Манчестерские кексы

Они встречались снова и снова, иногда — утром, но чаще — вечерами. Первые июньские деньки радовали ясной погодой, но шестого числа зарядил дождь. Шел он и на следующий день, и через денек после этого, и большую часть нового дня… Сириус везде носил с собой конспекты и пару учебников: приближались три важных экзамена. Он раскладывал исписанные листы на подставке для нот, играл, не глядя, гамму и читал, читал, читал… Джеймс перебирал струны, но уже через десять минут сидел, уткнувшись в решебник. Питер заползал под рояль и начинал бормотать текст очередного билета. Римус выстукивал что-то, не имеющее никакого отношения к Джо Кокеру или с головой нырял в заумные статьи по теории музыки. Они собирались в аквариуме, да, но вместо занятий творчеством принимались зубрить. Джеймс все еще страдал по Лили: их отношения стали натянутыми, а длинноносый флейтист при редких случайных встречах нехорошо улыбался. — Моя душа тоской объята, — пропел Сириус, раскрывая книжку Лунатика, — Я потерял не клад богатый, — Иная, тяжкая утрата Гнетет певца. Меня любила, точно брата, моя овца! — Отъебись, умоляю, — простонал Джеймс, запуская в беспечного друга скомканный листок с формулами. — Разве не видишь: я меж двух огней! С одной стороны — презрительное молчание женщины, что я люблю, с другой — Слагхорн с его билетами! — Грубиян… «Пускай же все поэты Дуна настроят дудки или струны»… — Гитарный чехол пролетел через комнату, ударив Блэка по голове. — О-о-о! Хорошо, раз ты такой, больше со мной не заговаривай. И не проси помочь тебе на экзамене. — Можешь почитать мне, — кротко улыбнулся Римус. — Какие стихи Бёрнса ассоциируются у тебя со мной, а, Бродяга? Что-нибудь уничижительно-ругательное? — Увы, про заднепроходцев тут ни слова, — Блэк помахал томиком в воздухе. — Ладно, попробую найти. Он зарылся в желтоватые страницы, сдувая со лба прядь волос. Какое-то время слышалось лишь шуршание листов, но вот юноша остановился, внимательно вчитываясь в какие-то строки. Люпин с удивлением заметил, как тот покраснел, поэтому о-о-очень осторожно вытянул шею и прочел: «В полях, под снегом и дождем, Мой милый друг, Мой бедный друг, Тебя укрыл бы я плащом От зимних вьюг, От зимних вьюг. А если мука суждена Тебе судьбой, Тебе судьбой, Готов я скорбь твою до дна Делить с тобой…» Нужды дочитывать не было — Люпин прекрасно знал это стихотворение. Но Блэк так увлекся, что ничего кругом не замечал, и у барабанщика зачесались руки выкинуть какую-нибудь шалость. Он не мог не подначить Сириуса, поэтому наклонился к его уху и шепнул: — Очень мило. — Люпин! Бёрнс отлетел футов на пять в сторону, а Блэк вскочил на ноги. Шея его приняла такой цвет, что даже Питер высунулся из-под рояля, тараща глаза. — Сириус, ты чего?! — Ты… не смей меня так пугать! Никогда больше! — Так нашел что-то или нет? Для меня?.. — Лунатик невинно улыбался, точно ничего не случилось. — Да, нашел! «О черепе тупицы»! Господь во всем, конечно, прав. Но кажется непостижимым, Зачем он создал прочный шкаф С таким убогим содержимым! — Святые угодники, да ты красный, как рак! — завопил, ликуя, Джеймс. — Сири, ты горишь? Скорую? Может, пожарную бригаду?! Хвост покатился со смеху, но ударился головой о нависший над ним клавишный инструмент. Сириус попытался отступить к двери, желая покинуть аквариум, но споткнулся о ногу, подставленную Люпином, и повалился на него. — Класс! Предлагаю щекотать Блэка, чтоб выбить из него всю поэтическую дурь и немного матерных ругательств! — Предложение принято! — вскричал Люпин, переворачивая Сириуса. Бедняга принялся лягаться, но подоспевшие друзья навалились сверху, из-за чего он стукнулся челюстью об пол. Он задыхался от щекотки, но чувствовал себя глубоко несчастным: эта милая игра, во время которой его придавило тощее тело Римуса Люпина, действовала на его мозг совсем не так, как должна была бы… Возня прекратилась, когда Лунатик резко вскрикнул. Испуганный возглас заставил Питера замереть, а Джеймса — откатиться в сторону. — Люпин? — Ох, ничего… я вывихнул руку… — Ты… ты плачешь?! Римус сел, прижав кисть к груди и взволнованно глядя на нее. Сириус, еле дыша, приподнялся на локте. В его глазах мелькнуло злорадство, но лишь на секунду — похоже, другу действительно было зверски больно. — Черт, не стоило нам беситься… — хоть Блэк и пострадал, но отчего-то чувствовал себя виноватым. — Да ладно, это же детская забава. Я так сто раз связки растягивал, а однажды щекотал Сири, так он мне палец чуть не сломал за это, — Джеймс смотрел на Римуса с недоумением. — Неужели так болит? Дай посмотреть! — Нет! Джеймс вздрогнул, отстраняясь. — Да ты чего, Луни, мы только поглядим. Может, нужно резко встряхнуть? И все встанет на место? — Нет! Слушайте… времени уже много, я домой пойду. Неловко согнув левую руку в локте, правой юноша стал собирать свои конспекты и ноты. Сириус кинулся ему помогать. — Тебя проводить? Как тарелки потащишь, там же дождь… и зонт держать надо. — Да не, Бродяга, забей. Я зонтик плечом буду придерживать. — Пффф, поскачешь по улицам как горбун из Нотр-Дама? — Сириус снял с вешалки куртку и прихватил зонт. — Идем.

***

Сириус нес тарелки одной рукой, а зонт — другой. Римус вначале пытался идти в ногу с другом, но постоянно наступал ему на пятку. В конечном счете он взял Блэка за локоть, молясь всем святым, чтоб со стороны этот простой жест не выглядел слишком странным в глазах Бродяги. Но тот ничего не сказал. Они шли молча, как вдруг из-за угла выехала машина и, обогнав подростков, притормозила у обочины на противоположной стороне улицы. Дверь приоткрылась, и молодая женщина приятной наружности высунула голову под дождь и крикнула: — Римус, залезай! — У тебя есть сестра? — удивленный Блэк впервые нарушил молчание. — Не, это моя маман, — расплылся в улыбке Люпин. — Наконец-то ты со мной заговорил. Дулся из-за щекотки? — Ты меня напугал своей рукой. У тебя даже слезы были… здесь. И здесь, — Сириус ткнул пальцем в щеку друга. — Плакать — ни разу не мужское занятие. — Мужское, не мужское... плевать. Если больно — я плачу. Если весело — смеюсь. Если я зол… ну ты понял. Садись, мама подвезет!.. — Спасибо, чувак, но нет. Нужно зайти кое-куда. И я не хочу, чтоб ты знал, где я живу. — Что за фигня, Бродяга, почему?! — Ты сам сказал, что у каждого человека может быть маленький секрет. Люпин закусил губу, сердито хмурясь. — Ну и черт с тобой. — Увидимся завтра на репе? — Ну да. Увидимся на репе. — Пока, Лунатик. — Пока, Бродяга. Паренек выскользнул из-под зонта, забирая тарелки у друга, и побежал к машине. Сириус видел, как частые крупные капли приглаживают светлые волосы, пока Люпин стоит на переходе, ожидая зеленого сигнала светофора. Вот он обернулся, помахав пианисту на прощание. Почему-то сердце бездельника Блэка, который так мало значения придавал раньше своим нехорошим предчувствиям, болезненно сжалось. Он уже не мог видеть, как Люпин садится на пассажирское сидение, морщась и охая. «Мам, ее прорвало. Я старался аккуратно…» «Ох, Римми, как это случилось?! Ты поднимал что-то тяжелое?» «Нет, мам…» Машина резко тронулась, набирая скорость. «Мы едем к профессору Дамблдору, сейчас же!» «Мама, не надо! Черт, я боюсь…» «Не чертыхайся! Ты хочешь, чтобы началось заражение?!» Сириус смотрел, как машина тает вдалеке, укрываемая плотной завесой из капель. Он не знал, куда деваться, потому медленно побрел в сторону дома. Возвращаться в центр не было ни малейшего желания.

***

Римус Люпин пропал. Джеймс звонил ему девять раз, Питер — два, Сириус — шестнадцать. Они сидели в аквариуме, слушая, как за узкими высокими окнами барабанит по карнизам дождь. Играть не хотелось, петь — тем более. Сириус стал проверять Поттера по билетам, но его взгляд постоянно возвращался к темному экрану телефона. В течение дня он написал другу несколько сообщений, но ни одно из них Римус не удостоил ответом. Хотя, к чему врать? — он настрочил множество сообщений. И почти над каждым трясся, как эпилептик. 11:24 Луни, приветик как дела как твои ласты 11:26 Прасти я помял вчера бернса ПРОСТИ ПРОстИ мне очень жаль 13:05 Чувак, ты что, обиделся из-за книги? Прости, умоляю. Или проблема в моей грамматике? Я стану писать как «великий могол прозы и дворянин рифмованных строк». Обещаю, больше ни одной ошибочки. 13:05 Кнут Гамсун 15:34 эй я понял у тебя сдох Телефон? Репа через полчаса, не опаздываув блт 16:48 Римус репа уже идет. Почему ты не отвечаешь на взонки????? 16:51 твой телефон вкулючен не пизди что не слышишь звонки. Отвечть пожалуйста 17:55 почему ты выключил телефон? Т___Т Римус ты заболел? 17:55 Просто включи свой мобильник 17:55 и напиши что болен 17:55 мне нравится бернс правда. Я хочу поговорить с тобой об это 19:08 без тебя было скучно.хвост верзанул прямо посреди моего соло в кокере 19:09 его контрабас заглушает даже стоны гречников в аду 22:47 У тябя дурной вкус на парней, но ты хороший друг Римус люпин. Прости если чем-то обидел тебя. Мне очень жаль надеюсь ты просто сломал свой телефон. Но если нет — поправляйся.мы ждем тебя на репе завтра 00:45 я выпиол и сматро, чисто английске убийчтво, ты был прав лунатикр 00:57 пил дороглой вски маей маомаши 01:34 сладкизх сново луни ХОХОхо

***

Сириус с трудом продрал глаза и увидел около десяти пропущенных вызовов и парочку гневных сообщений от Джима. «Блэк, ты где, твою мать? Лекция уже идет, ничего?! Пришло SMS от Римуса! Срочно дуй сюда!» Сириус скатился с кровати, зашиб колено о ножку кресла и, пытаясь одной ногой попасть в штанину, а другой — нашарить ботинок, громко выругался. Он наскоро умылся, схватил с подноса на кухне остывший бутерброд и, на ходу обматывая вокруг шеи шарф-удавку, вылетел на улицу — под дождь. «Проклятье!» Заскрипев зубами от злости, не выспавшийся и смурной, он побежал на учебу. На счастье, до лицея идти было недалеко. Блэк даже успел заскочить в автобус и проехал зайцем одну остановку, прежде чем толстый и злой кондуктор вытолкал его взашей. От кондуктора тоже разило перегаром. — Ребята! — Сириус вломился в лабораторию, отчаянно радуясь, что Слагхорна нынче нет — практические занятия по средам курировала миловидная лаборантка, немногим старше их самих. Джеймс демонстративно зажал нос двумя пальцами. — Ну привет, бомжара ты вискарный. Почему спишь, когда другие честные пролетарии трудятся? Ты чего, перебрал вчера? Судя по запаху… — Спокойно, Джимми, все под контролем… есть водичка попить? — В буфете водичка, здесь у нас только реагенты, но тебе уже достаточно. На, прочти сообщение Римуса. Он мне утром написал. С трудом уняв дрожь в руке, Блэк поднес телефон к глазам и прочел следующее: 17:10 Джим, привет. У меня возникли некоторые проблемы, на разрешение которых уйдет чуть больше времени, чем я мог представить. 17:10 Это связано с семьей и, отчасти, с учебой. Мне безумно жаль подводить вас, пожалуйста, простите, но я не смогу больше участвовать в репах. 17:11 Вы ни при чем. Просто я не уверен, что сейчас мне нужно все это, столько всякого геморроя навалилось… 17:11 Простите еще раз. Удачи вам. — Как тебе, а, Бродяга? Ему очень жаль, называется… Он не уверен, что ему это нужно… Ну не дурак ли? Может, Люпин — засланный Сопливиусом шпион? Украл наши блестящие аранжировки и теперь… — Замолчи, Джим… — юноша с силой прижал к глазам ладони. «Что происходит, Луни, что происходит?!» Он не понимал себя, не понимал Римуса, не понимал, что именно и в какой момент пошло наперекосяк. Отчего именно сейчас всё стало таким неприятным, угнетающим? Вчера его воспаленное и возбужденное парами алкоголя воображение рисовало самые радостные картины: они выступят в клубе и все останутся счастливы, их пригласят в маленький концертный зал в центре города, где Сириус сыграет что-нибудь яростное и веселое, что-то торжественное и возвышенное, а потом скажет Римусу, что эту потрясную мелодию он посвящает ему, своему новому другу. Потому что Римус, бесспорно, интересный, смешной и живой паренек, с ним легко разговаривать на самые разные темы, и он с ходу понимает, что именно нужно сыграть и как: у него отличный слух и нюх на разные музыкальные фишки. А еще он выразительно читает стихи… и смеется над тупыми шутками Сириуса, которые уже приелись Джиму… и не ноет о девчонках… и у него хорошие добрые глаза… красивые глаза… Что за чепуха? Как можно думать подобное про Лунатика, он же их коллега, так сказать, их приятель… Сириус опустил руки — перед глазами мельтешили цветные точки. «Мне нравится Римус?» — А-а-а-а-а-а-а!! — Бродяга! — Джеймс подскочил, роняя пинцет. — Мистер Блэк, покиньте лабораторию! Я напишу жалобу на имя вашего научного руководителя… — белокурая головка ассистентки высунулась из приоткрытой двери подсобки. Блэк подхватил с пола свою сумку и вылетел прочь из комнаты.