Манчестерские кексы

— Лайелл, открой, пожалуйста! Сириус переминался с ноги на ногу, чувствуя, как его захлестывает волнение. Он узнал голос миссис Люпин, но отца Римуса Блэк еще не встречал ни разу. Каков он? Строгий? Длинный и сухой, точно палка? Мягкий, смешливый и с добрыми глазами? Насколько сильно он окажется похож на отца самого Сириуса? Черт, от этого, кажется, зависело, будет Сириус жить дальше или склеит тапочки, не сходя с места. — Секунду!

***

Римус ушел домой сразу после завтрака, чтоб скрыть от родителей свое ночное отсутствие. Блэка очень это раздосадовало: ему было бы легче придти в дом Люпинов вместе с другом, какая-никакая, а поддержка. Теперь проклятый Лунатик не спешит ему открыть, вместо этого подсылает родителей… подстава! Юноша старался одеться так, чтоб ничем не выдать своего «аристократического» происхождения. По правде говоря, это оказалось не сложно. «Главное — никаких мудацких шелковых галстуков и сатиновых рубашек, братец. Ты справишься, — ухмыльнулась Беллатриса. — И не забудь снять чертовы запонки». Сириус вовсю веселился, натягивая зеленую толстовку и брюки. Он только не мог сообразить, что делать с кудрями: непослушные волосы топорщились во все стороны, особенно высоко вздымаясь надо лбом. Покрыть их лаком? Но тогда они приобретут характерный неприятный запах… Сириуса раздражали средства для укладки волос. В итоге он прошелся по локонам мокрой расческой и на этом успокоился. По пути к дому друга паренек зашел в цветочный магазин: Люпин просил не покупать ничего к чаю, уверяя, что маминых сладостей будет более чем достаточно, но про цветы он ничего не говорил!

***

«Божечки-боже, я пришел…» Сириус смотрел на небольшой двухэтажный домик, окруженный низким дощатым забором. У калитки торчал зеленый почтовый ящик — старый, но свежевыкрашенный. Еще не зайдя внутрь, юноша уже предвкушал, что ему там понравится: от жилища Люпина веяло какой-то простой домашней чистотой, а не той больничной стерильностью… Блэк не сумел бы объяснить своих чувств. Наверно, все дело в том, что тут жил Римус, его любимый Римус… Он прошел по узкой дорожке, поднялся по ступенькам и дрожащим пальцем ткнул в кнопку звонка.

***

— Сириус? — Мистер Люпин? Здравствуйте… да, это я… — юноша выдохнул: отец друга совсем не пугающий. Он улыбался тепло и добродушно. — Проходи, пожалуйста. Уже в прихожей мужчина и паренек обменялись рукопожатиями. — О-о-о… для миссис Люпин? — человек-с-не-пугающим-лицом взглядом указал на букет в руках Блэка и едва заметно подмигнул. — Прошу… гостиная — это сюда. Коридор оканчивался лестницей, и Сириус отвлекся, увидев Люпина-младшего: юноша помахал ему рукой, сбегая по ступенькам. Блэк открыл было рот, но запнулся о какую-то фигню на полу и чуть не упал. «Ч… черт! Нахуя здесь… это что, подставка для зонтов?!» — Осторожно, осторожно, да, я уже давно говорю Хоуп… маме Римуса, что ее нужно отсюда убрать… не Хоуп, конечно нет, а эту нелепую штуку. Проходи, Сириус. — Чувак! Отец юноши скрылся на кухне, и Римус тут же схватил гостя за руку, протаскивая в гостиную и усаживая на диван. — Божечки, я так волновался… ты не ушибся? — зашептал Люпин. — Волновался о том, не сломал ли я ногу? — Нет, не об этом… ну и о ноге тоже, но… кажется, отцу ты понравился. Сириус, ты — офигенный, ты не можешь не нравиться людям, успокойся, все будет хорошо, правда… — Эй, Луни, — Блэк осторожно сжал плечо паренька. — Да ты больше меня напуган, спокуха, перестань трястись! Ты чего? — Я просто так нервничаю! — Ой-ё… Римус, сядь и не мельтеши! — А ты не шепчи мне в ухо, точно герой-любовник. — Ты сам шипишь как змея, Луни, да ты весь вспотел! — Мальчики? Два паренька подскочили как ошпаренные, когда Хоуп Люпин застала их врасплох. Она вошла в гостиную с большим блюдом, а Лайелл нес чайник и подставку под него. — Здравствуйте, миссис Люпин, — Сириус встал, чуть склонив голову. — Здравствуй, Сириус. Очень рада видеть тебя, прости, что встречаю с опозданием… — Мам, я помогу! — Люпин вылетел из комнаты с таким лицом, точно готовился играть в шекспировской пьесе.

***

Хоуп определенно видела этого юношу раньше. Конечно… он провожал ее сына под зонтом. Тогда он нес его тарелки и зонтик, укрывая друга от капель. И она видела его позднее: ее сердце дрогнуло, когда Римус ударил Сириуса по щеке… Черноволосый мальчик поцеловал ее сына. И ее сын залепил ему пощечину. Раньше ей не приходило в голову, что Римус может сделать что-то подобное… ее мальчик, ее сынок. Тогда женщину впервые посетила мысль, что время неумолимо мчится вперед, и ее единственный ребенок — уже не дитя. Потом она вспомнила, как Римус сидел на кухне и строчил кому-то сообщения. Он хихикал и грыз от волнения ноготь на большом пальце. Мать хлопнула его по руке — несильно. Потом была та нелепая открытка… Она не могла понять, что чувствует, глядя на Сириуса. Но юноша определенно не выглядел наглым, или глупым, или жестоким, или развратным, или еще бог знает каким… на первый взгляд он вызывал доверие. Ей хотелось верить, что перед ней — хороший мальчик. — Сириус, тебе не пришлось пожертвовать какими-нибудь важными делами ради этого небольшого чаепития? — спросила она полушутя. — Конечно, нет, — Блэк снова сел, поднимая на женщину светло-серые глаза. — Понимаю, приглашение было спонтанным… — Я обрадовался ему, миссис Люпин. — Ах, вот как… Римус не особо много рассказывает о своих друзьях, но о тебе говорил достаточно, — она тепло улыбнулась, — мне показалось, вы близки. Я рада, что Римус не одинок. Он очень любит музыку и ценит вашу дружбу. — Я… я тронут, — Сириус не знал, что ответить, Хоуп смущала его такими откровениями. — Римус — классный. В смысле, хороший музыкант. И парень. Вот. Блэк уставился на свои ноги, слегка краснея. «Черт, я — косноязычный олень, перещеголял даже Поттера… твою мать, Люпин, как ты мог смыться и оставить меня наедине со своей мамкой!» — Не волнуйся, — женщина вдруг понизила голос. — Не относись к нашей встрече как к испытанию, хорошо? Это просто чаепитие, мы с Лайеллом не станем мучить тебя вопросами. Я сейчас приду, нужно проверить пирог. Чувствуй себя как дома. Она еще раз улыбнулась и вышла.

***

— Он приехал перед самым выступлением, я так обалдел! — Да-а-а, Рим, Питер тогда вцепился в свой контрабас, точно утопающий! — Он перетрусил. Ты напугал его, когда… — Лунатик, это ты стукнул Рича тарелками, не я, — Сириус ткнул друга локтем, улыбаясь. — Что?! Мой сын применил к кому-то высшую меру наказания? — мистер Люпин расхохотался, за что получил плюс один гневный взгляд от матери юноши. — Римус! Сейчас же объяснись! — Мама, у меня не было выбора! И я того придурка стукнул всего разок… а Сириус — по меньшей мере трижды! — Юноша тонко захихикал, роняя на колени крошки пирога. — Прекрати, зачем делаешь из меня монстра? — Сириус, я могу рассказать, как влез в твое окно?! — Божечки, нет, не нужно! — В окно?! Бог мой, Римус! — Мама, это было ужасно смешно… в первый раз… — В первый раз тебе помешал Кричер! — Кто такой Кричер? — смахивая слезы, поинтересовался мистер Люпин, все еще давясь от смеха. — Его дворецкий! Римус фыркнул, но улыбка тут же слетела с его лица. Сириус замер, хватая ртом воздух. — Дворецкий? — на личике хозяйки дома застыло недоуменное выражение. — Ох, это такая шутка? Сириус постарался принять невозмутимый вид, но не смог. Он понимал, что должен обратить все в шутку прямо сейчас, но напряжение накатило на него, сковав лицо, тело и даже мысли. Он в панике глянул на Римуса. — Сириус… Блэк? Миссис Люпин, кажется, попыталась улыбнуться, но вышло не слишком-то убедительно. — Сириус, твое имя — очень красивое и редкое. Ты ведь сын миссис Вальбурги Блэк? Она — глава совета попечителей школы, где учился Римус, вот так совпадение! — Действительно, еще она — член городского совета, — вспомнил Лайелл, глядя на черноволосого юношу чуть смущенно. То ли пареньку показалось, то ли выражение лица мужчины и впрямь сделалось встревоженным? — Да, всё так, — очень тихо ответил Сириус. — Только это ерунда, правда… стоп… Римус, разве мы учились с тобой в одной школе? — Да, — прошептал паренек. Сириус почувствовал, как под столом его руку сжала прохладная ладошка Люпина. «Что значит эта ласка? Что происходит?» — Оу, — миссис Люпин, кажется, окончательно стушевалась. Сириусу почудилось, или она смотрит на него уже не так тепло, как раньше? — Думаю, можно выпить еще немного чаю, — отец парня взялся за чайник, но струйка воды полилась не в чашку, а на скатерть. — Пап, дай мне. Разговор переметнулся на отвлеченные темы, но Сириус знал — что-то не так. — Идем, я покажу тебе свою комнату, — позвал Римус. — Еще не слишком поздно, но потом мне придется собирать вещи… Они поднялись по лестнице. На десятой ступеньке, когда Блэк уверился, что их не слышат, он схватил Люпина за руку, отталкивая мягким, но настойчивым движением к стене. — Что происходит?! — Подожди, не здесь… давай войдем…

***

Блэк оглянулся по сторонам. Спальня Римуса оказалась чуть меньше его собственной. Ступни щекотал ворс пушистого ковра. Светлые чистые стены не были оклеены таким количеством плакатов и вырезок, как в его комнате, но над кроватью висел большой плакат The Verve и несколько концертных афиш. На подоконнике стояли горшки с живыми цветами. — Римус… я не хотел, чтоб кто-то узнал про мою мамашу. Ты никогда не спрашивал… я думал, это не имеет значения, ты и так в курсе, что она занимает высокую должность и всё такое… — Твоя мать меня не помнит. Но я хорошо ее знаю. — Почему ты не сказал, что мы были в одной школе, чувак? В каком классе ты учился? Вдруг мы пересекались с тобой, а, Рим? — Я проучился там недолго, — Люпин опустил глаза, пиная ногой ножку кровати. — Твоя мама… она настояла на моем отчислении. Поэтому родители не очень любят ее… и вот. Блин. Сириус… — Что-о-о? Луни… почему я не знал об этом?! — Потому что! — Но Лунатик… — Я не хочу, чтоб ты злился на свою мать еще и из-за этого! И я не желаю, чтоб ты думал, что я подбираюсь к твоей семье, чтобы… не воображай, что я зол на твою маму! Или будто я считаю тебя похожим на нее… Никогда! — На глаза Римуса навернулись слезы. — Та школа — очень хорошая! Но у нас в то время были финансовые трудности… папа просил об отсрочке, чтоб заплатить за обучение чуть позже, но не вышло. Ты не имеешь к этому никакого отношения, а твоя мама сделала лишь то, что должна была… но моя мама по-прежнему огорчается и злится всякий раз, как вспоминает… черт… Римус закусил губу, сдавленно всхлипывая. — Сириус, пожалуйста, никогда-никогда не говори об этом больше! — Ты… плачешь? — Блэк замер, испуганно моргая. — Это… это было ужасно унизительно для моих родителей… прости… — Ты же не думаешь, что я похож на мать? — прошептал Сириус. — Луни… твои предки решили, что я похож на мамашу?! Блять, Лунатик, но ты знаешь, что это бред! — Да, да… — Римус повалился на кровать. Всхлипы переросли в сдавленные рыдания. — Боже, так ужасно… По спине Сириуса пробежал холодок, нет, холодище. Римус Люпин плакал, и виноват в этом был он, Сириус Блэк! Кажется, никогда прежде он не чувствовал себя так гадко: точно он всю жизнь ел кексики, но не замечал, что в них начинка из ушной серы. Точно он все время находился рядом с кем-то, кто хранил чудовищный секрет и молчал. Боже, что должен был ощущать Римус, приходя к нему домой?! Но они пели вместе с Вальбургой… пили вино… смеялись и шутили… вместе ловили Малфоя… «Она помнит. Мать помнит его. Ей… стыдно?!» Как еще объяснить то, что Вальбурга Блэк проявила к кому-либо симпатию? К кому-то, кроме собственного отражения в зеркале? Она не приняла извинений отца больного мальчика и добилась отчисления ребенка из школы из-за не оплаченного вовремя обучения, а теперь мучилась угрызениями совести? Несколько лет спустя? — Римус… — Теперь ты все знаешь, твое отношение ко мне изменится, теперь ты все знаешь… — Лунатик, пожалуйста, не плачь, как я могу тебя оттолкнуть, как я могу изменить свое отношение к тебе? И почему я должен? Ведь это моя мать — змея лицемерная, а не ты или я! Луни, не смей реветь! Сириус обхватил плечи друга, силой разворачивая его и прижимая к себе. — Коржик, я тебя люблю… до смерти люблю, и никогда… никогда… — Если твоя мать узнает, что это я… если она меня вспомнит… — Ничего не изменится, слышишь?! Пусть она хоть в Медузу Горгону превратится, Луни, ты, идиота кусок, думаешь, меня это волнует? — А если Регулус… — Не вздумай! — Она может опять отослать твоего брата… — Люпин так сильно трясся, что Сириусу стало страшно. — Мы много раз обсуждали это, корж, что бы ни случилось, я всегда буду рядом, если только мне не переломают ноги и не бросят в колодец, слышишь меня? И эта сумасшедшая… я почти уверен, что она узнала тебя! — Нет, нет, — застонал Римус, цепляясь за толстовку Сириуса, которая успела стать темно-зеленой от обильных слез. — Да! А если забыла, так я ей напомню! — Зло прошипел юноша, сжимая содрогающееся тело друга. — Успокойся, Люпин, посмотри на меня. Детка, слышишь? Подними глаза. Римус не ответил, но его всхлипы стали чуть тише, а Сириус лишь сильнее обнял друга, прижав его голову к своей груди. — Как давно ты догадался? — почти шепотом спросил Блэк. — Ты… терпеть меня не мог, верно? Я даже не заметил… — Я не лицемер, ты прав, — хрипло прошептал паренек. — Я никогда не злился на тебя… но я понял, что ты ее сын, когда впервые услышал твою игру. Вы с Лилс ведь учились вместе в средней школе. Она рассказывала о том выступлении на выпускном. Когда психанула твоя мать… я еще подумал, что ты, должно быть, классный парень… и пианист… Сириус, я был счастлив встретить тебя, хоть и догадывался, что ничего у нас не выйдет. Ты великолепно играл на рояле. А еще офигенно смешно шутил и заступился за меня в магазине винила, помнишь? Когда Рич нас вытолкал взашей… я уже тогда, кажется, был влюблен, шоколадный кекс; честно, я не лгу. Ты не похож на миссис Блэк. На ту миссис Блэк, которая унизила папу. — Ты же не хочешь уйти, Луни, ты не сбежишь от меня? — во рту пересохло, Сириус смотрел на светлую макушку паренька, прижавшегося к нему. — Ты мне как-то сказал, что я все равно уйду, — жестко бросил Люпин, поднимая голову и сердито глядя на Блэка. — А я уже тогда смекнул, что ты — тот самый Блэк, твое имя — редкое! Если бы хотел уйти, сразу сделал бы это, кекс! — Значит, друзья навсегда? — Друзья навсегда, рогалик, даже больше, чем друзья. Сириус… — Римус? Люпин потянулся и неловко поцеловал юношу. Его губы были солеными, но все такими же теплыми, и Сириус подумал, что нет на свете ничего более успокаивающего и упоительного, чем эти поцелуи Лунатика.

***

— … не знаю, что и думать… — Это ведь просто совпадение, Хоуп… — Столько разных новых смыслов, а вдруг… как-то связано? Но мальчики дружат… я хочу верить в искренность Сириуса, мне бы и в голову не пришло… боже, Лайелл! — Кажется, то действительно… Сириус приблизился к ним незаметно и несколько раз громко кашлянул. Сейчас его взгляд стал жестче, даже изгиб губ сделался более резким — пареньку хотелось выругаться, но он сдерживал себя. «А что, если бы я показался им недостаточно приятным и милым, они бы выперли меня за дверь? Хех…» — Мистер и миссис Люпин, послушайте, пожалуйста. — Да, Сириус… Хоуп молчала, в глазах ее читались беспокойство и недоверие. — Бесспорно, у моей матери есть множество прекрасных, великолепных качеств. Миссис Люпин вздрогнула. — Например, умение заключать выгодные сделки, всегда настоять на своем… Безграничное чувство собственной значимости позволяет ей возвышаться над остальными смертными, точно она — королева не только Манчестера, но и всей Великобритании. Кроме того, миссис Блэк может быть храброй и убедительной, проявлять благородство и сдержанность… когда ей это нужно. Римус замер на верхних ступеньках и слушал друга, затаив дыхание. — Но я хочу рассказать вам о том, как ваш сын почти целый месяц ходил ко мне в гости, проникая в дом через окно в гостиной. Я был под домашним арестом… на мою ногу надели электронный браслет. — Твоя мать сделала это! — Римус, не перебивай. Хоуп поднесла руки ко рту, растерянно глядя на мужа. — Когда ушел мой отец, она запретила мне заниматься музыкой. Когда я начал воровать, она отослала моего младшего брата за границу вместо того, чтоб помочь нам разобраться в своих чувствах. Когда я сказал, что хочу продолжить обучение в филармонии, она грозилась выгнать меня из дома. И это лишь те мелочи, о которых знает большинство моих знакомых, поэтому я рассказываю о них вам. Как думаете, смогу ли я когда-нибудь стать такой же дрянью? — Сириус… — голос Люпина прозвучал низко и сипло от волнения, он подошел к другу, осторожно беря его за руку. — Ваш сын ведь открытый гей? Так вот, я люблю вашего сына. Я люблю Римуса. Если бы я мог, то попытался бы исправить то, что сделала маменька, но я не могу. Даже не могу обещать, что ничто не причинит ему боль или огорчение. Но я приложу все усилия, чтоб защитить его. — Сириус! — Ну вот, теперь его голос опять дрожал, и Блэк обернулся к другу, горя от возмущения. — Только не смей снова плакать! Да, я надеру задницу любому, кто станет доводить тебя до слез, что мне теперь делать, выпороть себя, блин, что ли?! — Спасибо, — негромко произнесла Хоуп. — Спасибо, Сириус… думаю, твоих слов достаточно. Более чем достаточно, чтоб никогда больше не возвращаться к этому разговору.

***

— Регулус Арктурус Блэк? — Сириус Орион Блэк? — Наши ебучие имена по-прежнему звучат так, точно мы — правители из европейского Средневековья, — восхищенно прошептал старший юноша. — Ты… давно приехал? — Час назад. Мама на кухне… Мальчик перед ним походил на кузину Беллатрису больше, чем на старшего брата: невысокий и худенький, с кудрявыми темными волосами и зелеными глазами, он казался куда изящнее Сириуса. Но на чуть заостренных тонких чертах лица лежал отпечаток некоторой болезненности. Римус наверняка сказал бы, что из них двоих именно Сириус — красивый брат. Блэк все же обнял Регулуса — так уж вышло, сегодня он весь день обнимался с кем-то. Весь этот гребаный бесконечный день… — Рад тебя видеть, черт возьми. — Ты все такой же матерщинник, — мальчик хихикнул, прикрывая рот рукой — знакомый жест. — Ага, а ты — все тот же дрищ-танкист. — Гляжу, ты белкиными фразочками заговорил, — подначил брата Регулус. — Да как тут не заговоришь, она круглыми сутками рядом вертится, — поморщился Сириус. — Черт подери, где тебя носило? Я, кажется, ясно выразилась: мы вернемся вечером… В коридор влетела миссис Блэк, злая сверх меры. — Маман, не сердитесь, ведь мы приехали раньше времени. Регулус обратился к матери, со всей серьезностью подражая французскому акценту. Сириус почувствовал, как его распирает смех: о святые угодники, брат стал так похож… на него самого! Это было прекрасно и невыносимо больно одновременно: кажется, взрывной характер Вальбурги в сочетании с изящной невозмутимостью Ориона породил двух совершеннейших чудовищ. — Я был на обеде, прости. — На обеде?! — На чаепитии, если быть более точным. Меня пригласили родители моего парня, мам. — Парня?! — Римуса Люпина, думаю, ты его хорошо помнишь. Кажется, он тебе даже понравился. Регулус замер, вытянув шею, точно охотничий пес. Его задорно горящие глаза метались от матери к Сириусу и обратно. Вальбурга разинула рот, будучи не в силах что-то произнести. — Паршивый… маленький… гаденыш! — Выдавила она наконец. — Ты… немедленно за мной! — Удачи… — Рег шепнул это очень тихо, но сердце Сириуса наполнилось благодарностью.

***

— Нет, не посмеешь… ты не посмеешь… — она повалилась на диван, дыша так шумно, точно пробежала марафон. — Три месяца, и я смогу делать все, что пожелаю. А теперь ознакомься с возможными вариантами развития событий… Пример: я дожидаюсь совершеннолетия, прикидываясь послушным сынком, но потом сваливаю в Лондон. — У тебя денег нет, крысеныш гадкий! — Моего таланта вполне хватит, чтоб получить грант на обучение. Да и на съем квартиры я наскребу, не волнуйся. Может, написать отцу? Кажется, он мог бы помочь мне, если и не материально, то, во всяком случае, с трудоустройством. Регулус тоже не откажется от капельки свободы, если он станет учиться в Лондоне, то мы могли бы жить вместе… — Регулус? С тобой?! Я отошлю его обратно в Париж! — Еще лучше! Тогда я перееду вслед за ним во Францию. Думаю, если пригласить Римуса после окончания колледжа, мы станем снимать жилье на троих. Кажется, все складывается лучше некуда… — Маленький паршивец! Что тебе нужно от бедной матери?! Ты смерти моей хочешь?! — Оставь в покое Регулуса. Оставь в покое Римуса Люпина. И отстань от меня, в конце-то концов! Просто не лезь в мою жизнь, или я сбегу раньше, чем ты успеешь мне на дверь указать. Мама, думаю, Регулус уже достаточно тобой задавлен. Не искушай судьбу.

***

Сириус развернулся и покинул гостиную с белым роялем. Щеки его горели, но он чувствовал себя так, точно выдержал бой с ужаснейшим чудовищем из древних легенд. «Персей поверг Медузу Горгону и теперь отправляется за прекрасной Андромедой-Римусом, чтоб доставить ее… его в больничку в целости и сохранности!» Сириус взял с полки ключ и обернулся на ошарашенного Регулуса, что застыл за кухонным столом. — Чувак… как насчет поездки на машине? Расскажешь о своих злоключениях. И я познакомлю тебя с одним офигенным парнем, он тебе точно понравится, хех. Брат лишь молча кивнул, нахлобучил на непослушные кудри кепку и вышел из дома вслед за старшим Блэком.