Небеса всегда правы

Как отвернула от него вдруг появившаяся из неоткуда машина, Валька так и не понял. Пьяный водила окатил его по уши из грязной лужи и, с визгом притормозив, смачно добавил, покрывая семиэтажным матом, среди которого «Пьяный пидор!» было что ни на есть самое уменьшительно-ласкательное, а затем, газанув, обдав новой струей вперемешку с гравием, исчез в никуда. Зеленый свет моргнул и переключился на красный для охуевшего с этакого представления Валентина Александровича. Не-е-е, главное — его чуть на пешеходном переходе не сбили, нарушив все правила, какие только можно при вождении, так еще и дерьмом полили основательно сверху как словесным, так и вполне физическим. Вот бывают же такие козлы?! Валька сделал пару шагов в сторону тротуара и со всего размаха лбом впечатался в подвернувшийся ему чертов столб. Звук был убийственный, он пронзил Валентинову черепную коробку, проклюнувшись на самом темечке сильнейшей изматывающей болью. — Вот же ж бля-я-я, и чего у меня такой день сегодня, как будто из жопы? От прошивающего гудения голова закружилась, и Валька даже присел на корточки, упираясь пульсирующим лбом во все тот же судьбоносный чугунный столб, теперь такой холодный и до чертиков прекрасно-приятный. — Завтра же заберу тачку у Мариночки под окнами, вот только доползу до дома, найду ключи запасные от своей резвой шикарной девочки, и на такси с утра доеду. И хер Маринка у меня получит, а не путевку на Мальдивы, сучка расчетливая. Придумала ключи выкидывать в форточку, кто, спрашивается, ее просил залетать от первого встречного? И каким тут я боком вообще втиснутым оказался? Последняя мысль вдруг Валентина охолонула ледяным дождем. Стоп. Маринка беременна от какого-то пижона, работающего стриптизёром в местном клубе для дам. Ой, млять, откуда он это вообще знает? При нецензурном слове по загривку прошла приятно покалывающая волна, поднимая волоски дыбом. — В жопу... ебать... — прошептал Валька от полноты приятно-болезненных ощущений. Вторая волна была сильнее, отчего у него накатило в штанах конкретно, наливаясь и каменея. — Только не говорите мне... — начал было Валька и только хотел сматериться, как сам же захлопнул себе свою охреневшую пасть. Почему-то мазохистом он становиться не собирался. Посему, опираясь на свой, можно сказать, уже родной столб, Валентин Александрович Сычев выпрямился и, пошатываясь, неровным шагом поплелся вдоль улицы, до дома ему оставалось-то пройти еще пару кварталов. Ничего, отдохнет, выспится и подумает обо всем завтра на трезвую голову. *** Утро по определению должно быть мерзопакостным, тем более пятница — последний рабочий день. Валька подорвался на противно пиликающий будильник и, чертыхаясь, потащился на кухню приводить расплавленные сном мозги чашкой хорошего добротного кофе в порядок. Приятная, чуть болезненная волна по позвоночнику от воспоминания рогатого быстро привела его в надлежащее чувство. Пока кофеварка ему приготавливала сей разогревающий напиток, он решил пошариться по своим ящикам кухонного гарнитура и, во втором среди всех ключей найдя запасные от своего любимого мерса, обрадованно стал названивать в таксопарк. Что ж, такси подали вовремя, и наш герой, не подозревая и практически ни хрена не помня, что приключилось с ним такого особого судьбоносной ночью, отправился по первому адресу той шизанутой наглой Марины. И вот скажите на милость и чего он купился на нее? Мысли Вальки текли неохотно, иногда болезненно скручивая виски, все же вчера он приложился об столб знатно. Ну да, перси, личико — куколка, а так копни по-хорошему — пустышка. Такси доставило его по названному адресу быстро. Но увидев, что любимой спортивной модели с откидным верхом как ни бывало, Валька, не отпуская машину, схватился за сотовый телефон. Мариночка, как он и предполагал, не отвечала. Попросив таксиста подождать, поднялся до квартиры, но и там никого не нашел. Электросчётчик крутился вяло, видно из включенного был только холодильник. Матерясь, Валентин пошагал вниз, ему повезло, хмурый шофер, хоть и поворчал на неуёмную молодежь — его не бросил. Следующий звонок он сделал уже в дороге к своей работе, вызванивая старого знакомого еще по школе, сообщив ему, что у него угнали тачку. — Ты все равно должен заполнить соответствующие формы, — хоть Севка и был на него зол за уведенную в свое время смазливую девицу, но честь милиционера соблюдал. — Скинь мне факсом — заполню и вышлю обратно сегодня же. — Ты совсем оборзел, Валька, ага? — Запарка, Сев, и да, прости за Надьку, честно не хотел, она сама навязалась. На том конце линии кхекнули, а после переспросили: — Да ладно, теперь у меня Оленька и я счастлив. А вообще я тогда и сам не понимал, что это самая Надька шалава еще та. Так что ты мне, можно сказать, жизнь спас. Поэтому не грузись, но на тебя это так непохоже. — Чем это? — не понял Валька, вслушиваясь в рассуждения приятеля. — Ты никогда не извинялся, даже в школе. Ладно, перекину тебе формы, но ты потом сам их занеси, лады? — предложили вполне приемлемый вариант. — А если мой секретарь? — Не наглей, Валька. Ты хоть знаешь кто твою красотку увел? — Предполагаю, что одна из любовниц, — уточняя почти сразу, — бывших. Севка заржал, Валька словно живьем видел его выступившие из карих глаз непрошеные слезы. — Боже, Валентин, время летит, а ты все тот же. Уж разобрался бы со своим бесконечным бабьем, а то смотри, совсем ничего не останется по жизни. Валька почувствовал тоскливый взгляд шофера через зеркало заднего вида. Вот только сочувствующих ему и не хватало. — Ладно, Сев, жене твоей привет, — решил он тут же свернуть неуютную для себя тему. — Да ни за что не передам. Еще и ее уведешь, как цыган кобылу из чужого стойла, — рыкнули ответно, чем Вальке подняли хоть немного настроение. Ну хоть этот к нему без претензий и то ладно. Он отшутился от своего бывшего одноклассника и, нажав отбой, попросил притормозить напротив парадного крыльца, щедро одарив таксиста кроме суммы по счетчику еще и чаевыми. На крыльце курили технологи, как увидели исполнительного директора в состоянии «не травить разъярённых гусей», словно пионеры вытянулись на линейке, разве что не отсалютовали. — Чет сегодня Валечка-то наш без своей крутой тачки, ну все, ребята, быть пиздецу, хана нам всем. Видно разбил или сломалась... Валим в отдел, а то размажет за неустойку. Только успел услышать краем уха Валентин, как отрезали от улицы автоматические съехавшиеся за его прямой спиной двери. На вахте также все стояли по стойке смирно, как и требовалось по регламенту их закрытого института, что работал чаще всего на военных, при оружии в спецжилетах. Ну, хоть тут все нормально и просто замечательно. Валентин тускло вспомнил про тендер, который им подогнала по старой памяти оборонка. Впрочем, на такого сорта работы у них конкурентов было не больно и много. Но если сегодня не подпишет, считай лет пять просрет, причем конкретно. Конечно, предприятие не рухнет — выплывет, уж больно заложено было в нем много еще при советах. Но вот подточить репутацию еще как подточит. Светочка, крашенная блондинка в обтягивающем костюме, как всегда, развратно запакованная для секретаря, фальшиво улыбалась ему на ресепшене. Вот ведь курва. И чего он только ее раньше тискать пытался? Ноги иксатые, наряды вульгарнее некуда, сколько ни прописано в правилах дресс-кода в компании, секретарь вечно их нарушала, предпочитая исключительно мини-юбки и боевой раскрас лица не хуже, чем у индейца. — Ой, Валентин Александрович, вы так рано. Что-то случилось? — Нет, — коротко и ясно, только головой кивнул в виде приветствия, проверил почту, пробежался по сунутому под нос листку Светочкой, сверяясь со своим расписанием встреч. — Вам кофе как обычно? Крепкий двойной экспрессо? — Хм-м-м... Видно она посчитала, что да, так как через пару минут нарисовалась с отсервированным подносом. Валентин потянул было руку к кружке, как в сознании вдруг ярко всплыло, закачавшись на поверхности — «слюни». — Знаете, не могли бы попробовать вместо меня, все хочу сказать, что последние полгода кофе был отвратным. — Что? — удивленно прокудахтала эта курица, часто заморгав накладными ресницами. Но когда начальник, не пригубливая, протянул ей свою кружку, начала отмахиваться, ища причины. — Ой, да я такой крепкий не пью, предпочитаю со сливками и сахаром. — Так добавим туда сахара и сливок, в чем проблема? — Валентин стал раздражаться. Он вскрыл сливки, что всегда ему подавали, хотя он и не использовал никогда молочные добавки и сыпанул для верности три чайных ложки сахара. — Вот, попробуйте. — М-м-м, — Светочка скривила свои жирно накрашенные губы. «И чего она так сильно красится? Как проститутка. Вот ведь, раньше и вовсе не замечал», — схмурил Валентин Александрович брови. — Я чуть позже, с булочкой... — выкрутилась засранка и он пошел на попятную. — Смотрите, проверю. Дальше все пошло как и обычно: совещания, договора, обещанный тендер. Словно кто отпустил до этого растянутого за хвост до бесконечности кота, и Валька сам не понял, как за полдня решил все, что тянулось не один месяц. Потом сходил сам до автомата с кофе, демонстративно вернулся в офис, допивая. А после, смотря в упор в глаза замершей Светочке, от всей души смачно харкнул в кружку и, поставив под ее носом, скомандовал: — Вымыть и отнести в буфет. Еще раз замечу, языком у меня вылизывать все свое дерьмо будешь. Или к чертовой матери уволю с таким резюме, как твоего женишка. Одна дорога будет — сидеть дома и рожать от этого вора детей. Отрезал — так отрезал, да еще от души дверью саданул, уходя в свой кабинет, так, стекла зазвенели. Жаль, ни одно не треснуло и не выпало. Крепко раньше строили, на века, устояли. *** — Шеф-то сегодня в ударе. В курилке девицы по-обыденному перетирали ему кости, совершенно не зная, что, находясь тут, на длинном балконе, что тянулся полукругом вокруг здания, куда обычно Валька выпадал, дабы проветриться в обеденное время, было слышно через вентиляцию и медленно работающую вытяжку практически все. В общем, идеальное место для сбора сплетен, мониторинга настроений и веяний его дражайших подчиненных, открытое Валькой совершенно случайно. Прогуливался, запнулся и, присев завязать шнурки — услышал. А как вкурил, что к чему и почем, наведываться стал постоянно. — Мужики из технического сказали, Валюшка приехал на такси, — этот голос он узнал бы из тысячи, так говорила только его бывшая Галочка. Нежно, бархатисто и с придыханием, словно уши ласкала нежными пальчиками с аккуратно наманикюренными ноготками. И вот чего у них не получилось? Галина была его идеалом, статная, фигуристая, умная, красивая брюнетка. Но видно Вальке не везло по жизни и прекрасные по всем пунктам девы почему-то уплывали от него к другим, становясь отличными женами и подругами. Ему же доставались такие, как Мариночка. Он закрыл глаза, вслушиваясь в неудержимый треп курящих дамочек. — Думаешь, новую пассию завел? О, а это Настенька из бухгалтерии, худая серенькая мышка, что смотрела всегда на Валечку с огромным обожанием и любовью. — Да ладно, и так понятно: либо от новой бабы, либо разбил тачку. Чего тут гадать, и так все нитками белыми и с нахлестом заштопано. М-да, Галина была, как и раньше, не сильного о нем мнения, но ей, как аналитику от бога, простительно. На ней держался весь отдел, где она была настоящей царицей. — Бля, девки, колитесь, кто меня слил? — хлопнула дверь курилки наотмашь, и раздался визгливый голосок Светочки. Валька невольно передернул плечами, как от холодного душа, брезгливо морщась. — Да кто бы тебя сливал, больно надо. Наташка, опознал по речитативным ноткам Валька еще одну работницу из отдела контроля качества. — Так ведь пил кофе полгода с моими слюнями, спасибо говорил, причмокивая. Еще и за коленку хватал своими жадными лапами, а теперь такое устроил, хоть самой заявление пиши. — Ну так вперед, чего тормозишь? — ехидно выдала Галка. — Что, генеральному зря, что ли, отсасывала? — Чего?! — истерические нотки в голосе Светки возросли на уровень. — Того, или думаешь, никто не знает? Света, если тебя наш Валечка еще не нагнул, то это дело времени. Просто покрасся в черный цвет и будет тебе временное счастье. Но плясать под дудку Бабрыкина это не дело. Да, пока у нас с ним договор. Но помяни мое слово, закончится он через пару месяцев, и Валечка в лице Бабрыкина огребет себе на шею еще ту головную боль в виде мощного конкурента. Так что, если собираешься — сливайся сейчас, потом будет подозрительно. То твой Василий прокололся, как последний дурак на краже, то ты ничем не лучше. — Девочки, не ссорьтесь, — начала было их мирить Настенька. — Заткнись, крыса, думаешь, я не знаю, как ты на моего Василия зыркала, да глазки строила? Сама ноги бы раздвинула, только он на тебя и вовсе не смотрел. Было слышно, как дверь курилки вновь хлопнула, и кто-то, всхлипывая, умчалась оттуда. — Зря ты так, Света, если бы не Настенька, твоему бы Ваську срок пришили, а она все обстряпала так, что вроде как можно списать на ошибку, — въедливо заметила вновь Галина. — А толку? Выплачивать знаешь по суду сколько? И Василия никуда не берут, хоть и уволился якобы по своему желанию. — Ну, тратили вы же вместе, так что не прибедняйся, а перед Настей извинись, — тут уже подключилась за правду-матку Наташка. — Еще чего, она на него такие слюни пускала, что топись. И он о ней: Настенька то, Настенька се, такая девушка, охи-вздохи. Знаешь, как задрало, живет так со мной и ебет меня, а поет дифирамбы другой, скотина, — Светка замолчала, видно закурила, потянувший через вытяжку запах крепкой вишни это тут же подтвердил. — Ну так пошли Ваську с его долгами, хоть той же Насте отдай, и вали окончательно к Бабрыкину, — заявила вновь въедчивая Галина. — К этому толстому пердуну? Я еще не выжила из ума. А вот возьму и покрашусь в брюнетку и окручу Вальку как не хер делать, — снова хлопнула дверь курилки... Валька прислушался, больше плаксивых ноток Светки не было слышно. — Валька, конечно, еще тот бабник и далеко не подарок, но не такой уж и идиот, чтобы купиться только на упаковку, причем, не самого лучшего качества, — выдала задумчиво Галина вслух. — Думаешь, он сам раскусил Светку? — с хмыком поддакнула ей Наташка. Валька на нее практически и не смотрел, баба как баба, ничего этакого, но под коньяк или водку можно на полчасика, если еще рожу фуфайкой прикрыть. — Он далеко не дурак, на таком месте идиоты долго не сидят, Наталья. — Ну и чего разошлись тогда с ним? — спросили, не отходя от кассы. — Просто полюбила другого, — ответили нехотя. Ну вот, как всегда, гулять и с шиком так с ним, а любить так соседа. Валька поднялся с корточек, ноги от сидения затекли, видно на сегодня шоу закончилось. Пора вновь в кабинет, утрясать дальнейшие свои бесконечные дела. *** Во второй половине дня Светочка куда-то срулила, а ее место занял протеже бывшего гендиректора их конторы Юлиан. Никто, конечно, пацана так не величал, а чаще просто кидали ему Юлёк или Юлька. По поводу устройства своего сына сам Олег Игоревич расстарался, хотя мог просто своего младшего брата попросить. Эдуард Игоревич, действующий гендиректор, вряд ли отказал бы своему молодому племяннику. Как ерничали в их конторе на счет Вальки — мол, не по зубам кусок взял, ты же не Степнов и не из их родни даже близко. Но Валечка доказал всем за пять лет, что не только Степновы лыком шиты, но и Сычевы им не уступают. И теперь тандем гендиректора Эдуарда Игоревича Степнова и исполнительного директора Валентина Александровича Сычева практически незыблем, весьма плодотворен и утвержден не хуже законного брака. Юлька с обожанием посмотрел на своего шефа, облизав чуть пухловатые губы. Валентин раньше как-то и не замечал этого мальчишку-студента. «На каком он там курсе экономического?» — закрутился вдруг невольно вопрос в голове у Валентина. Вроде Эдуард Игоревич как-то говорил, да что-то Валька запамятовал. У самого Эдика были только дочери, весьма миловидные и фигуристые, судя по фотографиям, и которым действующий гендиректор строго-настрого к нему на работу приходить запретил. Видно боялся породниться с Валечкой самым простым, но верным способом. И вот какого-то рожна Валька вдруг ни с того, ни с сего залип на Юлькины спелые, твердо очерченные губы? Младший Степнов обильно покраснел от такого пристального внимания, затем резко побелел, но продолжил докладывать вечернее расписание шефа. М-да уж, а ведь мог пацану и спасибо сказать, премиальные выплатить... Ведь именно он Светкиного Василия и вычислил, то ли курсовую писал, то ли материал на диплом набирал. Но ведь набрался храбрости и несколько месяцев назад сам пришел к Валентину. Смущаясь, извинился и начал раскладывать перед носом начальника диаграммы, по которым контора вдруг с каких-то щей облегчилась на весьма крупную сумму. И главное, хитро было сделано, средства изымались понемногу с длительного периода, но с определенным постоянством и тогда, когда шли основные выплаты всем и вся. Конечно, это рано или поздно все равно бы всплыло при очередных проверках, но говна бы пришлось разгребать куда больше, да и последствия оказались бы весьма ощутимее. Нет, по большому счету Юлечке Валька был благодарен, он продолжал внимательно рассматривать докладывающего ему парня и к своему удивлению находил все больше и больше черт, за которые можно было зацепиться. И вроде, ну что тут такого? Ну да, прогонистый, но не дрыщ, видно, что со спортом дружит, светловолосый. Валька сморщил нос, когда сам белобрысый, хочется всегда чего-нибудь этакого, иного, поярче или потемнее. — Да, и еще, Валентин Александрович, вам звонил Павел Павлович, сказал, чтобы вы перезвонили ему по поводу обещания. И что вы сами знаете о чем речь, — завершил свою тираду Юлечка, усилено вновь во всю полыхнув скулами. — М-м-м, ты когда закачиваешь свой экономический? — беспричинно вдруг поинтересовался Валька. — Весной... защита диплома, — заплетаясь языком на каждом слове. Вот ведь, как про предприятие выдавал информацию все было тип-топ, а как про себя — так цветет словно барышня на выданье. Может, Валька еще бы и поерничал над ним сверх нормы, как вспомнил не к месту. Точно! Пятница... И единственный закадычный друг Пашка. Если и в этот раз откажет ему в посиделках, тот его с говном сожрет. — Ладно, на сегодня у меня встреч нет, так что я закругляюсь, — Валентин уже был в дверях, как услышал робкое от этого резко потускневшего голосом воробья. — Хорошо вам отдохнуть с другом... — Хм-м-м, дядька что говорит о твоем дальнейшем трудоустройстве? — пришлось исполнительному директору застрять в дверях своего кабинета, развернувшись к замершему сурком Юльке. — Ну, он не против, но толкает в аспирантуру. — А отец? — Говорит валить в армию на год отдавать дань Родине, — тяжело вздохнул временный секретарь. — Ну а сам что решил? Юлька от такого вопроса в лоб рвано сглотнул и совсем побагровел: — Да-а-а пока ничего... — Но как надумаешь, скажи, мне хорошие работники не помешают. И, смотря, как пацан совсем выпал в астрал от эйфории его слов, усмехнувшись под нос, непотопляемым кораблем уплыл к себе.