И выбирает последний этаж. Лифт внезапно сотрясается от сильного удара чем-то тяжелым, скорее всего молотом, на двери образуется вмятина и широкая брешь, в которую тянется черный кинжал. Вергилий ловко хватает его поперек лезвия, режет пальцы в кровь, но выдирает из лап демона. И в то же мгновение кабина дергается и, набирая скорость, взмывает вверх. Снизу слышится разочарованный вой и скрежет, но лифт увлекает нефилима все выше и выше, к вершине башни, прямо к главному кабинету Мундуса. И открывает двери в абсолютно пустой, но уже горько знакомый нефилиму серый коридор. Почти бегом он минует длинный мрачный туннель с высоким потолком, уставленный стеллажами, и упирается в запертую… изнутри дверь. Все внутри переворачивается в диком ужасе. За ней тихо, и совсем не ощущается присутствие демонов… И плющившая разум аура адских врат исчезла. Вергилий наводит пистолет на кодовый замок и разносит конструкцию вдребезги, надеясь, что замок откроется. Но этого не происходит. Нефилим медленно отступает к противоположной стене и приваливается к ней, почти механически стреляя в дверной косяк, отчаянно, настойчиво, упорно. И медленно оседает на пол, видя, что дверь ни на миллиметр не отошла от косяка. В голове было совсем пусто, как будто сразу испарились все мысли и навыки. И глухо, нестерпимо больно ныло под сердцем. Он был почти уверен. В том, что там, внутри, нет ничего живого… Нефилим рывком поднимается и цепляется пальцами за косяк, выпускает когти и царапает край двери, стараясь хоть как-то подцепить стальную окантовку дуба. Но когти оставляют лишь светлые царапины на металле. И Вергилий, не в силах больше сдерживаться, запрокидывает голову и глухо надрывно воет, ощущая невыносимое жжение в глазах. И обессиленно сползает на пол. Он выжат до последней капли. Уничтожен, раздавлен собственной беспомощностью. Пальцы бессильно скребут пол, стираясь до крови, клыки до мяса искусали губы. С глухим стоном он отчаянно ударяется головой о дверь и поникает, сжимаясь в маленький обессиленный комок. По щекам предательски потекли обжигающие слезы. На плечо мягко ложится теплая рука. Вергилий никак не реагирует на прикосновение, только слабо вздрагивает и глухо выдыхает. И зажмуривается. Теплая рука, слишком напоминающая сейчас ту самую, полузабытую материнскую, мягко успокаивающе гладит по плечу, путается в волосах. Над головой тихо что-то щелкает, Вергилий чувствует пахнувший на него сквозняк. И распахивает глаза. Злополучная дверь медленно отходит от косяка, отворяясь. Он подрывается с пола и отчаянно вцепляется пальцами в косяк и саму дверь, с откуда-то взявшейся силой распахивает ее настежь. И замирает на пороге. Все в кабинете дядюшки перевернуто вверх дном. Вергилий пошатывается, ухватываясь за косяк крепче, и переступает через сбитые к стенам, выжженные и разодранные когтями ковры. Почти спотыкается о разнесенный в щепки стол, и замирает посреди комнаты. И обессиленно падает на колени. Там, где ранее зияла гигантская огненная клоака Адских врат, теперь была просто… бетонная стена. С огромной уродливой вмятиной посередине. Все вокруг перебито, переломано, смято, разрушено. В полу остались щербатые выбоины, окна кое-где оказались разбиты. Все свидетельствовало о беспощадном бое. Не на жизнь, а насмерть. Вергилий на коленях подползает ближе к смятой стене и окунает пальцы в почти застывшую лужу крови под ней. Кровь с тихим шипением всасывается в кожу. Нефилим с отчаянным криком роняет голову в лужу крови и содрогается всем телом в глухом рыдании. Его трясет и колотит. Он все еще не может поверить. Не может принять, осознать свершившееся. Данте не мог умереть. Не мог его бросить. Из груди рвутся стоны вперемешку с глухим рычанием. И, кажется, что-то непоправимо рвется в груди, оставляя после себя лишь пылающую, отравленную чувством вины и отчаянием, боль и пустоту. Он опоздал. Не успел, не сумел уберечь то самое дорогое, что у него было… А ведь его предупреждали… Пальцы машинально сжимают кинжал и заводят его вверх, над головой. Почти неосознанно, безумно и почти роняют его вниз. И Вергилий вздрагивает всем телом, когда его руку перехватывают и из пальцев настойчиво выпутывают оружие. Его мягко обнимают за плечи, и сквозь пелену слез он видит отдаленно знакомое личико девушки, окаймленное черными кудрями. Она гладит его по плечам и спине, почти по-матерински утирает мягкой рукой слезы, и Вергилий, поддаваясь ласке, со стоном роняет отяжелевшую голову ей на колени и обнимает девушку за пояс, продолжая рыдать. — Бел… — он с хрипом хватает воздух и почти шепотом отчаянно вопрошает демонессу. — Бел, ведь он же не умер, правда? Я не верю, что он умер… Он не мог умереть… Но девушка продолжает молчаливо гладить его по голове, успокаивающе перебирая волосы. Вергилий не знает, сколько времени провел вот так, содрогаясь в рыданиях, на коленях демонессы. Когда он наконец поднимает голову и устремляет на девушку покрасневший взгляд, Бел мягко стирает тыльной стороной ладони слезы с его щеки, помогает подняться. И успокаивающе говорит: — Дьяволы не плачут, Вергилий. И не теряют надежды до последнего. Я ведь и сама пережила похожее… Мы не нашли доказательств его смерти. Значит, можем надеяться на лучшее… Идем отсюда. Скоро демоны совсем взбесятся, и уйти будет проблематично. Он вернется. Я верю в вас обоих. Вергилий молча кивает, вытирая глаза и откидывая назад слипшуюся от крови челку, и признательно пожимает теплую руку. — Спасибо, Бел… Ты не представляешь, сколь многим я тебе обязан… Выведи меня отсюда. И научи, как жить теперь дальше…