Манчестерские кексы

Из прихожей раздался звонок. — Дружок, открой, это бабуля! Мамин возглас, донесшийся с кухни, подстегнул Римуса. Он распахнул дверь, улыбаясь гостье, но тут же замер. Уголки губ плавно опустились. — Привет. Что, настолько мне не рад? Лицо, точно перцу нюхнул. — Нет, все в порядке… заходи, Лили. Он спрятал руки за спину, отступая в глубь коридора, что не укрылось от внимательных глаз девушки. — Ты домашнюю трубку не брал, мобильник вырубил… Пришлось твоей матери на работу названивать. Когда придешь в колледж? Говорил, с доками разобраться нужно, а сам… — На следующей неделе, Лилс, пока что мне дурновато. Если честно, у меня от этих антибиотиков живот скручивает, будто там центрифуга. — Покажи кисть. — Не, — Римус прикрыл плечом дверь, кивком головы приглашая подругу в гостиную. — Присаживайся, мама пирог с патокой готовит, скоро бабушка должна прийти. — Не переводи разговор, Рим, покажи, пожалуйста, руку. Я же своя… сто раз уже их видела. Ее укоризненный взгляд заставил юношу поморщиться. Он все же вынул левую руку из-за спины, вытягивая перед собой: — Гадость, да? — Тут ничего и не видно толком, повязка же… Распухшая, конечно… Дамблдор что, среди ночи тебя оперировал? — «Оперировал» — громко сказано. Ты же в курсе, я плохо переношу наркоз. Он просто убрал жидкость и всё такое. Профессор Дамблдор — очень крутой чувак, знаешь ли. — Думаю, его порадовал бы твой отзыв на проделанную им работу, — хмыкнула рыжеволосая подруга, но затем посерьезнела. — Ты почему ничего не рассказал ребятам? Я думала, ты не такой, Люпин… вы так хорошо ладили, ты же от этих парней в восторге был. Друзья на дороге не валяются, между прочим! — Если сообщать о болезни, значит, и ласты… тьфу, то есть руки нужно показывать. И не кому-то одному, а всем им. Я к такому не готов. И потом… ну есть еще пара причин… Короче, Лилс, я не понимаю, как начать разговор, не знаю, каким образом до них донести всё, что думаю и чувствую. Я хотел подготовить их к мысли, что мне, возможно, придется уйти после июльского концерта, но киста лопнула внезапно! Блин, так больно было... я ни о чем другом не мог думать! И Сириус будет сердиться… И вообще, как он на меня посмотрит?! Скажет, Лунатик — кидалово... — Как, как… жаба квак! Римус, они — нормальные парни, а не сборище двойников Рича, даже если б кто-то из них плохо отреагировал на подобные новости, подумай, нужны ли тебе в окружении такие люди? Твое заболевание — лакмусовая бумажка для отфильтровывания козлов, просто смирись с этим! — девушка раскраснелась, в ее глазах появился воинственный блеск. — Фильтрование козлов… и это говорит Лили Эванс! Боже, если б тебя слышали Северус и Джим… — То их представление обо мне как об эфемерном ванильно-конфетном ангеле, поющем среди пушистых облаков, разбилось бы вдребезги. — Точняк, — Люпин наконец-то улыбался.

***

— Не учится?.. Сириус стоял в дверях деканата, теребя прядь черных волос над ухом. — Мальчик, я тебе всё весьма доходчиво объяснила: Римус Джон Люпин, студент второго курса, кафедра духовых и ударных инструментов… сдал экзамены досрочно. Последний — на прошлой неделе, если мне память не изменяет. И забрал документы. Вернется он сюда или нет, я не знаю, — секретарша в прямоугольных очках развела руками. — А теперь прошу покинуть территорию данного учебного заведения. — Но вы… вы можете хотя бы сказать, почему? Почему он так поступил? Он чем-то болен? — Мы не имеем права разглашать подобную информацию. — Блэк! Юноша обернулся. По коридору неслась Лили — растрепанная и необычайно сердитая. Подлетев к знакомому, она хлопнула его ладошкой по правой щеке. — З… за что?! — Ты — воришка бессовестный! Из-за тебя я чуть не опоздала на экзамен! Как ты ухитрился вытащить мой пропуск из сумочки? Ты что творишь вообще, а? Отдай сейчас же! — Мне вызвать охрану? Молодой человек, сейчас же покиньте… — Миссис Макгонагалл, не надо охрану, я его знаю… он сейчас же уйдет, — девушка схватила Блэка за руку, волоча прочь. — Ты… совсем сбрендил. Зачем полез в деканат? — Какого дьявола вы скрывали, что он бросил учебу?! Лилс, что происходит? — Сириус вырвался, останавливаясь у турникетов на выходе. — Слушай, я все равно узнаю правду! — Я обещала Риму, что ничего не скажу тебе и ребятам. Да, он болеет. Нет, он не вернется в группу. У него мозги немножко набекрень, Сириус, поэтому он ничего не хочет вам рассказывать. Боится, стесняется… в общем, Блэк, прошу, не заставляй меня выкладывать всю правду! Ты меня ставишь в неловкое положение. Я дала Люпину обещание!.. А теперь, пожалуйста, уходи. — А ты чем болеешь, дорогуша? — вдруг сурово спросил юноша. — В смысле? — Дурой не прикидывайся. Хихикала с Джимом, песенки пела, а потом — слилась. И избегаешь его до сих пор. Он сам не свой. Если он тебе совсем не нравится, так ему и скажи. — Я… — девушка уперлась взглядом в начищенный до блеска кафельный пол. — Он же сам говорил, что я пищу как мышь, и волосы мои — точно пакля. Что ему еще нужно? На носок ее туфли плюхнулась слеза. — Э-э-э… ты это... плакать тут не надо только! Думаю, он бы такого не сказал даже под дулом пистолета. Ты уверена, что-то был наш Джимми Пейдж? — Бродяга выглядел озадаченным. — Ну, все немного иначе… он не говорил этого лично, а оставил письмо. После я написала ему несколько сообщений, но он не ответил… — Лилс, он сменил номер три недели назад! И что за письмо? Девушка порылась в сумке и протянула приятелю мятый лист в клеточку. — Почерк не Джима, — ответил Блэк, едва взглянув на каракули с длинными палочками у всех букв t, b и d. — Разберись с этой хренью, дорогуша. Поттер не обидел бы тебя каким-то вонючим письмецом. Я его десять лет знаю, он олень, конечно, но не до такой же степени. Заходи к нам в аквариум завтра утром, если время будет. — Пока, Сириус… прости, что… ну вот это, — Эванс дотронулась пальцем до своей щеки, виновато глядя в сторону. — Фигня. Это лишь нежное поглаживание в сравнении с теми лещами, которые обычно получает моя многострадальная морданя. Бывай, Лилс. Он махнул рукой, резко поворачиваясь, и исчез за дверью. Лили видела в окно, как Блэк вприпрыжку сбежал по ступенькам. Концы красного шарфа трепетали на ветру, как и черные кудри. Походка, размашистая и бодрая, ничем не выдавала внутреннего смятения. Он нацепил наушники, сворачивая за решетчатую ограду. И тут сердце Лили замерло: чуть выше по улице, в двухстах ярдах от Блэка, тормозил синий фордик. Машина миссис Люпин.

***

«Смутные грезы Влекут меня вдаль. Вечны лишь слезы, Грусть и печаль. Желание страстное знаю и я!» Сириус уже видел его, но до разума не сразу дошло, что именно Римус остановился посреди тротуара, сжимая в руке фиолетовую нотную тетрадь. Никаких обнаженных участков кожи — опять эти жаркие перчатки. Волосы паренька, рассыпавшиеся по плечам золотистыми прядями, слегка шевелились, то опадая, то взлетая и щекоча его лицо. Миссис Люпин вышла из машины и издали смотрела на сына: вся поза — напряжение и готовность в любой момент прийти на помощь. «Но кто же вернет мне восторг бытия? Лишь ты утешить можешь меня. Лишь ты!» Блэк стащил наушники. От бравого настроя не осталось и следа к тому времени, когда он поравнялся с другом. — Ну здравствуй, Люпинчик. Мать твою. — Привет, — чуть слышно ответил барабанщик. Пианист изо всех сил старался сдержаться, но его захлестывало непонятно откуда взявшееся раздражение. — Ты поступил плохо, очень плохо. Нужно объяснять, почему? — Нет, — Римус отвел глаза. — Я спешу в деканат, скоро перерыв… нужно еще документы подписать и всякое… — Да? И мне свалить в сторонку и дать тебе дорогу? — Сириус сделал шаг вперед. — Ребята, все в порядке?! — миссис Люпин хоть и держалась на приличном расстоянии, но взволновалась не на шутку. — Все хорошо, мам! — крикнул Римус, не поворачивая головы. — Слушай, Сириус, мне правда жаль… — А мне-то как жаль! Я писал тебе ночью, словно ублюдок больной; две недели сидел, как на еже, есть не мог нормально, — голос Сириуса сорвался. — Я… я себя чувствовал конченым кретином! Так неловко… — Он сжал виски ладонями и продолжил: — Черт, Лунатик, объясни, чем ты болен? Это что-то серьезное? У тебя рак-срак? — Боже, нет, Бродяга… — Что тогда?! Ты же не умираешь? — Ох, Сириус, нет!.. — Тогда какого хера ты так с нами поступил?! И я… Блэк вглядывался в лицо друга, но не мог прочесть его, как открытую книгу. Римус молчал. «Почему он такой упрямый? Не могу же я ему врезать? Что делать, что делать… Стукнуть его или нет? Что делают люди в таких ситуациях? Вот дерьмо!» Юноша наклонился и быстро поцеловал Люпина. Куда он целился и целился ли — этого уже никто не узнает, но попал Сириус в угол рта. Римус отшатнулся и побледнел еще больше. — Что ты делаешь, Бродяга? — хрипло прошептал он. — Ты чего творишь, мать твою? — Я… я думал об этом… ну не то, чтобы прямо сидел и голову ломал, просто подумал… — Индюк, блять, тоже думал, Блэк! Я спрашиваю, ты… — Я запутался! И сделал это для того, чтоб понять, нравятся мне парни или нет, потому что… ну в общем, я решил проверить. Вот. Блин, ничего личн… Удар пришелся по левой щеке. Блэк зажмурился, с ужасом думая, что это во сто крат унизительнее, чем оплеуха Лили. «Такой сегодня день… к счастью, щеки закончились. Больше уж меня никто не огреет…» — Нельзя делать такое… такое! — зашипел, задыхаясь, Люпин. — Блин, ты же не подходишь ко всем своим знакомым девчонкам и не целуешь их, чтоб проверить что-то! Ты стал бы целовать Лилс, чтобы узнать, гетеро ты или нет?! — Вот еще! — Так почему ты настолько не уважаешь меня?! Что я тебе сделал, Блэк? Думаешь, я — педрила, на котором эксперименты ставить можно? Вас этому в лицее учат? — Лунатик, черт подери, ты чего! — Сириус растерянно хлопал пушистыми ресницами. — Мне не все равно, когда кто-то подходит и… боже! Просто исчезни, Блэк, и прекрати меня преследовать! Кажется, в глазах Римуса блеснули слезы. Его мать, к тому моменту уже севшая в автомобиль, несколько раз посигналила: эй, сына, у тебя там все в порядке? — Луни… — Из-за тебя я опоздаю! — Слушай, я подожду тебя! — Не смей! Люпин привстал на цыпочки, чтобы казаться выше пианиста и зло выдохнул ему в лицо: — Я скорее по пожарной лестнице полезу, чем еще раз с тобою тут встречусь! Экспериментатор хренов! Развернувшись, он кинулся ко входу в колледж. В голове Сириуса маршировали молотки из клипа Pink Floyd — полчища молотков, шаги которых гулом отдавались в ушах. Синий фордик тронулся с места и уехал. Бродяга остался на улице один.

***

Как получилось, что он вышел к VinylFans? Но вот паренек с кудрявыми волосами уже стоит, слепо пялясь на вывеску «Открыто». Немного придя в себя, Сириус опустился на низкую скамеечку у входа и закурил. Лицо горело уже не так сильно, слезы перестали жечь глаза — в общем и целом, выглядел он так же, как и обычно. Стряхивая пепел на тротуар, Блэк с ужасом перебирал в голове все события последней недели. Он проводил Люпина под зонтом, а перед этим парнишка повредил руку… потом он внезапно исчез… Сириус написал ему кучу стыдобищных сообщений, половину — в нетрезвом состоянии. «Сладких снов, Луни… боже, как стремно, какой стыд… И после этого поцеловал его…» Внутренний Сириус Блэк кричал в нем уже около получаса, не смолкая. Он выкурил еще одну сигарету и решился войти в магазин: кажется, для полного самобичевания ему просто необходимо купить ту пластинку Shocking Blue, прийти домой и поставить ее. И допить мамашин вискарь. Рич торчал за кассой, что-то с уверенным лицом впаривая мальчику лет тринадцати. «Павлин-соблазнитель… дорого бы я дал, чтоб проучить тебя за тот пинок под зад». Блэк вспомнил, что бывший друг Люпина ударил его также и в солнечное сплетение. С опаской оглядевшись по сторонам, юноша вынул из сумки томик Бёрнса и засунул под толстовку. «Ну что, Роберт, сегодня ты — мой щит и меч. Не подведи!» Сцапав пластинку с полки, он направился к кассе. Продавец зло сощурился, узнав старого знакомого. — И как у тебя хватило духу сюда заявиться? — Неверные слова. Где же «Здравствуйте, любезный покупатель, добро пожаловать в «Ванильных фэнов», чем могу помочь?» Сириус улыбнулся: с удивлением обнаружил, что совершенно не боится. И не волнуется. Ему все вдруг стало до лампочки… после пощечины Римуса Люпина. — Не дерзи. С тебя двенадцать фунтов. — Что-то дохуя, господин продавец. Это ж не оригинал семидесятых годов! Мальчишка, стоящий рядом с диском «Металлики» в руках, хихикнул. — Слушай, ты… — Сириус. — Чего? — Меня так зовут. — Сириус… твою мать, ну и имечко. Короче, ты либо берешь LP, либо проваливаешь. Мне ты еще в прошлый раз не пришелся по нраву, так что лучше меня не зли. — Возревновал, что ли? — Блэка понесло. — Пффф, было бы, к чему. — А что не так? Кажется, ты тогда изо всех сил пытался привлечь внимание Римуса. Но он-то от тебя явно не в восторге. Чего ты ему сделал, а, чувак? — Не твоего ума дело, конечно, но могу сказать, — Рич нехорошо ухмыльнулся. — Ты с ним спал уже? Паренек с «Металликой» округлил глаза, вытягивая шею. Вероятно, в нем боролись два желания: свалить от греха подальше и остаться и погреть уши. «Спокойно, спокойно…» Рука Сириуса в кармане черной куртки непроизвольно сжалась в кулак. — Судя по твоему свекольному лицу, нет. И не советую. Я вначале думал, он — ебнутый извращенец-фетишист. Мы долго встречались, а дошло дело… ну сам понимаешь… не совсем норма, когда чувак все с себя снял и стоит в перчатках. А все дело в том, что у него с руками просто пиздец. Это, блин, какие-то грозди виноградные, а не руки! В жизни ничего более мерзкого не видал… короче, не вышло у нас ничего. Только у сумасшедшего встанет на такое… Блэк не целил в лицо — потом, чуть позже. Удар пришелся Ричу в солнечное сплетение. «Вот тебе ответочка, дружок-пирожок». Продавец согнулся и Сириус врезал ему коленом в нос. Повалив бедолагу на пол, он еще разок пнул его в живот. Какие-то девчушки, рассматривающие пластинки в стороне, у окна, испугались и вылетели вон из магазина. Парниша у кассы открыл рот, не зная, что делать: звать полицию или помочь продавцу? Может, подсобить этому кучерявому? Вдруг и его самого отдубасят?! — Уффф! — Сириус раскраснелся, глаза его гневно горели. — Ну ты и сучара, Рич… ну ты и подлец… Парень застонал, пытаясь подняться. — Не-е-е, я еще не закончил! То было за Лунатика, а это… — Блэк ударил продавца по лицу. Раздался противный хруст. — А это за тот раз, помнишь? Страшно не люблю пинки под зад. С улицы донесся вой полицейской сирены. «Твою ж…» — Так… — взгляд Сириуса упал на диск, который все еще держал в руках мальчик-покупатель. — Сынок, St. Anger — полное дерьмо. Не слушай такое. Советую вон ту антологию «зеппов», хватай и беги, пока я добрый. Запустив новый релиз «метлы» в окно, Сириус покинул магазин под звук бьющегося стекла и стоны Рича. Правда, через десять секунд он просунул голову в дверь снова и крикнул: — Здесь Рич покоится в тиши. Конечно, только тело… Но говорят, оно души И прежде не имело! Полиции не составило труда задержать юношу с растрепанными черными кудрями: нарушитель порядка не спеша шел по улице, улыбаясь во весь рот.