Манчестерские кексы

Римус окинул взглядом класс. Четверых нет: отстранены от уроков… А значит, в ближайший месяц никто не сорвет занятие. Не выкрикнет пошлость или провокационный вопрос. Не… Впрочем, он был готов ко всему, хоть дети и сидели присмиревшие. Можно подумать, это он, учитель музыки, собственноручно придушил главных смутьянов. — Мистер Люпин, — несмело поинтересовался один из учеников, — а где Болти и… и другие? Говорят, их полиция задержала. Правда? — Мистер… — Римус бегло сощурился на список, — Лоуренс. Вы не ошиблись. Из уважения к вашим товарищам я не стану вдаваться в подробности. Расспросите их сами, если есть желание. — Не горю, — дерзко бросил Лоуренс и встряхнул кудрявой челкой. — Одни неприятности от них. — Да ладно! Сам ржал над шутками Тома, склероз, что ли? — возмутился кто-то, но сразу спрятался за спины одноклассников. — Давайте начистоту, весело было всем вам, — строго сказал Люпин. — Даже я чуть-чуть повеселился… капельку. Нужно обладать развитой фантазией, чтобы в школьной подруге учителя разглядеть его любовницу. Дети заперешептывались. Кто-то фыркнул, но Римус догадался, как смутилось большинство, поэтому поспешил сгладить резкое высказывание: — Все мы порой ошибаемся. А сейчас время вернуться к музыке. Я ознакомился с вашими рассуждениями об Эдварде Григе. Весьма недурно! Они превзошли мои ожидания. Если никто не против, зачитаю наиболее остроумные ответы. Анонимно, конечно. Потом вспомним, в чем специфика выразительных средств музыки… Для новых работ пригодится. Урок вышел мирным. Новоиспеченный учитель выдохнул с облегчением, когда стрелка остановилась на девяти — сорока пяти, и дети выбежали в коридор размяться. «Не так страшен черт, как его малюют. Главное не забыть: отборные чертенята еще вернутся. И как себя поведут — неизвестно… Буду держать ухо востро». В полдень Римус освободился и после вынужденной уборки в кабинете (предыдущий педагог оставил такой кавардак в шкафах, словно бегством спасался) засобирался домой. «Что теперь? Подготовка к урокам — часа три от силы. Стряпня — час. Вынесу мусор, холодильник наполню. Звонок родителям… А после?! Чем заняться вечером? Чай не Манчестер, культурная программа не балует. В кино… — Римус полез в Google и разочарованно вздохнул, — снова крутят "Субмарину" и какой-то шлак». Идти на «Мушкетеров» (пусть даже с Миллой Йовович) не улыбалось, и Люпин загрустил. Большая часть его книг осталась в манчестерском доме родителей. В Саутфорд вернулись лишь учебники, от которых, в общем-то, теперь не было проку. «А если в школьную библиотеку наведаться?..» Размышления прервал «блюмк» телефона. 12:34 Люпин, здорово. Зашел тут к Блэку и убедился, что он еще тупее меня, хотя, казалось бы, это запредельная величина. Втирал про какой-то рояль, или клавесин, или пианино — якобы, то материализовалось в гостиной вчера вечером. Спрашивал, моя ли работа. Очевидно же, нет. Сам не ожидая, Римус порозовел от удовольствия. 12:36 Здравствуй, Северус. Хочешь сказать, Сириус так и не догадался, откуда пианино? 12:37 Ну если уж ты знаешь, что это именно пианино… Римус чертыхнулся и спешно отправил: 12:37 Нет-нет, оно было последним в твоем списке. Я ничего не знаю 12:38 Не пизди, Люпин. 12:39 Блэк — наивный дурачок, да, но я не такой. Про «запредельную величину» вставил для красного словца. 12:41 Еще он жаловался на вашего гитараста. 12:41 Тот, якобы, приглашал к участию в каком-то конкурсе певчих оленей. Мэрия — организатор. Тебе и об этом нихуя не известно? Римус нахмурился. 12:40 Нет. Меня никуда не звали. Что за конкурс? Сообщение взбудоражило. Но Снегг надолго замолчал. Пришлось забить и ехать домой, что Люпин и сделал. Но на пороге его уже караулили…

***

— Кому пишешь? — равнодушный вопрос, казалось бы, но Белле было далеко не плевать, чем же занят однокурсник. Чтобы не ляпнуть еще что вдогонку, она сделала большущий глоток кофе и закашлялась. — Кхр… горячо-о-о! — Конечно, дурында, — фыркнул Северус и закинул мобильный в сумку. — Хворому приятелю весточку послал. Люпину. — Нафига? Ты ведь и так в курсе, кто прикатил пианино. — Люблю нервировать людей, — хмыкнул Снегг. — Твой братец — болван. Или своему счастью не верит. — Скорее второе. Что думаешь о конкурсе? Вести разлетаются быстро. — Ага, заметил. Ничего не думаю. Ко мне он отношения не имеет. Флейта плесенью покрылась. Саксофон заржавел. В пизду… — А я заметила, чуть только жопу жмет, ты ругаться начинаешь. Едва какой малюсенький дискомфорт — всё-о-о… Мягкотелый ты, Снежище. Пусть и строишь из себя сильного и независимого Мистера-на-всех-срать. — Ой, да ты в психологи подалась! Сколько должен за консультацию? Дашь поиграть с кинетическим песочком? Может, тест Люшера или Роршаха подсунешь? — Не ебу, что за люшер, я только про Lush и люмпенов слышала. Последних даже видела. На одного прямо сейчас гляжу. Прекрати выпендриваться, давай начистоту! Ты же музыкант, Снегг! Айда склеимся в дуэт, непобедимый трансформер Снегготрисс, и всех уделаем?! Выпустим альбом! Гастроли, гримерки, блеск софитов… м? — Белла перечисляла картины светлого будущего, словно играла, но любой бы понял — предложение серьезное! — Чувак, разве от тебя убудет? Все равно ни работы, ни образования… пока. — Вот именно, пока. Не стану я отвлекаться на всякую ересь. На шоу-бизнес этот. Ты как вчера родилась. Победитель предопределен. Жюри — лохи безграмотные. Отчего я должен все тебе разжевывать, как мелкой? — Ну и ладно, — дернула Белла плечиком. — Только это ты ничего не выкупаешь, Снежок. Главное не победа, а расшевелиться, жирок растрясти. Завести знакомства, показать себя… держать себя в тонусе! В творческом! Вот! Когда ты в последний раз делал что-то азартное? Марафон по пошиву медведей не в счет. — Мне ваши экстравертские развлекухи даром не сдались. Что с тобой, что с Блэком и Ко — выступать не стану. Прошли те времена, — Снегг собрался закурить, но Белла ловко выхватила сигарету из длинных пальцев. — Эй! Охренела?! — На территории нельзя! — рассердилась девушка. — Соберись уже, а. И вообще… перерыв окончен. Поднимай жопу и на лекцию. — Знаешь, чего? Не пойду. — Снежище, не вздумай!.. — Отвали. Беллатриса задохнулась от возмущения: он своевольничал в обход ее хотелок (редкость!), и оставалось только смотреть и беситься! Разве такое стерпеть? И потом, Северус же ее ручной зверек, ее протеже в этом траханом университете! Прогуливать пары и… бросать однокурсницу одну?! Когда учеба едва начаться успела? Неслыханно! Она вскочила, топнула ногой… напрасно. Снегг резво удалялся прочь. Белла побежала следом. — А ну стой! — Черта с два. — Да какая моча тебе в голову ударила?! Северус! Северус, нет… — Будешь снова подбивать меня на всякую хуйню? — он резко развернулся и навис над девчонкой. — Скандалить, дурить, ногами дрыгать? Отвечай! — он сцапал ее за кисть руки и дернул. — Ну! Я не дрессированный сыч! Нехрен делать из меня посмешище. Надоела со своими дурацкими погонялами, инициативами, приказами и нытьем. Не воображай, будто понимаешь меня лучше других. И что можешь понукать!.. Я не твоя собачонка! Он потянул за руку еще и добавил: — Ты не знаешь Эйвери. Зато знаю я. Он подлое и тупое создание с желе вместо мозгов. Пусть даже семьей обзавелся, женой… — на лице юноши дернулся мускул, — лучше не стал. «Хоркрукс» — детище Ричмонда Лоуна. Тебе и его биографию выкатить? Забыла уже? Белла отчаянно замотала головой. — А твой братец и Малфой? Клуб? Машина? Хотите еще один конфликт, ты и Поттер-ебалай? Логика на Марс улетела? Алло! Блэку нельзя ввязываться в такое! Дятлы… Смешно, но кроме меня у вашего пианиста и друзей-то нет. Всем на него похуй. — Мне на Сириуса не плевать, — прохрипела Беллатриса. — Он боец! Эти эйвери с ричами ему в подметки не годятся — и в жизни, и в творчестве. Он их раздавит, как комбайн кукурузу… — Главное, чтоб не сжег, — криво усмехнулся Северус. Он все еще сжимал руку девушки, притянув ее к себе. Опомнился, выпустил, но она не отпрыгнула. Так и осталась на месте. — Мы обязаны взять приз. Должны! — прошептала она, вытягиваясь на носочках. — Ты не бойся. Ни за себя, ни за Блэка. Мы, когда вместе, всех по стеночке размажем. Поверь! — Да знаю, — усмешка переросла в спокойную уверенную улыбку. — Если надо будет… если это единственный выход… я этих петухов… переиграю нахуй, вот что. И твои мунипульки тут ни при чем, ясно? Не еби мне мозг, пожалуйста. Сейчас покурю. И на пары пойдем. — Секундочку… — Беллу настигло запоздалое осознание. — Вот ведь гадство! Ты смолить бежал! Тьфу!.. Сказать не судьба?! — Ну, тогда я б не увидел очаровательную сцену погони, — фыркнул Северус. — Прямо сюжет для немого кино. — Говно! Какашка! — А вот так пятилетки ругаются. — Залупа ты конская! Северус отмахнулся со смехом и скрылся за воротами университета.

***

Выспался ли Сириус? По вине Джеймса — с горем пополам: рассказ о конкурсе цепанул Блэка сильнее, чем хотелось бы. Воображение разыгралось и до пяти утра подсовывало хозяину самые странные вариации на тему концертов, конкурсов, музыкальных мэш-апов и прочего. В частности, Сириусу в голову втемяшилось (с чего бы это?), что они вполне могли бы надрать Эйвери зад. Засыпая измученный, он думал о Римусе и о том, как тот радел о «Кексах» в былые времена. Не участвовал в выступлениях, но правил аранжировки, искал новые площадки, договаривался с водителем или арендовал номера в дешманских отелях… они аж до Ливерпуля добрались! Благодаря Римусу Люпину! Но не написали ни единой оригинальной песни. Проснувшись, Блэк схватил карандаш и бумагу. «Опять по улице — мимо витрин. Из дома вышел я снова один, — прочел он минуту спустя. — И что с этим теперь делать? На хую повертеть или пропеть сразу? Сколько ненаписанных историй, неразгаданных загадок и нехоженых дорог…» Сириус скомкал листок и в сердцах закинул за кресло. Гневно выкрикнул: — В жопу сочинительство! Хотел бы он знать мнение Римуса о конкурсе. Только едва ли кто-нибудь сподобился известить школьную училку о возвращении Эйвери! Сириусу самому позвонить бы да обо всем рассказать Люпину… но он не решался. Вместо этого поставил пластинку некого Дугласа Ли Сома — усатого старика в шляпе. «Песенки — бальзам на сердце… не думать о Луни, не думать! К дьяволу его». Я слышал горлиц из семи лесов — Их робкое курлыканье — и садовых пчел, Гудящих в липоцветье и уносящих Прочь тщетные крики и горькое несчастье… Музыка успокоила. Сириус выдохнул, включил чайник, закурил. От глупых строчек — сочиненных им, конечно, не Йейтсом! — и следа не осталось. «Наваждение съебало. Вытравлено истинной поэзией», — подытожил Блэк удовлетворенно.

***

Если по-честному, в глубине души Римус возмутился: почему никто не приехал к нему и не рассказал о «стартапе» городского управления раньше? Газет он не выписывал. Интернет внимательно не шерстил. Не был он примерным горожанином, не был! Но сейчас у дверей дома стоял белый фольксваген, в окне которого виднелась вихрастая голова Джеймса Поттера. Это все меняло. «Только машина не его, — насторожился Люпин. — У Сохатого нет микроавтобуса! Так какого?..» — Привет! — заблестел зубами гитарист. — Привет, — Римус склонился к окошку. — Машина Селестины? Уже покидаешь нас? — Ты видишь в салоне розовые бирюльки? Или собак, качающих головами? — Джеймс-притворщик огляделся по сторонам. — Хм-м-м. Нет. Выходит, тачила моя. Это мой Volkswagen Transporter. Год восемьдесят седьмой, но все еще бегает, словно пятилетний сорванец. Зацени! Ретро! Между прочим, последняя заднеприводная модель. Очень символично, подумал, вы с Сириусом одобрите каламбур. Заводился бедный Римус всегда легко, хотя и оставался невозмутимым на вид. «Сириус! Микроавтобус! Задницы! Что Джим себе позволяет?! Каламбур, мать его…» Вслух же он сказал: — Почему ты не на старом авто? В мастерскую отогнал, что ли? А эта — прокатная? — Не. Старую я продал, — Поттер признал это легко, словно покакать сел. — Непрактично! Нам же разъезжать, инструменты возить, все дела… — Нам? Инструменты? — кажется, испуг начал плавно вырываться наружу. И расползаться по внезапно побледневшей физиономии Люпина. — Погоди-погоди, Джим, серьезно?! Хочешь, чтобы мы… — Да. Ты уже в курсе, я понял. Хочу, хочу, Лунатик! До усрачки! Я не могу спать, ем — давлюсь, репать для Уорлок перестал… у меня сегодня был влажный сон о студии звукозаписи! Люпин, мы обязаны собраться снова! Я должен… спасти свой брак! И группу воскресить! Еще никогда в жизни так ничего не хотел. Умоляю, помоги! Этот подлюка Эйвери… Он, представь только, торгуется! — продолжал тараторить Поттер. — Сбил цену, пидорасина, а Диккенс, наш агент, — мямля… Толку от него — ноль. Завтра вечером припрутся сделку заключать. Лили ведь уступит! Она жалостливая. В любую хрень поверит, если слезу пустить… Римус переболел. Страх сменился уверенностью, как в любых непредвиденных и даже опасных обстоятельствах. — Транспортер, говоришь? — он выпрямился и улыбнулся. — Ну, Скотти, в таком случае, готовь транспортаторную! Мы отправляемся в злоебучий космос. Пусть неизведанное содрогнется от ужаса! Джеймс радостно вскрикнул.

***

Они припарковались у забегаловки в старом городе. — Сириус. Тебе поможет только Сириус, мать его, Блэк. Он запросто задавит Эйвери. Сириус — танк, — со знанием дела заявил Римус, вгрызаясь в бутер. — Думаешь, звать его — разумно? Он импульсивный, — аккуратно заметил Джеймс. — И вообще, Римус, я и так Бродяге с большой осторожностью про Эйвери рассказывал. Начал издалека… — В жизни не поверю. Небось заявился к нему с гитарой и поставил перед фактом. — Вот же… угадал. Поттер помрачнел. Опасения, связанные с Блэком, преследовали всех. Даже такого малочувствительного сухаря, как Северус. Особой эмпатии не нужно, чтобы понимать: Сириус мог быть как незаменимым членом команды, так и настоящей ходячей катастрофой. Оружием, какое используют лишь в крайнем случае. — Ни ты, ни я… никто из нас не Умная Эльза. Мы скорее две Безумные Эльзы, раз влезли в старую тачку и обсуждаем покупку музыкального инвентаря, — грустно сказал Люпин. — Невозможно предугадать все. Тем более если дело касается других людей: их поступков, мыслей… Вспомни Улисса. — К чему клонишь? — Будь что будет. Упасть и сломать нос и на ровном месте можно. — Значит, мне попросить о помощи Блэка? Откажется ведь! Он Эйвери на дух не переносит, а про конкурс даже слушать не стал. Хотя дуэтом спел весьма бодро. — Не спеши. Дай ему время на переваривание, — остатки бутерброда исчезли во рту, Римус облизал пальцы. — Теперь у Бродяги фортепиано завелось. Глядишь, ностальгия возьмет свое. Если же нет… — Что тогда? Но Римус не ответил. Рассчитывал ли он на Блэка? Вероятно, да… Знал, как долго Сириус раскачивается, прежде чем метко стреляет — прямо в сердце. Люпин и до смерти боялся этого финального аккорда в выяснении отношений, и ждал его. Беседовать о таком с Поттером не хотелось, пусть они и были друзьями. А вот о кое-чем другом… — Я уже смирился с неведением. Уверен, за молчанием Бродяги скрывается какая-нибудь позорная чепуха, не стоящая внимания. Что-то такое, из-за чего Лили и тебя испанский стыд пробирает. Вот и врете… Я прав? Джеймс замялся, и Люпин продолжил: — Отныне буду считать наш разрыв причудой Блэка и больше никого донимать расспросами не стану. Разрыв… даже язык не поворачивается так говорить… Я попытаюсь выстроить с Сириусом… э-э-э… деловые отношения. Вот. — Можно попонятнее? — выдавил Джеймс. — Куда уж проще! О’кей. Сириусу неведомая шлея попала под хвост, и он клянется в любви, хотя до этого просто исчез без объяснений и оправданий. Я — ради общего дела — притворюсь умственно отсталым и слепым. Сделаю вид, будто ничего не слышал. Никаких «люблю тебя… до цветных точек в глазах». Надеюсь, всех это устроит. И мы сможем работать, как прежде. — Лунатик, сам понял, чего нагородил? — вспылил Джеймс. — Разве Сири — лжец? Уверен, его чувства — правдивее некуда, не поступай так! Только не с ним! Лучше уж вообще не пересекаться… — Джим, да как еще-то это трактовать?! Охладел ко мне — так бы и сказал! Врать кто просил?! А сливаться? Теперь у него, видите ли, чувства... да я скорее в конец света поверю. Помолчи, не спорь. Пускай все останется сдержанно-нейтральным. Я справлюсь. Не перейду грань. Мы сработаемся… — Ага. С Тонкс ты, например, отлично сработался. Мне Бродяга рассказывал. И тут такая же шляпа выйдет, — безапелляционно заявил Джеймс. — Ты глазами его раздевал. Там, в сквере. На следующий же день подорвался вывезти пианино. Даже не позвал, сукин сын! — Прости!.. — Да плевать. Главное, не обманывайся, дружище. Сириус Блэк — та еще заноза. Фиг избавишься. И еще, — Поттер сделался очень, очень серьезным, — у него была веская причина на слив. Пусть для меня, Лилс, вероятно, тебя — незначительная, но в чужую голову не влезешь… Лунатик, хороший, потерпи! Как друг говорю. — Ладно… Отвези меня, пожалуйста домой. К урокам буду готовиться, — устало отмахнулся Римус.

***

Обыкновенный воскресный вечер. Ничто не предвещало великих приключений. Сириус знатно выспался и подумал вдруг, что сотню лет не был в баре. Наведаться можно, вот только с кем? С Джимом? Или со Снеггом-придурком? Одному? Улисса позвать? Телефон молчал: никто не жаждал составить компанию. Беллатриса куда-то смылась с самого утра, и кузен подозревал (втайне надеялся), что ей наконец подвернулась какая-нибудь подработка. — Денежки кап-кап, а платят в аптечке три пенса с хуем, — поделился Блэк с чердачной лестницей, поднимаясь наверх. Перекладины заскрипели. — Тут столько комнат, что я готов сам сдать их кому угодно. Даже мудозвону Эйвери. Под крышей было темно, сухо и тепло. Блэк включил свет. — Ладно, погорячился. В жопу Эйвери. Но согласитесь, чуваки, — обратился он к вешалкам в пыльном шкафу, — кушать захочешь — и не так раскорячишься. Кхм, что здесь?.. Он захотел применить полученные в тюрьме навыки. Да, новой одежды у него нет. Зато никто не запрещает перешить старую! И вот совпадение: одна вещица почти сразу привлекла внимание. — Откуда тут эта ветошь? — Сириус вынул отцовскую кожанку, упакованную в прозрачный чехол. Пахла она, на его вкус, не очень: лавандой и старушечьим париком. — Аж батя перед глазами встал… как живой, сука: облаченный в этот кошмар и на своем пердючем «нортоне». Ну что ж, жирок с боков пообтрясся, если повезет, натяну… один хрен — куртка на осень нужна. Оделся, повертелся перед зеркалом, закашлялся, споткнулся обо что-то и чуть не упал… «Чума на оба ваших дома… а ведь было дохуя места! Например, в день, когда Белла сбежала. Мы тут пели песенку из кино. На полу валялись. Славное время…» У куртки были накладные карманы из черной джинсы, и в левом — дырка. «А вот и занятие!» Сириус спустился с чердака и пошел на кухню: искать швейные принадлежности. «Старуха отродясь не шила, зуб даю. Если бы она что и порвала, так тотчас бы выкинула». Но нитки и игла в одном из ящиков все же хранились. Даже наперсток лежал. Только совсем малюсенький… скорее, на пальчик Беллатрисе, чем на Сириусову лапу. Он зашил прореху и откусил нитку. И тут зазвонил мобильный. — Слушаю, — Блэк схватил телефон и не глянул, кто на другом конце. — Президент, блин, — съязвил Джеймс. — А как еще тебя приветствовать? Не «здорово, говноед» же, — завелся Сириус, обронив иглу на пол. — Блядство… — Ой, я еще ни слова не сказал, а ты уже на взводе, — растерялся друг. — Прости, чувак, не вовремя ты. Я тут в «Проект "Подиум"» играю. Чего хотел? — Понял… фетишами развлекаешься, да? Нацепил мамкины туфли и дефилируешь по квартире? — Нет, ну ты точно говноед, Джимми… я ж не дрэг-квин. Даже не голубой. Ближе к делу! — беспредметный разговор начинал надоедать. Блэк нашел иголку, но никак не мог выловить ее из желобка между кафельными плитами: ногтей не было. — Отлично, тогда лови задание: помоги заключить сделку с Эйвери. Стоп! Не кипятись! Буду краток. Подлец сбил нашу цену и навешал агенту лапшу на уши. Сегодня встречаемся в старом городе. Диккенс станет сиськи мять, поэтому вся надежда на мой дар убеждения, но я не торгаш… если только спою, блин… — А я кто, по-твоему? Хочешь, надену мамкины каблуки и соблазню Эйва. Шутка, блин. Сохатый, ты — фантазер отбитый! Будто не знаешь, как этот пиздолиз меня выбешивает. Я его увижу и так кулаком тресну, что в подвал провалится! — Сириус… — Джеймс выдержал паузу. — Меня Лунатик надоумил к тебе обратиться. Считает, ты крут в переговорах и сможешь виртуозно нажать на Патрика. — Если только кувалдой, — сострил Сириус, но призадумался. — Чего это Люпин расщедрился на комплименты? «Крутой переговорщик»… как же! Сам небось придумал? — Клянусь, так и сказал. И что ты — танк. — Это эвфемизм? — Навряд ли. Бродяга, пожалуйста!.. Я задолбал, знаю. Особенно в последнее время. Прошу невозможное, воду мучу, бегаю, как дурачок, с гитарой… Больше не буду, грифом клянусь. Сейчас я серьезно. — Я тоже. — Прекрати шутковать! — Джимми, идет. Выручу тебя, но учти — это ради Лилс! Уж больно она миленькая… и точно не виновата, что выбрала в мужья оленя. Единственное, следи за мной в оба. Заметишь неладное — одерни, договорились? Увечья нам не нужны. — Чувак, ты сокровище! Одевайся, буду через полчаса! Сириус сморщился, картинно вздохнул и повесил трубку.

***

Ехали молча. Не заметить, что машина старого друга изменилась, было сложно. Она попросту стала другой, черт побери! И Сириус догадывался, почему. Этот микроавтобус хоть и был «микро», а выглядел смачным плевком в душу Блэка, толстенным намеком («Я вот готов гастролировать, а ты, братец, спасовал!»). Это напрягало. Пассажир поневоле, Блэк жалел, что не сел в свой синий фордик. «Так меня везет, будто в плен взял», — сердито зыркнул он на Джима. — Бродяга, не дуйся, — тут же откликнулся Поттер. — И волком не смотри. Хотя я даже не знаю, как оправдаться. Большое человеческое спасибо тебе! — А тебе мое маленькое нечеловеческое пожалуйста, — буркнул Сириус и отвернулся в окно. Эйвери уже ждал, стоя у ворот. Кажется, кто-то остался сидеть в его припаркованной тачке. Но Блэк не приглядывался — не до того было. Он порядком запарился в новой старой отцовской куртке, потому что надел под нее свитер из шерсти альпаки («Заче-е-ем?!»). Еще одна причина для раздражения! Куда уж хуже! — Добрый день, — Патрик Джозеф Эйвери приветствовал их нарочито вежливо. — О, Сириус Блэк… выглядишь необычно. Был на севере? Вид какой-то бледный. — Да, ебланился в Лапландии, — сквозь зубы ответил Сириус, на ходу стаскивая куртку. — Как видишь, знатно там отожрался. — Все такой же грубый и неряшливый, — громко шепнул Эйвери, склоняясь к Поттеру. — Джеймс выразительно кашлянул, а собеседник продолжил, как ни в чем не бывало: — Дом красивый. Но черепицу придется снять: битая. — Это уж на твое усмотрение. Только сперва заключим договор, — сдержанно сказал Джим, поворачивая ключ в массивном навесном замке. — Разве миссис Поттер не с вами? — растерянно огляделся покупатель. — Еще хочу поинтересоваться, где мистер Диккенс… — Миссис Поттер предпочла остаться дома, а мистер Диккенс шароебится в офисе и приедет, как только уладим нюансы, — ласково пропел Сириус. — Например, такие вот: дом стоит триста девяносто четыре тысячи. Именно во столько он был оценен. Со всеми потрохами, трубами, камнями, пауками. Никак не двести шестьдесят. Тот в глаза ебется, кто вообразил, будто купит что-то лучше за такую блестящую цену. Ты, верно, старый город перепутал с гетто, Эйв. Тогда мой тебе совет: поищи другую недвижимость. — Выходит, разговор окончен? А ведь едва начался, — усмехнулся Патрик. Буквально миг назад он опустил тощий зад на кухонный табурет, но тут сделал вид, будто встает. — Непросто вести с вами дела… Что ж, желаю удачи! Джеймс округлил глаза. Замычал, но Сириус незаметно наступил другу на ногу. — Уходишь? Напрасно. Полчаса назад я говорил с Улиссом Монтойя. Тот навел справки и дал понять, что твоя кредитная история далека от идеала. Не зря ты выбрал именно этот район. И дом. Водить ребенка в лицей или школу Лавади тебе не по карману. Остается старый город… Купи домишко на три комнатки в центре и катай малыша в старый город хоть каждое утро! Школа-то здесь! Не хочешь? Да, тебе ж некогда, ебанина ленивая! Больно поспать любишь. А супруга твоя вертится в ресторане с шести утра. Полный отстой. Фу, Эйв! Отправь чадо на автобусе. Но не жалуйся, когда у него отнимут завтрак по дороге. Сириус говорил и говорил. Патрик давно уже не рыпался: сидел, словно парализованный. Побледнел даже… — Могу, конечно, предложить комнату в своем особняке. Но стоить будет, как птичье молоко. И арендатору — бонус: моя кузина. Помнишь Беллу? Такая, мозгами ушибленная. То по кустам скачет, то голая на велосипеде… бедненький Эйвери-младший! Да, я плавно подхожу ко второй причине, по которой ты хочешь этот дом. Соседи. Их нет. Только в халупе напротив кто-то… не суть. Тут как раз третья причина подъехала: ты — нищеброд. — Так, довольно! — Эйвери решил дать отпор. — С той самой минуты, как я вошел, ты оскорбляешь меня, Блэк, показываешь зубы… какого дьявола?! — Всего лишь анализирую ситуацию. Упрощаю задачу, помогаю сделать выбор, о котором потом рыдать не придется, — пожал Сириус плечами. — Триста девяносто четыре тысячи за великолепный двухэтажный дом, надежный и крепкий, как мой утренний стояк. Точка. Дешевле только под мостом палатку поставить. — Патрик, не будь козлом, — подключился Джеймс. — И жену не подводи. Она небось убеждена в твоей разумности. Практичности, дальновидности… — Как разумный мужик я обязан сбить цену. — А я — сбить с тебя спесь, прижимистая ты залупа, — Сириус потихоньку терял терпение. — То, что мы миленько беседуем и до сих пор не упомянули о твоих многочисленных проебах и мелких мошенничествах, делает нам честь. — Ничего, Сири, — махнул рукой Джеймс. — Если Патрик перехотел — пускай. В округе куча других домов. Вот, Диккенс фото дал. И каталог… и еще один… Глянь-ка: неплохой варик. Дешевле на целую двадцатку… Правда, санузел всего один и неисправен. Да и тут потребуется замена кое-чего… всех окон, например. Сириус, пока мы не уехали, что насчет той дамы, мисс Трелони? Позовем ее? — Ага, приглашай. К слову… это еще кто?! Оказывается, в дверях нарисовался мальчонка лет семи: стоял и рассматривал взрослых с хитрющей улыбочкой на лице. — Сын, — напрягся Эйвери. — Какой нахуй сын, ты сказал, ему год! — рассвирепел Блэк. — Сириус, не влезай, — осадил друга Джеймс, — пугаешь ребенка своей экспрессией… и моховой бородой. Так какого хрена, Патрик?! О скольких еще мы не знаем? — Двое их, двое, — начал оправдываться пойманный с поличным. — Этот и крошка Пинки. — Пинки? — Ебаный-корёбаный, — простонал Сириус, — если малой — Пинки, то этот что, Брэйн? Эй, парень, ты башковитый? Молчит… В отца пошел! — Ну все, прекрати, чувак, не переигрывай, — зашипел Поттер, поправляя очки. Да, позвал, да, просил помочь, но стращать детей не планировал! Внезапно Джеймс обнаружил, что рычаг управления — у Бродяги, а сам он — так, с боку припека. Только Патрик изо всех сил старался сохранять лицо: — Нормально, все нормально, — белозубо заулыбался он и поманил мальчика. — Лорри, подойди сюда. — Лорри?! Джеймс понял — Сириуса уже не заткнуть. Он вскочил и принялся наматывать по комнате взбудораженные круги. — Лорри! С таким именем ему следовало бы родиться с бородой, похлеще моей… и с сигарой в зубах. У него уже есть зубы? Нет? — Есть, много! — скромно признался пацан. — Много! — взвыл Блэк. — И этому зубастому ты, Джимми, дом собрался продавать? Он же отгрызет кусок… Сожрет все кусты на участке, а потом к Снеггу переметнется! — К Снеггу?.. — ошарашенно пробормотал Эйвери. — Именно! Ну-ка, дитя, вали во дворик. Покачайся на качелях, врежь лопатой гному… займи себя, короче. Ты ж англичанин. А дядям пора бы уже договориться, — Сириус развернулся выпроводить мальчика, но в дверях заметил женщину — миссис Эйвери. — Добрый вечер. Ваш подарок? — Мой, — тихо ответила она. — Лорри, выйди, котик. Подожди в машине. Сириус навис над Патриком грозной кучей мускулов и шерсти альпаки. — Чувак! Прощаю тебе твой гнид… дурной характер и готов отдать сей чудесный дом всего за триста девяносто тысяч. Скину четверку. Вот, пускай жена видит, какой ты ловкий делец. Не тюфяк, не тряпка. Триста девяносто… — Или разойдемся, будто ничего и не было, — наконец смог вставить слово Джим. Он давно уже остыл и считал сделку проигранной. Ведь знал: дом оценен в триста семьдесят тысяч, и именно эту цену Лили озвучила Эйву… — Мы согласны, — вдруг промолвила миссис Эйвери.

***

Кухня давно опустела. Сириус беззвучно открыл пиво. Джеймс последовал его примеру. Сириус испустил тяжкий вздох. Джеймс — тоже. — Чего кряхтишь? Жалеешь, что снэки не взяли? — лениво поинтересовался Блэк. — Не унывай. В другой раз. Айда на крыльцо. Дождя нет, надо пользоваться. — Какие, к черту, снэки… Мы обобрали Эйвери! — Нет. — Да! — Джим вышел вслед за другом на веранду, плюхнулся на стертую ступеньку. — Сириус, «идейный борец за денежные знаки», блин… ты же видел отчет специалистов! Дом столько не стоит! — Но будет, — невозмутимо ответил Блэк. — Когда?! В две тысячи триста девяносто четвертом году?.. Откуда ты выудил эту странную цифру? — Это количество поцелуев, которые я задолжал Римусу. Со дня, как он в город приехал, — пояснил хитрец. — Я всё подсчитал. Гляди: по два поцелуя в час (кроме часов, когда я сплю), получается… — Бродяга, эй! Притормози! Когда успел?.. — Пока в твоей заднеприводной тачке сидел, — похвастался Блэк. Джеймс фыркнул. Сириус посмотрел на него укоризненно. Но мгновение спустя не выдержал и сам рассмеялся. В таком приподнятом настроении их и застал Снегг. Обходить по улице — лениво, так что Северус пролез через дырку в проволочной ограде и двинулся к дому соседей напрямик, придерживая подмышкой какую-то книжицу. — Веселитесь, сволочи? — буднично поинтересовался он. — Не обоссытесь, а то Эйв пожалуется на запах и передумает покупать ваше бунгало. — И тебе не хворать. — Привет, залупенец. Что принес? Святой Грааль университетской библиотеки? — Блэк развалился на ступеньке, обсасывая сухую травинку. — Не, это учебник. По таким учатся. Но тебе не понять. — Ясно, — Сириус быстро потерял к происходящему интерес. — Пивка? — А есть лишнее? — Нет, но могу своим угостить. — Спасибо, откажусь. Это вам. Северус вынул из книги сложенный лист и протянул Поттеру — тот был ближе. Джеймс без вопросов развернул подношение и нахмурил лоб. — Песня. Я делал домашку и в качестве упражнения придумал эту песню, — пояснил саксофонист. — Да, слов нет, но ты, кажется, грамотный. Поймешь, что к чему. Вы оба. Ну, желаю поломать голову. Снегг развернулся и, как ни в чем не бывало, пошел обратно. Товарищи переглянулись. «Попал…» — подумал Блэк.