Манчестерские кексы

Наступили тихие дни. Медленные сентябрьские дожди размывали землю и лизали асфальт, только он уже не пах, как любил Сириус. Месяц в ночные смены был ярким, если небу удавалось освободиться от туч. Но он не был серебристым, как нравилось Сириусу. Он стал гнойно-желтым, словно захворал. Глядя на него, Блэк вспоминал Римуса, больного Лунатика. И — невероятно! — снова и снова задавался вопросом: почему же он не посмотрел на его руки?! Какие они? Почему не обратил внимание?! Как он мог быть таким беспечным и невнимательным! Таким гадким и глупым! Руки Римуса — такие дорогие. Почему же он даже мельком на них не взглянул? Хотел спросить у Поттера: «Эй, Сохатый, к слову… как там ласты Лунатика? Руки моего любимого? Не болят? Суставы не беспокоят? Хорошо ли он спит?..» «Тупой Блэк!» Но виноватить себя — бесполезное занятие. На вторую неделю Сириус перестал. Затем он разыгрался. Не имея возможности поговорить с Люпином, все муки совести вложил в музыку. Играл, что на ум шло: сонаты, сарабанды, вальсы, простые и сложные этюды; заумные и бессмысленные, хорошие и плохие песни… всё. И получалось лучше и лучше. Беллатриса украдкой слушала, но помалкивала. Хорошо! Комментарии только разозлили бы Блэка. Это были три недели одиночества. Казалось, забудь о нем всякое живое существо, и Сириус мог бы вечно лежать в особняке, снова и снова слушая «Что в высокой воде средь камней? Девять и полста лебедей». Щелчок — заново. Щелчок — и еще раз… он сросся с этой пластинкой. Меланхолия полностью его захватила.

***

Сириус устроился на водительском сидении. И тут обнаружил, что профукал где-то купон на кофе. Или нет? Он похлопал по карманам, порылся в бардачке… «Проклятье!» Откинул козырек. На руль и колени хлынула мини-лавина хлама. — Чек, чек, страховка… а, нет, просто бумажка… А у меня вообще она есть?.. Чипсик, э-э-э… конверт… — Сириус замер. — Улисс! Улисс дал это мне. Давно, уже почти месяц назад. Блэк не стал тянуть и заглянул в таинственный конверт — кофе подождет. «Точно, он же говорил: не запечатан. И чего я, как дед старый? Неврубант, блин». Внутри лежало письмо. «Здравствуй, дядя. Сегодня я уезжаю домой. Я хочу извиниться и сразу оговорюсь: в случившемся только моя, исключительно моя вина. А убежала я, потому что не была готова к разговору. Мне нужно было все обдумать, и Улисс очень с этим помог. Я во всем разобралась. Готова спорить, ты прочтешь это письмо не через день и даже не через два. Уж такой ты забывчивый… Зато я — терпелива. Не торопись отвечать, не нужно. Меня мучает только один вопрос (больно об этом думать, но не спросить не могу): ведь ты не забыл о мистере Люпине так же, как об этом письме? Почему вы поругались? Разве мог он чем-то заслужить немилость? Может, я знала его недостаточно хорошо Конечно, я едва знала его. Он же учитель. Но дядя, когда ссорятся люди вроде вас, то яснее некуда: для них это — непривычно и неприятно. Это чуждо твоей природе — ссориться с друзьями. Ты верный и добрый. Надеюсь, не прозвучит, как пустой пафос, но я желаю вам помириться и быть вместе — счастливыми. Я совсем молода и полна всяких глупеньких восторженных идей, и одна из них такова: никакая обида не длится вечно! Я, к примеру, нисколько на тебя не обижена. Приеду на Рождество, как и обычно. Привезу подарки: тебе и мистеру Люпину. Серьезно! Честно-честно! Так что… до встречи. Целую, Тонкс. P. S.: Передай Улиссу привет. А тете — не надо». Сириус прерывисто вздохнул. Сжал зубы. Осел… каким же ослом он всегда был! Ноль такта, сопереживание — вымученное, усвоенное (учился годами), никакой внимательности… Где ему сравниться с Улиссом! Вот из кого вышел бы отличный дядя. И брат. Отец. Муж. Кто угодно! Он был бы лучше во всем. Но Блэк ни в коем случае не завидовал. Он просто устыдился. — Ладно, кофе я все-таки возьму, неважно, с купоном или без. А потом… что потом? Бедный! Боже, он действительно не знал, как жить дальше. Но — чудо! — он задался этим вопросом впервые с тех пор, как покинул тесную камеру. Не беда, что металлический запах дождя ушел — Сириус вернул себе умение желать. Удивительная перемена. Он сам с трудом в нее верил.

***

— Что ты делаешь? — Тружусь, — огрызнулся Северус и закрыл свою писанину локтем. — Чего хотела? Говори или сдрисни. Беллатриса заглянула с одной стороны, с другой… а потом ка-а-ак ткнула однокурсника в бок! Неприятно, больно, щекотно... Мерзость, мерзость — он ненавидел, когда его тискали, и замахнулся на Беллу книгой! Она выхватила листок, который Северус так старательно прятал. Отскочила в сторону. Книга шлепнулась на пол. — Отдай! Сучка мелкая! — Это песня! Ах, Снежище! — Беллатриса промчалась вдоль стола и ловко обогнула стул. Снегг — нет. — Осторожно, нос сломаешь, — она со смехом нырнула под стол и оказалась с другой стороны. — Хочешь, помогу: ты с ним час уже потеешь. Не с носом! Со стихом… — Нет, блин! Не будь твариной, верни… Северус решил воспользоваться преимуществом и вскочил на стол. Стритрейсер из него вышел бы не ахти. Но перепрыгивать препятствия не так-то сложно, когда ноги длинные. Белла попалась. Повозившись с ней какое-то время, Снегг отобрал измятый лист. — Вот что ты наделала, свинюшка розовощекая, — простонал он. — Я перепишу, давай? Если б ты не развел тут эротические единоборства, ничего бы не… хорош, не злись. — Снегг по-прежнему молчал, а из глаз, казалось, вот-вот вырвутся молнии, и Беллатриса спешно добавила: — В любом случае, начало приличное. Профессору Сименсу понравится. — К дьяволу Сименса, это не ему, — внезапно признался музыкант. — Неужели для конкурса… — девушка взволнованно сцепила руки в замок. — Погоди, ты не знаешь условий… никто пока не знает! В чем тогда смысл, а, повелитель дудок и саксофонов? — Чтоб чего-то добиться, нужно упражняться. Работать. Тренировка — не слыхала о таком? — сдержанно поинтересовался он в ответ. — Так-так, это вы? Вы устроили кавардак и стулья покидали? Немедленно выйдите из библиотеки! Не студенты, а школяры какие-то невоспитанные… Кара мадам библиотекарши сегодня запоздала. Но все же настигла их. Снегг побросал вещи в сумку и отправился на занятия — спорить не было настроения. Он осознавал, что стал покладистее и мягче. Во всяком случае, с ней. Но месяц уже прошел, и страшное предсказание Блэка-выскочки не сбылось: Белла выглядела ну прямо-таки ангелочком. После требования вести себя смирно и не манипулировать им, она заметно притихла. Совпадение? Снегг и не надеялся. Как он только согласился сидеть на этом вулкане! Кошмар! Приближалось третье октября — понедельник, в который обещали озвучить полный регламент конкурса. По университету поползли слухи. Разговаривались разговоры, плелись интриги — немногочисленные исполнители собирались в стайки, группки, дуэтики и трио. Северус все чаще ловил заинтересованные взгляды в свою сторону. Взрослый парень, не вчерашний выпускник школы, с опытом… Но он не делал поспешных выводов, хоть и признался себе, что хочет участвовать. Северус ждал пресловутого знака. Ждал, когда появится уверенность: он не один. Белла очевидно сердилась. «Не вздумай переметнуться к тем неумехам — Шлангботтому и Ко. Только попробуй, Снежок! Я…» — «Что, яйца коленом придавишь? — фыркнул он. — Они зато перед и зад у гитар различать умеют. А ты что предложить готова? Обреешь жюри налысо? Прокатишь на багажнике ржавого велика?» Она в очередной раз надулась. Жестоко? Нисколько! Снегг, кстати, пооброс и заколосился — уже не блестел лысым черепом. И хорошо, ведь не за горами были первые ночные заморозки…

***

21:45 Привет, старая псина. Завтра огласят условия участия в конкурсе. Сестрица уши пока не прожужжала? Сириус только вышел из душа. Нахмурился, перечитывая сообщение снова и снова. Белла… щебетала что-то, да, только он был сонный и не врубился сразу. Конкурс! Вот же блин блинский… 21:46 Поттер говорил, тебе пох, но раз ты передаст, вот и передай ему. Пускай приходит в университет к десяти утра. Я с этим оленем не контачу. 21:47 Здорово.аслюпиным:? 21:47 Блять, попонятнее можно?! 21:49 ты общаешщья с люпином и можешь ему написадь.при чем тут Я? Снежище а.или это ты так типа по дружбе мне? Оче мило. Оценил ДРУГ ДОРОГОЙ Северус «на другом конце провода» закатил глаза к потолку и гневно застрочил следующее смс. 21:50 Не придуривайся! Я всё сказал. Вообще-то поладить с Поттером мне придется (хочешь — не хочешь…): твоя кузина отпиздит меня пюпитром, если снюхаюсь с другим ансамблем. Уже намекала. 21:52 так и думл. Сесруха сама за кого будет? она же ничегоне умеет НЕУМЕХА 21:53 Без понятия. 21:53 Главное, чтобы без бубна. 21:54 в бубн мы получим, если не оправадем ее надежд Снегг хмыкнул и затолкал телефон под подушку. Он не рассчитывал встретиться наутро с Сириусом или Римусом, но точно ждал Поттера-оленя. Разве главный гитарюга города упустит возможность покрасоваться и всех за пояс заткнуть?! Да ни в жизни!

***

Они вышли из авто вместе — брат и сестра. Пикнула сигнализация. Сириус закинул ключ в карман и встретился с Беллой взглядом. Нерешимость овладела и разумом, и ногами: захотелось плюнуть, влезть обратно и уехать. К чему всё? Ведь он давно с этим покончил… А она не торопила: братец должен решиться сам. Должен… Рядом заскрипели по песку колеса — припарковался еще один автомобиль. Такси. Римус выкарабкался из салона, подтянул лямку рюкзака, дождался, пока водитель отъедет… Синий фордик! Дыхание сбилось. В памяти заколыхалось: «Милый, все документы взял? Удачи, я буду ждать тут». Почему именно тот день?! День, когда Блэк выскочил, словно чертик из табакерки, вырулил из-за ворот с шарфом, затолканным в карманы джинсов, и впервые поцеловал его… А теперь водит эту самую машину! А теперь даже не разговаривает с ним. — Привет, Римус, — Белла зачем-то поправила волосы, одернула юбку, будто застеснялась, что та слишком короткая. — Э-э-э… идемте внутрь? — Здравствуй… Спасибо, я знаю дорогу. Все трое разом сорвались с места и неловко столкнулись на тропинке. Римус отскочил назад. Сириус открыл рот — то ли для проклятий, то ли для извинений, — но воздух разрезал внезапный окрик: — Ого-о-о! Занимательное сборище! Бродяга! — Поттер мчался к троице семимильными шагами. — Привет-привет! Лунатик, м-м-м, забавная челка, тебе идет. Мог ноги не топтать, я б тебе и так все рассказал. Сириус, блин, офигеть, и ты тут! — Я эту подвозил, — махнул Блэк рукой. — Уже отчаливаю. Желаю удачно обсосать новости, не скучайте. — Нет-нет! Джеймс и Беллатриса вцепились в беднягу с обеих сторон и энергично повисли. — Не смей, — угрожающе-умоляюще зашипела кузина. — Прошу… я много о чем раньше просила. Но это — важнее, важнее! Сходи со мной. Передумать всегда успеешь. Откажешься, если что. Но сейчас… идем! — Хорошо, — раздраженно шикнул Блэк. — Отлипни, надоеда. В холле внимание друзей сразу привлекла толпа у стендов: группки студентов, преподаватели, какие-то взрослые незнакомцы гудели, как пчелиный рой. «Нам явно туда», — Поттер оживился еще больше. Странно, как такое было возможно. Протолкавшись поближе, они увидели Северуса. — Здорово, отщепенцы, — хмыкнул он. — Какое интересное сочетание! Монтойи и младшего Блэка не хватает. И вашего контрабасиста с женской грудью. — У Питера нет грудей, — вспыхнул Джеймс. — Ну ты и идиот. — Да ладно, я в самом деле сожалею, что он свалил. Везунчик чертов. Без контрабаса выкрутиться непросто. И кого-то нужно усадить за ударную установку. Тебя, например, — Снегг кивнул Белле. — Что… погоди, так ты в деле?! — от недовольства Джеймса не осталось и следа. Пусть Северус ему и не нравился, но выгода команды важнее личных предпочтений. Неприязнь — в сторону! — Естественно. Раздался настойчивый мелодичный звон, толпа поредела. Северус, Беллатриса, Сириус, Джеймс и Римус по-прежнему переминались у стенда с ноги на ногу. Никто не рвался заговорить первым, и Блэку пришлось взять на себя роль главного: — Поболтали, отлично. Давайте наконец прочтем рыгламент. Вы же хотите знать, чего ради жопы рвем? Придется терпеть общество друг друга несколько месяцев. Серьезный шаг. — Так ты просто не рви жопу и всё, — пожал Северус плечами. — Тем более, сейчас вы с Люпином не пара. Это будет несложно. — Блять, Снегг! Завались! — А что не так?! Я согласен работать, но без негатива. Никаких, блин, разборок и ссор на пустом месте! Никакой траханной санты-барбары. Кто поручится, что так и будет? — Я, — впервые заговорил Римус. И, всем видом показывая, как ему не по себе, все же закончил мысль: — Я ответственный, вы знаете. С моей стороны неприятностей не ждите: сделаю все, что нужно. Не подведу. И Сириус… ну… мы просто поработаем вместе, о’кей? Без самокопаний и головомоек. Ты нужен… группе. Твой талант нужен. — Ох ты ж… — Блэк отставил ногу, сложил руки на груди. Стал похож на памятник злому Бриттену, у которого тролли отобрали дирижерскую палочку. — Охуенно. «Нам нужен твой талант». Лучше и не скажешь. Научи так пиздеть, Лунатик. Готов платить валютой. — Сириус… — К слову, с чего вы взяли, будто я хочу в этом участвовать? Не подумали, какой позор вас ждет? «Кексы» — кавер-группа, мы никогда не писали песен! Питти в этом шарил, да. Но Питти нет. Из Джима поэт — как пуля из говна (без обид, дружище), Лунатик — старомодный мечтатель… — Что?! Как ты меня назвал? — …а ты, Снегг, способен только похабщину придумывать. И что-нибудь про смерть. Немножко. Нельзя выставлять на всеобщее обозрение дурные фолковые песенки про некрофилию и колдунов, мы не в России. — Обосрал, так обосрал, — расхохоталась Белла. — Спасибо, меня не упомянул. — Если вы закончили собачиться, может, в сторону отойдете? Ничего ж не видно, — раздался позади молодых людей чей-то пронзительный голос. — Некрофилия… там всего-то одну песню представить надо. Почитали бы хоть условия сперва. — Забей, Доркас. Они не из университета. Просто любители. Еще и старики, к тому же. — Что за… — Беллатриса посторонилась, рассматривая подружек. — Вы, индюшки, мои ровесницы! — Только ты — первокурсница, дорогуша, — отбрила та, которую звали Доркас. — А мы с Марло на третьем. Опыта побольше будет. Не путайся под ногами, лучше сразу самоустранись. — Ладно, мы не с того конца начали, — Джеймс включил белозубую улыбку и протянул подругам руку. Обе по очереди неохотно потрясли узкую ладонь гитариста. — Джеймс Флимонт Поттер. Приятно познакомиться. Будем рады послушать ваше выразительное и музыкальное чтение. Римус с Сириусом одновременно фыркнули и тут же зло посмотрели друг на дружку. Снегг скривил рот и подвинулся, уступая место у доски. Все замолчали и вперились в яркие крупные буквы. — «Уважаемые студенты, педагоги и гости нашего университета! Администрация города Саутфорда, главы кафедр университета и члены Совета попечителей рады объявить об уникальном конкурсе, проведение которого, как мы надеемся, в будущем станет одной из достойнейших традиций…» Бла-бла… — Марло сощурилась, пропуская по ее мнению лишнее. Друзья переглянулись. — Бессмысленный треп. Так, вот! «К участию приглашаются все профессиональные и непрофессиональные музыканты в возрасте от 18 до 35 лет. Музыкант должен выступать в дуэте, трио или ансамбле (от четырех участников). Одиночное пение не допускается. Конкурс пройдет в три этапа. Первый: участники, подавшие заявку и приглашенные жюри, представят песню — кавер или мэш-ап — на заранее озвученную судьями тему. Второй: после объявления лонг-листа участники, прошедшие первое испытание, представят следующую песню — кавер или мэш-ап. Третий этап — финал. Три команды готовят песню собственного сочинения. Отчетный концерт пройдет 25 декабря 2011 года на сцене главного кинозала Саутфорда — в историческом центре города…» — Они открывают кинотеатр! — прошептала Беллатриса. Она вся словно засветилась, на что Доркас удивленно заметила: — Столько новой инфы, а тебя волнует лишь кинотеатр? Да-а-а, слабенькие конкуренты. Шутка. Мы с Марло будем рады с вами соперничать. Мы помним «Манчестерских кексов». И «Хоркрукс во тьме», эту кучу задавак, тоже… — А «Хоркрукс» сюда не заглядывал? — спросил Римус осторожно. — Наверняка еще подвалят, слышала, они репетировать начали. Дом культуры ходуном ходит, — мрачно ответила Доркас. — Паршивцы, чего им неймется? Распались же! Да и вы… странные какие-то. И где ваш хомяк с альтом? — Это был контрабас. И Питти не хомяк, сами вы… хомячихи, блин, — огрызнулся Блэк. — Лучше скажите, что за хрень эта заявка. Видео снять, что ли? Марло весьма неоднозначно посмотрела на Сириуса. — Тут сказано, им нужно портфолио и CD с записями двух песен. Оставить на кафедре до десятого октября. Вопросы для портфолио есть тоже… Но приз, конечно, грандиозный. Хотя я опасения ректоров прекрасно понимаю: в этом году недобор. Саутфорд всегда музыкантами славился. Но чем дальше — тем глуше… — И неясно, кто — соперники, — добавила Марло. — Народ разучился сочинять. Эпоха индивидуалистов, черт возьми: народу больше нравится электронику писать. Где каждый сам за себя. Сложно собрать группу и удержаться на плаву. Эх… но нам хорошо вдвоем. Да, Доркас? — Ага. Поболтав еще чуть-чуть, девушки засобирались на лекцию. Белла внезапно опомнилась: ей ведь тоже пора! Северус нехотя попрощался с ребятами (главным образом, с Блэком: больно интересно было, что тот удумает выкинуть еще) и поплелся за однокурсницей. Сириус, Джеймс и Римус остались в холле одни. — Хэй, позволь мне спеть тебе на ушко: прошли деньки танцев, милая подружка… — промурлыкал Сириус, обращаясь к Джеймсу, но косясь на Люпина. — А шелк и сатиновые одежки летят к чертям, дорогая крошка, — охотно подхватил Поттер. — Да, малыш Сири, мы уже не те. Саутфорд — не тот. Где времена, когда из-за каждого мусорного бачка гитара звучала? Футбольные матчи, пиво в баре, хохот, летние вечера у «Вольнодумцев»… Лили в короткой маечке… эх… — Да бля, ты все сводишь к своей Лилс… хоть что-то не изменилось, — рассмеялся Блэк. Римус смотрел, как в уголках серых глаз собрались маленькие тонкие морщинки, как растягивается в улыбке крупный рот. Он захотел поцеловать Блэка. Прямо в эти губы поцеловать. Или в нос. В щеку. Неважно! Так сильно захотел, что незаметно ущипнул себя со всей дури за кожу на тыльной стороне руки. И ничего не почувствовал. Ужасно… — Мне пора, — сказал он. Прокашлялся. — Джеймс, позвони, как будешь готов записать диск. — Ты сможешь оформить портфолио? Письменную часть? — Конечно, — согласился Люпин. «Такой покладистый… — Сириус разомлел от одной мысли, что Римус так близко. Сфокусироваться на разговоре становилось все труднее. — А-а-а… какие у него волосы смешные… и пахнут вкусно, наверно…» — Сириус! «Очень вкусно…» — Блэк! Он подпрыгнул. — Что, блять?! Чего ты орешь? — Нам нужны старые записи! Только лучшие песни. — Но мой комп Регулус продал. Куда я жесткий диск воткну, в анус?! — Сириус раскраснелся и начал потеть — то ли от смущения, то ли от раздражения. Он не успел понять. — Это нужно сделать как можно скорее, но мне некогда, — нахмурился Джеймс. — Я приглашен на собеседование в магазин электротоваров. О! Лунатик, у тебя ноутбук. Зайди к Бродяге на работу. Все равно он там балду по ночам пинает. — Нет! — в один голос воскликнули Бродяга и Лунатик. — Ни в коем случае, — заблеял Сириус, покрываясь испариной. — Я там… занят. Всяким. Лепкой. Скульптурой. — Скульптурой? — робко переспросил Римус. — Да… исследую искусство, — прохрипел Блэк. — Вот и отлично, — подытожил Джеймс, направляясь к выходу. — Обсудите скульптуру. Глину помесите… ой, не в том смысле… Короче, этот разговор мне разонравился. Жду диск завтра, парни! Соберите побольше и самое аппетитное, чтоб альтернатива была! Ну, покеда. Люпин подхватил со скамьи сумку, кинул на Сириуса бешеный взгляд и чуть ли не бегом покинул университет вслед за Джеймсом.

***

«Что же делать, что делать?.. Я просто толстая тупая свинья». Сириус перерывал шкаф уже в четвертый раз. Конечно, результат оставался прежним: владелец шкафа не вписывался в рамки своего прежнего вкуса. Футболки превращали его в молочную колбаску, перетянутую веревочками (только без хвостиков по бокам). В старых джинсах не сесть — соскальзывают с задницы. Он не растолстел, просто стал плотным и здоровым. «Закабанел», как сказала Беллатриса. О, этот ужасный приговор! Сириус действительно лишился юношеской гибкости. Впрочем, какая-то неуклюжесть в нем была и прежде. Но тогда он бился о дверные косяки и углы столешниц красиво… Сейчас же Блэк считал себя обыкновенным медведем, вот кем. Терпение лопнуло. «Насрать! Какая, в самом деле, разница, как я выгляжу? Я ему противен, ненавистен. Я его обидел. Он просто придет поработать… нехотя, потому что Джеймс потребовал. И Луни не смог отказать. Стоп! А вдруг вовсе не явится? Еще не легче… знать бы заранее…» У Блэка был номер телефона. Всего звонок — и всё прояснится. Один жалкий звоночек! Он полдня думал, думал, пока голова не заболела, и под конец решился. 19:34 Привет.я работаю с 00-00 до 12 утра. есть чистый диск и првод. Есть розетка. Возьтм наушники, колонки что-нибуд чтобы слуштаь музыку.у меня чистые уши ТЫ ЗНАЕШЬ но на вяский случай возьми своё Сперва хотел исправить ошибки, сделанные по дурной привычке. «Вот еще. Вообразит, я слишком старался. Нафиг надо». Сириус прождал целый час, но Римус проглотил сообщение. Ни словечка в ответ! Это задевало. Блэк натянул свой альпачий свитер, папашину кожанку и тапки без задников (не планировал идти куда-либо, кроме работы, и вдобавок заморачиваться со шнурками) и поехал в аптеку. — Какой ты нарядный, — подколола Миранда. — А в университете есть симпатяжки-музыкантши? Мог бы познакомиться с кем-то на конкурсе. — Дался вам этот универ, — буркнул Блэк, влезая в халат. — Я похож на завидного жениха или что? А про конкурс Улисс растрепал? — Не груби. Когда говоришь про моего сына, будь вежливее, — построжила напарника Миранда. — Он за тебя беспокоится. Ну… за остальных, конечно, тоже. Я передам от тебя привет и наилучшие пожелания. — Была бы честь предложена. Оставшись в одиночестве, Сириус заполнил кое-какие бумаги, разложил новую продукцию, а потом достал заранее заготовленную коробку пластилина. «Что бы нахимичить?» Животные получались у него лучше остального. Так что Блэк вылепил колченогую собачку с длинной шерстью. Вместо стека сгодился карандашный огрызок. «Волкодав!» Он гордо рассмотрел кривое создание и сделал еще фигурку: серую овчарку. Коричневый закончился. «Не очень-то похожа. Пускай будет волчок». Веселой парочке не обойтись без лесной лужайки, так что Блэк слепил и ее — цветочки вышли высотой с волка, поскольку стебли были из зубочисток. «Охуенно!» После трех ночи повалили клиенты: старик с мигренью, два подозрительных утырка, девушка («Он всунул, но, кажется, резинка осталась внутри…»), еще одна девушка («Не говорите, что у вас нет «Гематогена»! Как, закончился?!»)… Когда поток страждущих иссяк, Сириус вновь заскучал. Он отчаялся увидеть Люпина. Глаза начали слипаться. Около шести он оставил сопротивление и накрепко вырубился.

***

Римус пригляделся к вывеске, потом — к двери. Такие дверки всегда бешено скрипели. Опыт! Так что Люпин толкнулся и вошел очень осторожно, чуть ли не на цыпочках. Солнце и не думало подниматься над горизонтом и светить. В аптеке в такую рань царил полумрак. Лампа под потолком едва слышно жужжала, холодильник ей вторил. За прилавком никого не было. Римус чуть было не хлопнул дверью, даже хотел сделать это нарочно — привлечь внимание и не чувствовать себя таким смущенным. Но вдруг кое-что заметил. Блэк спал! За полукруглым вырезом в стеклянной перегородке виднелась пушистая макушка. Люпин подкрался поближе, обошел стойку. Сириус дрых на стуле, грудью и локтями навалившись на стол. Римус зорко ловил каждую мелкую деталь: вот журнал, исписанный размашистыми черными буквами, похожими на жуков; там висит Сириусова куртка, странно напоминающая старые байкерские куртки из семидесятых; тут, под стулом — тапочки (один в стороне, другой вот-вот свалится с ноги Блэка)… Римус заметил цветной пластилин на столешнице и у Сириуса под ногтями и улыбнулся. Он мог стоять так час, два… Наверно, до полудня! А то и дольше. Но Блэк беспокойно заворочался во сне, и Римус шумно опустил сумку на стол рядом с головой спящего. — А?! Стакан дрожжей! Валентный эле… казнить! Переменное напряжение! Журнал упал, Сириус крутанулся на стуле и через секунду оказался на ногах прямо напротив Люпина. — Я не сплю всегда! Не спал. Это работа. Я работал. Вот, пишу. Заказывать лекарства пора, — выстреливал он фразой за фразой. — Сириус, успокойся, — Люпин пришел в еще большее замешательство, чем потревоженный фармацевт. — Блин, все нормально, я же не ревизор какой… — Ты… я думал, ты не придешь… Они говорят — пора на выход… — Блэк приоткрыл рот, чтобы сказать еще что-то, но вдруг словно опомнился. Бестолковое выражение исчезло с лица. Оно стало жестким. — Погоди. Так… сколько времени? — Шесть — двадцать пять, — Римус немного попятился, но наткнулся на второй стул. — Ноут принес? — Да, всё здесь… — Готовься. Я — за диском, — Блэк пулей проскочил мимо гостя и скрылся в комнатке позади. На удивление, ничего не опрокинул и идеально вписался в дверной проем. Сердце выпрыгивало из груди. Сириус хотел, чтобы Люпин ушел. Исчез немедленно! Он брызгал в лицо холодной водой — снова и снова, пока кожу не защипало. «Осел, несчастный, очнись! Совсем сбрендил… Боже, гадство, опять сны! Луни не должен видеть. Не должен знать. Это не его дело!» Сириусу начало казаться, что Римус почует его смятение и испуг. Но как такое возможно? Через дверь и аж две перегородки из плотного картона? Бред! За долю секунды он вообразил, будто Римус неизбежно, кровь из носу попытается ворваться в тесный магазинный туалет и спасти его, Сириуса, от «тюремного флэшбека», мерзкого финта подсознания. «Если он, чертова мать Тереза, заподозрит, то кинется на помощь… Он не должен! Он ничего мне не должен, блин! Но он же иначе не умеет». — Сириус! — окликнули снаружи. — Эй, я все достал. Скорее, вдруг утренние покупатели придут? Не успеем! Голос не был обеспокоенным. Сириус решил: пронесло. Он насухо вытер лицо майкой, вытянутой из-под пояса ремня. Причесался пальцами. Поправил свитер. «Паника и рычание — все потом. Буду нормальным. Все нормально. Перетерплю, быстро выберу песни, и он тотчас же уйдет». Римус сидел на одном из двух стульев, включенный ноутбук покоился на узком столе. — У меня тоже хватает записей, — немного обиженно сказал он. — Не понимаю, отчего Джиму приспичило напрягать тебя. Я мог и сам… — Чтобы не ты один трахался, вот и все, — пожал Сириус плечами. — Ты и так годами впахивал на группу и делал всю черную работу… всё, кроме музыки. — Накладывать титры на ваше пение — тоже творческое занятие. — Да не заливай. Лунатик… Римус вздрогнул. — …подключай диск. Папка «говно на лопате». Тут — по годам. Выбирай. — Ты рассортировал записи? Чудеса. — У меня много талантов. Которые группе нужны, — передразнил Сириус. — Когда прижимает, умею и пунктуальным быть, и сообразительным. Вау, ты только сейчас узнал? Вместо ответа Люпин открыл папку с «говном» и стал вчитываться в названия. Блэк сел чуть поодаль — старался держать дистанцию. Прекрасно усвоил, что если Римусу не мешать, тот все сделает самостоятельно. Так и получилось. Через полчаса десятка песен была найдена. Все эти тридцать минут — мучительные тридцать минут! — Блэк разглядывал руки Римуса. Жадно, будто в последний раз. И не узнавал их. Терзания прервал тихий голос. — Эти годятся, — сказал Люпин. — Дальше Джеймс пускай отбирает: он же у нас негласный лидер… — Я бы не хотел петь что-либо из этого, — кашлянув, заметил Блэк. — Если, конечно, нас допустят… в чем сильно сомневаюсь. Правда хочешь усадить Беллатрису за установку? Научишь отбивать простенькие ритмы? — Она наверняка справится. — Чувство такта у нее отсутствует, — скаламбурил Блэк, и друг посмотрел на него удивленно. — Что? Шокирован моим дружелюбием? Ладно, Римус. Мне нужно работать. Шел бы ты… в смысле, тебе лучше уйти. — Грубовато вышло, — Люпин сохранял нарочитое спокойствие. — Да ты же знаешь, я не собирался… — Конечно, знаю. Эти слова прозвучали почти ласково. По коже побежали мурашки: Сириус напрягся, принял самый отстраненный вид, какой только умел… хотел бы он стать каменной стеной! В голове всплыло шекспировское: «Пусть кто-нибудь один или другой изображает стену. И пусть его обмажут штукатуркой, или глиной, или замазкой, чтобы выражать собою стену!» Блэк непроизвольно улыбнулся и смутился еще сильнее. «О чем он?.. Почему радуется? — мучился в этот миг Люпин. — Зря я отчитал его, как ученика. Дрянная привычка! Но мне и правда стоит проваливать. Неловко это всё…» Он встал, уложил ноутбук и комплектующие в сумку, накинул куртку. Сириус ждал. — Пока, — отрывисто бросил Римус на прощание. — Скоро увидимся, наверно… Как только дверь захлопнулась, Блэк без сил рухнул лбом на стол. — Ебануться и не жить, — простонал он. — За что?! Сукин сын Джим! Чтоб его… чтобы он… Устроил нам ловушку натуральную. Отчего не подослал его сразу ко мне домой? Посреди ночи… дьявол! Каково же было изумление молодого человека, когда через час на экране телефона высветилось новое смс. Отправитель — «коржик с изюмом». Тема — отсутствует. Блэк и забыл, как обозвал возлюбленного в телефонной книге много лет назад. Они, считай, детьми были… смешливые и беспечные! Коржик, блин, и кексик... Он только-только успокоился, но непрочитанное сообщение поставило все с ног на голову. Опять. Сириус дождался, как уйдет очередной ранний клиент, и прочел: 08:10 Что ты имел в виду под «я бы не хотел это петь»? Ты считаешь, старые песни не годятся? Нужно что-то новенькое? 08:11 Прости, отвлекаю, наверно. Просто мне скоро с Джимом говорить, а он станет задавать вопросы. Что да как… Сириус отер пот со лба и написал: 08:12 старые пенси в прошлом. Да, люпин. Надо новьё 08:13 Джазовое или?.. 08:13 а я ебу? 08:13 Но ведь ты очень хороший музыкант. Не поверю, что ты не пытался составить прогноз. 08:13 ккой рог нос? Ну сегодня дождяра весь день 08:13 завтра град размером с яицо с подливой 08:13 такой ПРОГНОС? 08:17 Сириус, нет! Всё ты понял, не притворяйся! Ты сто пудов прокрутил в голове наше выступление. И не раз. Уже знаешь, кто где будет стоять, кто как сыграет… кто на каком куплете «верзанет». Потому я и пришел сегодня — ты нам очень нужен 08:23 А тебе? Тебе я нужн? Римус промолчал. Блэк выждал и сверился с часами — сорок минут пролетели, как одна. Он тяжело вздохнул и написал следующее: 09:05 #1 — деньки танцев прошли.это мой любимый стих йеца и это лучшая песня О НАС. Она характеризхует все что мы делали, делаем, будем делать.вот что надо исполнят лунатик, маленький умный засранец. а не всякое там фиглимигли 09:07 конечно йейц не о том стих написал НО ЭТО МЕТАФОРА. не чих-пых ваше про любовь блин и прочее.Ты просто отпусти сознане.читай меж строк и будет те счастье Он нажал значок записи. — Хэй, позволь мне спеть тебе на ушко: прошли деньки танцев, милая подружка. А шелк и сатиновые одежки летят к чертям, дорогая крошка. Пусть я босяк, король заплатки, дрянное тело — один обман. Я ношу солнце в золотой чашке, месяц серебрит карман. Улыбка озарила лицо: Сириус без труда представил, как Лунатик слушает аудиосообщение. И брови его плавно ползут вверх при этом... — Я ношу солнце в золотой чашке, месяц серебрит карман… Блинк — сообщение отправилось к адресату. Сириус отключил звук и опустил мобильный в ящик стола. Ему нужно было выстроить свой фантастический и удивительный «веер вероятностей» — тот, о котором рассказывал Улисс Монтойя. Свой прогноз.