Манчестерские кексы

Римус позвонил. Кажется, переливчатое пиликанье раздалось за дверью… да, звонок точно работает! Почему же ему не откроют? Он подождал пару минут и нажал на серебристо-серую кнопку снова. Пальцы уже начали побаливать — юноша встряхнул кисть, морщась. Он решил обойти огромный дом по периметру. Подпрыгнул, стараясь заглянуть в окно: кухня! Никого. Другие окна плотно завешены. И тут Люпин услышал мелодичные звуки. Сириус прикрыл глаза, играя. Он не раздвигал сегодня тяжелые портьеры, а матери некогда заниматься подобным — она умчалась на какое-то совещание спозаранку, даже не попытавшись разбудить непутевого сына. Он не слыхал звонков из прихожей, но вот какой-то другой звук вторгся в его размеренное успокаивающее музицирование — что-то стукнуло об оконное стекло. Сириус резко замер, поднимая руки. «Птица?» Стук повторился. «Птица кидает в окно камни?» Он вскочил, отдернул плотную ткань, щурясь. На его заднем дворе был Римус Люпин: вон, присел на корточки, рассматривая фигурки садовых гномов и нелепых аистов, торчащих на одной ножке. Он попытался отковырнуть ком земли, залепивший гному лицо… это Блэк баловался, используя гномьи головы вместо мишеней. Сириус ухватился за раму и потянул ее вверх. Юноша с волосами цвета спелой пшеницы обернулся на скрип. — Луни пришел. Блэк был рад! Он хмурился, но и это не могло разубедить Люпина в том, что Блэк безумно обрадовался появлению друга. — Ты… привет. Я звонил в дверь, но никто не открыл. И я решил кинуть камушек в окно. Потому что услышал сонатину Клементи. — Пустяковая пьеска. Тебе нужно было прийти вчера. То было утро Шуберта. Ребята замолчали, глядя друг на друга. — Ты уделал Рича, — констатировал Люпин. — Спасибо. — Благодарен? Я воображал, ты разозлишься или расстроишься… скажешь, что я поступил по-варварски и недостойным образом. И разочаровал тебя. — Нет, Сириус, я счастлив, что ты сделал это. Прости, что кричал на тебя и ударил. Я не знаю, как вернуть все обратно… я хочу, чтоб все стало так, как прежде… — голос Римуса дрогнул. — Почему все пошло по пизде? — Эй. Римус, сын мой, выражайся не так грубо, пожалуйста. Ты здесь, и ты не сердишься на меня — всё и так лучше некуда! И не надо ничего возвращать назад, никогда не думай о подобном. Бесплодные попытки, — Сириус поднял раму вверх до упора и сел на широкий подоконник. — Так ты впустишь меня? — Никак — нет ключей, дверь заперта снаружи. — А вылезти можешь? — Ты что, не в курсе? Я под домашним арестом! Джим не сказал? — Лили говорила, но я думал, тебя это не остановит. До смерти хочу с тобой погулять, прыгай давай. — Чувак, я не шучу. Смотри, — Блэк задрал штанину домашних брюк, закинув на подоконник босую ногу. На лодыжке чернел электронный браслет. — Бля, серьезно?! У друга, стоящего на лужайке, глаза на лоб полезли. — Именно. Мамка сказала, снимет его ровно через месяц, если считать с позавчерашнего дня… я стану свободным человеком двадцать четвертого июля и ни днем раньше. Завтра и послезавтра экзамены, меня засунут в черную «Вольво» и отвезут в лицей. И привезут обратно домой. Ни шага в сторону, Лунатик. Видишь, я попался. — Твоя мать… она просто нечто! Или полицейские настояли на этом? — Ее инициатива. Я же ничего не сделал… по большому счету. Штраф за хулиганство — сломал Ричу нос ногой, три фунта за хреновый альбом «метлы», двадцать пять фунтов за разбитую витрину и еще пятьдесят — за все прочие прегрешения. Они хотели повесить на меня спизженную антологию Led Zeppelin, но тут уж я ни при чем, — Сириус хохотнул, весело сверкая глазами. — А если ты все же выйдешь… ведь не копы посадили тебя под домашний арест, а мама… раньше ты говорил, тебе плевать… — Лунатик, возьми вон ту пустую кадку, переверни и поставь сюда. Так. Теперь залезай. Голова Люпина оказалась вровень с окном. — Слушай внимательно, — Сириус наклонился к другу и быстро заговорил. — Мой брат уже два года не был дома. — Что? — Раньше я думал, что он не желает приезжать сюда на каникулы, что ему и во Франции хорошо… но на днях он звонил мне, представляешь? Оказывается, мать специально отослала его, чтоб уберечь от моего пагубного влияния! И запрещала ему приезжать… блин, я так разозлился… но я ничего не скажу ей. Он заканчивает в этом году школу, и, если я стану паинькой, мамаша позволит ему вернуться, чтоб получить дальнейшее образование в Британии. Рим, я очень хочу, чтоб он приехал… я стану шелковым, если потребуется. Так что я не могу прыгать в окно. Ты понимаешь меня? Римус почувствовал себя странно. Какая-то мысль билась в отдаленных закоулках его сознания, но пока никак не могла оформиться. Что-то причиняло ему боль, беспокойство… — Эй, Лунатик, ты чего? — Сириус потрепал друга по макушке. — Да грустная история, что тут скажешь… конечно, я все понимаю, — Люпин поднял голову. — А я могу влезть в окно? — Не можешь, а должен, — Блэк расплылся в улыбке. — Я ведь говорил, говорил, что тебе нельзя знать, где я живу. Но ты приперся сюда, негодяй, и теперь придется тебе осматривать мой огромный помпезный особняк. Какая жалость, я хотел, чтоб это осталось тайной. Которая умрет вместе со мной. — Ты чертова элита, Бродяга. Кличка твоя вообще тебе не подходит. — Давай руки. — Не получится, — Римус потер кисть. — Тогда подними их вверх, я тебя и так затащу. Ты дохлый. — Вранье, — юноша зажмурился, вытягиваясь. Блэк перегнулся через подоконник, крепко ухватив друга за предплечья, но вдруг переменился в лице. — Ссс… блин, Луни, кто-то идет… наверно, Кричер! — Кто это?! Люпин чуть не свалился с кадки, замирая и цепляясь пальцами за подоконник. — Старый олух, мамкин работник. Обед готовить будет, полагаю… — Мне нужно тикать отсюда? — Боюсь, что да. Ты ведь придешь завтра? — Утром?! — Утром, Люпин. Не забудь. Приходи пораньше, чтоб старого пердуна дома не было. — Пока, Бродяга! — Римус спрыгнул со своей приступочки и, озираясь по сторонам, побежал прочь. Сириус вздохнул и опустил раму.

***

17:32 Римуууус! привет.как думаешь? Маман позволит вернуться брату? Я все размышляю об этом зря я такой идиот был 17:33 Зря ты избил Рича? Это хочешь сказать? 17:40 нееее ваше чувачество не зря: J я горд собой 17:42 были другие проступки 17:44 Все будет ОК, Бродяга. Твой брат быстро вырастет, станет самостоятельным и умным и разберется, что к чему. Я верю, что ты — хороший парень. И не делал ничего настолько уж ужасного. 17:51 да.я немного подворовывал. Чтоб мамку позолить.и хулиганил по-разному вот. 17:55 ты разочарован? 17:59 ЛУНАТИК: С 18:15 я был робин гудом.никакой личной выгоды.пойми меня 18:17 не молчи ( 18:35 Блэк, а как ты собираешься дружить со мной? Что, если твоя мать узнает? Ведь ты не станешь выбирать между мной и братом, это смешно. 18:42 я выберу вас обоих.маман пусть хоть порвется от злости)))) 18:43 и что не так с тобою 19:14 Я гей 19:16 уже дугадался блт Луни не тупи 19:25 Твоя мать меня возненавидит? 19:27 эть не ее собачачье дело. Не грузи совю светлую голову 19:34 Римус, все это ерунда.вот так вот.и ты покажешь мне свои руки.завтра 19:35!!! с какой стати, Блэк?! 19:36 я уже понял что это связано с твоимс дезертирвтсом и с тем, что ты учебу бросил. Мы не договорили. Ты очнь много должен мне расказать 19:37 у тебя артрит чувак или что? 19:39 Боже, Сири, ты почти угадал. Но мимо. 19:45 что бы то ни было Рич ушлепк.и виноград мой любимый фрупкт.прости я засыпаю 19:51 Так рано? 19:52 яплох спал ночью. ЛУНИ! приходи завтра и принеси кексов пироджков чего нбд ь сладкого. Кричер нихуя мне не дает 19:56 Хорошо, Сириус. Спокойной ночи. 20:13 спкной ночи лУни ХОХОХО

***

Люпин поглядел с опаской налево. Направо. На подъездной дорожке — никаких автомобилей, дом выглядит так, точно он пустует. Паренек перебежал через дорогу и почти сразу услышал приглушенные звуки рояля. «Ого, «Ода к радости»! Сириус, что ты делаешь, прекрати…» Юноша рассмеялся. Подойдя к окнам, он взобрался на кадку и постучал в стекло. Музыка оборвалась. Через полминуты в окне показался Сириус: он раздвинул шторы и поднял раму. — Приветик. — Привет. Ты так рано, Римус! Я еще даже не завтракал… а булки принес?! — Что за хищный взгляд? Принес, принес… — Подожди-ка, — Блэк исчез, а через некоторое время высунулся в оконный проем, протягивая барабанщику табурет. — Лови, чувак. Ты хоть и хрупкий парниша, но тяжелый. Установив табурет понадежнее, Люпин влез в окно. Другу все же пришлось ухватить его за куртку на спине, потому что опереться на кисти рук Римус не мог. Очутившись в комнате, парень с удивлением начал крутить головой во все стороны. — Блин, выглядит так, точно я в доме Джона Леннона… и рояль белый. Сириус, это полный улет! Я думал, твоя мать не разрешает играть тебе… а у вас тут целая рояльная комната. — Это отцовский инструмент, она не посмела его переставить или продать. Иногда, правда, шантажирует меня им, — ухмыльнулся Блэк. — Ну, идем на кухню, что ли. И кстати, мне Джон не очень нравится. По мне, Харрисон — самый классный из всей четверки. Дай угадаю… ты без ума от Ринго. — Иди к дьяволу, Бродяга. — Не, серьезно! Тебе нравится Ринго! Божечки, Луни, я ни капли не удивлен! Ну вы с ним похожи, верно… — Чем же? Тем, что мне тоже миндалины вырезали недавно? — Хе-хе, Римус, вряд ли половина женского населения Англии выстроилась в очередь, чтоб купить твои миндалины за пару сотен фунтов. — Иди в задницу. Кажется, то были ебанутые американцы, а не британские фаны. Римус выложил из рюкзака на стол контейнер с оранжевой крышкой. — Мама вчера кекс пекла, я сказал, что иду к тебе в гости, и она отрезала тут немного. — Кла-а-а-асс… Ох, моя старуха ничего для меня не печет… — Чайник поставь. — А как же. — Ты пухлый. — Чего, блин? — Сириус, нарезающий кекс на ровные кружочки, поднял на Люпина серые глаза. Юноша понял, что никогда раньше не видел друга без куртки. Блэк действительно ходил в куртке всегда, и в ясную, и в дождливую погоду, и в жару, и в холод. В мае он надевал под нее свитер, а в июне — майку. Но не снимал этот предмет гардероба даже на репах. Но сейчас Сириус сидел за столом в футболке, и Римус хихикнул, понимая, что Бродяга — та еще булочка с корицей. — Блять, Лунатик, довольно ржать надо мной! — Боже, но ты реально не такой дрищ, как я думал. — Глиста в скафандре тут только ты, Люпин, а я… плотный. Паренек затрясся от смеха, чуть не уронив кекс на пол. — Блэ-э-э-эк… черт, и какова же твоя плотность? — Я химик, а не физик! Дай подумать… три кусочка кекса на метр в кубе, наверно? Люпин! Твою мать, прекрати смеяться! — У тебя щеки, как у Пола Маккартни. Уверен, что твой любимый битл — Джордж? — Отвали, блин! — Ты офигеть какой милый, Бродяга. — Пошел нахуй! За завтраком они по большей части молчали, только Римус изредка фыркал в чашку, получая от пианиста гневные взгляды. Каждый из ребят уже чувствовал, что зреет сложный разговор, уйти от которого не удастся.

***

— Что именно сказал тебе мерзкий продавец винила, Сири? — Э-э-э… — Блэк замялся. Они развалились на диване в гостиной, каждый на своей половине. — Сказал, что твои ласты похожи на гроздья винограда. И что у него не встал. Римус прикрыл лицо рукой, обтянутой черной перчаткой. — Ну… в общем-то так и было. — И теперь я желаю услышать твою версию. — Это гигрома, — юноша вздохнул, но на друга смотрел внимательно — наблюдал за его реакцией. — Блин, мне это ни о чем не говорит, чувак. Ты не можешь заниматься музыкой из-за этого? Какая-то чепуха, связанная с суставами? — Вроде того. У организма генетическая предрасположенность — на руках вздуваются такие вот шарики. Некоторые — мелкие, но были и больше виноградины. Я очень плохо переношу наркоз и до смерти боюсь врачей, поэтому скрывал от мамы последнюю кисту. Думал, выступлю с вами и потом покажу ей. Но, по-видимому, неудачно руку вывернул — она лопнула. Тебе не мерзко слушать такое? — Совершенно нет. А разве тебе не больно, Лунатик? Если я что-то смыслю в анатомии, это полости, наполненные жидкостью. Я прав? — Суставной жидкостью. Почти не больно, если воспалительного процесса нет, я не обращаю на эти шары внимания. Бродяга, да я уже дохрена времени живу с этим… привык. Но у моего лечащего врача, хирурга Дамблдора, появилось подозрение, что у меня может развиваться бурсит. Если он в ремиссии… в августе я лягу на обследование в больницу. — Это плохо? — Воспалительное заболевание, скорее всего — хроническое. Сириус, мне так жаль, что я бросил вас… правда… я не знал, как вам сказать! Такая подстава… — Ты говорил с Джимом? Мне кажется, он очень огорчен. Но не сердится на тебя! Мы ведь не изверги какие. А почему ты плохо спишь по ночам? — Синдром запястного канала. Я лечусь, ты не подумай… — Боже, Луни, бедный Лунатик… — Хорош, напрягает! — Римус сердито зыркнул на друга, стаскивая перчатки. — Смотри, думаю, ты хотел… не желаю обманывать тебя, приятель. Сириус включил свет в комнате, заставив Люпина поморщиться. Приблизившись к дивану, он присел на корточки и, взяв руки друга в свои, стал их внимательно рассматривать. Немного опухшие, покраснения вокруг суставов… на левой руке Сириус увидел свежий шов. Пара старых швов белела на правой кисти, а на трех пальцах выступали вздутые плотные шарики. — Что за хуйня, Римус, почему их так много? — Когда я был младше, стремался ходить к врачу и скрывал от матери, что у меня пальцы раздувает. Несколько раз я эти штуки давил, поэтому случаются регулярные рецидивы. Профессор Дамблдор говорит, если я не прекращу нагружать руки, кисты будут появляться снова и снова. В некоторых местах, где он вводил лекарство, их больше нет, но это не аргумент. — Чем же ты станешь теперь заниматься, Рим? — Поступлю на филологию, Сириус, — барабанщик улыбнулся. — Не беспокойся обо мне. — Ты тупица. Как я… мы… можем не беспокоиться? Ты очень огорчен, что музыку придется бросить? — А могу я заходить на репы? И… помогать вам? Если нужно. Я умею аранжировки делать, могу тексты песен сочинять… Наглая просьба, наверно… — Это прекрасная просьба. Если ты перестанешь приходить, у меня случится упадок сил и депрессия. Я начну жрать шоколад и брауни в гигантских количествах и стану похож на циркового медведя. — Бля, Сириус! — Люпин откинулся на спинку дивана, хохоча. — Это просто самое точное описание тебя! Тебя можно подкармливать сахаром с руки?! — Иди к черту! Я принимаю подачки только кексами твоей мамки, Люпин, никакого сахара! Ты чего, это ж белая смерть! — Ой-ё… — Римус прослезился. — Бедная моя мать, она не прокормит такую задницу! — Чтоб у тебя селезенка лопнула, — огрызнулся Сириус, поворачиваясь к другу спиной. Барабанщик не удержался — черт подери, волосы Блэка так близко! И сам Римус без перчаток! Нельзя упускать такой шанс! Юноша запустил в темные пряди пятерню, прищурившись от восторга. — О-о-о, какие кудряхи… блин, такие мягкие! Я так и знал. — Полегче там, — проворчал обладатель кудрей. — Кстати, Люпин, я тут подумал… насчет того, что сказал тебе Рич. Паренек напрягся. — Так вот. Либо он кретин конченый, либо — импотент. Но по мне, так оба варианта. — Уффф… Черт, Бродяга, спасибо. — За что? — Блэк обернулся, глядя на друга снизу вверх. — Такое облегчение слышать это… от тебя. — Рад стараться. Обращайся, если потребуется смешать кого-нибудь с коровьим дерьмом, — фыркнул Сириус. — Просто знай, Люпин, твои руки — нормальные. И иметь какое-либо заболевание — грустно, но это обычное дело. Может, в твоих глазах я не прав… но это мое мнение. Ладно, думаю, тебе пора. Скоро придет Кричер… а через час меня повезут на экзамен. Под конвоем! — Хех. Ты так спокоен. — Конечно, я ж умник, забыл? — Юноша поднялся на ноги, протягивая руку Римусу. — Вставай, Луни. Все будет хорошо, твои лапки поправятся, я верю.