Манчестерские кексы

посв. Джо Гилгану и актёрскому составу Brassic

В новеньком брючном костюме и Беллатриса в целом, и ее задница в частности выглядели исключительно печально и недокормленно, но Сириус попридержал комментарии. Знал: достаточно неосторожного слова, и девчонка разденется и с воем залезет обратно под одеяло. Тогда ее на учебу и пинками не выставишь… Белла крутилась перед кузеном всё утро, но ответ «иди на свой клоунский праздник одна» был окончательным. Блэк опасался встретить около кампуса или в вестибюле универа знакомых. Например, какого-нибудь хмыря из Совета попечителей. К тому же, эйфория после столкновения с Лунатиком прошла, и хотелось побыть наедине со своими мыслями. Повезло, что первый день учебы выпал на четверг, его законный выходной. — Чем займешься? — Беллатриса сидела на кухне, пытаясь оттереть ватным тампоном пыль с туфли. — В молоке намочи, говорят, чистит нормально так, — Блэк приоткрыл окно и закурил. — Прокачусь. Давно не был за городом. Погляжу на дамбу… скучно… — Помузицируй… ой, рояля же нет! Ну прости, тогда ничем не могу помочь, — кузина пожала плечиками. — Ну и стервоза же ты. — Я извинилась. — Вали в свою богодельню, не мозоль глаза. Кстати, увидишь Снегга — привет передавай. Он, никак, оброс уже. Оправился от душевной травмы. — Сам ты… тот еще стервец! — Учусь у мастера. Она удалилась, задрав голову повыше и громко топая ногами. «Констебль на параде, блин», — усмехнулся Блэк. Смартфон на столешнице перед ним завибрировал. 9:24 Привет, Бродяга. В городе? 9:26 Нет Джим 9:26 приветули 9:26 Вылезай, прогуляешься. Если не с Беллатрисой, так с нами за компанию. У Римуса новая должность. Улавливаешь намек? Блэк хмуро затянулся. 9:30 не горю желанием смотреть на луни с букетиком герберррр 9:30 Он (готов спорить) еще очки нацепит. У меня и так поутрам член в потолок упирается 9:32 Сириус… Пора вам помириться 9:33 Ты загнал меня в тупорылое положение: я молчу, будто предатель, ничего ему не рассказываю… по твоей просьбе! Довольно! 9:36 моежш сделать куклу вуду лунатика и ей распиздеть всё. КОЛИ У ТЕБЯ НЕДЕРЖАНИЕ ДЖИММИТО болтливый 9:36 я блять твои секреты храю 9:37 вот не расказал лилс как ты в дошколке ржал и обоссалси от смеха 9:38 Будь другом то а Телефон надолго затих. Сириус хлопнул ладонью по столу. «Ну давай, ответь дерзостью в духе «у тебя три дня или сдам тебя сам…» Эй, Джим, неужели проглотишь?!» Но друг так ничего и не написал. Это раззадорило сильней, однако Блэк стерпел — не стал разжигать ссору. Он отключил телефон, надел растянутый зеленый свитер (и откуда тот взялся в гардеробе?..), взял ключи и покинул дом.

***

Он снова надавил на крышку, но стоило снять руку с капота, как та пружинящим едва заметным движениям приподнялась на десятую долю дюйма. Сириус скрипнул зубами. Он не был педантичным в вопросах порядка. Но машина Луни не должна ездить с разинутым ртом, черт побери! «Сучка… и где успел помять? Тут какой-то перекос…» Открыв капот полностью, он осмотрел металлический пласт с внутренней стороны. Ничегошеньки. — Ох и всыпала бы миссис Люпин за такое... Ну, я не автомеханик. Руки-то из жопы растут. Пусть и из красивой, а толку? Терпение лопнуло, и он захлопнул проклятую крышку. Вздрогнул — от громкого звука и неожиданности: у авто застыл как изваяние Улисс. — О, привет, малыш. — Доброе утро. Сам себя не похвалишь — никто не похвалит?.. — юноша улыбался. — Типа того. Но ты-то уж точно знаешь: я душой не покривил, — настроение держалось у отметки «ноль», и Сириус не смог придумать ничего лучше, чем нелепо отшутиться. Впрочем, то и не шутка была вовсе. — Я навел справки о твоей деятельности. Спасибо за заботу. Но теперь мне пора на дамбу, поэтому... — Не хочу, чтобы ты думал обо мне как о надзирателе. Мы ведь друзья? — Конечно. Друзья… Блэк уже забил на мелкую поломку и прошел к водительской двери, но Улисс не отодвинулся. Напротив, загородил ее и стоял как приклеенный. «Так-с…» Блэк поспешил обозначить границы и сказал: — Слушай, хватать и переставлять тебя с места на место я не собираюсь. Хотя могу. Говори, что я натворил, и гуляй на четыре стороны. Прости, если неучтиво… — Всё о'кей. Тебе письмо. Просили не в ящик опустить, а передать лично в руки. Не срочное, так что можешь прочесть, как время будет, — и Улисс протянул новому соседу конверт. Незапечатанный. — Я взял выходной, чтобы вечерком понаблюдать за учениками лицея Бергера. У них что ни праздник — беспредел. И на территорию музыкального колледжа зачастили. В прошлом году пририсовали статуе Бриттена рога прямо на залысине… И яйца с дыни размером. — Грасиас за познавательные сведения, — от упоминания колледжа засосало под ложечкой, — но не пойму, к чему ты клонишь. — У меня еще полно времени, а на дамбе ранней осенью красиво. — И?.. — Блэк мысленно закатил глаза и взвыл. — И у меня новый диск Kongos. — И?! — он медленно заводился. — Я про такой ансамбль вокально, блять, инструментальный ни сном ни духом! Зачем мне брать тебя на дамбу, а, Улиссито? Какого ляда? — Пожалеешь, если не возьмешь, — бесхитростно сказал Улисс. Блэк поколебался пару мгновений и вспомнил о потрясающей способности юного адвоката всегда оставаться правым. Разум настойчиво требовал удовлетворить его просьбу, пускай все чувства и были против. — Садись, настырный. Так и быть. А то вдруг бросишься под колеса. Но не смей читать нотации — мигом окажешься в багажнике. Или в бардачке… по частям. — Спасибо, ты славный, Сириус, — просиял Улисс. Он обежал машину и уселся на пассажирском сидении. «Вот ведь прилипала», — по-доброму усмехнулся Блэк.

***

«Что роднит музыку и литературу…» Он пролистал учебник в одну сторону, в другую… Тяжкий груз документации как раз успел улечься в голове, но пока еще жал на мозги. «Я не знаком с детьми. Не знаю, что и в каком виде они изучили по факту. А врубиться нужно быстро — пять-десять минуток, и всё. Без промедления, иначе упущу. Нельзя верить администрации: на словах одно, на деле…» Он помнил, что звонков в лицее нет, но дернулся, когда дверь резко открылась. — Здравствуйте! Можно войти? Он кивнул. Класс стал наполняться учениками. Одни заходили и первым делом здоровались с новым учителем, другие норовили проскочить, прячась за спинами одноклассников. Кто-то с первого взгляда располагал к себе, а кто-то — скорее, наоборот, но Римус намеревался принять каждого, поскольку, памятуя прошлый опыт, знал: все они — зеркала. Кривые и гладкие, ровные и в трещинах… отражающие ровно то, что вложила в них окружающая среда. Таким он это видел. Дети расселись по местам. Начался урок. — Доброе утро. Я — мистер Римус Люпин, ваш учитель музыки. С сегодняшнего дня и до конца года я рассчитываю на вас. Всё, что произойдет в этом классе — хорошее ли, дурное — будет плодом нашей совместной работы. Согласны? В тишине раздалось несколько одобрительных поддакиваний. «Слишком они смирные», — промелькнуло в его русоволосой голове. Римус повидал уже достаточно детей. Не так давно он и себя считал ребенком, мальчиком в черных вязаных перчатках. Эти воспоминания очень живо всплыли сейчас в памяти. «Затеяли что-то. Дело ясное. И единственный способ не дать бомбе взорваться…» — Что вы знаете о троллях? — спросил Римус. Руку подняла блондиночка лет двенадцати, не старше. Выразительные глаза навыкате смотрели внимательно, но в то же время немножко отстраненно. — Тролли живут в горах — в пещерах — и под мостами. Они бывают маленькие, бывают огромные, как статуя Бенджи, бывают старые и очень старые, уродливые и очень уродливые… — Благодарю, достаточно. А вы могли бы представить, что эти… уродцы всех мастей и размеров собрались в одном месте? — Это вы на что намекаете, сэр?! — выкрик с последней парты отвлек всех учащихся и вызвал неуместные смешки. — Лишь на то, что для положительной отметки по музыке нужно обладать хоть мало-мальски развитым воображением, — терпеливо улыбнулся Римус. — Предлагаю вместе прослушать камерно-симфоническое музыкальное произведение — сюиту № 1 Эдварда Грига. Если верить записке, оставленной вашим предыдущим педагогом, вы с легкостью сможете словесно описать, что же произошло в пещере горного короля. Я прав? — И как мы это сделаем? — возмущенно поинтересовался один из подростков. — Я отродясь в пещерах не был. Если Эванна тусуется с троллями, пусть она задание и выполняет! Блондинка с первой парты запустила в нос палец, будто сказанное нисколько ее не волновало. «Ебануться туфли гнутся…» — Римус не впервые позавидовал Блэку. Джеймс свидетель, тот устроился аптекарем… — Тут нет верных ответов. И неверных тоже. В музыке каждый слышит что-то свое. Да, некоторые люди по природе более восприимчивы. Но и вы здесь как раз для того, чтобы развить эту восприимчивость, тренировать мышление, освободить воображение. — Мало мне рисования, так теперь и это! — простонал все тот же наглец с последней парты. Теперь Римус рассмотрел того, кто никак не мог совладать с болтливым языком. Личико худого невзрачного мальчишки показалось странно знакомым… — В рисовании-то вам равных нет, — Римус не сдержался. — Который класс отличился в прошлом году в истории со статуей композитора? Повисла выразительная пауза. Люпину сделалось неловко. К счастью, он быстро справился с робостью и, прошагав к проигрывателю, приготовился нажать кнопку. «Хотите покаяться? Нет? Ну ладно. Я и не рассчитывал». — Откройте тетради. Достаньте ручки. Свои наблюдения можете записывать в любой удобной форме, но так, чтобы я смог расшифровать… и, конечно, держитесь в рамках приличий. Обратите внимание на используемые инструменты, ритм и темп произведения. Если автор ставит акценты — подумайте, для чего. Какова эмоциональная окраска сюиты? В ней есть своя красота, и ваша задача — ее отыскать… — Кстати, ваша любовница тоже была довольно красивой, — вдруг вякнул уже надоевший голос. Стало тихо. Затем кто-то хихикнул. Ученики застыли, и под пристальным взором двадцати пар глаз Римус почувствовал себя шимпанзе в клетке. — Моя любовница? — теперь он вспомнил, где видел маленького нахала! Но также вспомнил, что Блэк назвал его когда-то «языкастым волчонком». Он был чертовым Люпином, саркастичным и неизменно вежливым серым кардиналом «Манчестерских кексов», и не собирался давать слабину! — Что ж, ты определенно очень внимательный парень. Хвалю! — Неужели, сэр? — подросток изогнул тонкую бровь и сложил на груди руки. Приготовился праздновать поражение незадачливого препода. — Ну разумеется. Правда, не нужно иметь орлиное зрение, чтобы понять: твоя мамка — красавица хоть куда. Первые звуки сюиты заглушили дружный хохот. «Моя карьера! Померла, не успев начаться…» Римус знал, что нажил непримиримого врага. Что поступил гадко и непедагогично. И да, Лили Эванс действительно была милашкой, хоть и не его любовницей ни разу…

***

Уроки закончились. К великому счастью, было их всего три. Римус закрылся в кабинете (у учителя гора тетрадей на проверку, разве неясно?!) и дал волю разочарованию. — Дурак, дурак… Выписывая прямоугольники и квадраты меж парт, он проклинал свою «мудацкую язвительную натуру» и ждал. Чего? Звонка от секретаря директора, пожалуй. Но телефон молчал, и Люпин не утерпел и прибегнул к крайней мере: 12:07 Джим, я обгадился в первый же свой день! Ударил в грязь лицом! Увы, после чистосердечного признания не полегчало. 12:07 Воу, дорогуша, полегче! И поточней, я не понял. Так в грязь упал или обосрался? Одно из двух 12:08 Не смешно! Я сказал ученику, что трахнул его мамку! чудовище я как теперь работать как мне работать с детьми?! Выглянув в окно, он засек только двух девочек — те играли на школьном дворе. «Никого больше. Даже велосипед — на парковке, все еще не закинут на дерево… Господи, стыд-то какой! Проверяю, не настигла ли меня кара небесная?! Жалкий человечишка!» Он выдохнул, но вышел какой-то скулеж. 12:11 Римус, прекрати истерить, а то голова разболится. Тебе нельзя 12:11 Дети — мерзкие, мы оба знаем. Один такой сидит в Лилс прямо сейчас. Но я же не рву волосы и не посыпаю голову пеплом. Уверен, тот пиздюк сам напросился. Ты хороший учитель. Главное, впредь держи себя в руках. Иначе сосунки никогда не узнают, насколько ты хорош. Ты должен успеть научить их любить всех этих немцев и французов прежде, чем тебя на клочки порвут 12:11 Для меня ты — герой 12:13 Нет. Я плохой 12:13 Что мальчик сделал — не имеет значения 12:14 Я не должен был хамить и паясничать. Я — взрослый. Обязан отвечать за свои поступки 12:18 Джеймс?.. 12:19 Ты согласен? 12:20 Сириус за свои уже ответил. Прости его 12:20 ПРИ ЧЕМ ЗДЕСЬ БЛЭК? Я даже не в курсе, в чем его провинность. Не лезь, пожалуйста, с советами (что бы он ни наговорил) 12:20 Он ничего не говорил. Молчуном стал. Между прочим, глаза-то у меня не на жопе. Я видел вас в машине. Тебя и Улисса 12:20 Мимо проехали 12:20 Куда он тебя вез? 12:21 К Блэку. 12:21 Разругались напрочь. Убеждал меня, что до смерти рад встрече, цитирую: «чуть не спустил в трусы». Или как-то так. Прошу тебя — очень прошу! — не касаться больше этой темы. Мне реально плохо. Не могу выйти из кабинета, трясет. Я уже час как дома быть должен, но прячусь здесь Мерное тиканье успокаивало Римуса прежде (особенно — в детстве), но бесило сейчас. Начало казаться, что «ц, ц, ц, ц» проникло в висок и отдает в черепной коробке. Он с ненавистью глянул на часы. И на телефон. И снова на часы. Украдкой покосился на парковку за окном. А Джеймс не торопился отвечать. 12:26 Прости за грубость 12:28 Ты волнуешься, знаю! 12:30 Пожалуйста, прости, Джим Он приник лбом к холодному стеклу. Как будто сам был учеником, оставленным после урока за шалость… Скоро приедет мама: побранит, но зато доставит «под конвоем» домой. Не придется и дальше писать сочинение «Я никогда прежде не портил классную доску мылом». Внезапно телефон мигнул. 12:33 Я подъезжаю к школе. Выходи Римус застонал, словно наконец вытащил назойливую занозу, схватил портфель и бросился к двери. Скорее, скорее!.. Страшные мысли о том, что после первого сентября грянет второе, а потом — третье, четвертое, пятое, еще не успели отравить радость: рабочий день окончен. Главное — оставить позади и доску, и учительский стол, и стройные колонны парт. Прочь!

***

Сириус пристегнулся. Отсоединил ремень. Снова пристегнулся. Сперва Улисс лишь наблюдал, как Блэк крутится, фыркает и кряхтит, будто пес, ищущий блох, но затем не выдержал и спросил: — Помочь? — Нет… — он начал потеть и злиться. — Можешь помочь… вставив… — Что? — Свой гребанный диск в магнитолу… не то, что ты подумал, засранец… Улисс пожал плечами и достал Kongos. Как только он прослушал этот CD, сразу понял: вот оно! Альбом, идеально подходящий для поездки за город, для штурма дамбы, для дружеской беседы с воспоминаниями! Разве что Сириус едва ли хотел вести его за город и дружески беседовать при этом. Наконец несчастный обезопасился ремнем и повернул ключ зажигания. — Я взял колу и остатки лазаньи, — будто невзначай проронил Улисс. — Монтойя… Умоляю, не сейчас! Я хочу слушать мотор и стук веток о стекла. Никакого пиздежа. Максимум — твой диск. И если я съем лазанью, машина Лунатика лопнет, блин! — Хорошо, хорошо… Они надолго замолчали. Маршевый грохот ударных — альбом начался, и Блэк с головой ухнул куда-то в давние времена. Внимательно следил за дорогой, да, но, кроме желтых и белых полос, перед глазами мелькали дни, лица, события… То дымная и душная ночь в «Вольнодумцах», то вступительный экзамен в университет (а Римус — под окнами, взвинченный и с учебником наготове), то свадьба Лилс и Джима… В угаре, веселье, беззаботности… Эти звуки возвращали память, хоть песня и была о другом. На второй мелодии он уже подрыгивал ногой. Улисс расслабился и, закинув руки вверх, хлопнул, но тут же одернул себя: — Прости, больше не отвлекаю. — Да нет, шуми на здоровье. За меня тоже пару раз хлопни. Блэк смотрел строго вперед, и сосед не понял, шутит тот или разрешает всерьез. — Ты… — Да-да, песня — шик. Я слышал ее по радио. Аккордеон — пиздец, конечно… примерно, как Питти с контрабасом наперевес. Пляши, главное — не болтай лишнего. Я не раздобрился, не думай. — Конечно, — юноша скрыл улыбку. Боясь потерять контроль, Отыгрывая свою роль, Я тратил время, я зря дышал… Они выехали на автостраду. — Ты наверно заметил: вожу я плохо. Покрути ручку, открой окно. Только не толкайся, — Сириус поджал живот, Улисс потянулся и опустил стекло. — Еще, — потребовал Блэк. — До конца, блин! — Жары нет, зачем?.. — Вот зачем! — Блэк сунул в окошко голову и заорал: — Я был рожден без этого страха! И только теперь это стало ясно! Больше движенья, больше борьбы, я должен прожить эту ночь не напрасно! — Влезь назад! — взмолился Улисс. — Блэк, встречка!.. — Вижу! — Прекрати! — Иде-е-ом со мной сейчас же! Я скину тебя на дно! Идем со мной сейчас! Монтойя, пой, пой! Его прическа, если можно назвать так эту черную сахарную вату, вздыбилась и растрепалась. Волосы полоскались по ветру, как водоросли, трепался воротник белой рубашки. Улисса парализовал страх: теперь уже он таращился вперед, как проклятый! Встречная машина протяжно засигналила. Блэк дернул руль и всунулся в салон. Щеки раскраснелись от ветра. Он расхохотался — громко и с хрюканьем. И Улисс крикнул, нисколько не заботясь о последствиях: — Свинья паршивая! — Ого-о-о, какие ты слова знаешь! Это дурное влияние Kongos? Или мое? — Тормози! — Нет, дружище, едем на дамбу… Если, конечно, твоя лазанья не протухла от ужаса. Без обид. Надеюсь, теперь закроешь рот и прекратишь притворяться, будто все в порядке. Нихуя ничего не в порядке! Все дьявольски отвратно! Так в своем отчете и напиши. И добавь: «Сириус Блэк склонен к суициду. Он планировал самоубиться на водохранилище, но я остановил его при помощи песенок с баяном». Может, премию дадут? — За что ты так со мной?.. — Улисс, все еще бледный, тем не менее смог совладать с собой и приготовился к бою. — Ты же знаешь меня как облупленного — я не шавка каких-то там служб, не инспектор-надзиратель. Делаю все это, потому что не умею иначе. Вероятно, мог бы — не стал «домогаться» и «напрашиваться», как ты вообразил. Жил бы и работал по-обыкновенному. Научи, я буду. Сириус не ответил и надолго притих. На песне под названием «Побег» он сбавил скорость и плавно затормозил у обочины. Впереди Улисс заметил остановку. Блэк повернулся к приятелю всем корпусом — ремень безопасности при этом стал очень даже опасным, поскольку впился в шею, — и спросил: — У тебя ведь есть деньги? Вернешься на автобусе? Дерьмовое предложение, знаю, порядочнее было бы тебя обратно отвезти… Только водитель я говняный. И… и вообще… Улисс выждал чуть-чуть и зашуршал сумкой, собираясь, но Сириус вдруг продолжил — торопливо и словно боясь пойти на попятный: — Я тупой идиот. Погоди, останься… Давай покатаемся и песенки твои послушаем. Извини, что обидел. Я никогда так про тебя не думал. Ты лучший человек из всех, кого я знаю, даже лучше Лунатика, а его я до смерти люблю. Но тут другое. Просто с тобой… иногда чувствую себя неловко: ты как отец, которого никогда не было. Ты делаешь разные добрые и правильные вещи, поддерживаешь, знаешь, где я облажался и как… всё понимаешь. Мне стыдно быть плохим перед собой, а когда думаю, что ты, или Лунатик, или Регулусито, блять, узнают… даже Лилс… еще горше становится. От тебя же ничего не скрыть, Нострадамус чертов. На моей роже все прочтешь! — Конечно. А про пастилки твое пузо, выходит, доложило? — Не-е-е, спорить готов, это твоя мать сдала меня с потрохами. Так ведь? — Ага. У Улисса на душе потеплело. Лягнуть Блэка? С радостью бы!.. Но не всякий обладает талантом легко отпускать обиды. А себя Улисс считал невероятно одаренным и деликатным. — Друзья? — Блэк уставился на баранку и даже пошкрябал ее ногтем, будто там внезапно обнаружилась загадочная грязь. — Друзья. Иди сюда. О, не придушись ремнем… Сириус стиснул Улисса в объятиях и похлопал по спине. «Петухи-и-и!» — заорал кто-то в окно, проносясь мимо на полной скорости. Молодые люди переглянулись. — Н-да… Надеюсь, песенка в моем исполнении звучала лучше, — поморщился Блэк. — Погнали-ка на водохранилище. Нужно успеть вернуться… или забыл, что вечером стережешь великого композитора? — Не боишься столкнуться с Люпином? — Улисс убавил громкость: чутье подсказывало — Сириус не прочь посекретничать, хотя старательно это скрывает. — С чего взял, будто я попрусь с тобой? — А разве нет? Ведь там может нарисоваться Римус. Новенький — лучший исполнитель для грязной работы… Наверняка директор даст задание. Ты едва ли в курсе, но ему подсунули худший в школе класс. Тот, где собрана малолетняя шпана с близлежащих улиц. Джеймс и Лили хоть отзывы в интернете читали? Наверно нет, раз выбрали дом в таком местечке. — Стоп. Этот район — не элитный? Качество жизни, вся хуйня… — Блэк опустил стекло — на этот раз самостоятельно — и закурил. — Почему не отсоветовал от покупки, если знал о хулиганах? Наверняка эта проблема — не единственная… если глубже копнуть. — Когда Джеймс Поттер слушал чьи-либо советы? В старом городе магазинов почти нет. Супермаркетов — и подавно… Всего два бара, один из которых — «Вольнодумцы». Даже чёлку негде подровнять. Семейные пары за свежую застройку. Там подросткам есть где разгуляться: бассейн, школы, кинотеатр… А что им делать у нас? Кино прикрыли, «Прим» снесли… Не в культурно-досуговом центре же петь! Эти времена прошли уже. — Но колледж в старом городе. Статуя старика в старом городе. То есть, эти полудурки набеги на нас устраивают? — Да. Их до поры никто и не знал. Люди гадали, кто развлекается… думали на бездомных. Сейчас физиономии уже примелькались, просто так им до Бенджи Бриттена не добраться… — Брось. Захотят — доберутся. Хоть ему на плечи помочатся. Себя вспомни в дет… а, точно. Ты ведь Улисс Монтойя! Разум превыше всего! — Вранье, детство у меня было самое обыкновенное — с пакостями, шалостями… Я тебе не робот какой!.. — Да-да-да, конечно, — Сириус вытянул губы трубочкой и издал неприличный звук. — Вот такой вот. На газу. — Я — чувственный, с богатым эмоциональным диапазоном! — Диапазон! Охренеть. Сколько это в численном эквиваленте, подсчитаешь? Ладно, не бесись, я просто подстебнул… Идея с дежурством у статуи — хорошая. Но не преподам и адвокатам этим заниматься! Туда бы покойную мамашу с ее пистолетиком. Вот кто умел ставить на место мудаков — и больших, и маленьких. — Пока достается статуе, — задумчиво протянул Улисс и помрачнел. — Они не связываются с горожанами, не обижают животных. Но вдруг однажды… — Понимаю, не продолжай, — пресек разговор Сириус. — Мы сходим туда — не из-за Лунатика, хотя из-за него тоже — и разведаем обстановку. Но сперва одолжим у старого ворчуна Бруствера какого-нибудь полицейского. А лучше — двоих. На дамбе не было ни души. Стояла тишина, звенящая от грохота воды — Сириуса здесь всегда посещала мысль, что и у безмолвья может быть окраска, запах, звук. Беспокоить эту странную атмосферу не хотелось. Но парадокс в том, что именно для этого он сюда и приходил: свист ветра в ушах и шум сотен тысяч капель подталкивали к откровениям. — Идеальное место для убийства. Или для того, чтобы рассказывать секреты: никто не подслушает, — сказал Блэк, наклоняясь к Монтойе. — Что выбираешь? Сегодня я был тем еще говном. Один малюсенький тычок… — Ой, довольно! Ты извинился. — И что? Просто слова. Много ли в них искренности? Ты поверил? — Конечно, — Улисс оперся о металлические балки заграждения. — Ты не стал бы врать. Не мне. На худой конец сбежишь, чтобы не краснеть. Сам же сказал, я — твой папочка. Кстати, о папочках. Сириус, я знаю, у кого рояль. Брови Блэка сошлись на переносице. — Захуя мне укроп? — поморщился он. — Не прикидывайся глухим! — Не догоняю, о чем ты. — Ладно, спорить не стану. Послушай хорошенько, — юноша потянул за ворот Сириусова свитера и зашептал — громко и быстро: — Регуло продал рояль перекупщику. С большой неохотой: боялся, что след затеряется. До последнего тянул… Но дело швах, денег не хватало. А недавно мой клиент, родственник учителя алгебры из лицея, рассказал невзначай об удачной сделке. Твой рояль у него! Проблема в том, что новому хозяину он дико понравился, но, Сириус… мы найдем способ его вернуть! Денег скопим, вот увидишь… — Почему ты не печешься о моем бильярдом столе? — упавшим голосом спросил Блэк. — А канделябры у кого, в курсе? — Не идиотничай, все знают, как дорог тебе инструмент! — С пьянинами покончено, — Сириус аккуратно отцепил от свитера пальцы друга. — Не мучай меня и сам не мучайся, забудь об этом. Таких деньжищ нам и не нюхать. Даже будь они у нас — это же просто музыкальный инструмент. Тут не вопрос жизни и смерти, блин! — Это вопрос настоящей жизни и пустой, лишенной радости! Сириус, всё изменится, если его выкупить!.. Рояль, то есть… — Ни люди, ни вещи разрушенного не исправят. Запах воды, гнили и железа, острый, напомнил о первом дне, когда он въехал в город: без чувств, кроме легкого раздражения и глухой тоски. А затем? Пустота! Отсутствие целей, утраченное умение удивляться, злость и отупляющая боль… И спящее внутри желание делать всё наперекор обществу, близким… «творить какую-то дикую хуйню». Сириус глянул вниз. Грохотала вода. Ивовая веточка выскользнула откуда-то и сразу исчезла — поток смел ее, унес вниз. Дамба — пасть исполина. Он вздрогнул и отшатнулся. «Он знал. В итоге всегда прав». Сириус, на удивление, все еще сжимал чужую руку. — Мы должны ехать, — железно заявил Улисс и перехватил Блэка под локоть. — Лазанья в машине. Сириус, ты ведь любишь поесть? — Больше, чем прыгать в водопады, — язык еле ворочался во рту. Сириус сглотнул. Слюны не было. — Конечно, — строго сказал юноша и отвел друга в сторону. — Ты найдешь точку невозврата, вернешься мозгами и душой во время, которое по-настоящему того стоит. И еще разок попробуешь... Ты изменился, значит, выбор за тобой. Будущее с Лунатиком, без… не суть. Впереди фантастический, гигантский веер, какой тебе и не снился: не сделанное, не начатое, даже не сочиненное еще никем! С ума сойти! Эй, Сириус, только представь! Умоляю, представь… И ты нужен мне вечером. Бриттен, помнишь? Блэк оторвал взгляд от бетонных плит под ногами. Вымученно улыбнулся. Может, поцеловать Улисса? Нет, явно не такое будущее тот имел в виду. Если уж попадать в переплет, то иначе. И потом, чем это лучше прыжка в стремнину? Очередная тупая идея, вырвавшаяся на волю! Они обнялись — уже во второй раз — и Блэк сказал требовательно: — Ужасно хочу жрать. Твоя лазанья ко двору будет. Идем? Улисс выдохнул с облегчением.

***

Всю дорогу Римус прикидывался тапком: раскрыл ежедневник и делал «важные учительские пометки». Впрочем, и тупому ясно — неловкость из-за собственной слабости (так он это охарактеризовал) мешала посмотреть на Джеймса и нормально с ним поговорить. Вот только Поттер был далеко не дураком. Лили так и не обзавелась водительскими правами. Иначе она встретила бы друга детства сама. Девушка давно подозревала, что их связь ослабела. Сперва — Сириус Блэк, этот черноволосый красавчик с совсем не аристократическими замашками, затем — сам Джеймс, ее муж. Тоже перетянул одеяло на себя… Впрочем, тогда она понимала причину. Мальчишки! А сейчас одному Джеймсу не справиться. — Привет, — она ласково потрепала Люпина по плечу, когда тот вылез из машины. — Дал ты маху, конечно… — Быстро же слухи расходятся, — приуныл Римус. — Подруга, тут такое дело… — Такое, что кто-то — эгоист и ничем не делится с друзьями. Я хорошо знаю Тома. Если бы догадалась, какой класс тебе достанется, успела бы предупредить. — Том? — Мальчик за оградой. Он видел вас, когда ты тикал от Сириуса, — хмуро пояснил Джеймс. — Лили делает много чести его мелкой и наглой личности. — Потому что он разбойник и хитрец. Но со строгими родителями — такие за каждую провинность наказывают. Вот только поймать Тома за руку задачка не из легких. На прошлой неделе он обоссал стену гаража. Нашего, само собой. Я видела в окно! Выбрал слепой угол, куда не дотягивается камера. Доложила отцу при встрече, потребовала объяснений, а тот не поверил. Где, кричит, доказательства… — Щенку нравится играть с огнем. Римус, будь осторожен. Если застукаешь его за какой пакостью — сможешь добиться отчисления или отстранения от уроков. Тогда — хвала небесам! — отделаешься от него хоть на время. Но если он подкараулит тебя… а он на всё горазд… и банда его… — Мы ведь сейчас о ребенке? — Римусу поплохело. Боковое зрение уловило какое-то мельтешение — танец цветных точек. «Началось…» — Именно. Ладно, присядь, переведи дух... Ты как вялый салатик… До завтра никаких дел. Отложи этот геморрой. Дай волю фантазии, проси, чего хочешь: суши на дом? Фильмец с попкорном? У русских первое сентября — праздник! — Мы не русские. И вечером у меня сраное дежурство… Буду ловить Тома, маленького ублюдка. С каких пор мы позволяем детям портить наш сон? Чужим детям? Это вообще законно? Он попадется на жаренном, вот увидите, — Римус наигранно зловеще оскалился. — А после того, как я уронил его боевой дух… Возможно, статуе Бенджи Бриттена ничего не угрожает. Поттеры переглянулись. Лили тяжело вздохнула.