Манчестерские кексы

«Эссе на тему: «Песенные циклы Ф. Шуберта — выдающееся и интереснейшее явление в музыке первой половины XIX века». Говоря именно о песнях композитора, я остановлюсь на трех циклах, написанных в 1823 («Прекрасная мельничиха»), 1827 («Зимний путь») и 1829 («Лебединая песня») годах. Хорошо известно, что Ф. Шуберт не был первым, кто обратил внимание на песенную музыку таких форм. Бетховен…» Он улыбался. К сожалению, совсем недолго. «В-третьих, всякий, кто прикасается к искусству подобного рода и имеет достаточно смелости, чтобы его прочувствовать, и достаточно интеллекта, чтобы его понять, меняется навсегда. Я, несмотря на свой малый (с точки зрения некоторых) возраст, ощутила силу и мягкость, с которой музыка воздействует на ум и сердце. Я придерживаюсь мнения, что никто не должен отказываться от возможности не только слушать музыку, но и создавать ее. Будь я Кларой, точно нашла бы способ быть услышанной. Я не стала бы сомневаться и не принижала бы своих способностей. Мне жаль тех, кто отворачивается от музыки и не верит в нее, разменивает жизнь на что-то незначительное. Эти люди совершают чудовищную ошибку… Нет смысла упоминать тех, кто не способен постичь радость музыки. Я говорю о тех, кто уже погрузился в нее, но вынырнул в страхе. Я встречала таких людей. Обобщая всё, сказанное мной в этом эссе…» Он печально вздохнул. По-настоящему печально: эта ученическая работа до сих пор его огорчала. Прекрасно, великолепно написанная! Вся, кроме последних абзацев. Они все испортили. Не сделали эссе бездарным, конечно же. Дело в другом. Он посмотрел на верхнюю часть листа. (Листик этот был уже изрядно помятый: Римус носил его сложенным под обложкой ежедневника.) Отметку он тщательно вывел синими чернилами. «Мистер Люпин, почему вы поставили мне «В»? Это значит «хорошо», знаю, но почему?! Я подобрала дельные аргументы и стиль выдержала. Я все по существу написала. Даже самой понравилось. Так отчего «В»?» Дальше скрываться и ускользать от разговора не получалось. Он попытался отшутиться: «Твое эссе вышло слишком субъективным». «На то оно и эссе, разве нет? Это мое мнение. Я его обосновала. Что не так?» «Ты скатилась в пустословие», — он остановился и отошел к окну, словно пытаясь сохранить тайну их беседы. По коридору сновали туда-сюда ученики, другие учителя… Спустя месяцы он решил, что зря так поступил: выходило, он сам создал вокруг «научной дискуссии» рамки интимности. Ведь то был спор о школьной работе! Отчего он испугался? «Зачем вы так? Субъективны здесь только вы! Мне это простительно — я же пишу эссе. А вам нельзя, вы преподаватель. Вы должны оценивать беспристрастно». «Не говорите, что я должен, юная мисс, а вспомните о собственных словах. Вот. И вот, — он начал тыкать пальцем в разные буквы и фразы. — Как это истолковать? Молчите? И я растерялся. Потому и поставил вам заслуженную «В», что значит: работа хорошая, но не отличная. Есть над чем поразмыслить. В будущем постарайтесь избегать субъективщины такого рода. Она не имеет отношения к теме… Это не личный дневник и не письмо». «Еще как имеет! Людям не следует бежать из мест, где им хорошо. Кроме того, жестоко помещать людей во враждебную среду. Музыка — та же среда. И такая гениальная музыка, как песни Шуберта, — лучшая среда для вас». «Прости, к чему ты клонишь? Предлагаешь мне бросить школу? Я не играю! Я не исполнитель». Римусу не понравилось выражение ее лица. В одном ученица была права: даже в гробу с Шубертом ему было бы комфортнее, чем с ней рядом. Дискуссия перенеслась в плоскость личного, они вышли на тонкий лёд. «Зачем бросать? Вам просто надо найти в себе ту особенную искру…» Споры возникали и раньше. Иногда доходило до злых слез. Такое случалось на его памяти раз пять, не меньше. Но этот был последним. Люпин поклялся, что уйдет, как закончится год. Вообразил, будто провалил педагогическую миссию: невольно стёр грань, отделяющую ученика от учителя, а дискуссию — от ссоры двух партнеров. В чем заключалось их партнерство, он так до конца и не понял. В какой-то момент Римусу захотелось, чтобы после чашки утреннего кофе она позвонила и сказала: «Я видела забавный сон. В нем Бостридж не вышел на бис, представляешь?!» В реальности он не собирался заводить с ней дружбу или что-то большее — боже упаси! Но будь они братом и сестрой… о, это было бы чудесно! Ему, разумнику и педанту (а именно таким он себя считал), не хватало в окружении кого-нибудь веселого, безбашенного, остроумного… Вроде нее, ага. Жаль, она все видела в ином свете. Девочка влюбилась. Римус перевернул листок и снова прочел ее имя: «Н. Тонкс». Потом сложил домашнюю работу своей лучшей ученицы и убрал во внутренний карман дорожной сумки. — Конец всему, — пробормотал он. — Поначалу выходило неплохо, но затем… с этим сближением… Господи! Всё полетело в тартарары. Опыт получил, что называется. Я слишком восприимчивый — мечусь, как насекомое перед ночником. Если бы я мог стать ответственнее, жестче! Если бы играл по правилам, сохранял лицо, выполнял отведенную мне роль, делал работу — и не больше!.. Оказалось, я всё прежний. Наивный дурачок. Сказав «дурачок», он бросил взгляд за окно. Ровно напротив, на липовой ветке, сидел и смотрел на него внимательно воробей. Римус почувствовал себя вдвое глупее. «Будто с птицей потрепаться решил. Мда-а-а…» Он оплатил напиток и вышел из кафе — сконфуженный и грустный.

***

Ключ щелкнул дважды. Сириус проверил дверь (на всякий случай) — закрыто, хорошо. Он не знал, что делать с комнатой матери и после небольшого осмотра решил «законсервировать» ее до подходящих времен. В собственной спальне он прибрался еще вчера, а к Беллатрисе не стал даже заглядывать. В доме находились еще две спальни для гостей, гостиная — теперь без рояля — и чердак. Туда он не поднимался лет восемь… Воспоминания — свежи, будто еще вчера Сириус подставлял спину горячему солнцу и караулил с биноклем любимого друга. — Осмотрел владения? — со смехом спросила Белла. — А чего? Допустим, осмотрел. — Многих вещичек не досчитался? — Не начинай… — Блэк поморщился. — Поговори об этом с Регом. Напиши смс, раз он ссыт тебя на порог пускать. Несколько раз перечитает, авось что-нибудь да ответит. Подсунь ему пищу для мозгов! — Нечего тут советы раздавать. Сам разберусь… И вообще, не пора ли тебе в универ? Документы оформлять, всё такое… — Конечно, конечно, — девушка смела со стола бананы и затолкала в сумку. — Дашь на проезд? — Своими расплачивайся. Я тюремные гроши на продукты отложил. До первой зарплаты. А то будем лапу сосать и закусывать аскорбинкой. Даже не пытайся занять у знакомых, мне долги не нужны, — предупредил Сириус. — К слову, напоминаю: без фокусов. И не ври. Я помню твои сволочные выходки… — О, это в прошлом, кузенчик, не дрейфь! Что ты такой напряженный? Посмотри лучше, хорошо ли я оделась. — Нормально, — не глядя буркнул он. — Главное, не в фиолетовое… — Ну, пока. Удачи на работке. Берегись всяких нариков и выпивох с разбитыми мордами. Помни, ты фармацевт, а не их мамаша, — Белла на ходу нацепила любимые туфли и выбежала, хлопнув на прощание дверью. Сириуса ждали к одиннадцати. Двенадцатичасовая смена начиналась в полдень. И у него, и у напарника было два выходных в неделю, которые чередовались каким-то хитровыдуманным способом — логику он так и не понял. В течение семи дней требовалось усвоить всё то, чего Сириус не знал (прежде ему не приходилось работать по специальности). В самообмане не было смысла: навыков ему действительно недоставало. Ведь он так и не получил «образование мечты», бросив на третьем курсе. Ах, сколько же иллюзий и идей роилось в его глупой голове! Уехать во Францию, увезти брата, стать пианистом… чего только он не желал. А в итоге?.. Было слегка не по себе. Но он решил держаться уверенно и смело. В конце концов, продавать пипетки и сиропы от кашля — не армией командовать! Сириус верил, что справится на отлично.

***

Он дождался, когда очередь рассосется и заглянул в полукруглое окошечко. — Привет. — Добрый день, я вас слушаю. Женщина средних лет подняла на молодого человека свои глубоко посаженные глаза. «Говори, что надо, хипстер недоделанный, и проваливай», — читалось в них. — Я Сириус. — А я Миранда. Это как-то связано с вашим недугом? Если нет — уходите и не отнимайте мое время. — Да нет же, я тут работаю! Но если продадите «Ксанакс» без рецепта, буду премного благодарен, — съерничал Блэк. «Дерьмовое начало! И дернул черт за язык!» Но аптекарша вдруг расхохоталась. — А-а-а, так это ты — новенький? Боже, борода делает тебя похожим на моих постоянных клиентов… Понимаешь намек? Заходи, справа дверка. — Вот так бы с самого начала, — проворчал Сириус под нос. «Будь вежливым и не вякай! Она наверняка жутчайшая стерва. Кажется милой, а на деле… Наблюдательная дама, мать ее за ногу. Проколешься — вычислит и начальству настучит». Он прошел за прилавок и встретился с напарницей лицом к лицу. Миранда оказалась маленькой и круглой. За кассой она сидела на высоком стульчике с мягкой подушкой под задницей, на ногах носила мягкие тапочки. Она соскользнула со своего трона и встала перед Сириусом, придирчиво его рассматривая. — Ты точно благонадежный? Сын покойной главы совета попечителей… Блестящий ученик и студент… Одаренный музыкант… Он отрывисто выдохнул и бесстрастно ответил: — Уверяю вас, что да. Хотя вряд ли мои слова звучат убедительно. — Это верно. Тут только я раздаю продавцам ярлыки и характеристики. Он почувствовал раздражение. — Понимаешь, — продолжила дамочка, — плохие мальчики здесь надолго не задерживаются. У меня на паршивых овец нюх. А на этой должности очень легко расслабиться и стать плохим мальчиком: начальство — лояльное, оплата труда — нормальная, условия работы — приемлемые… Многие начинают пинать балду, думая, что и так сойдет. Нет, нет и нет! Мне надоела текучка. Хочу стабильности. Так что, будь добр, не подведи. Ну а теперь сходи-ка в каморку за во-о-он той дверью. В ней шкафчик… в шкафчике — халаты висят. Их всего два, выбери тот, что побольше. Он новенький и чистый. Оденешься и возвращайся. — А я точно его найду? — вежливо поинтересовался Блэк. «Ну и еботня! Игла, блин, в яйце, яйцо — в утке… утка — в аптеке». — Если работа нужна, найдешь, — отрезала Миранда. И через четверть часа уже расписывала ему достоинства вакансии (как скрытые, так и очень глубоко скрытые). Сириуса воодушевило, что работать предстоит пять дней в неделю, а не шесть — субботним вечером аптека закрывалась аж до утра понедельника, по четвергам хозяйка выходила сама: выполняла рецептурные заказы. — Нам с тобой тоже надо готовить лекарства. Но она любит делать это самолично. Ты наверно не понимаешь, как мы держимся на плаву? Отвечаю: за счет маленьких помощников-порошков. Где еще в городе станут возиться и что-то стряпать? Здесь не сетевая аптека. Мы сами себе хозяева. — С какой стороны ни послушаю — у вас тут рай на земле, — не удержался и фыркнул Блэк. — А текучка кадров тогда откуда? — Я уже говорила, — насупилась Миранда. — Платим мы не так много, вот молодежь и старается вынести химию. Иногда даже препараты в заводской упаковке крадут… примерно со второй-третьей недели начинают. Не соображают, что у нас глаза-то... где нужно. Камеру надо поставить на всякий случай, я давно хозяйке говорю, а она… Один, по имени Ричмонд, как раз перед тобой вылетел. Мы на него даже заявление писали, теперь торчит на исправительных работах. Мусор на палку накалывает. Мозгов-то нет. Сердце тяжело ухнуло. Ну конечно! Ха! Он рассчитывал, глупец, будто за колючей проволокой тюрьмы привидения из прошлого не достанут. Но никто не мог помешать этим наглецам преследовать его на свободе. «Сучки-привидения-из-прошлого. И проклятый Рич. Чтоб ему самому на палку насадиться и жопу порвать. Ворюга поганый…» — И что ж ты приуныл? — встрепенулась Миранда. — Твои замыслы потерпели фиаско? Разочарован? — Боже, нет. Что за чепуха. Миссис, я вообще не имею далеко идущих планов на жизнь. Тем более, связанных с дезоморфином. Но если захочу остаться без ноги или руки — скажу вам обязательно. — Руки, я так думаю, тебе нужны… — взгляд Миранды сделался хитреньким, и Сириусу стало не по себе. — Ты ведь музыкант? — Давно нет. — А я считаю, кто родился талантливым, всегда будет стремиться к раскрытию своего дара. Ладно, довольно пустой болтовни. Я соберусь домой, а ты пока ознакомься с бумагами. Умеешь работать с кассой? Нет? Ничего, к двенадцати придет мадам Помфри. Она все объяснит. Только не фамильярничай с ней. — Не буду, — вздохнул Блэк. Ему нравилось новое место. Но не нравился этот день, не нравилось утро. Он жалел, что родился на планете Земля и должен был теперь стоять и, растопырив глаза, пялиться на кассу. Тогда как мысли занимало совсем другое: Рич в городе и прямо сейчас ползает где-то в серо-рыжем комбезе и с мешком для мусора в руках. — Можешь звать меня Мирандой, — толстушка уже нацепила фетровую шляпку, а тапочки сменила на остроносые туфли. — Так… вижу мадам… Я вас покидаю. Не забудь быть вежливым и не дурачься. У нее чувство юмора атрофировалось еще в утробе матери. Я убежала, чмоки! Сириус подошел к окну. Помфри оказалась головы на две выше Миранды. Выглядела она сурово. Дамы перекинулись какими-то фразами, и напарница покатилась по улице в сторону автобусной остановки. Помфри же поспешила к аптеке. Молодой человек в очередной раз вздохнул, оправил халат и приготовился получить самый развернутый инструктаж в своей жизни.

***

Первая неделя работы не принесла Сириусу решительно никаких приключений. Белла круглыми днями где-то пропадала. Кажется, ей удалось продать часть одежды через объявления в социальной сети. Мусор она выносила исправно, и кузен на время забыл, какой занозой в заднице была кузина. «Не орет, не скандалит — и ладно!» Но вот новый понедельник подарил Сириусу изменения в расписании. Теперь он выходил в ночь, а Миранда — в дневные часы. Белла начала готовиться к учебе, и они почти перестали видеться, хоть и жили под одной крышей… — Работаешь в субботу ночью? — спросила Беллатриса, прыгая на одной ножке. Второй она пыталась поддеть кроссовок. — Нет, с субботы на воскресенье аптека закрыта. Выхожу в понедельник. — Странное у вас заведение: начало недели, а вы в полдень открываетесь! Халява, блин, какая-то. А если я башку проломлю и забегу за йодом? — Это уже твои проблемы будут, — оскалился Блэк. — Сейчас-то куда намылилась так рано? — Час дня уже, эй! С этой работой у тебя режим совсем поехал… ляг, проспись. Белла ушла, и Сириус последовал совету и завалился спать.

***

Ночные дежурства изматывали не сложностью задач, а заурядностью и однообразием. Покупатели заглядывали крайне редко. Обычно ими оказывались или старики, страдающие бессонницей, или молодые люди, которым срочно понадобилась «профилактика». Сириус чем только ни пытался себя развлечь, чтобы не заснуть — читал, смотрел скачанные на телефончик фильмы (но мельтешение на маленьком экране мало помогало), даже сборник кроссвордов купил… Он решил сменить тактику и заняться каким-нибудь физическим трудом. — Я вот вышиваю, — похвасталась вечером Миранда. — Крестик, гладь, свободный стиль… если надоест, освою что-нибудь этническое. Зрение посажу как пить дать… Ладно, удачной смены. После ухода напарницы в воздухе еще долго стоял приторный запах духов. Блэк поблуждал вдоль прилавка, проверил журнал заказов, повтыкал в монитор рабочего компьютера. Открыл сборник кроссвордов и убедился, что почти все они разгаданы. «Бли-и-ин… Какой-то я непредусмотрительный, незапасливый». От безделья он принялся изучать батончики и пастилки на витрине. И тут… — «Гематоген»… — Сириус снял с полки упаковочку, повертел в руках. Взял телефон и вбил название в поиск. — Что буду делать, если оно кому-то понадобится? Впервые вижу данный продукт. Некомпетентненько, однако! Готов спорить, это какая-то жвачка для никотинозависимых… проверим.

***

Асфальт влажно блестел. Отвороты куртки покрылись мелкими каплями. Он непроизвольно вздрогнул и втянул голову в плечи: без волос было зябковато. Прибавил шагу. На перекрестке горели только фонари и зелено-красная вывеска аптеки. Причем первые — бледно-бледно, как светляки на болоте. Перемахнув разом через три ступеньки, он толкнул дверь и тотчас же уперся в прилавок. Тесная аптека оказалась пуста. — Эй, криминальный авторитет, ты тут? — неуверенно позвал Северус. — Самодовольный кретин?.. М-м-м? Блэк? Борода с ушами? С… Сириус? — А?! От неожиданности Снегг чуть не подскочил. Оказывается, старый знакомый «прятался» за полукруглым окошечком, сильно ссутулившись. — Придурок, я ж покупатель. А ты будто сдох, даже не откликаешься. Нечего сказать, обслуживание на высоте! — И что хочешь купить? Презервативы — едва ли. Значит, средство от запора или ноющих колен. — Договоришься, блять, у меня. — Не психуй. Я же рад, что ты принял приглашение. Полезай сюда… вон там калитка, — Блэк махнул рукой на дверь в стеклянной стене, отделяющей его от остального мира. Сонным он не выглядел вовсе, скорее — сосредоточенным и даже немного возбужденным. — Чем занят? — Пальцы разминаю. — Дрочишь, что ли? — Бери выше. Смотри. Снегг протиснулся к кассе и сел на свободный стул. Челюсти сами собой разомкнулись, но он вовремя спохватился и закрыл рот. — Что за… — Я теперь скульптор, чувак. Могу вылепить твой носатый профиль. На столике перед чудаком Блэком валялась гора мятых фантиков горчичного цвета. Всё расчищенное пространство занимали малюсенькие фигурки: слоник, пять собак, краб и корабль, шарики и пирамидки, человечек с зубочисткой, кошка и котята… Все они были шоколадного оттенка и тускло блестели. — Ну даешь… Ночное дежурство раскрыло твой внутренний потенциал… правда, он оказался коричневым. Совпадение? Не думаю, — Снегг взял двумя пальцами пластилиновый пенис и повертел. — Красиво, жаль, нельзя использовать по назначению. — Почему, можно, — Сириус отобрал свое творение у Снегга и… съел. — На вкус вполне ничего. Странновато поначалу. Но слопал я уже дохуя, так что привык. Думаю, это даже полезнее, чем совать в рот настоящие члены. Почитай состав, — и он бросил на колени гостю фантик. — Блэк! — Что?! — Ты… ты невероятно мерзкий тип! — Северус стряхнул фантик и отодвинулся на максимально возможное расстояние. — Фу! — Это твоя прическа «фу», а я развиваю мелкую моторику! И повышаю гемоглобин. Так Google говорит. — А я говорю, что мне пора… — Нет-нет, не надо, — взмолился Сириус. — Помоги мне все это сожрать! — Вот еще! Сам выкручивайся! — Снегг! — Блэк! — Идиот… не уходи, — Сириус выудил из-под стола корзину для бумаг и начал стряхивать в нее обёртки. — Расскажи, чем занимался эту неделю. И почему вдруг побрился. В жизни не видел тебя таким пустоголовым. То есть… пустоволосым. Дай угадаю. Случайно поджег свою сальную шевелюру, как факел? — Не, решил стиль сменить. Шутка. Снегг осознал вдруг, что не продумал эту часть беседы. Сказать о визите Беллы он не решался, а врать… Его жизнь не отличалась разнообразием. Палитра новых впечатлений — крайне скудна. Он не знал, что заставляет людей идти на радикальную смену имиджа. — Погодь-ка… — Сириус отставил корзину и выпрямился в кресле. Снегг вперил взгляд в складки на Блэковом брюхе. — Кажется, начинает доходить. А ты, приятель, действительно изменился. С каких пор заделался в трусы и увиливатели? Говори, как есть! Все равно ж догадаюсь. — Лады, — Снегг откинулся на спинку стула. Вранье — не лучший выход. Важно сохранить с бывшим заключенным подобие хрупкого мира. Почему, Северус не понимал. Просто чувствовал. — Меня обрила твоя кузина. Влетела в дом на метле через дымоход и набросилась, как дикая кошка. — Мне срать, как именно это произошло, — отмахнулся Сириус. — С ней я еще побеседую… точно побеседую. Интереснее, как ты на это согласился. На что еще она тебя подбила? — Ничего непристойного, — огрызнулся Снегг. — Я серьезно. — А я Северус. — Прекрати, блять, острить и отвечай нормально! Она кое-чем огорошила меня перед приездом. Не хочу, чтобы ты впутывался из-за нее в неприятности. — Ого! — Снегг не на шутку развеселился. Этот медведь решил учить его жизни и оберегать? Занимательнейшее кино! Сперва так, а дальше? В друзья набьется? Северус оценил риски и спросил: — Вынашиваешь коварные тайные планы? Или знаешь что-то, чего не знаю я? Откуда столько беспокойства? Так за мою жопу трясешься, будто она с недавних пор имеет стратегическое значение. — В последний раз она имела его в клубе во время операции «Малфой — новый владелец «Вольнодумцев», — отрезал Блэк. — Речь о другом. Белла вообразила, будто ты обязан поступить с ней в университет. Судя по лицу, для тебя это новость. Что ж, соболезную. Гениальная задумка. Предупреждаю: вам не стоит сближаться. А тем более — учиться вместе. Добром это не кончится. Холод растекся по груди, по спине, пошевелил коротенькие волоски на загривке. Северус по-настоящему испугался, хуже того — он показал свой страх другому! Страх и… восторг? — Ты удивлен. Не ожидал такой отбитости от моей сестренки? — Скорее, от тебя. Он лихорадочно соображал. Теперь все помыслы Беллы, негодной девчонки, словно легли перед ним раскрытым веером. У всего, что бы она ни сделала и ни сказала, появлялся скрытый смысл, двойное дно… Неделю назад он потерял логическую нить, сидя на газетке с полотенцем на шее. А сейчас — нашел. Всё было неспроста. Но ему так даже нравилось. А вот самоуверенное нахальство Блэка… Самоуправство, самодурство… — Какого лешего ты мне приказываешь? Ну хочет она старого козла Снегга в сокурсники — ее дело. Я всё равно поступать никуда не собираюсь. А даже если и соберусь, что не так? Я, конечно, охуеваю с ее бурной фантазии. Но не вижу никакого криминала. — Потому что плохо знаешь Беллатрису. В отличие от меня. — Ой, завались… я пришел постебать новоиспеченного фармацевта, а получаю головную боль. Эгоист паршивый! — Прекрати лыбиться, Снегг, да что с твоим чутьем! — Сириус неуклюже вскочил, стул негодующе скрипнул. — Она много лет мутила с Рудольфусом. Чуть замуж не вышла. Поначалу он так же храбрился и веселился, отмахивался и ругался со мной, но потом… Она вила из него таки-и-и-и-ие веревки! Канаты корабельные! А ты уже у нее с руки ешь… Дал ей бритву в первый же день. Что дальше?! Думаешь, то было твое добровольное желание? Нихрена подобного! Она — хитрая бестия! Собери яйца в кулак! — Отвали! — Стой! Я вижу, ты нормальный мужик, хоть характер и говнистый. Не катись на дно из-за слепоты, прислушайся ко мне. Она затащит тебя в универ, а через месяц ты ей надоешь. Она плюнет в декана, или обольет сиропом директорское кресло, или завалит назло тебе экзамен, или выпрыгнет в окно второго этажа… господи, не представляю… столько вариантов… А после — смоется! Ты останешься один, размазанный по стеночке. Раздавленный, сломленный. С кучей вопросов. Только ты никогда — никогда! — не найдешь на них ответы! Нет их, потому что Белла — вечно скучающая несчастная дева-в-беде, которая ищет, кто бы ее развлек. Может, она сама от этого страдает. В любом случае, не твоя это забота и ответственность. Придет еще раз — смело шли лесом. Не боись. Не давай себя дурачить и водить за нос. Пусть он и длинный у тебя, как хер знает что. — Ох, какие ценные советики! Спасибо, что засыпал меня ими, как Санта подарками. Блэк, неужели ты рассчитывал, что я… — Конечно, нет, — Сириус сунул за щеку гематогеновую сову. — Но я будто просрался после недельного запора. Теперь, когда ты сядешь в любовную лужу и будешь рыдать и выть от боли, униженный, подавленный и разбитый, я буду уверен, что сделал всё, что мог. Совет да любовь. Умываю руки. — Этого никогда не случится. Твоя сестра слишком тощая. Два скелета в постели — чересчур. Грохот будет на всю улицу. — Мерзость, — сморщил нос Блэк. — А ты успокоился. Не орешь даже. — Я так сильно злился на тебя в детстве, что весь пар давно вышел, — миролюбиво бросил Снегг. — И ты теперь ничуть не лучше меня. Такой же социально неадаптированный незащищенный отброс. — Да, с тех пор, как ты помылся, мы прямо сиамские близнецы, — фыркнул Блэк. — Хочешь есть? Глянь, я флейту слепил. На! — Она у тебя вышла такая же, как пенис, — Снегг съел поделку и нахмурился. — Странный вкус. — Там кровь осла добавлена, — объяснил Сириус, отправляя в рот кошку с котятами. Снегг закашлялся. Прожевав и еле проглотив «угощение», он не нашел ничего лучше, чем отплатить Блэку той же монетой: — Кстати, видел вчера Поттеров в обувном. Выехал в центр, называется… Нарвался на знаменательную встречу. Поздоровались… Они не знают. Рекомендую поторопиться. Огребешь ведь потом. Сириус помрачнел.

***

Он вновь и вновь перечитывал свежий трудовой договор. Наконец устал теребить его в руках и отложил в ящик стола. «Как всё устроится на новом месте? Вот бы удачно! Если в меня влюбится еще хоть одна ученица — не переживу. Ладно, это ни капли не смешно. Горько…» Римус оделся и вышел из родительского дома. В душе ворочались невнятные чувства, а лучшее средство от такого, как известно, — прокатиться по знакомому с детства маршруту. Тем более, миссис и мистер Поттер звали в гости, и Люпину не терпелось встретиться с этой парочкой. Автобус же, напротив, никуда не спешил. На пересечении Виктории и Мербрук загорелся красный, и пятнадцатый номер встал. Римус повернул голову и вдруг… За какой-то жалкий миг в горле набух ком. Глаза защипало. Весь кислород из душной автобусной клетки словно выкачали — Римус открыл рот, судорожно пытаясь вдохнуть, но… боже, зачем он глянул в окно, зачем?! Машины под боком тоже замерли, по зебре зацокали каблуки, и Римус услышал: «Н-да, ночка была веселой. Как насчет повторить?» Сириус Блэк и Северус Снегг вышли из аптеки и обсуждали какую-то ночку. Из аптеки… Эти двое… Какого черта они вместе?! Что делают здесь в такой час? Этими вопросами Римус будет терзаться позже, гораздо позже… сейчас он мог лишь неотрывно наблюдать за Сириусом Блэком. Смотреть, как тот поправляет спутанные волосы. Как потирает щеки и пытается запихнуть за ремень брюк старый растянутый свитер. Как гладит бороду — дурацкую бороду, которая ему совершенно не идет. Его нос все такой же прямой. А под глазами синие тени — он будто вовсе не спал! И тут Сириус Блэк открывает рот и говорит: — Балбесина, мы сожрали все пастилки, какие были. Ух, и влетит же мне! Хорошо, Миранда пока не заметила… Мой член оказался вкусным, да? — Случись этот разговор года три-четыре назад — врезал бы тебе, не раздумывая, — грубо отвечает Снегг. Волосы бывшего саксофониста удивительно короткие, и в черной куртке и высоких ботинках он выглядит вполне… симпатично? Но Римус сосредоточен на Сириусе. На одном только Сириусе. — Передай сестре… впрочем, ничего не передавай. Пускай переваривает, ей и так досталось. — Хрен я Белле что скажу, — Блэк наконец справился со свитером и теперь нависает над собеседником грозной кучей мускулов и жирка. — Повторяю в последний раз: держись от нее подальше. Для своего же блага. Ну, мне пора. Отосплюсь, а то упражнения по развитию мелкой моторики утомляют. Снегг издает что-то среднее между «пффф» и смехом, разворачивается и идет прочь. Блэк… Блэк невероятно красивый. С дурацким мхом на роже, в мятых брюках (будто с горки катался ночь напролет), с запавшими серыми глазищами… Автобус скрипит и плавно трогается. Римус готов был крикнуть, вскочить, потребовать остановить машину… Но замер, не смея пошевелиться. Сириус не видел его — уставился в экран телефона. Знак ли это?.. Возможно. Люпин не понял, как оказался у дома Поттеров — сам не свой от волнения, со звенящей пустотой в голове... — Черт подери, Лунатик! Лунатик! — заорал Джим, как оглашенный. Выскочил на подъездную дорожку, схватил друга в охапку и сжал изо всех сил. — Чува-а-а-ак… любимец мой… Блин, какой же ты… аккуратный и чистенький! Так и хочется повалить на землю и покатать! — Не вздумай! — прохрипел Люпин. — Поумерь восторги! — Ну ладно, ладно… Блин, Римус… Бледный, будто все дожди Манчестера впитал! Скорее идем в дом: Лилс офигеет, когда увидит, сколько в тебе свободного места, — Джеймс ткнул дорогого гостя в бок. — Влезет целый рыбный пирог, уверен. О-о-о! Я так скучал! Ещё Хвоста бы сюда и Сириуса, — тут он осекся и глянул за Римуса с опаской. — А что не так с Сириусом? — прошептал Люпин. Правда, тут же прокашлялся и продолжил как можно равнодушнее: — Мне казалось, он вполне счастлив. Полагаю, эти три годика пронеслись для него, как один. Лили! Привет! Они обнялись в прихожей и прошли в гостиную. Римус осмотрел светлую комнату, где прежде никогда не был, пощупал за плечи Лили Эванс («Она такая худенькая! Трудно поверить, что у них будет ребенок…»). Но общее смущение и напряжение росло — Джеймс будто порывался что-то сказать, но не решался. «Молчи! Он не знает!» — кричали выразительные глаза Лили. Попытка наступить супругу на ногу с треском провалилась: Джеймс отскочил в сторону. — Да что не так?! — не выдержал Люпин. — Вы какие-то странные. Не отпирайтесь! — Ты не лучше, — перевел стрелки Джеймс. — Сохатый, я в норме. Просто с непривычки… Ты выше стал. И очки другие, — неловко отшутился молодой человек. — Нет-нет, ты как призрака увидел, — настаивала Лили. — Но не огорчайся. Не думай сейчас о дурном. Наверно, ты здорово устал. Мы накроем стол и посидим, поговорим… — Это из-за Сириуса, — ляпнул Римус. Он больше не мог терпеть! Он увидел его впервые за три года и… этих лет будто и не было. Внешне в Сириусе не осталось почти ничего из того, что притягивало и завораживало Римуса — волосы не блестели, будто канекалоновый кукольный парик, а лежали черным лохматым облаком, крутую кожанку Блэк сменил на стремный свитер, его фигура… Про это Римус пока даже не думал. Но в Блэке всегда было нечто такое, от чего подкашивались ноги: особая аура Сириуса-Бродяги. Как двигались губы, когда он заговорил, как удивленно приподнялись брови, как дерзко он ответил собеседнику… А больнейшим из всего было вот что: он обсуждал пенисы с Северусом Снеггом! — Я видел Сириуса мимоходом. Мимоездом, вернее. В компании Северуса. Понимаете... всё внутри перевернулось. Меня будто скорый поезд сбил. Я… — глаза снова защипало, но Римус сжал зубы. «Нет! Возьми себя в руки!» — Невозможно! Сириус… в городе? — ахнула Лили. Джеймс побагровел, затем — побледнел… — Это не мог быть он. Только не со Снеггом. Не здесь. Опиши-ка его! — Красивый… с бородой и в каком-то фермерском пуловере пятидесятого размера, — еле слышно проблеял Римус. — Боже, Джим, ты чего? Тише, остынь… ты словно бык на корриде! — Сириуса Блэка ждет серьезный разговор, — выдохнул Джеймс, сжимая и разжимая кулаки. — Но это потерпит до вечера. Сперва я съем свой блядский пирог. Не будь я Джеймсом Поттером!