Манчестерские кексы

Оставался последний экзамен. Сириуса мало заботила сложность грядущего испытания — он уверен в своих силах. Сегодня паренек не ждал в гости Люпина: мать была дома. Накануне вечером Блэк предупредил друга смс-кой, поэтому его удивлению не было предела, когда об оконную раму ударился камушек. Юноша сидел в комнате в одиночестве, миссис Блэк завтракала, Кричер пока что не явился… арестант тихонечко поднял раму, высовывая в окно кудрявую голову. — Тссс, Лунатик, ты почему здесь?! Боже, шнурки в стакане! Уходи! — Бродяга, мне нужна твоя помощь, — Римус привстал на цыпочки, взобравшись на пустой ящик из-под фруктов. — А по телефону никак? Черт, я сейчас кирпич отложу… — Блэк покосился куда-то через плечо. — Нет, никак! Слушай: теория музыки или дирижирование? — Что? В смысле? Это вопрос? — Да, вопрос, мамкин кексик. Так что: теория или дирижирование? — Люпин, блин, я не понимаю контекста… пусть будет… теория музыки. А что у тебя вдруг засвербило спрашивать подобное? — Да так, — Римус расплылся в улыбке. — Спасибо, дружище. — Ты сказал… — парень еще немного свесился вниз, наклоняясь к уху друга, — сказал, что готов по пожарной лестнице ползти, лишь бы меня не видеть. А теперь вот чуть ли не в окно влезаешь. С тобой, чувак, не жизнь, а американские горки. — Я скор на гнев, но отходчив. Сириус. — Чего? — Так ты… узнал, нравятся тебе парни или нет? — Как-то пока еще не понял, — Блэк почувствовал, что мучительно краснеет. «Черт, либо я сейчас выпаду из окна, либо снова его поцелую… нет-нет-нет, плохой Сириус, что ты делаешь, прекрати! Прекрати, ты же не голубой! Чувак, довольно!» — У тебя такое лицо, точно я заставил тебя слушать новый релиз «Металлики». Ладно, пойду… Римус опустил голову, ища опору для ноги, чтоб слезть. — Луни, что насчет завтра? — Сириус Орион Блэ-э-э-э-эк! — Пронзительный и властный вопль донесся с кухни, заставив мальчишек вздрогнуть. — Твое второе имя — Орион?! — Люпин закачался на ящике, чуть не упав. Друг успел схватить его за отворот курточки. — Сириус Орион?! О мой бог! Бродяга… ты просто… светило ебучее! — Луни! Не смей никому проболтаться об этом! Иначе… иначе я тебя… — Жду не дождусь, Сириус Орион Блэк, — Люпин вырвался и спрыгнул вниз, давясь от беззвучного смеха. — Где ты там торчишь, беспечный несносный мальчишка? Машина скоро подъедет… Ну и задала бы я тебе, ох, сколько моих нервов потрачено впустую… живо собирайся, негодник! Маленький паршивец… Потерев ладонями горящие щеки, юноша опустил раму. По его лицу расплылась глупейшая улыбка. «Тупица, тупица Сириус… возьми себя в руки! Это же Лунатик!» Он пару раз треснул себя по лбу «Общей и неорганической химией» и побежал одеваться.

***

Он валялся на кровати, рассматривая большие звезды, нарисованные на потолке флуоресцентной краской. Когда-то Сириус изо всех сил старался передать точное расположение созвездий… вон он сам, самая яркая звезда не только Большого Пса, но и всего ночного неба. Полумрак комнаты изредка освещали огни проезжающих за окном автомобилей: золотистые полосы проплывали по потолку, чтобы вновь исчезнуть. Сириус хотел стать ребенком, обратно — маленьким мальчиком. Он помнил свое детское ощущение: свет фар движется по стенам и потолку, и малыш Сириус следит за ним, пока не начнут слипаться глаза… сейчас его тоже начало клонить в сон, но тут запиликал мобильник. — Сохатый? — Ты чего, кексик, спишь уже? Квелый какой-то. — Кексик… твою мать, Джим, это вам Луни рассказал?! — Он только сообщил нам сегодня на репе, что ты просил называть себя кексиком. Или мятным пряничком. Это какая-то ваша с ним игра? Уси-пуси? — Иди к дьяволу, Джимми, — процедил сквозь зубы Блэк. Сон как рукой сняло. — Я с вами еще потолкую… интриганы хреновы. Рассказывай, чего звонишь? — Слушай, Лилс себя так странно ведет. Помоги, я совсем ее не понимаю! То игнорила меня, а теперь так поглядывает, будто что-то себе там надумала, но не решается сказать. Я ее в центре вижу почти каждый день. Блин, весь уже извелся… — А поговорить — язык отсох? — Да я не знаю, как разговор начать… еще этот Сопливиус волосатый рядом с ней увивается. Бесит! — Интересненько… — Сириус призадумался, но ненадолго. — Слушай, Джим, приходи завтра утром! — К тебе? А мамки не будет? — Она с Кричером сваливает за город, в цветочный питомник. Будут всякие цветуечки покупать… засадят скоро всё, в дом не пробиться. А ты приходи. — Во сколько? — К девяти давай, они рано отчаливают. Гитару прихвати. — Хвост завтра не сможет наверно… у него пересдача. — Бестолочь контрабасная. Ладно, Джимми, контрабас все равно в окно не пролезет. Твою мать! Во хохма — контрабас затаскивать через окно! Сириус взвизгнул от восторга, представив себе сценку с оленем-Джеймсом и потеющим Питером. — Кончай верещать, засранец, тебя аж соседи слышат! Весь в отца… — Тссс, Джимми, до завтра. Притаскивай свой зад, короче, да не опаздывай. Слышишь? Не смей опоздать! Я у окна караулить не стану! — Понял я, понял… спи ложись, а то мамуля твоя связки порвет. — Давай, не хворай. Сириус сбросил звонок, ухмыляясь. Затем открыл сообщения и принялся набирать SMS… настрочив одно послание, он открыл контакты и нашел номер Римуса. Обычно он писал другу не колеблясь, но сейчас обнаружил, что не знает, как начать разговор. Пожелать ему спокойной ночи? Сообщить, что Римус — жопа с ушами? Пригрозить, что кое-кто получит за «кексика»? Телефон завибрировал. 22:46 Ко скольки мне приходить завтра, Сириус? «О божечки». 22:46 к 9 очень рано? 22:47 Чувак, рановато. А что случилось-то? Завтрак некому подъедать за тобой? 22:51 ты чего грубый такой блин луни 22:52 Прости, кексик. Если нужно, приду. 22:53 какой я тебе нахренк КЕКСИК ЛУНИ??? меня зовут сириус 22:59…Орион Блэк? Сириус почувствовал, что кипит от возмущения. Ему вдруг ужасно захотелось проучить Римуса. Поэтому он сунул мобильник под подушку, не отвечая. Он планировал подождать минут десять, чтоб заставить друга понервничать. «Засранец Люпин, ты нарочно напоминаешь мне об этом. Так что вот твоя страшная кара». Сириус уставился в потолок. Проехала машина. Сириус моргнул. Прошло четыре минуты, и он отрубился.

***

Джеймс Поттер перешел дорогу. Глянул на часы: восемь-пятьдесят четыре. Кажется, он заявился чуть раньше намеченного времени. Парень обогнул дом и остановился у окна, третьего, если считать от большого розового куста. Ага, вот и ящик из-под яблок… Джеймс ждал. И вдруг… — Ты! Почему здесь ты?! Юноша обернулся на голос. Лили стояла рядом, на ее лице явственно читались смятение и негодование. Одета она было по-простому, точно собралась идти в поход или… залезть в окно? — Лилс… я… меня позвал Бродяга! Честно! — Но и меня позвал Блэк! — Черт… я правда не знаю, почему так вышло… — Зато я догадываюсь! Короче, Джеймс… мне лучше уйти, — ее голос задрожал. — Лилс, подожди! «Сейчас или никогда!» Поттер подскочил к девушке, неловко хватая ее за лямку рюкзака. — Пожалуйста… ответь только на один вопрос, а потом делай все, что считаешь нужным. Скажи, почему ты вдруг обиделась на меня? Я сделал что-то дурное? Я не слишком умный и не такой чуткий, как, к примеру, Сириус… и не такой догадливый как Питер. Просто объясни, я постараюсь понять! Мы ведь стали друзьями… я думал… А-а-а, боже, какой кошмар!.. — Джим, — она уставилась на носки кроссовок, теребя молнию на куртке, — на самом деле, ты ни в чем не виноват… просто я… я не совсем верно истолковала твое отношение ко мне… В общем, считай, я прокололась. Поэтому, блин… черт… — Лилс? — Да, блин, Лилс! Джеймс, я не могу притворяться тем, кем не являюсь! Вы меня возводите в ранг звезды эстрады, смотрите на меня так, точно я — ангел, спустившийся с небес, я не могу соответствовать вашим ожиданиям! Я не такая миленькая девочка, как ты думаешь. Мне жаль, Джимми. — Я верю, что смогу принять тебя такой, какая ты есть на самом деле, — парень снял очки, неуклюже протер их и водрузил обратно на переносицу. — Со всей серьезностью заявляю, Лили Эванс, что ты нравишься мне. И не нужно стараться походить на тех кукол, которые учатся в вашем колледже. Они еще носят спадающие джинсы и завивают волосы щипцами. И отращивают ногти. И чего-то там еще, что обычно делают озабоченные своей внешностью дамы. — А вдруг я отращу ногти? — Лили покраснела. — Да и хрен с ними, дело не в ногтях, — застонал Поттер. — Эй! Ребята, привет! Парень с девушкой обернулись на негромкий окрик Люпина. — Лунатик? — Римус, и ты здесь? Привет! Черноволосый юноша глянул на часы. — Что за поеб… Лили, прости! Боже, пусть мой рот сгниет… — Поттер, вот опять! — В общем, я хотел сказать, что уже десять минут десятого! Где Блэк? — Вы не стучали в стекло? — Не успели, — улыбнулась Лили. Люпин влез на ящик и стукнул несколько раз по раме. Из дома не донеслось ни единого звука в ответ. Римус забарабанил сильнее — ничего. — Вызывай его. — Сейчас.

***

Сириус еле разлепил веки. Ему кто-то названивал — телефон под подушкой вибрировал. Юноша на автомате сбросил вызов, но затем увидел непрочитанные сообщения. События прошлого вечера всплывали в голове одно за другим, и Блэк заскулил, проклиная все на свете. Люпин наверняка вообразил, что Сириус на него обиделся, точно пятилетний ребенок! 23:05 Сириус, ты чего молчишь? Ты ведь не обиделся? Я ничего никому не скажу, имя Орион — красивое, хоть и странное донельзя. Черт возьми, я понимаю, что так зовут твоего отца, прости, больше не стану смеяться. 23:14 Ну Блэк, ну ты чего: -(Я же попросил прощения. Как ты мог рассердиться из-за подобного? 23:34 Ты решил меня проучить? Это месть? 23:38 Ладно, раз ты уже обижен настолько, что молчишь, то я могу поиздеваться над тобой. Хуже ведь не будет. 23:39 Сириус, ты — пирожок. 23:42 Кексик. Кексик с изюмками. 23:42 У тебя смешная круглая задница. 23:43 Слышишь, Сириус? Ты кругленький пирожок. 23:46 Бля, мне так грустно оттого, что ты молчишь. Ладно, я ложусь спать. Блин, прости еще раз. Спокойных снов, шоколадный кексик. 23:49 Наверно, ты думаешь, что я — доставучий пидор. Не отказывайся из-за этого от дружбы со мной. Мне пиздец как тоскливо из-за того, что ты слился. Пока, чувак. — Бо-о-о-оже… боже, какой я дерьмоед… — мобильник снова зазвонил, высвечивался номер Джима. Девять часов и двенадцать минут! Господи, Джим! Джеймс и Лили! Они же внизу, под окном! И они убивают друг друга прямо сейчас! Его хитроумный план! Сириус скатился с кровати, традиционно трахнувшись головой о ножку кресла, напялил футболку и треники и пулей вылетел из комнаты. Он рванул шторы в стороны и потянул раму вверх. Джеймс с гитарой стоял, уперев руки в бока, Лили, жуя травинку, сердито щурилась, а позади них… — Тысяча извинений, — прохрипел Сириус, горя от смущения. — Блин, чуваки… то есть Лили… черт… я проспал! Простите, сейчас скину вам табурет. Джеймс передал другу гитару, затем влез в комнату и помог взобраться на подоконник подруге. «Они помирились, хе-хе-хе», — Блэк еле сдержал улыбку. — Я на кухню, — деловым тоном сообщил Поттер, знавший дом Блэков как свои пять пальцев. Лили, осматриваясь по сторонам, пошла за ним следом. Сириус помог влезть Люпину, не решаясь поднять на него глаза. — Ну чего, знатно повеселился вчера над моими вялыми попытками извиниться? — Римус, я… я заснул, — юноша почесал кончик носа. — Я не обижен… просто меня вырубило. — Ты дурачина. Но я почему-то не удивлен. Это так в твоем духе — откинуться во время важной переписки! — Ты — не доставучий педрила, Лунатик, если что. — Спасибо, чувак, приятно слышать. — Римус. — Что? Люпин обернулся в дверях. Его длинная челка, опускаясь на лоб, делилась надвое, мягкими прядями обрамляя белое пятно лица. Оно точно светилось в полумраке комнаты. — Я тебе нравлюсь? Или мы просто друзья? Такие, которые «останутся друзьями навсегда». Или такие, из дружбы которых вырастает нечто большее? — Ты чего так много вопросов задаешь, Бродяга? — Ничего. Забудь. — Подойди сюда, — позвал Римус. Сириус приблизился. Странное чувство овладело им: в окно влез какой-то парень, ходит по его дому и управляет настроением хозяина. Сказал подойти, и Сириус пошел, даже не огрызнулся по своему обыкновению. Римус обнял его, опустив голову Блэку на грудь. — Для меня ты — не какой-то там приятель. Ты самый лучший друг, который у меня когда-либо был. И, возможно, будет. Видишь, моя жизнь не богата друзьями… ты мне очень дорог, Сириус. Юноша замер, не зная, что сказать. Он дотронулся до затылка Люпина пальцем — волосы приятные на ощупь, а небеса не разверзлись, чтоб немедленно припечатать ребят молнией. Сириус выдохнул и, успокоенный, прижался к золотистым прядям щекой. Если то было признание в любви (а он не мог решить наверняка, потому что раньше ни от кого признаний не получал), то совершенно замечательное. Сириусу подумалось, что с таким ценным подарком, как слова Римуса, всё в его жизни обретает новый радостный смысл.