Манчестерские кексы

23:30 Сири, привет. Есть разговор. Я зайду в аптеку? Причин отказывать Джеймсу у Блэка не было. Накануне он очень плохо спал: одолевали тревожные мысли. Тонкс путалась под ногами уже второй день и всё никак не желала проваливать домой. Сириусу необходимо было поделиться бедой с другом. Да, он вновь думал о Джиме именно так — мой друг. А бывало ли иначе? Каким бы оленем ни был порой гитарист-самоучка, а Сириус с удовольствием сыграл бы с ним еще не раз. Лучший комплимент от Блэка! 23:34 здорво сожатый! Конечно, приходи но учти: я еще не в аптеке 23:34 давай через часок как миранда уедеь Сообщение блипнуло и исчезло, Блэк повернул ключ зажигания. Паркуясь за перекрестком десять минут спустя, он настроился на спокойную и ленивую ночь без всяких приключений и злоключений. Не тут-то было… — Сириус, это возмутительно! Миранда начала покрикивать и подпрыгивать, едва заслышала скрип двери. Над стеклянной перегородкой просвистел журнал, и хотя Блэк пригнулся заранее, макушке все равно достался удар. — Три коробки по двенадцать батончиков! Здоровенная детина и такой безмозглый… Пришлось врать мадам, и всё из-за тебя. Желаю тебе всяческого зла и слипшейся попы… обжора… — Миленькая, красивенькая, добренькая Миранда… — у бедняги от смеха заслезились глаза. Не мог он воспринимать ее всерьез! Даже понимая, как лоханулся. — Пожалуйста… — Зубы не заговаривай, даже не пытайся, — она на ходу нацепила плащ и процокала мимо, швырнув ключ на столик. — Вот! Журнал на полу — делай с ним, что угодно. Можешь тоже съесть, ненасытное чудовище. Но за батончики ты заплатишь. Он все-таки не удержался и хрюкнул. Женщина подошла к напарнику вплотную, глядя снизу вверх. Темные глаза смотрели недобро, и он невольно замолчал. — Сириус Блэк, — проговорила она строго, — ты такой умный и хороший мальчик, но временами с тобой творится что-то непонятное. Знаешь, кто я? Нет, разумеется. Я — не аптечная мышка, продавщица клизм и порошков от изжоги. Я наблюдаю за тобой, Сириус, и желаю только добра. Ты на испытательном сроке, забыл? Согласна, контролировать себя — дело нелегкое. Но если не справляешься… если настолько оторван от реальности, что можешь спалить чужую машину, избить человека и обокрасть магазин зубопротезного оборудования, уплести сорок пастилок, глазом не моргнув… Может, вам нужна психиатрическая помощь, мистер Блэк? М? Он похолодел и спешно замотал головой. «Нет, нет, нет!» — Вот и отлично. Значит, поступим так: ты будешь стараться чуть больше. А я тебе в этом помогу. Взрослым нужно владеть навыками самоконтроля, и ты обязан учиться им, обязан, понимаешь? Не в силах выдавить хоть слово, он снова кивнул. Миранда похлопала его по щеке — ручка оказалась сухой и мягкой. — Славный мальчик. Работай хорошо и впредь не ешь столько «Гематогена» — живот разболится. Завтра смена мадам, так что до встречи через два дня. Она выбежала за дверь и застучала каблучками по улице — Сириус еще долго слышал удаляющиеся шаги в приоткрытое окно. Он поднял с пола журнал учета. «Пустая макулатура. Настоящий учет… вот он где! Сюда не присылают нормальных парней. Это место не предлагают соискателям из порядочных семей, обычным работягам. Оно для таких уродов, как я! Здесь, по эту сторону колючей проволоки, — продолжение тюрьмы! Я по-прежнему заперт…» Сердце сжалось. Он принялся обшаривать взглядом стены, полки… Выдвинул ящики стола. Открутил плафон на потолке и рассмотрел изнутри. Дотошно исследовал все отделения кассы. Новый покупатель застал фармацевта ползающим на карачках по полу. — Бродяга… Вау, твоя задница все такая же круглая и аппетитная. Кому-то повезло. — Джим, если это какой-то тюремный прикол, то иди нахуй… Мне не до смеха, плакать хочется, — Блэк заметил в дальнем углу под стеллажом что-то блестящее и попытался подцепить находку линейкой. — Туше! Прости, чувак… — Джим присел рядом. — Эй, в чем дело? — Ищу жучки, — лаконично ответил Блэк из-под стеллажа. — Тараканов, что ли? Далеко ходить не надо, мои все тут, — Поттер постучал пальцем по лбу. — Не, другие… подслушивающие устройства. Камеры. Всё, с помощью чего можно собирать компрометирующие сведения. Сложно поверить, но тут нет видеонаблюдения. По крайней мере, явного. — Фига ты параноик. С чего вдруг такой интерес? Не говори только… — Да ничего я не крал! — с полуоборота завелся Сириус. — Сговорились вы, что ли?! Эта моя напарница — не фармацевт даже. По крайней мере, не только фармацевт. Она инспектрисса, Джим! — Быть не может! — Именно так! Я тут провинился пару дней назад и заленился следы замести. Дурак. Ну, пошалил немного, так сказать… со Снеггом… Джеймс выразительно изогнул бровь. — Блять, нет, не в том смысле! Ну у тебя и фантазия… Мы съели хуеву тучу каких-то литовских или русских — не знаю… — батончиков, и Миранда меня за это поимела. Сказала, у меня проблемы с головой, которые лечить надо. Якобы помочь хочет… Но это вряд ли, скорее, она настучит куда-нибудь, и меня упекут обратно в тюрьму. Ведь я условно-досрочно освобожден, — Сириус выкарабкался из-под шкафа и показал другу упаковку от презерватива. — Вот. Никакое это не пиратское золото. Просто мой предшественник любил поразвлечься на рабочем месте. Гадость… — Сири, — Джеймс бережно погладил Блэка по плечу. — Сири, всё наладится. Только перетерпи… Всё будет нормально. И тебе не обязательно работать здесь, есть и другие места… — Кому я там нужен? Эту вакансию рекомендовали в центре: туда я обратился сразу, как вышел. Они же и бумаги на социальные выплаты дали. А еще посоветовали, где лучше пройти комиссию… Знаешь, какое счастье, что у меня есть водительские права?! Что бы я делал без машины! — Худел, — саркастично бросил Джим, но тут же вернулся к прежнему сочувственному тону: — Чувак, плевать на центры. У тебя есть я. И Лили… Она, может, не подруга тебе, а только приятельница, но она еще ни разу не сказала «фу, пусть Сириус Блэк не появляется на пороге нашего дома!» Она пипец как волнуется… — Это из-за гнома, — воодушевился Блэк. — Подкуп сработал! — А еще Регулус. Он адвокат, забыл? — И что с того? — Да то, что он — хоть и прячется, как заяц трусливый, — а любит тебя. Он, блин, не только легендарную рояльку продал, но и кучу своего барахла. Все, чтобы погасить твой долг перед ублюдком… Не списывай брата со счетов, это жестоко. — Он не хочет меня видеть, — едва слышно буркнул Сириус. — Пока. Рано или поздно оттает и сам нарисуется. Помяни мое слово. Так что оставайся-ка здесь. Не дури. А пастилок могу тебе подарить столько, сколько захочешь! — Спасибо, не нужно… я не знаю, что со мной. Почему трудно держать под контролем мимолетные желания, даже если они нелепые, или разрушительные, или опасные для меня и других. Иррационально! А Белла, — помрачнел Сириус еще больше, — даже страшней, чем я. Она — чертова атомная бомба. Скачет по кустам, стрижет снеггов голыми руками, катается на велике трусами наружу… думает, я в глаза ебусь и ничего не замечаю! Воображает, меня не заботят ее дела. — Ты только не проколись, что беспокоишься! — О нет! Еще чего! Начнет из меня веревки вить… тьфу… — Сириуса передернуло. — Дома полный бардак: Тонкс, конечно, симпатяга, но сейчас не лучшее время для гостей. И она… Будто на одуванчиковую поляну наползла темная грозовая туча. Джеймс зябко поежился. Сириус шумно выдохнул, хотел сказать что-то, но махнул рукой и поднялся. — Хватит сидеть на полу. Детский сад! И я, между прочим, в чистом халате уже. Давай по чаю, и буду работать. Надо тут антигистаминные разложить… — Не ври, — Поттер тоже встал. — У тебя вся ночь впереди. Что сделала Тонкс? — Многих ли Римусов ты знаешь? Красивых и русоволосых, преподающих музыку любителей Шуберта? Да еще и таких, чтоб перебрались в Саутфорд из Манчестера буквально на днях. — Одного-единственного. — Именно. — И при чем тут твоя племянница, Бродяга? — Она ехала за Луни, Джим, — он впервые за два года произнес эту смешную детскую кличку. Показалось даже, что ощутил на языке ее вкус… — Она влюбилась и примчалась сюда из-за него.

***

Миранда небрежно скинула плащик. Секретарь, вдвое выше нее ростом, тотчас же подхватил плащ и повесил на вешалку. «Кофе, мисс?» — «Нет», — резковато ответила она. Миранде такое обращение служило напоминанием о провалах на любовном фронте. Ужасное невезение! — Как дела, ангел мой? — проходя мимо начальника, она ласково чмокнула его в волосы за ухом. — Хорошо, хорошо, — улыбнулся юноша, ровесник Регулуса. — Что у нас в аптеке? — Я немного припугнула Блэка. Прости, не сдержалась. Он такой дуб… хотя и подающий надежды. — «Дуб, подающий надежды»… Если он не планирует стать кухонным гарнитуром, то у меня для него плохие новости, матушка, — сурово ответил юноша. — Я требовал держать всё в секрете. Стрессы ни к чему. Адаптация проходит успешно, а сладости, которые, как ты говорила, он съел… Несущественно. Спустим на тормозах. — Ты слишком мягок. — Я составил отчет, передашь Регулусу? — Конечно, — Миранда взяла из рук сына папку и вышла. Юноша поморгал, потер глаза тыльной стороной ладони. Машинально поправил табличку-коробочку на столе: "Улисс П. Монтойя, кураторский отдел ЦРиС". Блэк был далеко не единственным подопечным Центра, но до недавнего времени даже не подозревал об этом, поскольку Улисс, как и его подчиненные, всегда оставался в тени. Незаметное наблюдение и поддержка — новаторские методы для городка, как Саутфорд. Проект Улисса спонсировался за счет средств налогоплательщиков: администрация сочла его успешным. Младший Блэк не участвовал в проекте напрямую, а жаль! Любая помощь сейчас была бы кстати... Впрочем, Регулус живо интересовался делами Улисса. Они дружили с детства и профессию выбирали одну на двоих. «Хорошая работа, Улисс! Держи руку на пульсе, — подбодрил себя юноша. — У Сириуса всё сложится, он не оступится, не должен... ведь он умный. Главное, пусть мама на него не давит. Стоит поговорить с ней еще раз…» Улисс был из тех, кто всё делал верно. Как и Регулус. Сириус хорошо знал обоих, и первого, вероятно, даже лучше, чем собственного брата: Улисс рос в Саутфорде, в то время как Рег учился за границей. «Какой он?» — спросил однажды Лунатик. «Безукоризненный в хорошем смысле слова, — ответил Бродяга. — У Рега правильность — выученная, усвоенная. У него нет своих критериев для оценивания вещей и людей. Он судит о добре и зле по книжкам и мамкиным рассказам. Улисс… он — особенный». Римус почувствовал укол ревности. «Как это — особенный?» — «У него внутри стержень тверже, чем мой член, когда я на тебя смотрю. И в то же время его суждения обо всем — гибкие. Он может менять свою систему ценностей как угодно, и каждый раз оказывается самым правым! Он — волшебник…» Волшебник Улисс знал, что следить за людьми — некрасиво и неправильно. Но сейчас это было необходимо. Ну же, оспорьте, если осмелитесь! Не выйдет… Рабочий день закончился. Улисс засиделся допоздна и возвращался домой в сумерках. Он временно съехал от матери — ради чистоты эксперимента — и еще не привык к новому району. На остановке притормозил, чтобы свериться с навигатором. В боковое стекло постучали. — Римус?! — удивление на юношеском лице блеснуло отчетливо и ярко. Все, что Улисс чувствовал, было именно таким: искренним и неподдельным. — Какими судьбами? — Я вернулся. Молодой человек широко улыбался, хотя выглядел не слишком-то радостным. Противоречие не сбило Улисса с толку — он встречал такое и прежде. Решение нашлось молниеносно. Он распахнул дверь и настойчиво позвал: — Садись! Нет-нет, не отказывайся… Я подвезу! Куда тебе? — Честно говоря, я собирался к Блэкам. — К Сириусу? — Улисс поражался всё больше. — Чудеса… но мне по пути. Ведь я живу напротив.

***

В зелёную прохладу под тенью ивы сяду, ей мил зелёный цвет… Ей мил зелёный цвет! Белла качала ногой, грызя ручку. Тонкс притихла, напряглась, вытянулась в струнку: невозможно было понять, действительно ли музыка захватила ее полностью, или она рисуется ради Сириуса. О последних интересах племянницы тот знал немного и пластинку с классикой выбрал интуитивно. Настроение было не фонтан: он опять недоспал и до сих пор не выложил родственнице всю страшную правду о себе и ее бывшем учителе. «Фантастика: Беллатрис молчит! В былые времена и минуты бы не продержалась…» Возможно, их сплотили общие горести и тайны?.. Отправлюсь я кипарис искать, розмарин я пойду зелёный рвать — ей мил зелёный цвет. — Кипарис, между прочим, дерево смерти, — нарушила молчание Белла. — Тссс! — агрессивно шикнула Тонкс. — Ой, отъебись… В дверь позвонили. Прикрыв сердечную рану, охотиться я стану — мила охота ей… Сириус накинул халат (в футболке зияло несколько выразительных прорех) и пошел отпирать. «Боже, лишь бы не Джим… Он такой добрый и лапушка, что я передознулся. Из-за его заботы аж неловко». Сириус усмехнулся теплым воспоминаниям и толкнул дверь. — О… Светлые волосы — стриженные по бокам и длинной челкой падающие на лоб. Тонкие морщинки в уголках голубых глаз — значит, Лунатик часто улыбался, не плакал, не печалился по пустякам… как Сириус и просил… Чистое, но бледное лицо. Если бы Сириус писал роман, то огорошил читателя клишированным «сердце пропустило удар», но это было бы ложью, жалким враньем! Сердце будто взбесилось: он чувствовал его где-то в горле. Страх, стыд, беспомощность, смятение и хрен знает что еще — всё это враз переполнило его, — но только не «пропущенный удар»! «Блядский потрох! Говно… как… что он тут делает?! И… точно ли он?..» Сириус захотел сгрести гостя в охапку (эти бурные смены настроений произошли в его душе буквально за мгновения), но вдруг вспомнил: они не вместе! Они, черт подери, не вместе! Он ушел от Римуса! — Привет, — вдруг сказал Люпин. И, выдержав паузу, добавил: — Теперь твоя очередь говорить. Я надеюсь, ты хорошо подумаешь, прежде чем открыть рот. «Рот…» Блэк почувствовал, как заливает лицо краска. «Я красный, как сраный вареный рак… даже шея…» Он скосил глаза, но не мог, конечно, увидеть свою грудь. «Что сказать?!» В голове опустело. Он будто даже услышал свист, как если бы оба уха соединялись сквозным отверстием... А через мгновение всевышние силы смилостивились — кровь разом отхлынула от щек. Сириус тяжело опустился на стул в прихожей. Римус переступил с ноги на ногу. И встречу дикого зверя я, и зверь тот будет смерть моя… — донеслось из кухни. — Если бы я знал, что для вызова Римуса Люпина достаточно включить песенки Шуберта, то давно бы так и сделал, — глухо и хрипло сказал Сириус. — Ответ, блять, неверный, — так же тихо промолвил Римус. — Я ужасно хотел тебя увидеть. Я каждый день думал о том, как хочу тебя видеть, каждый час! Клянусь, с ума сходил… — Прекрати… — Люпин обессиленно прислонился к косяку, прикрыл лицо рукой... — Бред, какой же бред! — И я, — продолжал Блэк с нажимом, — ни разу не пожалел, что оставил тебя! Именно так! Потому что люблю до безумия, до точек цветных в глазах… Я должен был уйти! Лунатик… я должен был! — Сириус, почему? — Потому что я сделал ужасное, — прошептал с горечью Сириус. — Мне было стыдно и… я еле терпел, чтобы не рассказать, но ты бы разочаровался, Луни, ты возненавидел бы меня и расстроился! Я бы тебе сердце разбил… как я мог?! — Ты и так это сделал, — яростно крикнул Люпин. Он долго сдерживался, но сейчас… — Боже мой! Сириус вздрогнул, резко дернулся. Глаза Люпина расширились. Тонкс! Тонкс выбежала в прихожую! Она открыла рот, сияя от восторга. Но затем что-то в ее личике переменилось. Будто случайно услышанные обрывки спора поступали в мозг крошечными порциями. Защитный механизм?.. Подавленный и серый Блэк, Люпин, снедаемый обидой, и горящая от возмущения Тонкс! Беллатриса сунулась было в коридор, но ойкнула и мгновенно испарилась с поля боя. — Мистер Люпин… это… Вы серьезно? Господи! — возмущение Нимфадоры в каждом слове оказалось сродни извержению вулкана! — Я… Совершенно неслыханно! Невероятно дико! — прокричала она. — И вообще… дядя? Дядя, это ни в какие ворота! Ты мог сказать вчера? Позавчера? Нет?! Я ухожу… — Тонкс!.. — Идите… сами знаете куда! И дальше! А я — к Регулусу! Мила охота ей… мила охота ей! В лесу меня заройте, зелёным мхом покройте — ей мил зелёный цвет! — Мисс Тонкс, — пролепетал Римус. — Вы все не так поняли. И… что вы здесь, собственно, забыли? Как оказались тут, в этом доме? — Это моя племянница, идиот, — бросил, не глядя, Блэк. Тонкс протопала мимо двоих мужчин с дорожной сумкой наперевес. — Блин, ты куда? — Сказала же, к дяде Регулусу! Не укладывается в голове… Простите, конечно, за эту сцену, но… — она неопределенно махнула рукой и сбежала по ступеням — настолько быстро, насколько позволяли пожитки. Сириус очумело смотрел ей вслед, пока облако розовых волос не скрылось за розовыми кустами без роз. Затем медленно повернулся к Люпину. Тот стоял у дверного проема как пришибленный и смотрел в пол. …лишь зелень, зелень дайте мне — ей мил зелёный цвет. — Суицидальную песню можно выключать: истеричка с сахарной гулькой свалила! — доложила с кухни Белла. — Молчите? Ладно, я врублю такое, чтоб вашу ругань заглушило уж наверняка! Римус и Сириус переглянулись. По парку бродя буквально на днях, детка, Хочешь ты знать, что увидел я? Уйму людей на зеленой траве, волосы в цветах, Они крикнули мне… — Эй, чувак, хочешь косяк? — спросил Сириус сам себя. Конечно, он цитировал песню, но Римус снова взорвался. — Да, это было бы достойное объяснение твоей выходке! Зря я приперся. Мало того, что твоя племянница — влюбленная в меня ученица, и теперь она глубоко несчастна, так еще и всё это… — Если ты про мой линялый халат, могу снять. Прости, прости!.. — Сириус попытался сгладить ситуацию шуткой, но тут же дал задний ход, так зло зыркнул на него Люпин. — Вспомнил просто, что голому мне как-то легче налаживать контакты… — Ты такой же идиот как и был, — выдохнул Люпин. — Невероятно! — И такой же милый? — Говнюк! — И я тебя люблю… — Я тебя ненавижу! До чертиков, до пены у рта... «До кровавых мозолей», — мысленно простонал Сириус, а вслух изобразил растерянность: — Но это мой дом. Если пришел обосрать старого знакомого — получилось на твердую четверочку, поздравляю. Вот только пока идиотом тут выглядишь ты. Чувствуя, что возмущение Люпина начинает выходить за рамки допустимого, Блэк постарался в очередной раз сгладить угол: — Я так обрадовался, что ты пришел, что чуть не кончил на месте. Вообразил, мы поговорим по-человечески и всё такое, а ты цирк устроил… — Довольно. Я увидел, каков ты теперь, — Римус наконец смог совладать с чувствами. Голос его сделался холодным до неприятности. — И у меня одной проблемой больше… благодарю. Нимфадора побушует и остынет, конечно… Она юна и живет мечтами и иллюзиями. — Так почему ты хотел на меня посмотреть? — Прекрати делать эти дурацкие… робкие глаза! Хотел убедиться, что не зря сам для себя поставил точку. А теперь, пожалуй, пойду. Иначе… тебя просто слишком много. Всего этого — много. С меня хватит! — Римус… ты бесишься, — тихо сказал Сириус в спину уходящему гостю. — А я же этого и добивался… хотел, чтобы ты возненавидел и забыл меня навсегда. Чтобы жил дальше — припеваючи. Тогда я бы остался смутным воспоминанием. Юношеской влюбленностью. Они ведь тают, как дымок сигаретный. Но теперь я уверен, что этому быть не суждено. Дохлый номер, детка! И мне впору расстраиваться — я тебе порядком, конечно, поднасрал… Стыжусь. Но я до чертиков рад! Да-да! Потому что вижу: тебе не плевать. — Сильно заблуждаешься, — не оборачиваясь дернул плечом Люпин. Он уходил, а у Сириуса внутри ворочался гигантский клубок. Он улыбнулся — шире, шире! И рассмеялся. «Лунатик так сильно злится, так сильно! Но не сильнее, чем я люблю его…» Осознание — он всё еще способен любить, он еще любит! — подарило такое огромное, всепоглощающее счастье, что Сириус уснул, словно младенец, как только упал на кровать, и проспал до самого ночного дежурства.

***

Она отчаянно забарабанила в дверь. «Пожалуйста, пожалуйста, отоприте!» Внутри раздались шаги. Дверь беззвучно открылась. — Здравствуйте, — машинально брякнула Тонкс. Темные глаза на мягком овальном лице. Русые волосы. Он походил на какого-то зверя — льва, например: крупный и гладкий нос, высокие брови, пушистые ресницы… Первая ассоциация всегда надолго остается в памяти. Она не знала этого человека. Она бы запомнила. — Привет, — участливо сказал он. — Ты — Нимфадора? Давай сумку. Проходи. — А что, если нет? — Нет — не Нимфадора или нет — не хочешь зайти? Но я точно знаю, кто ты. И вижу, что тебе нужно в дом. Не валяй дурака, — строго приструнил незнакомец. — Я — Улисс. — Погоди, погоди, — она спешно заскочила в прихожую: испугалась, что странный парень захлопнет перед носом дверь, а ее вещички оставит себе? — Я хотела встретиться с дядей, с Регулусом… вы соседи? Он живет здесь? Кто ты? — Да, мы коллеги и соседи с недавних пор, — он снял с полки и протянул ей тапочки. — Регуло на работе. Через часок вернется. Он тебе обрадуется. Да не робей ты! Или хочешь подождать снаружи? Она отрицательно мотнула головой. — Чаю? — Пожалуйста… Навскидку Тонкс дала бы ему лет двадцать пять, возможно, меньше. Значит, он уже закончил университет или доучивался на последних курсах… И как к нему обращаться?! Римусу Люпину — двадцать шесть, и для нее он — мистер Люпин, учитель… по крайней мере, был до недавних пор. Жестокое разочарование в один миг низвергло преподавателя в бездны, о существовании каких Тонкс и не подозревала! — Зови просто по имени, — будто прочитав мысли, подсказал Улисс. — Что именно так раздосадовало племянницу Сириуса Блэка? Гейство дяди, гейство школьного учителя или что-нибудь иное? — Вы… ты всегда спрашиваешь без обиняков? — А ты всегда так задираешь нос? Забавно! — он повернул к ней свою львиную голову. — Не обращай внимания. Я просто не люблю ходить вокруг да около. Лишние слова — трата времени. Римус и Сириус тратят время, ты тратишь, Регулус… такова человеческая природа. Нам нравятся эти игры. В болтовню. Я мог бы дать тебе листок с вопросами и удовлетворить свой интерес раз и навсегда. Но готов чуть-чуть поиграть. — Пффф… — недоумение Нимфадоры сменилось раздражением. — Ты что, считаешь себя лучше остальных? — Нет, просто я — другой. — И у тебя в самом деле есть листик с вопросиками? — Конечно. — Давай сюда! — воскликнула девушка. — Скорее! Спорим на… на что хочешь — я отвечу на все, а после мы еще много дней будем говорить, и говорить, и говорить! Ты меня недооцениваешь! Он улыбнулся уголком рта и ушел. Домик был одноэтажным, и девушка слышала шаги и шорохи в соседней комнате. «И часто он заманивает сюда людей, чтобы подсовывать им ребусы? Подозрительный тип!» Она не заметила удивительной перемены: растоптанное достоинство больше не беспокоило, от пережитого потрясения остался лишь маленький, ноющий порез где-то в глубинах души. Скоро Улисс вернулся и положил перед ней бланк, отпечатанный на листе А4. — У-у-у, так это обычнейшая анкетка? Как у школьного психолога в кабинете? — Ты бывала у школьного психолога? Стой, не отвечай. Возьми ручку. Нимфадора хмыкнула и начала читать. Отвлеклась на миг и спросила: — А время ограничено? — Вовсе нет. — Хорошо… Первый вопрос был вполне уместным. «Назовите свое имя и возраст. Где вы родились?» Недолго думая, она написала: «Н. Тонкс, 17, Бирмингем». Далее шло незамысловатое «ваше образование», и ответ «старшая школа» показался самым подходящим. «Ну вот, теперь он знает, что я школьница… — почему-то раздосадовалась она. — Хотя какая моя забота? Не всё ли равно? Чушь!» «Почему вопрос об образовании вызывает у вас беспокойство?» Она вскинула голову и вытаращилась на Улисса. Тот протянул дымящуюся чашку. — Пей, только не отвлекайся. «Вот ведь подстава! И что написать?! «У тебя симпатичное лицо, и я решила…» А что, собственно, я решила? Бред! Вот глупость!» Недолго думая, она настрочила следующее: «Я не хочу выглядеть маленькой и неумелой в глазах окружающих. Если бы этот тест предложил мой ровесник, мы остались бы на равных. Теперь же я будто должна признаться в своей беспомощности, а это неприятно. Этот вопрос неприятный. Я хочу вырасти и принимать решения самостоятельно, не зависеть от незнакомцев, которые подсовывают идиотские тестики и насмехаются надо мной!» «Вы не были полностью честны, отвечая на данный вопрос. Часто ли вы обманываетесь? Или врете, лишь когда общаетесь с окружающими (даже посредством писем и тестов)?» Она тяжко вздохнула. Сложилось впечатление, что игра Улисса — троянский конь, плавно въехавший в ее крепость. Нет, не так — протаранивший ворота. Но отложить тест означало проиграть, и она ответила: «Людям я стараюсь не врать никогда. До сегодняшнего дня не помню случаев, когда уходила от ответа. С собой я предельно честна». «Предельно честна…» Нимфадора задумалась. Перед глазами возникла сцена: обессилевший дядя сидит на стуле, на нем лица нет. Римус — взбудораженный и злой, таким она не видела его прежде никогда… «Люблю тебя до безумия, до точек цветных в глазах…» А она? Любила ли она так же? Почему воображала, что любит, если в действительности любила не самого учителя, а нечто иное — тайну, связанную со своим непонятным чувством, возможность говорить с ним и обсуждать что-то интересное, серьезное, взрослое… любила музыку, открытую и подаренную им. Но не ей одной! Всему классу! Взаправду, Нимфадоре лишь казалось, будто все, что делает Римус, он делает для нее. Даже если она — лучшая ученица. «Он просто старался быть хорошим учителем… и он был. А я уж нафантазировала! Дурочка…» «Я обманываюсь, но не нарочно, — дописала она. — Это от незнания и недостатка опыта. Я считаю себя умной, но не могу сразу стать завершенным, готовым, цельным человеком. Мне нужно время!» «Будь у вас сколько угодно времени, на что бы вы потратили его?» Внутреннее кипение улеглось. Тонкс посмотрела на Улисса — он всё еще сидел напротив, но читал какую-то газету. «Разве будет нормальный человек шуршать газеткой? Если ему не девяносто лет, конечно… так старомодно!» Сделалось грустно: полчаса назад новая встреча обещала новые открытия и общение, а теперь Тонкс почувствовала, насколько далеко от нее находится этот человек. Их разделил не десяток лет, как в случае с Римусом. Их разделяло что-то, с чем она не смогла бы бороться. «Ну и ладно. Зачем он мне? Я с ним вовсе не знакома. И у меня есть подруги в Манчестере… даже здесь, в Саутфорде. Но будь у меня время…» «Я бы хотела управлять этим временем, как в научной фантастике: например, остановить его и сделать множество интересных вещей, пока мир не видит. Путешествовать, изучать языки, читать книги, которые пока пылятся на полке — до них не доходят руки. Я стала бы лучшей версией себя. И когда время снова возобновит свой бег, я уже не совершу тех ошибок, какие могла бы! Я буду ко всему готова». «Что мешает вам осуществить задуманное прямо сейчас?» «Но ведь обстоятельства влияют на нашу жизнь! Временем нельзя управлять, как вздумается. Оно само по себе, никому не подчиняется. И у людей есть дела и обязанности, которые нельзя отложить в сторонку, — нетерпеливо написала Тонкс. — Иногда время слишком быстротечно, и мы не успеваем созреть и приготовиться к каким-то событиям. А иногда — наоборот. Люди и события не готовы…» Она опять взглянула на Улисса и обнаружила, что в этот раз он внимательно наблюдает за ней. — Опросник странный. — Это только кажется, — охотно ответил он. — Мне ни к чему твои ответы, я только подстегнул тебя, чтобы помочь. Прежде всего ответы эти нужны тебе. — Я понимаю. — Знаешь, что по-настоящему странно? Ты не злишься, как многие, кто заполняет эти бланки. Твой дядя, кстати, тоже не злился… Мистер Люпин и не догадывался, что вы родственники. Но не мог не видеть в тебе черты Сириуса. Поэтому наверняка выделял среди других учеников. Жаль, ты неверно истолковала его лучшие побуждения. Вы могли стать друзьями… впрочем, до сих пор можете. — Только для этого придется остановить время и повзрослеть, — Тонкс со вздохом отдала Улиссу листок. — Ты классный. — Для общения со мной тоже нужно взрослеть? Он сказал это со смехом, бессовестный хитрец, но Тонкс ни капли не обиделась. Появилось даже подозрение, что на нее нашло какое-то буйное помешательство, настолько бредовой сейчас показалась затея с преследованием школьного учителя! — Вот уж не знаю! Прочти мои ответы и реши. — Хорошо, я подумаю, — в двери щелкнул ключ, и внимание Улисса мгновенно переключилось. — О, Регуло вернулся! — Ты всегда называешь дядю на испанский манер? — Только когда он не слышит. Это будет наш секрет, — шепнул Улисс. — Приятель, смотри, кто к нам пожаловал! После приветствий и взаимных объятий дядя полез в холодильник, чтобы разогреть ужин, но Улисс заявил, что поедет домой. Он подмигнул ей на прощание, похлопал друга по плечу и ушел, будто его и не было. «Мама соскучилась, а вам нужно о многом поговорить» — достойное объяснение, но Нимфадору легонько кольнуло разочарование.

***

Сириус наконец получил выходной. Двенадцатичасовой сон сделал его мягким и мечтательным — Беллу это неимоверно раздражало (вполне возможно, она завидовала, потому что сама не сомкнула глаз). — Почему ты такой вяленький? Ни капли не разочарован? Тебя же, считай, катком расплющило. Не понимаю! — А тебя нет? Снегг в отличие от Лунатика — отвратительный тип, ему место в зоологическом музее: пускай разнообразит коллекцию фауны ледникового периода. Та еще окаменелость, блин! — Люпин твой, в таком случае, беспозвоночный! Вообще мужики эти, когда начнут козлиться, все на одно лицо. — Ладно, пускай Лунатик — губка… милая беспозвоночная губочка, — Блэк подпер щеку кулаком и заулыбался собственным мыслям. — Лунатик… пффф! Беллатриса сморщила носик. Сгрузила грязную посуду в мойку, смахнула со стола крошки… «Я словно соревнуюсь с этой говорящей бородой. Кто, мол, добьется успеха на любовном поприще. Дохлые номера! Как ни старайся, насильно мил не будешь. Хотя о чем я? Мне Снегг не всрался. Одни неприятности… да и рука болит до сих пор. Гадкий урод!» Она машинально потерла кисть. Северус тогда стоял так близко! У Беллы аж челка шевелилась от его неровного дыхания. Но всё, что он в итоге сделал, — нагрубил ей и вынудил отдать письмо из университета. «Он мог что-то предпринять и раньше. Но не стал… и как теперь учиться вместе? Как в глазищи эти смотреть? Кошмар… Через каких-то четыре дня начнутся занятия!» — Эй, отомри! Вода через край сейчас польется! — окрик Сириуса привел в чувства. — Да-да, — огрызнулась она, — вижу. — Ты же не планировала побег на историческую родину? Не собираешься в Манчестер? Не то чтобы я уже скучал, но… не отказывайся от диплома из-за Снегга. Не стоит он того. — Пожалуй, его позорное фиаско даже прибавило мне сил, — мстительно протянула девушка. — Бороться за его плесневелую изъеденную мышами любовь я не собираюсь. Но помнится, он был неглуп… значит, поборемся за первое место в рейтинге студентов! — Вот это — моя девочка. Моя зловредная какашка, — расхохотался Блэк. — Так уделай же его, сестрица! — С превеликим удовольствием!