Манчестерские кексы

Он божился, что с медведями покончено. Напрасно: кушать было нужно, и Северус вернулся к прежней рутине. Этим утром садиться за работу не хотелось особенно остро, так что он решил немножко побатониться на крыльце — дождь прекратился, сквозь сплошное облачное покрывало тускло светило солнце. Пепельница — полна воды. Опавшие листья на веранде — свежак, вчера Северус не успел их убрать. А сейчас было дико лень. Он подстелил под зад картонку и плюхнулся на верхнюю ступеньку крыльца. Оп-па. За ячеистой сеткой ограды стоял ребенок. «Эйвери? Ах да, они же закончили с бумажками копаться. Ну вот, теперь малой за мной следит. Чего ему надо?!» Малышей Снегг никогда не привлекал (впрочем, взрослых тоже): наверно, казался им каким-то фантастическим Крампусом или другим педрилой, портящим детские утренники. Из-за носа или угрюмого вида в целом? Кто знает… Но этот мальчик не был испуганным или настороженным. Скорее заинтересованным. — Что?! — крикнул Северус раздраженно. Воспоминание о том, кем были родители малыша, кем была его мать… Все это не импонировало. — Чего пялишься, оглоед? Прикурить дать? — Я не кугю, мне шешть, — ответил ребенок. — У тебя забог дыгявый. — А у тебя рот без защелки. — Это как? — младший Эйвери нахмурился. — Ты что, вгун? — Еб… — Северус сдержался и как можно вежливее закончил: — Иди к мамочке. Нечего здесь ошиваться. Ты не знаешь правил? — Какие пгавила? Я знаю. Для футбола. Шахмат даже. Знаю для домино, го, нагды, вшакие с кагточками… чтобы на монеты игхрать. — К логопеду тебе надо, вот что… Нет, простые правила, — Северус закурил. — Например, не разговаривать с незнакомцами, когда мамочки нет рядом. Не соваться в дыры… стоп! Ты куда?! Не вздумай сюда лезть, мелкий! Ты же меня не знаешь. Я не против, конечно, только в тюрьму не хочу… — Почему в тюгьму? Ты что-то плохое сделал? — мальчик протопал меж кустов крыжовника и остановился около Северуса — внизу, где первая ступенька. — Тюгьма для злых людей. Которые не дгужат с пгавилами. — Вроде тебя. Ты совсем не понимаешь? Нет? Я — взрослый. Я — порядочный человек, но давай сыграем в «Представь, что я…». Вот вообрази, будто я — злодей. Ай! Сука… ты что творишь?! Мальчишка поднял с дорожки керамзитный камешек и запустил Северусу в голову. К счастью, ожидаемо промазал… Но Снегг обалдел от такой наглости. — Но ты же плохой. Сам сказал, мы игхраем, — недоумевал мальчишка. — Хм-м-м… моя очехредь! Пгедставь, что я… Базз Лайтег! — Кто-кто?! — Северус еще не оправился от потрясения. — Базз! Я буду летать! — Господи… Малец расставил руки пошире и закружился по участку. При этом он не переставал поглядывать на соседа: проверял, нравится тому игра или нет. Снегг понял — это не просто забава, а как бы представление… Так что решил из вежливости покивать и даже улыбнулся. «Дожили… Не ровен час, сам тут полечу, блять: голова — вперед, ножки — вместе. Сумасшедший дом». Северус в детстве так не играл: боялся отца. Всегда себя одергивал, чтобы не разгневать старика. Раскрепощенность этого мальчика и других детей, которые умели так самозабвенно фантазировать (превращаться в самолеты-автомобили, животных, стулья, политиков и кинозвезд…), вызывала зависть. — Ну полетай со мной! — Нет-нет, — замотал головой Снегг. — Давай, ты хочешь! Я вижу, хочешь! — Вовсе нет, тупость, — буркнул молодой человек. — Вгун, вгун! — Я не врун, блин, мелкий… мне некогда летать. Мне работать пора, — Северус поднялся, отлепил от мокрого крыльца картонку. — Иди обратно. Дорогу знаешь. — А где ты гхаботаешь? Ты в халате. Ты еще не готов? Ты ездишь на машине? Далеко твоя гхабота? — мальчик остановился. — Ты какой-то невешелый. Это, навегно, скучная гхабота, вот мой папа… — Знаю я все про твоего папу, — перебил Снегг. — Иди в дом. — Он музыкант… — Я тоже, — глухо рыкнул Северус. Мальчик растерянно захлопал ресницами, но не расхныкался. Только чуть-чуть назад попятился. Снегг собрал остатки самообладания и поставил точку: — Был рад знакомству, Эйвери-маленький, но это не лучшее время для игр и разговоров. Чеши домой. — Хогошо… — малыш пошлепал обратно — к дыре в заборе. Уже пролезая на свою территорию, громко сказал: — Ешли ты — музыкант, то сыгхай с папой. Папа лучше всех игхает. Вот увидишь! Северус проводил мальчика взглядом, уверился, что тот захлопнул дверь дома. После он выплеснул из пепельницы воду и отправился шить медведей.

***

— «Состав группы: Джеймс Поттер, 26 лет (соло-гитара, вокал), Сириус Блэк, 27 лет (фортепиано, ударные, вокал), Северус Снегг, 26 лет (саксофон, флейта, бэк-вокал), Лили Эванс, 26 лет (бэк-вокал), Беллатриса Блэк, 23 года (ударные, перкуссия, бэк-вокал)…» Так, а вот про возраст могли и не писать! «Римус Люпин, 26 лет (менеджмент, аранжировки)». Нормальный такой составчик, — Белла перелистнула страницу и замычала: читала краткие биографии и историю ансамбля. — Люпин неплохо справился. Что, отнесем диск? — Без меня, — Снегг смотрел в книгу, но мыслями явно был где-то далеко. — Угрюмый ты сегодня какой-то. — То угрюмый, то невеселый… вам не угодишь. — Кому это — нам? — Да так… — Говори уж! Ну скажи, Снежище, — она подсела к однокурснику, заглядывая в лицо. — Эй, пушистик. Колись. Пропустив обойму нелепых прозвищ, Северус нехотя спросил: — Ты в генетике шаришь? Как думаешь, у двух блонди может быть темноволосый ребенок? — Небольшая вероятность есть, — хмыкнула Белла. — Этот блондинистый признак — дохлый, если я хоть что-то вынесла из уроков биологии. А откуда интерес? Морских свинок разводить собрался? — Нахуя? У меня уже есть одна свинюшка — ты, — хмыкнул Северус, но тут же осекся: Белла придвинулась так тесно, что от его дыхания заколыхались ее черные кудряшки. — Кхм-м-м… — он решил выдержать натиск. — Довольно интимная обстановка, знаешь ли. Тебе что-то нужно? Конспект? Ручка? — По-твоему, я на парней только из-за карандашей напираю? — Белла склонила голову еще ближе. — Ты не договариваешь. К чему расследование? — Это личное, — он осторожно обхватил ее талию и мягко отстранился. — Иди в деканат. — Воу-воу, да тут жарко! Северус вздрогнул и выпустил Беллу. — Привет, Марлен Дитрих, — без обычной неприязни махнула Беллатриса. — Что вынюхиваешь? Компромат на соперников собираешь? — А то, — подмигнула Марло. — К кому подкатить, чтобы очутиться в вашем блестящем ансамбле? В райском цветнике-парнике? Поттер — женатик, Люпин — общеизвестный гей, вы с Лилиан не в моем вкусе… остались Блэк и ты, заключенный концлагеря. Кого же выбрать? Экзальтированного медведя в винтажном свитере? Девственника-трубача?.. — Я не девственник, — хмуро бросил Снегг. — Ага, конечно, кусай железо, — Беллатриса фыркнула, вспомнив происшествие на скамейке. Затем, игнорируя сдавленное шипение Северуса, обратилась к Марлин: — Мой брат тебе не по зубам. — Он вроде симпатичный… Если подстричь и помыть… — Такое даже мне не под силу, — с видом эксперта вздохнула девушка. — Лучше расскажи, что за песенки в вашем репертуаре. Небось, «битлы» и какой-нибудь мяукающий шахид Кэт Стивенс. — Да тебе пора агентство открывать! Предсказательница, — хохотнула Марло. — Ладно, шутки в сторону. Увидимся одиннадцатого. Жду — не дождусь, когда вывесят список участников. Она ушла. Снегг спешно засобирался. — «Не девственник»? — Белла со смехом поиграла бровями. — Положил свои глазки-угольки на Марлин? Ты ее вообще видел? Алло! Вы с разных планет. Будь ты хоть богом секса, она никогда… — Все сказала? — Северус перекинул сумку через плечо. Смерил Беллатрису уничижительным взглядом. — Тебя послушать, так я какой-то мусор. — Я не… — У меня есть своя траханная жизнь. Может, не такая искристая и облепленная мишурой, как ваша, но есть. И не суй нос, куда не просят. Диск давай. Отобрав у однокурсницы портфолио, Северус быстрым шагом покинул библиотеку. В груди у Беллатрисы расползалось противное ноющее чувство. Немало сил потрачено было на избегание этого ненавистного чувства, ох, немало! Но сейчас бежать некуда. Она — Беллатриса Блэк, двадцати трех лет отроду. Ударные, перкуссия, бэк-вокал, мать его. Она доведет начатое до конца.

***

Наступил вечер, но до сих пор казалось, будто ладони горят — все из-за того, что он зачем-то схватил за талию эту кудлатую бестию. Северус пытался как-то отвлечься от неловкого воспоминания. Не получалось. Думал снова выйти во двор, поглядеть, как фонари зажигаются. Но... «Малец Эйвери… Что, если он там? Не хватало еще играть в дурацкий самолет на ночь глядя!» Промучившись до полуночи, Северус оделся и пошел размять ноги. Даже не удивился, когда те вынесли к аптеке на перекрестке. Вывеска горела, бледная, словно светляк на болоте. — Эй, говорящая борода? Спишь или хуи лепишь? — позвал Снегг. В окошечке показалась физиономия Блэка — скептически невозмутимая. — Леплю, как же… держи карман шире. Я тут аранжировку надрачиваю. Почти не спал. — А зачем? На то Люпин есть, — Снегг по-хозяйски пролез за перегородку и шлепнулся тощим задом на стул. — Не ври, будто не пытался сочинять. Держу пари, пробовал. Вот, вот! Я же говорю! По глазам вижу! — Да что ты там видишь из-за своей бороды?! — Северус сердито отвернулся. — Сдались тебе мои волосы… за нос мстишь? Не, ты, конечно, прав насчет Лунатика: он в музыкальном сочинительстве куда сильнее нас. Но со стихами я прежде так не возился. Обычно сходу придумываю. Тему кинь только — сразу соображу чего-нибудь! — Да пиздишь, — Снегг незаметно увлекся разговором. — Не может быть, чтобы прямо о чем угодно… Хм-м-м… про аптеку, к примеру? Слабо? Сидишь тут, гниешь… — Будь у меня профессия иная, Без сожалений я б ушел домой, Непыльная, доходная, иная… Эй, видишь? Я уже бегу домой! Но я — лишь нищебродина с УДО, И потому торчу за кассой этой. Могу пастилку лишь тебе я подарить, Ведь я, несчастный, освобожден условно, — продекламировал Сириус. Холодильник одобрительно зажужжал. Блэк крутанулся на стуле, желтая тень от стеклянной перегородки пробежала по лицу. — Высокий стиль! Годно? Северус сощурился. В обритой голове явно происходила сложная мыслительная работа. — Так-так… Блэк, мудила! Это, блин, переделанный Йейтс! Постыдился бы школьную программу эксплуатировать! Пиздец ты наглый… — хоть и заругался, Северус все же оценил шутку приятеля. — Не вздумай такое на конкурсе отмочить. Жюри наверняка не одним лишь колледжем ограничилось. Образование посерьезнее твоего будет. — Да ладно… хорош злиться. — Да не ладно, не хорошкай мне тут! Выискался умник. Сириус окинул саксофониста оценивающим взглядом. «Пожалуй, конкурс ему действительно интересен. Забавно бывает… Мы от чего-либо открещиваемся, а потом души в этом не чаем, рвем и мечем, когда кто-то посягает на дорогое…» Сириус тоже думал и об участии, и о возможной победе. Но постольку, поскольку хотел участвовать Лунатик. С недавних пор мысли без конца вращались вокруг оставленного возлюбленного. Слабое место! Или наоборот? — Эй, трубач, откуда такое рвение? — поинтересовался Блэк будто бы невзначай. — Помнишь, я про сестрицу рассказывал? Все это у вас ведь не всерьез? — Логика — явно не блэковский конек. Какая связь между соревнованием и твоей отбитой сестрой?! — Выглядит так, будто ты для нее стараешься. — Тебе борода корни в мозг пустила? — расхохотался Снегг. Смех был настолько неожиданным, что у Сириуса аж лицо вытянулось. Северус же издал последний заряд каркающих звуков, отдышался и добавил: — Я скорее на смычок жопой сяду, чем стану ради нее стараться. — Вот теперь ясно, что я прав, — мрачно изрек Сириус. — Ну, поспорь. Скажи, у меня ресницы такие длинные, что внутрь глазных яблок вросли, — передразнивание Северуса, как ни странно, не доставляло удовольствия. Блэк твердо решил вывести засранца на чистую воду. И даже соврать, если потребуется. — Она, между прочим, передумала участвовать. Так и заявила. «Не буду, хоть режь». — Лжешь! Я только утром… — А я вечером. — И где эта курица сейчас? Снегг мельком глянул на часы. От внимания Сириуса это не укрылось. «Да я в ударе… Будто Улисс покусал, и у меня открылось третье чувство… или какое там… Суть на лету хватаю, люди — как прозрачные. Чудеса эмпатии, мать ее!» — Дома, где же еще, — Сириус нарочито равнодушно вгрызся в ноготь на большом пальце. — И ты не попытаешься меня остановить? — в голосе Снегга засквозило недоверие. — Ключ дать? — Да пошел ты! Всё тебе смехуечки, — Северус вскочил, грохая стулом. — До завтра или до когда-нибудь. Я с ней разберусь, зуб даю. Вот ведь заноза… Не переставая бормотать, он натянул куртку и был таков.

*

Снегг приложил к двери ухо и нажал на кнопку звонка. Шепни ему кто год назад, что он станет ломиться к людям посреди ночи… Северус ненавидел и презирал все формы бестактности. Столкнувшись с соседями всего пару разков за всю жизнь, поклялся, что огреет любого, кто полезет в его бунгало без приглашения. Англичанин до мозга костей: припереться без предупреждения — верх отбитости! Ни шороха. Особняк молча наблюдал за пришельцем черными кухонными окнами. Вот только розовато-золотой свет в окошках второго этажа говорил: Белла еще не легла. Северус затрезвонил снова. Раздались шаги. Дверь распахнулась — на пороге ожидаемо стояла Беллатриса. — Ой! «Никаких предосторожностей! Стоит обсудить это с Блэком, — Северус опешил от неосмотрительности девчонки: открывает в такой час, даже не спрашивая, кто! — И что на ней напялено? Платья разные бывают, да, я в курсе… Для праздников, в офис, на сцене выступить… А это для чего?» Белла нарядилась в свободный и короткий сарафан на бретельках, и тот блестел аж до рези в глазах. Снегг вспомнил, как такие штуки называются: пайетки. Пластиковая чешуя посетительниц баров. Когда он подрабатывал в клубах, видел немало таких платьев: одно нелепее другого. Оцарапаться о них — проще простого. — Ты что-то поздновато, чувак, — голос приятельницы вывел из оцепенения. — Дома салфетки закончились? Хочешь списать лекцию или Блэка ищешь? Так он в аптеке. Она не спешила захлопнуть дверь перед носом, но и не впускала. Просто торчала в дверном проеме в своем рыбьечешуйчатом платье. «Нахуй я прискакал?! Во идиот… Нужно срочно придумать отговорку… немедленно…» В голове же как по заказу сделалось пусто. Остроумные ответы и реплики со свистом ее покинули. Белла, кажется, все поняла. — Заходи, Снежище. — Тупость… Не знаю, что на меня нашло, — выдавил он. — Блэк настучал, ты передумала выступать. Вот, гулял мимо и решил тебе вставить. — Прямо так? — бровки Беллатрисы поползли вверх. — Блять! Да не в том смысле! — Нотацию прочитать? — подсказала она. — «Ах, как ты могла отказаться, ведь мы внесли твое имя в список, обратной дороги нет»? — Во-во. — Давай, я послушаю, — Белла распахнула дверь пошире, Северус вошел. Когда щелкнул замок, девушка докончила мысль: — Авансом. Ведь я никуда не сбегаю. Но вдруг на будущее пригодится? Допечешь своими придирками, и взаправду смоюсь! — Что-о-о? — Братец тебя надул. — Вот ведь… — Ага. Понабрался от Улисса, наверно. Сводник. — При чем тут сводничество?! — Северус начал менять цвет, как хамелеон на красной тряпочке. — Ему просто в кайф из нас дураков делать. Снегг, сюда прыгай, Снегг, туда лети… Чудовище эгоцентричное. Чтоб ему икалось до рези в желудке. — Злюка ты. — Всегда таким был, — Северус отер губы тыльной стороной руки (зачем?) и посмотрел на Беллу исподлобья. Всего лишь подтвердил свои слова. — Моя нотация, выходит, уже ни богу свечка ни черту кочерга. Так чего я тут делаю? — Заглянул выпить чая. — Нет, пожалуй. — Лимонаду? — Тоже… — он покосился на тускло блестящее платье однокурсницы. — Хочешь потрогать? — спросила она. — Для первого этапа конкурса примерила. Не могла уснуть, все старое барахло перерыла. В который раз уже! Каждую тряпку скоро запомню во всех подробностях. Блин. Куча мусора. Надо снести куда-нибудь, один хрен — на мне болтается. — Это нормально сидит, — заметил Снегг. — Тощие лопатки прикрывает. — Спасибо. Ну ты и мудила — такое говорить, — начала Белла, но осеклась. Северус провел рукой по подолу сарафана сверху вниз и хмыкнул. «Сейчас разорется или еще что…» Беллатриса вздохнула: устала внутренне напрягаться и закипать всякий раз, как назревала мелкая стычка. — Ты как русалка. Она непонимающе нахмурилась. — Слушай, — продолжил Снегг, — кажется, ты… не боишься меня, нет; но всегда ждешь какой-то гадости. Я прав? Я думал, так лучше: хорошим парням редко везет. Знаю не понаслышке. Я был когда-то хорошим… не для всех, однако. И кончилось это полнейшей хуйней. Возможно, если позволить, ты действительно кого угодно разотрешь каблуком и двинешься дальше. О’кей, пускай цена будет такова. Мне нормально. Я привык. Только пугать тебя я впредь не буду. Обещаю. По рукам? — Какие странные откровения… — поежилась Беллатриса. Пожалуй, таким Снегг настораживал еще больше. — Вовсе нет. — С чего вдруг… — Не спрашивай. — Ладно, — она взяла его руку и неловко покачала из стороны в сторону. — Ну-у-у… уже поздно. — Да, завтра в унич, — Снегг наклонился, еле дотронулся губами до ее щеки, высвободил пальцы и шагнул за порог. Беллатриса не шелохнулась. — Покеда, курица. Не торчи у шкафа до утра, ты ведь вроде как нашла идеальное платье. Через пару минут она словно отмерла и выбежала на дорожку — проверить, далеко ли ночной гость ушел. Впустую: на улице не было ни души.

***

В этот вторник Сириус работал в дневную смену. Он охотно проспал бы часов до десяти, а то и дольше, но несносная кузина забарабанила в дверь ни свет ни заря. На выходных Римус, кажется, дал ей первый урок. Напрасно, ох, напрасно! Сила удара у нее и так что надо… Из коридора послышалось визгливое: — Эй, вомбат ленивый, ты встанешь или как?! — Сама ленивая… вомбат — ночное животное. И быстрое, между прочим… — Блэк разлепил глаза, но в комнате было прохладно, и оставлять нагретое местечко под одеялом не хотелось. — Ну так покажи, блин, свою прыть: вылезай, задница, — и Белла пнула дверь еще пару разков. На экране телефона висело непрочитанное накануне сообщение: «Доброй ночи. Завтра оглашают списки, ты приедешь?» Римус, старина Римус… Блэк протяжно застонал. «И на кой хрен Лунатику знать, появлюсь ли я в университете? Будто это что-то меняет. Подвезу Беллу, но внутрь не хочу. Пускай сами разбираются». После неудач с сочинительством музыкальные импульсы в блэковской душе угасли. Он легко настраивался на новые дела. И так же легко охладевал. Удивительно, насколько постоянным был его интерес к Люпину… Кузина никак не комментировала поведение брата. И вообще стала какой-то скрытной. Сириус чувствовал: где-то здесь не обошлось без Снегга! Но не спрашивал напрямую. Выжидал, что ли? Возможно… Следующие два часа не подарили никаких сюрпризов. Он подвез кузину и даже покараулил в фордике, пока та бегала глядеть списки. Сириус видел Люпина: их аранжировщик бодро выскочил за ворота и сел в припаркованную в сторонке машину. Улисс! Почему раньше не заметил?! Блэк откинулся на спинку — интуитивное движение. Он будто был следователем на задании и решил «залечь на дно» во время чертова дежурства! «Фига они спелись, вместе катаются… охуеть! — Блэк наблюдал, как легковушка тронулась и быстро скрылась из виду: Монтойя дал по газам. — Гонит будь здоров… ну заебись теперь…» Бессвязный поток бранных мыслей прервало возвращение сестры. — Тук-тук, что за стук? — она опаздывала на пары и сомневалась, ждет ли Сириус, потому обрадовалась, увидев синий фордик на прежнем месте. — Ах, каков!.. Твердил, что тебе плевать, но вот ты здесь… Откроешь? — Говори в щель, — угрюмо буркнул Блэк, опуская стекло. — Что там? Судя по твоей довольной роже… — Мы на коне! А ты будто и не рад, — надула губы Беллатриса. — Вечером встреча у Северуса. Можешь прикрыть лавочку на часок? — «У Северуса»? Мда-а-а… дожили! Люпин с бывшим на тачиле рассекает, ты снюхалась со Снеггом. Совет да любовь. Почему, кстати, у него? Хотите Эйвери позвать на чай? — Расположение дома Снегга — стратегически удачное, дуралей! Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. И что за бред ты городишь? Какой бывший? Не понимаю… — Тебе и не надо, — огрызнулся Сириус, отворачиваясь и берясь за ключ. — Я пас. Без меня покуролесите, работа… — Работа не волк. Неужели не интересно поскорее начать репетировать? Обсудить песни? Я уже неделю как на взводе, до того невтерпеж! Наряд заготовила, придумала мэйк… — Кто над чайником стоит, у того он не кипит, — передразнил Блэк кузину тонким фальцетом. Затарахтел мотор. — Ну и пошел ты!.. Я, конечно, лошадь на водопой привела, но пить ее заставить не смогу, — рассердилась девушка. — Катись, блин, колбаской! Кладезь народной мудрости! Блэк на прощание только фыркнул. Он стал бережлив: не тратил силы, эмоциональные и физические, а готов был тянуть до последнего. Пускай Бродяга и Лунатик уже просили вернуться в команду… не беда, позовут снова. Упрямство приносило странное удовлетворение. Такое, словно он наконец-то дотянулся до укушенного москитом места на спинке и теперь с наслаждением его расчесывал.

***

Северус приоткрыл дверь. Поттеру этого показалось мало: со сверкающей улыбкой он рванул дверь на себя и ввалился в прихожую — со всеми своими словечками-подколками, ухмылками, вонью одеколона и прочими фигли-мигли. Всюду, куда приходил этот самонадеянный засранец, становилось тесно. Северус решил, что готов немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть. Хотя бы вечерок. — Здорово, Со… Северус, классный абажур, похожий я видел когда-то в гостинице во Флориде, — затараторил Джеймс, едва разувшись. — Иди в ботинках, у меня не очень… — Прекрасный, охуительный ковер, — будто оглохнув, продолжил Джеймс. — И еще… — И еще: прекрати делать вид, будто это нормально. — В смысле? — Ты слышал, — глухо бросил Снегг. — Давай скорее начнем и скорее закончим этот цирк. Мы с тобой не друзья, додик. Я помогаю вам, да, но не более. Ответить на оскорбление Поттер не успел — в незакрытую дверь ввалилась Беллатриса. Вслед за ней — Лили, парковавшая до этого машину, и Римус с Улиссом. Зачем припёрся последний, Снегг знать не хотел. Монтойя всегда вызывал у него смешанные чувства, копаться в которых не было желания. — Приветствую всех. Полагаю, Блэк не явится, — догадался он. — Сириус впахивает в аптеке, — вступился Джеймс. — Сириус вполне мог отложить аптечные дела на час-другой. Но не будем анализировать его поведение, ибо разумному критическому мышлению оно противоречит. — Если с хитровыдуманными фразочками всё, перейдем к делу, — Поттер снял маску вежливости, устроился за кухонным столом и вынул из сумки стопку бумаг. — Объявляю первое собрание «Кексов» и их друзей открытым. Все расселись и повисла неловкая пауза. — Может, начнешь со списка? — подсказал Улисс. — Что там у конкурентов? — Ах, точно, — Джеймс сдвинул очки на затылок. — Всего ансамблей десять. Собственно, «Кексы». Тут ясно. «Эпигоны Гейне». Не представляю, что это за зверь, но надеюсь, вы с Беллой выясните до пятницы, потому что они учатся вместе с вами. То же касается «Тихих вод Стикса», «Маргариток» и «Городка N». Все — из университета. — Интересно, что из перечисленного — группа Марлин и Доркас? — Вот и разузнай, — Джеймс проставил возле названий буковки «у». — Погнали вперед. У нас есть два неплохих конкурента из колледжа искусств. «Тревожный звонок» возглавляет паренек лет семнадцати, но за всеми песнями стоит его отец, профессиональный музыкант. Будь я жюри, как следует бы присмотрелся… Правила запрещают стариков! «Сине-белая моль» — детище отделения духовых инструментов. Но у нас есть Северус. Это снижает степень уникальности «Моли». К тому же, без обид, чувак… — Да, я в курсе, что и сам на моль похож, — вяло отмахнулся Снегг. — Их название сосет. Плагиатище. Валяй дальше. — Остаются профи: «Звёзды Саутфорда и Мило Карраччи» и «Такси». — Майлз «Мило» Карраччи? — Лили маленько зарделась. — А он точно проходит по возрасту? — Он дерьмово сохранился, но успел в последний вагон. Слышал, ему тридцать четыре. Но не это наша проблема. «Хоркрукс во тьме» в списке, народ. — И что? — Снегг закинул ноги на свободный стул. — Эйвери наверняка уже не в форме. Маялся несколько лет со стиркой пеленок… в лучшем случае, на одном с нами уровне. — Ты очень самонадеянный, Северус, если считаешь, что у вас вообще есть уровень, — заметила Лили. — Воу, Лилс, это было грубо! — Естественно, Эйвери не профессионал и едва ли собирался с группой в последние пару лет, — проигнорировала Эванс замечание мужа, — но прежде они зажигали дай бог. Стержень у них крепкий… — У меня тоже есть стержень, знаешь ли, — возмутился Снегг. — Не сочти за эвфемизм. Эйвери просто заплывший жиром домохозяин из среднего класса… — Он не толстый! — …и сказочный мудак. Удивлен, что ребята из группы к нему вернулись. — Как хорошо ты с ним знаком, — Люпин выразил всеобщее удивление вслух. — Осведомленность на уровне. Конечно, мне он мало симпатичен. Но… — Но — что? Говори давай, чего молчишь, блять?! — завелся Снегг. — Думаешь, у меня с ним дела какие? Это ты тут на три фронта играешь… — Прости, конечно… Люпин хотел встать и аж побагровел от негодования, но Лили вцепилась в его плечо и силой усадила обратно. — Прекратите! Еще слово, и уйду я! Огонь ссоры потух. Джеймс раздал собравшимся старые ноты, начал с энтузиазмом (возможно, деланным) рассказывать обо всех песнях… Однако вечер был испорчен. Час спустя беседа стала совсем вялой. Северус заметил, что им лучше встретиться в четверг вместе с Сириусом — толку от обсуждений, когда они даже состава сопернических групп не знают? Вдруг в прихожей пиликнул звонок. Снегг бегло глянул на Люпина: никак, Блэк решил почтить своим вниманием? Все столпились в коридоре, и хозяин отпер дверь. — Добрый вечер. На пороге стояла невысокая худая блондинка. За руку женщина держала мальчика лет шести. Снегг мысленно выругался. — Добрый, чем могу помочь, миссис Эйвери? — Северус не мог видеть лицо Беллы — та маячила позади, — но подумал о ней в первую очередь. «Черт, а она бесанется. Точно вякнет какую-нибудь глупость…» — Привет, — меж тем поздоровался Лорри. — Простите, — робко начала мать мальчика, — я увидела свет в окнах. Поняла, вы дома. У вас… у тебя гости, но я хотела попросить присмотреть за моим пареньком. Это на полчаса, не дольше! Муж уехал по делам и забыл важный документ, мне нужно к нему… Досуговый центр не очень далеко, вы знаете… Прошу, выручи! Снегг сам не понял, как сгреб мальчика в охапку и подтолкнул на кухню. Он почувствовал себя хозяином ситуации, хозяином собственного дома и жизни… бог весть кем еще. Ему так этого не доставало! Северус сделал для Присси Эйвери то, чего никто и никогда не стал бы делать для его покойной матери. — Все о’кей, пускай посидит. Я ему зубочистки дам, — брякнул он. — Зубочистки?.. — степень офигевания Джеймса Поттера, судя по лицу, пробила потолок и вылетела в открытый космос. — Ну, вместо счетных палочек. С ними прикольно играть, — пожал плечами Северус и тут же заторопился выпроводить соседку во двор. Лопатками он ощущал приближающуюся бурю. — Поезжай, не парься, я никуда не уйду. Я его чем-нибудь займу. А народ все равно расходился по домам… Поздно типа, понимаешь. — Ах... Да, спасибо большое! Она в последний раз посмотрела на него немного глуповатыми светлыми глазами и устремилась к своей машине. Едва автомобиль скрылся за поворотом, как из дома высыпали «гости»: возмущенный донельзя Поттер, баран Люпин с идиотским выражением лица, красная, словно чили, Беллатриса… Прилично выглядели только Улисс и Лили. Последняя пялилась под ноги и теребила край куртки. — Зубочистки! Надо же! А мне парочку? — Поттер, отъебись… — Нет, дослушай, Снегг, я все, конечно, понимаю, но зачем ты позволил ей притащить сюда сынка? Это же троянский конь! Хорошо, мы закончили! Класс... Малец бы все запомнил, а потом пересказал папаше за ужином. Спорим, у него диктофон под рубашкой спрятан? Или по жучку в его маленьких гольфиках. Ты совсем хватку потерял! — Ты долбоеб, Поттер?! — Северус убедился, что пацан в доме и продолжил: — Он же мелкий! А она — балбеска и вокруг мужа с бубном пляшет. Вон, помчалась ему какие-то писульки отвозить… Везде подвоха ждешь? — Прекратите! — топнула ногой Лили. — Мы уходим, так не все ли равно, шпионит Эйвери за нами или нет? Ты странный, Северус… и происшествие странное… Но ты, Джеймс! Как дурачок, право слово! — Ах, так? Ну оставайся здесь, раз я дурак. Развлекайся со Снеггом и его приемышем, — вспылил гитарист и пронесся мимо жены в сторону парковки. — Джим!.. — Я подвезу и Римуса, и тебя, — Улисс обнял Лили за плечи. — Он одумается. Характер олений, но сердце… — Сердце рептилии, — выплюнула девушка. Троица распрощалась со Снеггом и двинулась прочь. Северус остался один на один с Беллатрисой. Ожидал воплей возмущения — почему, сам не знал, — а она лишь посмотрела на него грустно, сказала «пока» и поплелась за остальными. «Лучше ничего не говорить. Ничего не делать. Разрулю все утром». Северус поспешил обратно в дом. Лорри сидел за столом. Разбросанные всюду ноты и стихотворные зарисовки совсем его не заинтересовали. Вместо них малыш изучал медведя на холодильнике. Бракованную игрушку с ногами разного размера Снегг оставил себе. Правда, глаза и нос пришить не успел. Заленился. — Нравится? — поинтересовался Северус. — Стхасный, — честно ответил мальчик. — Как я, — ухмылка против воли выкатилась на лицо. — Хочешь сока? Нет? А пожрать что-нибудь? Тоже нет? Ну и попугайчик же ты. Тощий какой-то, наверно, одними семечками питаешься и крошками. — Не-а. Я всегда такой был. Это от папы. — Папа-то у тебя не дрищ, — резонно заметил Снегг. — Это как? — Ну, худой. Он не худой. Серединка на половинку. — А-а-а… — мальчик запустил палец в нос и снова уставился на медведя. — Я тепехрь знаю: ты тоже музыкант. И вы будете сохреноваться. Кто кого. Жалко. Лучше бы вы вмеште поигхрали, папа на гитхаре, а ты… — На трубе, — подсказал Снегг. — Гхомко выходит? — А то, — Северус улыбнулся, представляя, как надевает Эйвери на башку тубу и бьет коленом по яйцам. — Но у твоего папаши наверняка помощнее звук будет. — Конечно. Папа неплохой. Слово «неплохой» как-то больно отозвалось в сердце. Странно, что это сказал ребенок… такая взрослая оценка действительности! Недостаточно хорош, чтобы быть отличным, но и не отвратителен, как, например, отец самого Северуса. Неплохой… — Чем он с тобой занимается? — Игхает иногда, иногда показывает гитахру, катает на машине… — мальчик задумался, но вспомнить что-либо еще не смог. — У него мало вгемени. Но все папы такие. — Это вопрос? Если да, то нет, не все, — Снегг заметил, как приуныл Лорри и досказал мысль: — Некоторые куда хуже. Мой был просто старым идиотом. Вечно ругался и не просыхал, трезвым отродясь не был… А у тебя батя нормальный. Да ты не поймешь пока. Вырастешь — тогда поймешь. На зубочистки. Сделай-ка из них какую-нибудь фигуру. Умеешь так? Лорри рассыпал тонкие палочки и принялся перекладывать их с места на место. И вдруг сказал: — А вот дядя Рхиси — тот непгиятный. Мне не нгавится. Но папе он нужен в команде, дядя Рхиси — музыкант. Только не говоги никому: дядя был в тюгьме. По-настоящему. Он злой. Северус вздрогнул и быстро взглянул на мальчика. Это он, Северус Снегг, оказался нынче троянским конем! Чудеса да и только... Полчаса пролетели незаметно. Присцилла Эйвери открыла калитку, прокралась на участок соседа и тут заметила в окне картинку: кухонный стол, а над столом — две склоненные головы. Хозяин дома и его маленький гость что-то мастерили.