Глава 13. Розовый цепной пёс
20 августа 2018 г., 18:14
После трагических событий на кладбище Дамблдор спешно занялся возрождением Ордена Феникса. Директор магической школы не подвергал сомнениям слова Гарри, и пускай Министерство продолжает питаться иллюзиями само и подкармливать ими всю магическую Англию, Орден ему одурачить не удастся.
Метка Северуса перестала ныть, но каждый день мужчина чувствовал в ней скрытую тёмную силу. Вероятно, Волан-де-Морт тоже собирал прежнюю армию и восстанавливал магическое ядро. В любом случае, Северус об этом пока ничего не знал, но предчувствовал: первая ставка не за горами. И тогда он должен быть готов ко всему. Поэтому двадцатого августа он пересилил себя и перешагнул порог дома Блэков. Естественно, вместе с Гарри.
К великому огорчению, в Ордене каждый человек приходился на вес золота. Даже такой, как сам Сириус, любезно предоставивший свой дом на Гриммо в качестве штаб-квартиры Ордена. Гарри Северус об этом, конечно, не говорил. Сжав зубы, мужчины даже пожали друг другу руки (только ради Гарри), но на этом же и закончили, далее стараясь не замечать друг друга.
Всех детей Молли выгнала на второй этаж — ждать ужина. Огромную кухню на первом этаже плотно заперли, наложив при этом заглушающее заклинание. Детям ни к чему знать разного рода подробности. Гарри злился: он имеет к делу самое прямое отношение! Это он сражался с призраком Его души на втором курсе! Это он во сне видел Барти Крауча младшего и Хвоста! В конце концов, именно он последним из всех них видел Волан-де-Морта! И его продолжают ни во что не ставить. Нашлось хоть что-то, в чём и Северус, и Сириус оказались абсолютно согласны друг с другом: Гарри пока не стоит допускать до дел Ордена. Северус и об Ордене рассказал-то ему всё нехотя и в самый последний момент. И теперь, когда он нервно мерил шагами комнату, мозоля глаза Рону и Гермионе, в нём бушевал гнев.
— Гарри, послушай, — Гермиона поглаживала своего страшного рыжего кота с приплюснутой мордой по холке и пыталась вразумить друга. — Северус и Сириус не зря скрывали это — они хотели тебя защитить. «Ежедневный пророк» будто сошёл с ума…
— Они считают, ты двинулся, — добавил Рон. — Выставили тебя посмешищем, почти вся Англия верит в их глупые бредни…
В комнате послышался громкий хлопок аппарации и тут же в самой середине оказались близнецы Уизли. Гермиона, испуганная резким хлопком, встрепенулась и в этот же миг Живоглот спрыгнул с её колен, выдав длинное противное «р-мяу-у». Рон проследил за всем этим и закатил глаза. Он, привыкший к выходкам братьев, вздохнул:
— Идиоты. Если вам исполнилось семнадцать, это не значит, что вы можете колдовать направо и налево!
— Именно так я и считаю! — задорно возмутился Джордж. — А ты, братец Фордж?
— Считаю так и я! — ответил ему Фред, подмигивая Гермионе. Тут же он осмотрел небольшую комнатку и увидел Гарри, стоящего у окна. — А что это у вас такие постные мины? Устроили без нас клуб разбитых сердец?
— О чём это ты, братец? — удивился Джордж. — От Ронни даже помидоры убегают!
— Да пошли вы, — пробормотал Рон. Он мельком глянул на Гермиону и отвернулся, заливаясь краской.
— До того как вы бесцеремонно вломились в комнату, мы обсуждали сложившуюся в Англии обстановку, — сказала Гермиона, стряхивая со своих джинсов рыжую шерсть.
— У-у-у, братец Фордж, нам тут не рады, — замогильным голосом пропел Фред.
— Похоже на то! Не расстраивайся, принцесса. Хуже, чем Филч ты точно не будешь!
— Сомнительный комплимент, — изрекла Гермиона.
— Так что там с «Пророком»? — Гарри отвернулся к окну и положил руку на старый деревянный подоконник. Улица за стеклом горела жёлтыми фонарями, в свете которых туда-сюда перемещались игрушечные фигурки людей.
— Ха, эти подлизы Министерства! — Джордж попытался сказать это как можно более равнодушно, но все в комнате увидели, как тонким пластом с него слетает всё напускное веселье.
Фред оглядел сгорбленную спину Гарри и подумал: того ли смущающегося счастливого мальчика он целовал тогда за углом дома? Ему ли помогал постичь природу своей души? Сейчас Гарри казался старше своих лет. Только-только отпраздновавший своё пятнадцатилетие, он выглядел как человек, на плечи которого опустился тяжёлый груз. Фред подошёл к Гарри и положил руку ему на плечо.
— Из-за глупого желания министра прикрыть слона кухонной салфеткой и сделать вид, что ты всё наврал, многие переполошились, Гарри. Министерство так промыло Перси мозги, что он съехал от нас, не понимая, как мы можем верить «в эти глупые россказни малолетки».
Гарри повернулся и встретился с Фредом глазами.
— Мне жаль, — искренне ответил Гарри. — Если бы я знал, что всё обернётся этим…
— Ты всё равно ничего не мог сделать, дружище, — Джордж подошёл к нему и положил руку на второе плечо. — Но что-то мне не нравится этот кислый настрой. Пойдёмте лучше подслушаем, о чём там шепчется наш Орден.
И они действительно поспешили выйти из комнаты, пытаясь применить одну из штук близнецов, которая якобы могла обойти заглушающее заклинание. На каких-то десять секунд им это даже удалось, но короткий отрывок разговора ничего не дал подросткам, а после Живоглот поспешил избавиться от непонятного устройства, приняв его за сочное угощение.
Рон понял, что начинает ненавидеть этого рыжего кота всё больше и больше.
Спустя долгий час Молли, наконец, позвала всех на ужин. Дамблдор уже успел покинуть особняк Блэков, кивнув Гарри на прощание. Северус, дождавшись Гарри, тоже собирался уходить, но Поттер заставил его остаться на ужин. С каменным лицом Снейп сидел за столом между Гарри и Тонкс, больше всего на свете желая, чтобы это всё поскорее закончилось.
После ужина и остальные начали покидать особняк. В итоге осталась только семья Уизли, Гермиона, Гарри с Северусом и Сириус. Блэк забрал парня на «два слова» и ушёл с ним наверх. Северус остался ждать в гостиной, продлевая худшую из своих пыток. Молли убирала со стола, гремела посуда, мимо ходил Кричер с несчастным выражением лица, сетуя на полный дом грязнокровок. На домашнего эльфа никто не обращал внимания. Артур дочитывал последний разворот «Ежедневного пророка» с недовольным выражением лица. Северуса никто не трогал. Только в самом начале Молли предложила ему чашку чая да спросила, как Гарри провёл летние каникулы, чтобы как-то сгладить неловкую тишину.
Гарри с Сириусом оказались в небольшой пыльной комнате. Крёстный пояснил, что когда-то эта комната принадлежала ему. Вскользь упомянув не очень хорошие отношения с семьёй, Сириус усадил его на диван. Редко им выдавался случай поговорить вживую, а не через письма или каминную связь.
— Я понимаю, Гарри, многие считают, что тебе ещё рано знать о многих вещах, но на мой взгляд, это не так. После сегодняшнего собрания кое-что прояснилось, и я поменял мнение. Но для начала скажи мне вот что: как тебе живётся с Северусом?
Гарри ждал этого вопроса. Сириус часто беспокоился по этому поводу и не упускал возможности как-то поддеть Снейпа (за что всегда получал в ответ фирменную порцию язвительности), думая, что Гарри не слышит этого.
— Послушай, я не знаю, из-за чего вы с ним так враждуете, потому что он почти никогда не говорит о прошлом, и ты тоже не особо охотно делишься со мной подробностями, но ваша взаимная неприязнь не распространяется на меня. Мне комфортно с ним. Намного лучше, чем было с Дурслями. И я… ну, чувствую себя достаточно счастливым. Чувствовал… до всего этого. Но он рядом, и не даёт мне в этом погрязнуть. Как бы сложно тебе ни было в это поверить, но есть не только тот Северус Снейп, которого знаете вы, но есть ещё и совсем другой Северус. Хотя, сказать по правде, иногда мне кажется, что и я его совсем не знаю… Но в любом случае, несмотря ни на что, всё нормально, — Гарри уверенно кивнул и потеребил пальцами край своей клетчатой рубашки. — Да, всё лучше, чем ты мог бы думать.
— Ладно, — Сириус встрепал волосы крестника и хлопнул по плечу. — Ты не должен злиться на нас, в прошлом было много неприятных моментов, о которых тебе незачем знать. А то мы, старые дураки, совсем упадём в твоих глазах, — Сириус улыбнулся и подмигнул Гарри. — Ну а что там насчёт Мортена?
— О господи, Сириус… — Гарри отвёл взгляд. — Я же говорил: мне ничего не светило с самого начала.
— Ну, он просто дурак, раз упустил такую возможность, — хмыкнул крёстный. — Северус знает?
— Нет, конечно! — Гарри выпрямился на диване. — Я не знаю, как он к этому отнесётся… Да и вообще… как-то неудобно разговаривать с ним на эти темы.
— В самом деле? — Сириус чувствовал приятную волну превосходства над Снейпом. — Ну, если он плохо к этому отнесётся, это будет верх лицемерия! — Блэк рассмеялся, очевидно, вспомнив о чём-то из прошлого, которое Гарри недоступно. Это начинало раздражать всё больше.
— Что ты имеешь в виду? — юноша попытался вытащить из крёстного хоть какую-то информацию.
— Ну, твой Снейп не такой святоша, каким ты его считаешь, но, Гарри, большего я тебе не скажу, даже не проси! — Сириус глянул на руку, проверяя часы. — Не хочешь погостить у меня несколько дней?
Гарри согласно кивнул. Он пытался понять, что Сириус имел в виду. Неужели у Северуса были романы с мужчинами? Об этом он даже не думал. А что если Сириус имел в виду что-то другое, и Гарри просто не так всё понял?
Именно с этими мыслями он спускался вниз по лестнице и пересекал коридор.
К моменту их прихода в столовой уже никого не осталось, кроме Снейпа. Он сидел, сложа руки на столе перед собой, в окружении блестящих чистотой тарелок и чашек. Молли постаралась на славу: отовсюду виднелся идеальный порядок, какого этот дом не помнил уже много лет.
Увидев подошедших, Северус встал из-за стола и сложил руки на груди.
— Ты готов, Гарри?
— Эм… Северус… Можно я погощу немного у Сириуса?
Снейп выгнул бровь и бросил на Блэка крайне недовольный взгляд. Тот ответил ему лёгким пожатием плеч.
— Немного — это сколько? — процедил мужчина.
— Буквально два-три дня, — Сириус вклинился в разговор. — Верну тебе Гарри в целости и сохранности, вы успеете приготовиться к учебному году.
— Очаровательно, — ядовито капнуло с языка зельевара. — В таком случае, вынужден откланяться. Всего хорошего.
Гарри смотрел, как Северус собирается выйти из дома и, очевидно, аппарировать. Горькое ощущение того, что он предаёт мужчину, липкой массой обволокло всё сердце. И хотя юноша очень желал провести с Сириусом побольше времени, он окликнул Снейпа и произнёс:
— Я буду дома через два дня.
Северус кивнул и вышел за дверь. Гарри подавил в себе острое желание обнять его на прощание: Сириус бы этого не пережил.
∞ † ∞
Впервые возвращение в школу не радовало Гарри. Едва он переступил порог Хогвартс-экспресса, как на него тут же обрушился поток обвинений, совсем как в начале четвёртого курса, только теперь студенты руководствовались иной причиной. Поттер впервые подумал, что всё же стоило согласиться с Северусом и переместиться в школу сразу камином, чтобы не терпеть глупые нападки студентов. Рон зло задвинул створку их купе и пробурчал: «Идиоты». Гарри отвернулся к окну — даже на разговоры с друзьями у него не осталось сил. Вторым неприятным сюрпризом оказался новый преподаватель защиты от тёмных искусств. Долорес Амбридж, цепной пёс Министерства, одним своим приторно-розовым видом давала понять: власть начала вмешиваться в дела школы, наверняка желая контролировать каждую сферу Англии. С этой весьма неприятной женщиной у Гарри мгновенно установились напряжённые отношения: на первом же уроке юноша заработал пару смешков в свой адрес от однокурсников и отработку. Наказание Поттера не страшило, однако достаточно грубые высказывания не только от других факультетов, но и, главным образом, от своего собственного, снова доставляли боль. Когда уже все наконец поймут, как глубоко они загнали себя в непроходимое болото Министерской лжи, и как тяжело потом будет выбираться из него? Так начался самый паршивый учебный год в Хогвартсе, и являлся он таковым не только для Гарри Поттера, мальчика-который-не-лжёт.∞ † ∞
Придя на первую отработку, Гарри сначала подумал, что ошибся кабинетом: со стен, задрапированных розовой кружевной материей, на него смотрели пушистые пищащие котята, заключённые в круглый ободок тарелки. Шторы, занавешивающие огромные окна, едва пропускали через себя яркий солнечный свет, который, преломляясь через цветную ткань, отбрасывал на розовый цветочный ковёр кварцевый свет и всё это безобразие напоминало Гарри яркую глазурь на пироге миссис Уизли, но никак не кабинет взрослой женщины. На рабочем столе профессора стояли две изящные чашки из тонкого фарфора, переливающиеся малиновым узором и в тон им такой же чайник. «Неужели она всё это везла с собой сюда?» — подумал Гарри, подходя к столу. Сама Амбридж, облачённая в пушистую фрезовую кофточку с чёрным бантом, терялась на фоне всего этого румяного ада и выглядела как марципановая статуэтка на пирожном. Юноша подумал, что примерно такой он рисовал себе в воображении комнату девочек лет пяти. Уже спустя пару минут пятикурсник почувствовал, что его начинает мутить, и постарался смотреть по сторонам как можно реже. Вскоре же ему и вовсе не пришлось отвлекаться на чересчур милую обстановку комнаты: Долорес Амбридж протянула ему перо и велела достать пергамент. Отработка началась.∞ † ∞
Спустя пять дней Гарри приобрёл на левой руке выпуклый белый шрам. Тонкие буквы, написанные его же рукой, гласили: «Я не должен лгать». В субботу вечером друзья сидели в гостиной гриффиндора, заняв небольшой диван возле камина. Гермиона случайно увидела руку Гарри и ужаснулась. Она тут же предложила другу рассказать обо всём директору. Юноша не хотел делать приятно этой Министерской кикиморе, и тут же отказался от предложения: — Она того и ждёт, — пояснил Гарри. — Ну а Снейп? — Рон пожал плечами. — Он твой опекун, и у него есть полное право обжаловать такой вид наказаний. Он, конечно, тоже изобретателен на своих отработках, но, по крайней мере, никогда не применяет к ученикам тёмную магию. Гарри покачал головой: — Только вы и Орден знаете о настоящем положении дел. Для всех остальных я воспитываюсь Дурслями. — Чёрт возьми, точно, — Рон прикусил губу. — Но тебе всё равно стоит рассказать ему всё. Гарри пожал плечами. Он не собирался этого делать. Не тогда, когда у Северуса полно своих проблем. Спустя час в гостиную Гриффиндора забежал Колин Криви. В растрёпанной мантии и с хаосом на голове, он нервно поискал глазами Гарри и, найдя на прежнем месте, подбежал к нему, протягивая трубочку пергамента. — Профессор Снейп передал тебе это, Гарри. И он был чертовски недоволен! Гарри взял протянутый пергамент и поблагодарил однокашника. Колин поспешил ретироваться. Рон проводил беднягу сочувствующим взглядом. Встреча со Снейпом ещё ни для кого не заканчивалась хорошо (конечно, если ты не Гарри Поттер). — Почему он не использовал школьную сову для этого? — спросил Рон. Гермиона закусила губу. Мысль начала оформляться в её голове: — Возможно, Амбридж добралась и до этого. И профессор Снейп, вероятно, это знает. Гарри развернул пергамент и вчитался в тонкий почерк Северуса: «Гарри, пока воздержись от походов ко мне: Амбридж везде суёт свой нос. Кроме того, она начала проверять внутришкольную почту. Северус.» Юноша в который раз проклял эту розовую ведьму: как раз-таки завтра он собирался наведаться к Северусу, почувствовать, что кто-то ещё, помимо друзей, поддерживает его и поддержать профессора в ответ. Теперь его поход откладывался на неопределённое время, и Гарри это совсем не радовало.∞ † ∞
Спустя две недели Гарри снова начали мучать сны. Это были не те кошмары, которые по пятам преследовали его всё лето: теперь сюжет этих снов менялся, но каждый раз они оставляли после себя леденящий ужас и дорожку липкого пота вдоль позвоночника. Поттеру пришлось наведаться в больничное крыло к мадам Помфри и попросить у неё усыпляющее зелье. Она, как всегда, ничего не спросила, но предостерегла о побочных эффектах, о которых юноша и сам знал не понаслышке. Впрочем, выданного флакона едва ли хватило на три раза, и к юноше снова вернулись сны. Также в скором времени Гермиона, а вместе с ней и все те, кто верил Гарри, поняли, что глупое переписывание учебника по ЗОТИ в тетрадь никак не поможет им в настоящем бою. Мисс Грейнджер загорелась одной великолепной идеей, осуществить которую ей не терпелось как можно скорее — не только из-за жажды настоящих знаний, но и для того, чтобы ещё больше сплотить круг тех, кто остался верен Гарри Поттеру. Так, в середине октября, под надёжным укрытием Выручай-комнаты, появился Отряд Дамблдора — группа студентов, выбравшая Гарри в качестве того, кто мог бы научить их практическим навыкам по защите от тёмных искусств.∞ † ∞
Приближалось Рождество. Гарри с упоением ждал зимних каникул, чтобы поскорее оказаться подальше от школы и Амбридж. Однако чем больше пятикурсник ждал праздника, тем медленнее тянулись дни и тем реалистичнее становились сны. Сириус, которому Гарри описал сложившуюся ситуацию, начал за него волноваться. Обсудить это с Северусом юноша до сих пор не мог: Амбридж будто ходила за ним по пятам и начала что-то подозревать. Она организовала целый патруль, и отряд добровольцев, состоящий в основном из студентов Слизерина, теперь представлял не меньшую опасность, чем она сама. Пугающие сновидения перешли всякую границу за два дня до Рождества, когда Гарри посреди ночи приснилось, как Артура Уизли кусает огромная змея. Перебудив половину гриффиндорской башни, Гарри почти мгновенно очутился в кабинете директора. Сон оказался правдивым, Артура удалось спасти, но Поттер, впервые так отчаянно желающий покинуть Хогвартс и как можно скорее оказаться дома, ехал в краснобоком поезде и чувствовал себя ужасно. Юноше всё думалось, что Тёмный Лорд завладел его разумом. А если так, то он тоже становился опасным для окружающих. Друзья уверяли его в том, что это глупости, но спокойнее от этого не становилось.∞ † ∞
На Рождество Гарри остался с Северусом. Он знал, что Уизли слишком обеспокоены тем, что Артур попал в больницу Св. Мунго на все праздники, и не хотел лишней суматохи. Двадцать пятого декабря они спокойно отужинали, обменялись подарками и переместились в гостиную. Северус разжёг камин и отблески огня запрыгали по ковру. Гарри примостился на диване рядом с Северусом. Он положил голову мужчине на колени, подавляя его протесты в зародыше, а также перекинул руку зельевара к себе на грудь и накрыл своей ладонью. Усталый и разморённый едой, юноша прикрыл глаза, прислушиваясь к лёгкому треску поленьев в камине. Северус устал спорить с Гарри. Никакие его доводы о том, что Поттер достаточно взрослый для подобного рода проявления чувств на гриффиндорца не работали. Измученный, с залёгшими под глаза тёмными кругами, пятикурсник вызывал сочувствие. Снейп позволял Гарри делать это, позволял им двоим эту крошечную слабость: получать тепло друг от друга, потому что видит Мерлин — нет у этих двоих никого ближе. О чём ни один из них, конечно, никогда не скажет другому. Северус устало потёр глаза и повернул голову влево, где Гарри уже вытянулся во весь рост на диване, укрывшись тёплым клетчатым пледом. Взгляд плавно переместился чуть ниже, где подросток накрывал своей ладонью его руку. На бледной юношеской коже тонкой цепочкой в слова выстраивался шрам. Северус нахмурился и притянул руку Поттера к себе, чтобы прочитать надпись. Гарри напрягся. Он совсем забыл, что маскирующие чары, обновлённые перед самым отъездом из Хогвартса, так скоро перестанут действовать. — Что это? — Северус вернул руку Гарри на место. Гарри молчал. Он не хотел рассказывать Северусу о чёрном пере и сумасбродной Амбридж. — Поттер, я спрашиваю: что это? Гарри повернулся набок и вздохнул: — В начале года я нарвался на отработки у Амбридж. Мы с ней, знаешь, как-то не нашли общего языка. Когда я пришёл на первую отработку, она дала мне перо и пергамент, сказала писать эти слова… Я приходил к ней в течение пяти дней и по несколько часов писал одно и то же. Я думаю, ты знаешь принцип этого артефакта. — Старая министерская крыса, — выругался Северус. Он машинально начал оглаживать тонкий шрам на ладони Гарри, и тот снова закрыл глаза. — Почему ты не сказал мне сразу? — Ты бы не смог помочь. К тому же, у тебя и без того было полно проблем… — Глупый, настырный гриффиндорец. Ты должен знать, что можешь прийти ко мне с любой проблемой. Ко мне, а не только к Сириусу и друзьям. — Ты ревнуешь? — Гарри улыбнулся. Он очень хотел взглянуть в этот момент в чёрные глаза Снейпа, но лень окольцевала его всего по рукам и ногам так, что он даже не мог пошевелиться. — Что за вздор. Вечно твой язык не согласуется с мозгом. Впрочем… — И мозга-то у меня нет, — продолжил за Снейпа Гарри. — Я знаю. Мне нравится, что впереди есть целые каникулы и мы можем не вспоминать обо всём этом. Северус согласно хмыкнул. Продолжая оглаживать шрам на юношеской ладони мужчина думал о том, смеет ли он требовать от Гарри абсолютной искренности, когда сам не может предоставить того же в ответ. Постепенно погружаясь в лёгкий вечерний сон, Гарри думал о том, что хотел бы этого: чтобы Северус действительно ревновал его. И, возможно, не только к Сириусу…
