Манчестерские кексы

10:23 Доброе утро, шоколадный кекс. 10:23 добре утро, Люпин. Задница еще не слиплась? 10:24 Ты грубиян. Выгляни в окно, Сириус. 10:25 Я на лабе не могу 10:25 А писать мне можешь, значит? Сейчас же тащи свой зад к окну, лживый негодник. 10:26 Я произнес это голосом твоей мамули, чтоб ты знал. Сириус сдавленно хихикнул и глянул на Слагхорна — профессор развалился за столом и клевал носом. Газетка в его руках покосилась, вот-вот выскользнет из пальцев… Юноша отставил в сторону мензурку и стянул резиновые перчатки. — Бля, ты куда? — прошипел Джеймс, отмеряя пипеткой какой-то реактив. — Не смей, Слагги проснется… — Отвали, Сохатый, я — мышь! — Ты — дурак и слонопотам, а не мышь… ладно, я предупреждал! Пожилой профессор чуть качнулся в полудреме, заставив Сириуса замереть посреди прохода. Некоторые студенты взирали на него равнодушно, некоторые — с любопытством, а иные и вовсе не подняли головы от своих лабораторных работ. Прокравшись к окну, юноша привстал на цыпочки. Взгляд его скользнул по желтому фасаду здания колледжа искусств напротив, по скульптуре Бриттена, по строгим рядам лип у дороги… столики у кафе пустовали — слишком холодно. Плечи Бенджамина Бриттена и голые стволы деревьев покрывала белая пыль —ноябрьская изморозь. Коржик. Он стоял гораздо ближе, чем ожидал увидеть Блэк — почти под самыми окнами. Сириус помахал, Римус помахал рукой в ответ. 10:31 Чувак, почеу ты не на занатях? 10:31 У меня часы для самостоятельного поиска знаний. Обычно в это время я в библиотеке. 10:32 ты отик 10:32 Кто-кто? с-: 10:33 КОТИК Луни 10:34 Сириус. Блэк смотрел на друга. Тот снова надел черные перчатки, но не потому, что какой-то пустоголовый мудак обзывает его руки «виноградными гроздями», просто приближается зима… и еще пальцы Лунатика больше не похожи на сардельки, спасибо профессору Дамблдору. Пусть Люпин теперь не играет на барабанах, но зато его суставы перестали распухать… Разочарован ли он? Если только совсем чуть-чуть. Римус переминается под окнами с ноги на ногу. 10:34 так что? 10:35 С днем Рождения. Ты самый лучший мальчик, Сириус Орион Блэк. Желаю тебе успехов в химическом классе, музыкальных озарений, верных классненьких друзей и всего-всего самого лучшего. Всегда оставайся собой 10:36 Любовь, как роза красная, Цветет в моем саду. Любовь моя — как песенка, С которой в путь иду. Сириус уткнулся в телефон, чувствуя смятение. Он покосился в сторону мистера Слагхорна — старик по-прежнему дрых, склонившись теперь над столом, точно собираясь прилечь на него. Газета соскользнула на пол. 10:37 Сильнее красоты твоей Моя любовь одна. Она с тобой, пока моря Не высохнут до дна. 10:38 Не высохнут моря, мой друг, Не рушится гранит, Не остановится песок, А он, как жизнь, бежит… 10:39 Будь счастлива, моя любовь, Прощай и не грусти. Вернусь к тебе, хоть целый свет Пришлось бы мне пройти! 10:39 Я не идиот, Сириус, просто набирать стихи, которые ты и так наизусть знаешь — весело. Целую, повеселись там на своей химии 10:39 Я пошел! До вечера, кекс: -* Паренек шумно выдохнул, отрывая глаза от экрана. Римус за окном вновь махал ему рукой в черной перчатке. Не оставалось ничего другого, кроме как помахать другу в ответ. Юноша в курточке развернулся, запихивая в задние карманы брюк концы длинного синего шарфа. Блэк усмехнулся. «Черт возьми, кажется, еще немного, и он начнет носить страшенные ботинки на три размера больше, чем нужно для того, чтоб не выглядеть идиотом…» 10:42 Спасибо Луни. Ты хороший друг и просто лучший кордж на свете 10:43 увидимся? 10:44 до вечера детк 10:45 До вечера, Сириус. — Блэ-э-э-э-эк, — заблеял дурным шепотом Джеймс с последних рядов. — Твою мать, Сири-и-и-и… Юноша отвернулся от окна — вот черт! Кажется, Слагхорн заворочался на своем продавленном стуле с мягкими плешивыми подлокотниками! — Быстрее, тупица! По аудитории разнеслось сдавленное хихиканье студентов. Сириус присел и чуть ли не ползком двинулся обратно к своему месту, но, почти добравшись до парты, зацепился за чью-то ногу подтяжками («Бродяга, что за уебищная мода? Зачем тебе подтяжки, если ты не надеваешь их на плечи?»). Раздался грохот — бренное тело Сириуса повалилось на пол. Слагхорн взметнулся, принимая строго вертикальное положение. — Гхрм… Блэк! Потрудитесь объясниться! Почему вы валяетесь посреди класса? Юноша застонал, закатив глаза к потолку.

***

— Лилс, у него такой уже есть, посмотри лучше те… — Нет, я почти уверена, что он так и не купил его. Это отличный подарок. И столько скрытых смыслов, — хихикнула девушка, вертя в руках альбом Shocking Blue. — А побыстрее нельзя? Он ждет нас уже через полчаса, а я еще хотел конфеты выбрать, — сердито протянул Питер, околачиваясь вокруг влюбленной парочки. — Я на улицу, сил нет терпеть! Белла выскочила из VinylFans, и взгляд ее сразу наткнулся на Снегга. Он сидел на скамеечке и курил. — Дай сюда, — девушка вырвала сигарету из его рук и, бросив на асфальт, придавила ногой. — Парень, ты совсем спятил, блин? А как же твоя кочерга? Прекращай дымить, дурак! — Что вот ты доебалась до меня, а? — Северус кинул на подругу гневный взгляд. — Я в стрессе, видишь: Лил и олень-Поттер уже полчаса воркуют в магазине. Заставили меня идти на блэковскую вечеринку… перебор. — Ты мог и не приходить. — Но приплелся же. Сама сказала, что тебе тоже с ними не нравится. — Я больше для вида ворчу. Мой братец — балбес непроходимый… я приехала больше не из-за него, а… Беллатриса замолчала, смутившись. — Просто… ну нравится мне в Манчестере. Ты знаешь, я здесь родилась. — Благодарю за биографическую справку, — он выудил из кармана новую сигарету и склонился с нею, прикуривая. — Северус, не смей. — Хорош командовать, зануда мелкая, — он поднялся, нависая над девушкой. — Вот блин… — Пошли, а? Адрес они знают, сами доберутся. — Ммм… и то верно. Идем. Только не трепись, пожалуйста.

***

— Давай на автобусе подъедем, — предложила Белла, едва поспевая за другом. К размашистому шагу Снегга было крайне сложно приноровиться. Ей казалось, что за три месяца, что они не виделись, он вырос еще на несколько дюймов, а значит, его ноги теперь стали еще длиннее. «Интересно, шнобель у него тоже вырос, или мне кажется?» Беллатриса обогнала Снегга, вытягивая шею. — Что за нахрен? — он недовольно поджал губы. — Ничего, линейку дома забыла. Твое эго определенно раздулось с момента нашей последней встречи… хотела лишь получить этому подтверждение. Юноша хмыкнул, зарываясь подбородком в черный шарф. — Ты все та же заноза в заднице. — А вот Родольфус так не считает, — задумчиво произнесла девушка, отводя от друга глаза. — Что? В смысле? — Северус чуть было не остановился, но вовремя спохватился. — Да он опять предлагал встречаться. — Он же говноед. — После концерта в «Вольнодумцах» ты говорил, что он крутой гитарист. Серьезная заявка, я думала, тебе безразличны плебейские инструментики типа гитары, Снежище. — Блять, перестань давать мне тупые прозвища! — Как скажешь, Снегунчик. — Белла, твою мать! — Он схватил ее за руку, резко тормозя. — Что? — Э. Ничего. — Точно ничего? — девчонка хитро прищурилась. — Ты чего, ревнуешь? — Спятила?! — Сейчас проверим, — Беллатриса приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала юношу в щеку. — Черт. — Что за… — Северус, ты краснеешь. Упс. Кто бы мог подумать. — Ты больная на голову? — он тяжело дышал, пытаясь подобрать слова, подходящие для этой совершенно нелепой ситуации. — Ты… Беллатриса… Девушка развернулась на каблуках, делая неопределенный жест рукой, и пошла дальше.

***

— Привет. — Привет, любитель цитировать Бёрнса, — Сириус постарался улыбнуться нежно. Или ласково. Или, по крайней мере, добродушно. Но получился какой-то голодный оскал. — Э-э-э… твое поздравление было чертовски милым… заходи. — Он сбегал от Слагхорна и наебнулся! Потому что зацепился подтяжками! — Из кухни донесся крик Джеймса. — Джим, твою мать! — Ты лапушка, я всегда знал, — Римус обнял друга за шею, целуя его в ухо. — Кекс, с днем Рождения еще раз! — Спасибо, коржик. Блин, Римус… Я так рад, что ты здесь. — А где твоя маманя? — Не поверишь, она сделала мне лучший в мире подарок — свалила на все выходные к тетке Друэлле. Я о таком и мечтать не мог, — улыбнулся Сириус. — И это означает… — Да. Ты все правильно понял, детка. — Божечки… — Прекратите, это просто жуть… — в дверь протиснулся Северус, вслед за ним — Белла. — С днюхой, Блэк… на вот, подарочек тебе. — Спасибо большое, чувак.

***

— Хэй, Римус. — Да, кекс. — Ты спишь? — Нет, я же отвечаю тебе, чудила. Повисла пауза. Люпин прикрыл глаза, блаженно улыбаясь… — Кексик. — Что-о-о-о… — Я люблю тебя. Приподнявшись на локте, юноша внимательно посмотрел на друга — Сириус закинул руки за голову, глядя в звездный потолок. Пряди его темных волос прилипли ко лбу и еще поблескивали от пота. — Знаешь что, Сири, у меня есть вопрос. Как сильно изменилась твоя жизнь за последние полгода? — Такой серьезный, — серые глаза скользнули по лицу Римуса, Блэк усмехнулся. — Почему не можешь просто объявить, что я — лучший бублик в мире? Самый красивый и талантливый пирожок в этой вселенной? — Скорее — самый напыщенный петух из всех известных мне, — фыркнул в свою очередь Люпин, щелкая пианиста по носу. — Ладно, отвечу на твой глупый-преглупый вопрос. В моей жизни изменилось всё. Теперь больше не нужно бороться с ветряными мельницами, кричать до одури в темноту и ежедневно совершать неправомерные поступки, чтоб привлечь к себе внимание людей, которым на меня плевать. Я понял ценность дружбы Джеймса и Питера, примирился с существованием занудной и противной кузины и вновь увидел брата. Я нашел тебя, Римус Люпин, как моя жизнь может стать прежней? — Спасибо. Спасибо, Сириус, — юноша склонился, целуя Блэка мягко и легко. Оглядываясь назад, Сириус думал, что был сущим ребенком… Конечно, с наступлением восемнадцатилетия ничто не изменилось в одночасье, но он замечал, как присутствие рядом Лунатика лечит его самого и неустанно преображает мир: мелочи складывались в огромную мозаику. Теперь он чувствовал себя не самой яркой звездой, а лишь кометой, прошедшей по своей орбите близко-близко от прекрасной планеты, но Римусу Люпину знать об этом было совершенно не обязательно. Сириус хотел видеть его каждый день, держать за руку каждый день, смеяться с ним и над ним, кидаться в него кукурузными хлопьями и смотреть с ним фильмы. Играть на рояле в четыре руки, пусть Римус и был в этом совсем плох. Сириус мечтал делать с ним все эти вещи и множество других, к примеру, прижиматься к горячему телу Люпина, стоя с ним в узкой душевой кабинке. Теперь он мог всё. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы не подчиняться указам своевольной матери. Сириус чувствовал, как узел в его груди слабел с каждым днем. Неужели все это происходило благодаря Римусу Люпину? Юноша просто умирал от нежности всякий раз, когда думал об этом. Пикнул мобильник. — Твой? — Ага… — Сириус потянулся, беря телефон. — Что там? — Треснуть от смеха можно, — скривился Блэк, нахмурив брови. — Стоило только похвалить Джима, как он вновь начал оленить. Представляешь… 23:57 Сири! Надеюсь, вы еще не спите, сладкие голубцы. Срочная новость! 23:57 группа «Мародеры» меняет свое название. Отныне мы… тада-да-да-а-а-ам! Барабанная дробь! «Манчестерские кексы»! Возражения не принимаются. 00:00 Приятных снов, сучки. Целую — Вот говно. Римус подавился скопившейся во рту слюной. — Почему кексы?! Тут только один кекс — это я! Снегг что, тоже кекс? А Питер? Лунатик, что за хуйня! — Радуйся, чувак, музыкальная группа прижизненно названа в честь тебя! Самого сладкого кекса в мире! Ура! — Заткнись, Люпин! Это ты его подстрекал?! — Нет же! Римус уткнулся в грудь Сириуса, хрюкнув перед очередным приступом хохота. — Луни, довольно! Луни… кончай ржать, драть тебя за такое! Вы с Сохатым в сговоре, я знаю! — Ой, Сириус, ты сказал запрещенное слово! Даже целых два… — Какое, к чертовой бабушке, слово?! — Блэк покрылся гневным румянцем, глядя на негодяя, что вздрагивал рядом от смеха. — Ты знаешь… снимай штаны, кекс. — Я и так без штанов, Луни, дурак! Прохладная рука скользнула под одеяло, приятно щекоча кожу. — Боже, ты такой красный… — Божечки, а ты такой засранец, — передразнил Римуса Блэк. Он не мог сердиться на него по-настоящему, попросту не мог. — Я тоже люблю тебя, Римус Люпин.

***

Покидая дом Блэков, Снегг обернулся по сторонам — стемнело довольно быстро, на улицах — ни души. «Может, такси вызвать?» Поттер весь вечер хихикал рядом с Эванс, Питер увлекся пирогом миссис Люпин, Бродяга и Лунатик пожирали глазами друг друга… Снегг не стал пить и теперь жалел. На трезвую голову воспринимать происходящее оказалось еще сложнее. Его не злил праздник, не бесили ребята, он не мог понять, что именно выбивало его из колеи. Пошатываясь, точно пьяный, он спустился по ступенькам и вынул из пачки сигарету. — Никто не любит тебя, Никто не любит тебя… Он обернулся, моментально узнав ее голос. — Но ты не плачь, это солнце Взойдет еще не раз! И твой поезд уходит не завтра Туда, где играет джаз! Белла соскочила с последней ступеньки и, обхватив шею саксофониста рукой, громко проскандировала: — Наш самый веселый на этой планете ансамбль! Са-а-а-амый весе-е-е-елый! Эх! — Беллатрис… — Пошли, чудила, я провожу тебя. — Почему? В смысле… нет, не тот вопрос… — Очень даже тот, Снежок, идем. Я-то, в отличие от тебя, умею пользоваться телефоном… и вызову себе потом такси. Ну так что, прогуляешься со мной? — Почему бы и нет, — Северус пожал плечами и улыбнулся. — Ты просто… — Да-да, заноза в заднице. У-у-у-у, чувак, какой же ты предсказуемый. — Идем, глупая. Я постараюсь придумать что-то непредсказуемое… если ты настаиваешь. — Пффф. Ну попробуй. Они вышли за калитку.