Небеса всегда правы

Эта неделя пролетела без особых последствий. На вверенном ему предприятии все работало и гудело как надо, без излишних авралов. Бывшие любовницы не доставали, машину обещали отремонтировать и вернуть через пару дней максимум. Ну а по вечерам он трахал остававшегося после рабочего дня Юльку. Пацан оказался безотказным, ненавязчивым и влюбленным в него полностью. Удобным по всем пунктам. И все бы ничего, но охранники стали уж больно подозрительно коситься в Валькину сторону. В общем, надо было как-то заканчивать и так затянувшийся рабочий голубой роман или переводить его в иную плоскость. И Валентин, взвесив все да и нет в данном случае, решился. В конце рабочего дня в четверг вместо того, чтобы после заседания уединиться с Юлькой, молча ему передал дубликат ключа в конверте. То, как у парня заполыхали глаза от неподдельной радости, впечатляло. Так что временный секретарь умчался с разрешения шефа первым. Валька же спецом задержался и, притормозив у аналитического отдела, выловил замешкавшуюся Галину. Весь рабочий коллектив видел, как они ушли с работы вместе под ручку. И никто не знал, что, посидев и поболтав под чашечку кофе, вспоминая былое в близлежащей кафешке, Валька после по-джентльменски вызвал такси и, передав мужу Галочки пламенный привет, заплатив за даму, потопал пешком к себе. — Следы запутывает, — усмехнулась понимающе Галина в чуть сгорбленную спину своего бывшего любовника. Валька как раз переходил перекресток, на котором это самое такси и притормозило. Было после дождя сыро и прохладно, весь силуэт Валентина Александровича казался окружен полыхающим алым от залитого света светофора. Галочка сморгнула, даже глаза протерла, словно покойника увидала наяву. Но Валька уже давно исчез из видимости, а таксист, газанув, повез ее в сторону дома. Юлька открыл ему двери сам, он стоял, кутаясь в темно-синий банный халат Валентина, влажный, только что из-под душа и уже подготовленный для глубинного траха. Валька его смял сразу, как только проскользнул в дверь, и тут же, в коридоре, распластав о первую же стену, отымел. Юлька радостно повизгивал на особых сильных выпадах, не сдерживая себя и не зажимая рот. Хватался за стену судорожно пальцами, подставлялся и прогибался, широко расставив стройные ноги, держал умело стойку, выпячивая на Вальку свои блядские ягодицы. Только перед самым кульминационным моментом поймал перевозбужденный качающийся член и, проведя от основания к головке, излился в руку. Валька, выскользнув из него так и не кончив, повел за собой, раскрасневшегося, рвано дышащего, заваливая на кровать и заворачивая в замысловатую фигуру задницей кверху, продолжил. Да, дома было однозначно удобнее, можно было не давиться криками и не торопиться. Да и ванная комната куда просторнее, так, отдохнув и понежась с часик после первого витка, Юльку на втором загнули именно там. На ночь Валька своего молодого любовника оставил у себя под боком, не отпустил. А на все его возражения, мол, завтра у него с утра лекции, решительно заявил, что Юлька от него на них и поедет. — Может, вам холодильник затарить, а то совсем пуст? — спросил Юлька по-деловому. — Можно заказать на дом... — протянули лениво, но предложение подкупало и весьма. С его-то вечной нехваткой времени это был для Валентина однозначно реальный выход. — Конечно, можно, но я хотел бы вам сам что-нибудь приготовить, — и на суровый взгляд Вальки на очередное «выкание» в постели осекся, поправляясь: — Тебе. — Хорошо, денег тебе дам. — Не надо, у меня есть... — замялся тот. — Ты пока студент, так что бери и не возражай. Список продуктов скину тебе на телефон. И да, завтра я буду дома поздно и еще занят на все выходные, так что, пожалуйста, не приходи. «Не приходи» ранило, хотя ключ же с него не содрали обратно, а значит, все как бы нормально и в силе, Юльке доверяют и требуют взамен такое же взрослое доверие. Однако он переспросил: — У вас личные встречи на выходных? — Ну что-то типа того. Ты сейчас есть хочешь? Я-то поел на встрече в ресторане, а ты? — Не... я тоже перекусил перед тем, как отправиться к вам. Юлька завозился под боком Вальки, зарываясь в подушку, но тот не дал, перетянул на грудь к себе, заставляя смотреть в глаза. — Договаривай. И, когда любовник попытался увильнуть, слегонца встряхнул. — Тот... Павел Павлович... Это было сказано так... и полу-вопросом и полу-утверждением. Валька тяжел вздохнул, взлохматил Юльке шевелюру, отпустил. — Не ревнуй, он просто друг. — Он... гей, — утвердили в лоб. — И что? Ты вот тоже. И так, к слову, смог бы, к примеру, с ним переспать? И, видя, как покоробило Юлия от данных зажигательных перспектив, сжал его в крепких объятьях. — Не грузись, это пустое. — Но он привязан к вам... — обвиняюще. — Но я-то нет, — утверждающе. Юлька сполз с него и, зарываясь опять в подушку, все же выдавил: — Вы каждую пятницу встречаетесь с ним, а воскресенье по интернету достаете всех и вся. Я слышал, разработчики жаловались на вас. — Тебя, — снова поправил его Валька. — Я тебя деру во все щели, так что в постели привыкай мне не выкать. Ну, и какие еще сплетни ходят по нашему благочинному учреждению, коль мы заговорили про них? — Вы... сильно изменились. К бабам перестали приставать, щупать их и зажимать. Разбежались со всеми многочисленными любовницами. Хотя Галина Сергеевна вас и покрывает, но между вами, как думают другие, романа нет. — Это твои мысли или витающие очередные слухи? — Лично мои, — покраснел Юлька. — А про Елену что говорят. — Ничего, — задумчиво посмотрели на Вальку. — А к ней ты меня ревнуешь? — с усмешкой поцеловали в нос. — Как ни странно, но нет. Я и к Галине Сергеевне не ревную, прекрасно понимаю, что вы от женщин никогда не откажетесь. Вы же не совсем гей. — А ты прямо совсем некуда и чище не придумаешь, — Валька рассмеялся, а после, завалив забрыкавшегося пацана под себя, почему-то сказал правду. — К Елене не ревнуй, у нее ребенок будет от меня. И я сделаю все, чтобы ее поддержать материально, даже если она этого не хочет ни под каким соусом. Ребенок не удивил Юльку, он задумчиво просипел под тяжестью тела шефа и, когда тот скатился, заметил: — Сильно поругались? — Можно сказать и так. Вообще-то я сам виноват по большому счету, что нормальные женщины не задерживаются подле меня, а прилипает только гнилье. Так что, это мои проблемы и вот точно не твои. Юлька хотел видать что-то еще спросить, но Валька заткнул его жарким поцелуем, который перешел в еще один виток жаркого порева под ритмичный скрип несчастной кровати. Утром молодой любовник сбежал первым, ему нужно было пилить на другой конец города на пары, Валька все еще был не на машине, он было предложил молодому Степнову оплатить такси, но Юлька от таких щедрот категорически отказался, хотя деньги на продукты взял, но только половину от предложенного. Что ж, пятница начиналась весьма напряженно. — Главное меньше пить и избегать встреч с Пашкой, — поставил себе четкую установку на сегодня, собираясь на работу, Валька. *** Одна только незадача, Павел Павлович непосредственно нарисовался на проходной, как только время перевалило глубоко за после обеда. Прилюдно сцен Валентин Александрович разводить не любил, он сморщил нос, когда ему по коммуникатору внутренней связи доложили приход сего гостя, и попросил пропустить к себе. Юльки не было на месте, как он отписался эсэмэской. Пацан взял отгул и пошел в продуктовый магазин по соседству с домом Вальки с намерением затарить шефу холодильник по самой полной. Светочка, что в последние дни была тише воды и ниже плинтуса, старательно рассосалась, дабы не будоражить в Вальке в очередной раз лютого зверя, посему, Пашка вломился к нему сам, без предупреждения. — Ты всегда своих сотрудников отправляешь покупать себе жратву? Валька оторвался от папки с текущими документами и воззрился на злющего Павла, приподнимая молча удивленно брови, словно говоря — ты, братело, вообще о чем? — Не думаю, что этот пацан может за свои деньги покупать себе такой дорогой коньяк. Но даже если, допустим, на папины ресурсы, то точно не той гребанной марки, которую предпочитаешь именно ты. И да, я с ним столкнулся в продуктовом. Это было предсказуемо, так как для Пашки супермаркет, в который сунулся затариваться Юлька, был тоже самым близким по дислокации. — Ну, так чего хотел? Я сегодня занят, так что пьянка отменяется, — Валька сделал вид, что снова погрузился с головой в документы. — Значит то, что я тебе признался как последний идиот, не имеет для тебя никакого значения? Валентин тяжело вздохнул. Не, раньше ему бабы истерики устраивали и разборки полетов, отказался от них, думая, что так жизнь станет проще, да куда там. Ничего не изменилось, кроме гендера истеричек. — Я думал, ты с Машкой моей закрутил, — решил Валька прикрыться за счет своего женского альтер эго. — Не напоминай, вот не удивлюсь, что ты ее спецом вызвал к себе и сунул мне в постель той ночью, — сжали кулаки. — Вообще-то, ты сам туда сунулся, после того, как украсил непотребными разводами мой толчок — совершенно добровольно. — Вранье, ты еще заяви, как видел, что я ее ебу, — Пашка был на грани взрыва порохового погреба во время лесного пожара. — Не, это утверждать не буду, — Валька все же не стал нагнетать дальше, хотя продолжать подкладывать натуральную свинью другу очень хотелось, просто несказанно. И как оказалось зря. — Что, решил со своим секретутом на выходные зависнуть? Так вот, хер тебе! Ты идешь со мной в кабак, а после него сваливаем ко мне, где зажигательно я тебя буду наказывать анальной карой. — Пашка, уймись, ты у меня кроме, как друг, ни с чем не ассоциируешься, — начал было раздраженно Валька, как его тут же заткнули. — Или идешь, или все в твоей шарашкиной конторе узнают о твоем служебном романе с сыном прошлого гендиректора. Выбирай. Видно у Вальки глаза были по плошке, и как Пашка пронюхал? Но тот с хмыком выдал сам: — Глаза не напрягай, а то из глазниц вылетят. Я просто спросил на проходной как-то, когда заруливал к тебе в очередную пятницу, указав на твою смазливую проститутку — кто таков. И мне пояснили с подробностями. Кто, что и почем, даже с придыханием, что, возможно, будущий гендиректор. Что, решил теплое место себе обеспечить на старости лет? Что с бабами, что с мужиками, как был говном-паразитом, таким и остался. Валька мысленно простонал. Пашка не наивный Юлька, которому сказали не приходить по выходным, и тот, глотая обиду, стерпел. Этот будет рыть до конца. Ну и что оставалось Валентину, заявить другу-приятелю, что на выходные он меняет кардинально пол и становится той самой девицей, что пыталась в шутку затащить Павла в ЗАГС? В общем, план нарисовался по накатанной, простой и вполне проверенный годами. Споить встельку и, оттащив пьяные дрова домой к Пашке, сбежать к себе. Тянуть с работой не дали, да и Валька не желал совершить превращение в бабский образ на улице или на территории Павла. Тем более друг был на конкретном взводе и потащил Вальку не в обычный бар, где они зависали ранее, а в другой... Местный гей-клуб, на другой конец города. Таксист на них хмурил брови, но хотя бы молчал, даже тогда, когда Павел пытался Вальку зажать на заднем сиденье, получив ответный удар под дых. Правда, загнул такую цену по прибытию, словно они на золотой карете проехали, но платил в этот день за все Пашка, так что Вальке с его карманом было по барабану. М-да, в таких заведениях он не бывал ни разу. С Пашкой начали здороваться уже на входе, таращась на Вальку, как на некое неизвестное чудо природы. Ну а когда тот дополз до барной стойки, стало еще хуже. Павлу приспичило танцевать, так что Вальку, не пригубив спиртное, утащили силком на танцпол. Да уж, давно он так не отрывался, да еще под таким пристальным вниманием. Оно и понятно, свежее мясо в этой дыре, еще и приведенное завсегдатаем, что явно отличался тут местной громкой славой. Кто только с Павлом не здоровался и как только не пытался игриво подкатить к выпавшему в прострацию Вальке. Время текло урывками, и каждый раз, когда Валентин бросал взгляд на часы, что светили неоновыми огнями в районе бара, ужасался, чувствуя себя в роли гребанной Золушки, у которой в двенадцать часов наступит окончательный разпиздец в обнимку с тыквой и связкой мышей на шее в виде удушающей веревки. Но Пашка следил за ним цепко, не отпуская ни на секунду, даже в туалет следом потащился под предлогом, дабы его визави там не зажали в кабинке, строя из себя само благородство. Чем бы это все кончилось Валька не знал, как перед очередным зависом у бара Пашка, намахнув очередной легкий коктейль, вдруг с каких-то щей обнял барную стойку и, удобно растелешившись на ней... вырубился окончательно. — Ну вот, только этого не хватало... бармен, закажите такси. Он планировал, конечно, напоить Павла, но в мобильные дрова, а не полутрупное состояние, когда придется сию тушу тащить на себе, тем более Пашка габаритами Вальке не уступал. Валька начал было примеряться, как взвалить на себя сей храпящий полутруп, как к нему подошел высокий статный мужчина и, представившись хозяином данного злачного места, предложил: — Не переживайте так. Я о Павле позабочусь. Просто воспользуйтесь удачным моментом и исчезните, — бармену подмигнули и показали большой палец вверх, как бы подтверждая состоявшийся заговор. — Но он... — Вы хотите оказаться все же сегодня в постели Павла? Мне показалось, что не очень. Тем более я прекрасно знаю своего своевольного любовника. И если что ему запало и конкретно, то он не отступится. Просто оставьте мне данную проблему, вы ведь Валентин, в которого мое чудо... — нежно поправили черную прядь волос на вспотевшем лбу Павла, — влюблено со школы. Я, когда увидел вас, все понял. И потом, вы не... гей. К Вальке пригляделись, словно обнюхали, проверяя свой-чужой: — Хотя, возможно би... но вот точно Павел не ваше и не подходит вам. А это моя визитка, если будет досаждать и дальше — звоните. Валька, не будь дураком, протянутое сгреб в карман, хотел что-то еще спросить для верности, но бармен, перебив их, оповестил Вальку, что такси его уже ждет. Что ж, карету ему подали и даже освободили от ненужного балласта. Валентин, немного помявшись, прежде, чем покинуть этот злачный притон, все же уточнил: — Ему точно ничего не грозит? — Ничего, кроме воспитательных методов. Вот нахал, притащил вас ко мне, совсем совесть потерял. И Валька улизнул, на прощание подумав, что анальная кара, судя по кровожадному выражению лица хозяина покидаемого им заведения, Павлу точно обеспечена. В такси садился, прикрывая лицо и от редких прохожих, и от самого шофёра, упал на заднее сидение, выдал только охрипшим голосом адрес и они покатили. Сначала шофер даже в его сторону и не смотрел, он точно был в курсе, из какого рода заведения пришел заказ, как на одном из светофоров бросил в сторону Вальки через зеркало заднего вида взгляд, и, вытаращив глаза, даже повернулся, забив на переключившийся зеленый. — Господи, девушка, вы и в этом притоне? Совершенно не обращая внимания, что дама сидит в абсолютном мужском костюме у него на заднем сидении. Валька соображал туго, но, глянув в отражение стекла, рвано сглотнул. — А который сейчас час? — Половина первого, вас туда затащили силой? — спохватился шофер. — Что? В гей-бар? Да нет, просто проспорила другу, — отмахнулся Валька, совершенно не понимая, зачем мужикам-гомосексуалистам сдалась бы девица. — А, теперь понятно, почему вы в мужском костюме, а я уж грешным делом подумал, что вы из этих... лезбух. Даже как-то жалко стало. Такая красота и не из нашего лагеря. Валька задумался, вот сейчас его точно на баб не тянуло ни под каким соусом, да он даже охладел к ним, будучи в мужской ипостаси, посему честно обрадовал шофера: — Не... я точно не по девочкам. И может все же поедем? Ночь на дворе и день получился не из простых, я устал-ла... — неуверенно запнувшись на последнем слове. Шофер спохватился, газанул, пролетел практически на красный перекресток. «И этот тот еще водила», — память вновь подкинула небольшую нарезку про тот роковой случай, после которого все полетело к чертовой матери. Шофер оказался прилипчивым и говорливым. В общем, Валька еле отделался от него, специально попросив притормозить у круглосуточного, и даже сделал вид, что в него заходит. И только, когда машина с надоедливым водителем исчезла за углом, выскользнув из магазина, потопал в другую сторону. «Лучше сделать крюк, нежели натолкнуться на поджидающего меня этого придурка!» Да, ему пришлось обогнуть квартал, но, выходя на соседнюю улицу, Валька заметил припаркованное подальше от тусклого фонаря такси. В темноте было не разобрать то или другое, но он, распахнув пиджак, решил не рисковать, пересек по-быстрому улицу, нырнув в одну из знакомых подворотен. «Ну что за гребанный день. Одно, другое, теперь еще и бегаю по теням, как затравленный заяц, возвращаясь домой проходными дворами». Когда он, наконец-то, захлопнул кодовую дверь подъезда и поднялся на лифте к себе, был крайне измотан и раздражён. Валька снова не уловил момент перевоплощения. Хотя в прошлый раз и прочувствовал его без отупляющего действия спиртного. Но это было всего лишь раз, когда он тупо глядел на часы и ждал полночи с воскресенья на понедельник. «Спасибо, хоть перекидывание безболезненное. Однако, видно сил от организма все же требует». То, что после перевоплощения его от бессилия ведет, Валентин ощутил сполна. Лифт дзынькнул, двери разъехались на нужном этаже. Валька практически по стенке дотащился до своей двери и попытался вставить ключ. На его шебуршания дверь распахнулась сама во всю ширь. — Валь, я, прости... — начал было встревоженный Юлька и осекся, распахнутыми глазами таращась на стоящую в двери незнакомку. — Походу придется объясняться, воробушек, — тяжело вздохнул Валька, называя Юльку так, как делал это только во время их близости, и, смотря, как пацана повело, подхватил на руки. Сил на то, чтобы придумывать отмазон и врать, больше не было. Юлька оказался несравнимо тяжелее, нежели казался ему ранее. Он продолжал безумными глазами пялиться на Вальку, но не вырывался и молчал, только почему-то вдруг не к месту заикал. Не, ну не возможно все это выносить один на один до бесконечности, правильно заметил тот крылатый, кем бы не был он на тех чертовых небесах. Надо чтобы хоть кто-то подтвердил сей гребанный факт, что Валентин Александрович существует, причем пока еще в своем уме и полной памяти. И почему-то ему показалось, что Юлий во всяком случае выслушает, прежде чем сломя голову попробует сбежать от него навсегда как от редкостной заразы. Донеся как принцессу Юльку до кухни, Валька посадил того на диванчик, предупреждая: — Только не кричи и не падай в обморок, договорились? Юлька лишь рвано сглотнул, едва кивая, даже икать прекратил, словно ему эти громкие ики милостиво обрубили. Галстук давил, и Валька отработанным движением его ослабил, снял пиджак, аккуратно повесил на спинку стула, поправляя лацканы, закатал рукава и, пройдясь рукой по волне снова отросших волос, занялся кофеваркой. Процесс готовки его успокаивал и, когда все уже привычно клокотало, обернулся к замершему сусликом Юльке. Тот, как его посадили, так даже старался не дышать, пялясь на дамский образ Валентина во все глаза. Кофе приготовился быстро, Валька, разлив его на две чашки, поставил на кухонный стол, что превратился сейчас в переговорный, и, наконец-то, присел напротив Юлия. — В общем, так вышло, Юлька, и мне действительно жаль, — начал Валька, понимая, что ступор его молодой любовник сам не преодолеет. — Но это действительно я. — Ага, — кивнули согласно, отчего Валентин сам стопорнул. Он ожидал все, что угодно, вплоть до истерики и ругани, но не тихого и какого-то даже робкого согласия. — Ты так спокойно реагируешь. — Сам же просил не закатывать истерик, и потом... конечно, это был шок, и вначале я думал, что передо мной вообще левая баба. Потом вспомнил, — Юлька вздрогнул и перешел, не думая, на вы, — что у вас вроде как была сестра-близнец. — Не совсем, двойняшка, — поправил его Валька автоматом. — Но в следующее мгновение я узнал ваш костюм и обувь. Но даже при этом я сомневался, пока вы меня не принесли сюда на руках и не... — Приготовил кофе? — усмехнулся горько Валька, ну да, какая баба будет тащить на себе, причем таким образом, парня? — Нет, то, как вы сняли галстук, повесили пиджак, расстегнули рукава и закатали их... поправили волосы. Господи, кажется, я сошел с ума! Вы сами это, конечно, не видите и не замечаете, но ваши жесты, мимика, осанка, привычка двигаться... они не изменились. Какой бы ваша сестра или другая родственница не была, но так точно копировать вашу сущность она бы не смогла, да и вряд ли захотела. Валька наклонился над столом и, поймав руку Юльки, поднеся ее к губам, поцеловал. — Спасибо, что не испугался, поэтому я и не хотел чтобы ты приходил ко мне на выходные. — Так значит... — зачарованно следя, как Валькины губы осторожно касаются его пальцев, — каждые выходные вы вот так становитесь... — Женщиной? Увы, да, как на переходе сбили, размазав кашицей по столбу, так и началось. Очнулся на песчаной косе рядом с бомжом, вернее я так сначала думал, что он бродяга. Костер горел странно, звуки моря невдалеке... характерные запахи. Валька рассказывал все, что помнил или пытался вспомнить, кое-где прерывал рассказ. Но так как Юлька молчал, только следил за выражением лица преобразовавшегося любовника, Валентин продолжал. И только когда повествование закончилось тем, как он вновь оказался на перекрестке, Юлька переспросил: — И вы отказались от перерождения? — И до сих пор отказываюсь и упираюсь, хотя этот... паску... — начал Валька, как прервался, вспоминая, что сквернословие его ни до чего хорошего не доведет, — хороший и просто замечательный, правда не совсем человек, все время наведывается. Периодически является в зеркальных поверхностях и пилит мозги тупым лобзиком. Мол, не выдержу, сойду с ума, поймают — отправят на опыты, распилят, затолкав по пробиркам и прочее и прочее... И совсем не ожидал того, как Юлька перехватит его руку, а после доверчиво уткнется в Валькину раскрытую ладонь осунувшимся лицом, шепча обычное человеческое: «Спасибо». Укладывались долго. Казалось, вообще сон не придет. Однако, когда Валька после душа вернулся, то застал Юльку спящего, видно от вала информации и переживаний того просто свалило, окончательно вырубив. Так что Валентину ничего не оставалось, как улечься рядом, и, обняв своего мальчика, провалиться следом за ним в спасительные сновидения, безмятежными которые вряд ли можно было назвать. Валентин вновь мок под дождем, топая по улицам ночного города в освещении молний, а после злополучный перекресток... Но как только бампер машины, с визгом тормозов, показался вблизи от него, Вальку словно вынесло из кошмара на берег реальности. И с какого перепоя ему вдруг это стало снится? Да еще так кошмарно реально? Юлька стонал во сне у него под боком. Валентин нежно убрал вспотевшую челку и осторожно поцеловал раскрытые губы, на что Юлька вяло ответил, а после, видно также просыпаясь, уже вполне осознанно и активно. Он сжал Вальку руками, что показались тому даже слишком сильными, и даже подмял более опытного любовника под себя. Уже рассвело, Вальке уперся в пах налитый Юлькин член, как тот, пока не открыв глаза, пробормотал: — Мне снился откровенный ужас, словно ты превратился в бабу и... И на этом самом «и», нащупав у Валентина то, чего не может быть, в виде дамской налитой груди, распахнул ошарашенные глаза. — Вот черт, это же не сон. — Ну да, до полуночи воскресенья я в дамском образе, может, слезешь с меня? Хотя тело-то как раз от мацаний груди было не против. Юлька пах одуряюще, возбуждающе и знакомо. Валька потянулся к нему за поцелуем вновь и, когда накрыл губами его, Юлька ответил, а после, с рыком качнув бедрами, потерся о промежность Валентина. То, что там стало непривычно влажно и жарко, Валентина не удивило, скорее он терялся в том, что испытывает это сам, когда ранее наблюдал только со стороны. Он все же столкнул Юльку с себя, укладываясь с ним на бок, руками пригребая молодого парня поближе, для верности закидывая ему на бедро ногу, чтобы не сбежал. — Ты вроде как гей? — игриво уточнили, держа полыхающее мужское тело в цепких объятиях. — С тобой я уже в этом не уверен... может, все же я би, как и ты?.. — с губ сорвали поцелуй, вжимаясь в Валькино девичье тело. — М-м-м-м, я то не против, мне обещали, что как баба — буду слаба на передок перед мужчинами, — прикусывая нижнюю губу Юлия. — Тем более чтобы я тебя отдал какому-то мужику-натуралу, пока ты текущая блядь, да никогда! Тем более у меня стоит на тебя, хотя раньше ни на одну бабу не вставало, как ни пробовал. А с тобой мне как бы по бубну, хоть так — хоть этак. Валька хохотнул, подмял экспериментатора под себя, но Юлька, в отличие от предыдущих секс сцен между ними, не подчинился, как он делал, будучи принимая член Валентина. Вновь заваливая красотку и вминая ее в простыни, уцеловывая, дотягиваясь до чего только возможно. Тем более Валентин пах так по-родному, все той же туалетной водой с ноткой мускуса. И, когда его дама оплела Юльку ногами, раскрываясь... не глядя толкнулся. Видно Юлька боялся, что если узреет женские прелести там, между ног, у него все опадет, и он не сможет, как случалось это с другими девами, но тут все пошло как надо. Валька, охнув, прогнулся сильнее, а после, вскрикнув, попытался избежать проникновения. Но тут уж Юлька не сплоховал и, навалившись сильнее, дотянул обжигающе горячее и узкое до конца. — Ты там охуенно узкий... и такой необычно... отзывчивый, — простонал один. — Ну так, не жопа же, хотя пиздец как больно, — ответил другой и вдруг догнал о том, на что это похоже, — только не говорите, что я сейчас лишился девственности... — Чего? Какой девственности? От этого Юлька, прекратив двигаться, замер в нем. — Обычной, я ж в виде бабы ни с кем еще... но девственная плева — это уже совсем чересчур. — Плева... девственница, — Юльку от всего этого малость повело. Но Валька, залепив ему по мордасам, скомандовал: — Коль взялся, так трахай, не бросай на полпути, — еще и по заднице добавил, а после, сжав поджарые ягодицы, потянул на себя, засаживая член Юльки себе до упора... — м-м-м, а вообще ничего так, терпимо, хотя и не фонтан, если честно. Но Юлька, очнувшись, в нем задвигался с новым рвением, а после, вообще сорвавшись, так засадил, что постель под поясницей Вальки, старательно прогнувшись, отчаянно заскрипела. «Как бы кровать не разломать», — подумал про себя Валька. С другой стороны, теперь искать фалловибратор для ебливой женской ипостаси нужда отпала. Отпустил Юлька его только тогда, когда, вжимаясь в умученного Вальку, обильно кончил, кусая от нахлынувших новых ощущений и чувств того в шею. Крови на члене было немного, Валентин, не думая, потащился в душ, где его вновь через минут десять зажали, усиленно потираясь вновь восставшим членом. Он Юльку не узнавал, уступчивый и ведомый под ним, тут словно вообще подменённый кем-то. — Уймись, — предупредил его Валька, но когда Юлька не тормознул, резко заломил тому руку за спину и, ткнув мордой в прохладу кафеля, прошипел: — Я сказал, охолонись! Мне больно там, идиот. — Но... можно и в другое место... — начали причитать, как взвизгнули оттого, что Валька, отодвинувшись, крутанул вентиль, окатывая своего беспечного разошедшегося любовника ледяной водой. — Задницу не дам, полезешь, урою в понедельник так, что будешь искать тот неизвестный доселе угол, куда спрятать порванную во все стороны свою ебливую жопу. Это возымело действие. Юльку оттолкнули от себя и потопали ставить чайник. Через минут пятнадцать Юлий сидел под боком Вальки, но не переставал пялиться на его семейники и майку-алкоголичку. — Может, что наденешь из другого, к примеру, женского? — Еще скажи, что дамское тело тебя возбуждает в мужских тряпках. — Твое возбуждает по-любому, и я с этим ничего поделать не могу. — Может, ты вообще рано в геи записался, а? Ну, с кем по молодости не бывает, не срослось, девы не те попадались, а может во вкус не вошел. А так найдешь бабенку по душе и... — начал было Валька, как к нему прижались, жадно вдыхая его запах. — Я уже нашел и давно своего человека. Знаешь, мне все равно, кто ты с понедельника по пятницу и в субботу с воскресеньем. Сначала думал, не судьба, натурал на другого парня не взглянет. Потом, когда понял, что возможность есть, радовался как сумасшедший. Но сегодня... знаешь, быть в тебе и кончать — это так по-безумному классно. Родители узнают, отец с ума сойдет от счастья. Чтобы я и с женщиной... — Эй, притормози, — Валька еле отжал сильного парня от себя. — Я в виде бабы для тебя стар. — Ну да, а в виде мужика так нет? — обиделся Юлька, забирая обратно к себе то, что попытались отжать. — У нас разница практически в десять лет, — уперто возражая. — И что? В качестве отца ты мне точно не подходишь, — не менее уперто кидая в ответ. — Дев выбирают обычно моложе, вообще-то. — Мы не совсем стандартная пара, не считаешь. Слушай, а надень платье, а? Валька вылупился на Юльку окончательно, а потом, вздохнув, пояснил, что у него ни черта нет, даже дамского нательного белья, куда уж там до платья. И, увидев ненормальный блеск в глазах Юлия, догнал быстро, что ему сейчас устроят шопинг по местным бутикам, причем за его же счет.