Манчестерские кексы

Тридцать первое октября. День Всех Святых? Нет, для Блэка это был День Определения Дальнейшего Жизненного Пути: пан или пропал. День первого испытания для отобранных ансамблей. Жизнь извернулась вдруг таким образом, что превратилась в существование «от звонка до звонка», и он знал: виной тому — Римус Люпин. Ограниченное воображение или приобретенный в тюрьме пессимизм… что-то настаивало, будто единственное условие для общения с Люпином — участие в конкурсе. Сириус, глупый, безоговорочно в это поверил. Конкурс — связующая нить. Конкурс — проводник в мир Лунатика. Пока они вместе в одном котле. Надолго ли? Зависит от удачливости и стараний «Манчестерских кексов». Бедняжка Сириус в упор не видел (или боялся увидеть) иные, кроме конкурса, события, способные сблизить его со старым другом. Создать что-то самому? Заговорить, позвать, приготовить?.. Боже упаси! Итак, Блэк уперся в соревнование, как последний баран. А еще неделю назад выглядел безучастным и незаинтересованным! — Какие новости? — спросил он Беллатрису в пятничное утро. — Во-первых, день добрый… — девушка встала не с той ноги. Допрос вместо яичницы с беконом настроение не улучшил. — Во-вторых, если ты про наших конкурентов, то долби Снегга. Я всю неделю к тесту готовилась. «Дрянное начало… Никак, разосралась с Нюнчиком и теперь деру даст! Еще чего не хватало!» Сжатые в ниточку губки кузины ничего хорошего не предвещали. Сириус всерьез заволновался. Но виду не подал. — Милаха, тест у тебя уже был. Подсуетись, нехуй лениться. Мы должны были вчера собраться, помнишь? А толку! Хотя бы завтра тогда… Поттер шпыняет, шпыняет, а что мне ему докладывать? Я ж не в теме… — Ладно-ладно, — сморщила нос Белла. — Я наведу справки. Вали в свою аптеку и не воняй. — А ты не груби. — Сам будто образец вежливости, — огрызнулась сестра из прихожей. Туфли сменила на осенние сапоги — высокие и мягкие, какие Блэк про себя называл «чулками». Вместо старой куртки обзавелась модным плащиком. — Вот, видишь? Я прибарахлилась. Купил бы тоже, что ли, новую одежду… А то с тобой на людях появляться стремно! — Денег дай, куплю, — фыркнул Блэк, наливая кофе. — Дурак! Кузина вышла, хлопнув дверью. Сириус застенчиво улыбнулся кофейнику: — Девки… Хуй разберет, что у них на уме. Носилась со Снеггом как курица с яйцом, а теперь злится. Никак из-за эйверёныша мелкого… Ну и глупцы. Не лучше меня самого. Позавтракав в тишине, он собрал в сумку кое-какие ноты и наброски, натянул на свитер отцовскую куртку, рассовал по карманам разрозненные листы… Времени до начала смены — вагон, но волнение мешало сесть за пианино или открыть книгу. Сириус горел идеей куда-то сорваться, навязаться кому-нибудь в компанию, заняться чем-то… Загрузиться, чтобы не сходить с ума. Вот ирония! Кроме работы, ехать было, в общем-то, некуда. И тут телефон блямкнул новым сообщением. 8:47 Сири, доброе утро. Надеюсь, ты проснулся! 8:47 Здорово сохатыч Блэк недоуменно поскреб бороду. «Либо у него искрометные новости о конкурсе, либо…» 8:47 Отлично. Я давно должен был тебе рассказать. Ждал, что Лунатик сам расколется (это касается его работы). Только он как рыба об лед 8:48 интерсно и ЧТО ЖЕ ТАМ? БЛИЖЕ К ТЕЛУ 8:48 ***К ДЕЛУ К ДЕЛУ 8:48 Понял. У Римуса не всё гладко. В школе, то есть. Заедь к нам, будь зайкой 8:49 Сщас? Сириус перехватил мобильный левой рукой, правой пытаясь заткнуть слишком длинный шнурок в носок (тот несуразно торчал из-под брючины). Заторопился как на пожар. Лунатик! Это про Лунатика! Господи, да он, Сириус Блэк, змею подоит, станцует на голове и прокричит петухом на центральном телевидении, если это поможет Лунатику! 8:50 Да, Бродяга. Давай 8:52 У него урок в десять. Кажется, есть шанс успеть… Есть шанс! Ха! Блэк уже поворачивал ключ зажигания, мысленно крича во все горло.

***

Римус начал рабочий день с привычного осмотра. Доски — меловая и белая магнитная, учительский стол (сверху и под столешницей), его стул с подлокотниками, ручки и карандаши (один коллега посоветовал их прятать, но Люпин — тот еще упрямец). Он был готов чистить карандаш от жира и кетчупа снова и снова. Он протирал все поверхности, вынимал булавки, «разминировал» хитроумные ловушки из мыла и сажи… день за днем, день за днем. Римус уже понял, как лоханулся. Следовало бить в колокола после первой же подобной выходки. Теперь… теперь привлекать к гадостям стороннее внимание было поздно. Это было бы непрофессионально вдвойне. Он расплачивался за выбор неверной тактики игнорирования и смеха. «Сегодня всё спокойно… Ни ведер над дверью, ни раздавленных жуков, ни попыток ломануть комп… Чудеса. Кажется, мне готовят особенный сюрприз». Когда класс наполнился детьми, Римус дождался тишины и деликатно спросил: — Вызвать ли мне спасательные службы? Или начнем, как обычно? — А что не так, мистер Люпин? — Том закинул ногу на ногу и посасывал кончик карандаша. Пару раз он сунул карандаш так глубоко, что надавил изнутри на щеку. Римусу этот жест здорово не понравился. — Ожидаю от вас особенно изощренной шутки. — Учитель сощурился и, сев на краешек стола, скрестил ноги, наблюдая за учеником. После недолгой паузы он продолжил: — Я спрашивал вас в начале октября и спрошу снова: отчего вы противитесь моим попыткам сделать уроки чуть менее скучными? Раз сегодня вы паиньки, предлагаю побеседовать. Слушаю ваши аргументированные ответы. — Да какие аргументы! — выпрямился на стуле Том. Ножки громко скрипнули. — Просто вы нам не нравитесь. — Говори за себя… — Заткнись, Скубри! Не твоя очередь, мистера Люпина больше интересует мой ответ, — глаза мальчишки зло блеснули, — ведь это я ему подгаживаю. Из-за вас меня отстранили от уроков. И я ни черта в вашей музыке не понимаю. Мне оно не интересно и нахрен не сдалось! — Том! — зашипели девочки. — Болти, ты просто нечто! — Завались! — Сами завалитесь!.. В душе Римуса давно поднялась и билась у самой поверхности волна негодования. Будь Том Болти взрослым, Люпин (несмотря на худобу) ринулся бы выколачивать из него дерьмо еще пять минут назад. Какое там! Он отмудохал бы Болти при первой же возможности. Наглого, упертого, ленивого Тома Болти… Но — для начала — он не мог сделать этого, поскольку был чертовой училкой и — к тому же — в некотором смысле сочувствовал гадкому мальчишке. Знал, что Том совсем не глуп. Наладить дисциплину и сбить с ученика гонор стало идеей фикс. Правда, методы, на которых Римус остановился, не работали. Дождавшись, пока разборка сама собой сойдет на нет, он устало сказал: — Очевидно, сегодня мы правды не узнаем. Спасибо за выразительное представление, Том. Откройте тетради, и запишем тему… — Мистер Люпин, можно вопрос? — Да, мистер Лоуренс… «Синтез музыки и других искусств в культурной жизни Великобритании двадцатого века»… — мел застучал по доске. Зашуршали тетрадные листы. Вжик-вжик! — молнии двух десятков пеналов пришли в движение. — Вот, вы и тему как раз назвали, — вздохнул Лоуренс, не торопясь записывать. — А почему мы никогда не делаем на уроках что-нибудь прикольное? Ну, то есть… как в сентябре. Это из-за… — мальчик бросил сердитый взгляд через плечо. — Я тебе покажу, крыса, — зашипел один из приятелей Тома, толстяк по фамилии Кадди. Именно его старший брат слыл главным зачинщиком в «банде Бергера». — Не вякай! — Будто я не прав! Было классно, пока вы под арестом сидели, — распалился Лоуренс. Римус давно заметил, что мальчик — ярый оппозиционер, иногда не менее досаждающий, чем хулиганы, которым пытался противостоять. Назревал новый спор. Урок — не резиновый! Люпин замахал руками и громко крикнул: — Стоп! Шум нарастал. — Замолчите! И представьте… хоть это и сложно… себя на моем месте, — Римус выдохнул. — Так… — набрал в грудь побольше воздуха. — Вы — игрок в команде «Бергерский умница», или вратарь, или подающая надежды солистка школьного ансамбля… каждый делает что-то значимое и ценное. Но вы юны и не научены еще заниматься этим для себя, в свое удовольствие так, чтобы не нуждаться в зрителях. Мама, папа, парень с белыми зубами, друг, красивая девчонка с соседней парты… — не хихикайте! — все эти люди должны одобрить ваше увлечение и похвалить успехи. Согласитесь, для вас это важно. Здесь, в классе, я такой же, как вы. Без зрителя мой урок ничего не стоит. Так что, пока вы не научитесь слушать… не ждите от меня «классных уроков». На миг притихшие детишки вновь расшумелись. Один собрался освистать учителя и получил по тыкве, другой требовал задание, третий… Люпин хотел бы вцепиться в волосы… свои, Тома… он уже не знал, в чьи. Лишь бы прекратился чертов балаган! И вдруг дверь в класс распахнулась. — Так, так, так… Римус подавился воздухом. Ученики разом умолкли. — Мистер Люпин? Добрый день. — Мистер… Блэк? — кажется, у Римуса и впрямь поплыла крыша! — Рад, что вы помните о нашей договоренности. Класс? — Добрый день, сэр, — нестройным хором отозвались дети. Кто-то полез под стол за ручкой, другие принялись оправлять мятые воротники и манжеты. В гробовой тишине каждый звук резал ухо, как пронзительный звон. — Какие умницы. Я — мистер Сириус Блэк, сын покойной главы попечительского совета города, а сегодня — частное лицо, независимый наблюдатель и оценщик ваших знаний. От того, как сильно вы меня порадуете, зависит ваше будущее в этих стенах. Кое с кем я уже знаком, но вы едва ли меня помните… что ж, оно и к лучшему. Римус с ужасом и восторгом следил, как лженаблюдатель изящно миновал ряд парт (не задев и не сбив по дороге ни одну из них) и уселся в конце кабинета. Дети вывернули шеи, но Сириус коротко кивнул: «Продолжайте, продолжайте!» На недоуменный и растерянный взгляд Римуса он красноречиво изогнул брови. «Лунатик, ебать тебя в сраку, жги! Жги, пока до них не дошло!..» И Римус зажег. Споро и бодро он выложил весь материал, который планировал заталкивать в своих лодырей в течение часа. Самые активные отвечали, самые строптивые — сидели тише воды ниже травы. Стоило кому-то завозиться, как с последней парты слышалось деликатное покашливание: мистер Блэк не спал. Но учитель попал в затруднительное положение, осознав, что до перемены еще пятнадцать минут, а сказать ему, в общем-то, уже нечего. «Дьявол, что делать?!» В сентябре такого вопроса у Римуса бы не возникло: в запасе всегда была парочка творческих идей. Но возвращение смутьянов превратило занятия в сидение на пороховой бочке. Люпин радовался, если удавалось преподать запланированное и не потратить половину урока на разборки (Кто порвал тетрадь Медоуз? Откуда на стуле жвачка?..). Он с ужасом покосился на Блэка. «Какой же красивый… черт, почему он такой красивый?!» — Мистер Люпин, давайте сыграем! — сложила руки Эванна. — Как тогда… — Да, хотим игру! Пожалуйста! — Только не тест! — Тихо, тихо, — взмолился Римус. — У меня, кажется, что-то заготовлено… — Мистер Люпин, позволите? — встал Блэк. Миг — и всеобщее внимание приковано к страшному надзирателю. «А он и так умеет?!» — читалось в детских глазах. Сириус же пояснил: — Я владею кое-какими методиками. Всегда мечтал попробоваться в сложной роли учителя. Заодно мы с мистером Люпином выясним, насколько вы смышленые! Римус запаниковал еще сильней. Что, если Блэк наломает дров? Вдруг отправит Лунатика на дно, потопит и без того паршивую карьеру преподавателя?.. Но отказать он не смел и обреченно выдавил: — Конечно, мистер Блэк. Сириус пробрался к доске, взял линейку и ручку. — Какие виды инструментов вы знаете? — спросил он. — Уточню: меня интересует классический оркестр. — Струнные смычковые, духовые — медные и деревянные… — начали гадать и вспоминать дети. — Ударные! — осенило кого-то. — Отлично, — перебил Сириус. — Из чего состоит ударная установка? Вы едва ли это проходили. Но особо наблюдательные могут мне помочь. Общими воспоминаниями и догадками на свет божий вытащили большой барабан и тарелки. Дети также назвали и несколько барабанов поменьше. Кто-то никак не мог забыть треугольник — все выкрикивал о нем с последней парты. Сириус призвал класс к порядку: — Внимание! Средний ряд, достаньте линейки и положите на край стола, придерживая рукой. Вы, у окна, будете большим барабаном. Бить только по команде! Ряд у двери — тонкая перкуссия. Можете использовать ручки-карандаши, хозяйственные резинки, молнии, каблуки… Хе! Что хотите. Но пока — тихо. Без мистера Люпина никому не начинать. Он обернулся. Светло-серые глаза в обрамлении черных ресниц. Шальные, веселые… для него это игра? Нет, Сириус собирался сражаться всерьез. Не с детишками-беспредельщиками, не с системой образования… Предстоял бой за доверие Римуса Люпина. — «Все вместе»? — Блэк шевельнул губами беззвучно. Сколько раз им приходилось общаться лишь глазами, а еще жестами, прикосновениями… — В смысле?.. — движение губ Люпин видел, но у него словно разум помутился. — «Битлз», мистер Люпин, — усмехнулся гость. Римус пошарил в ящике и вынул плотный коленкоровый пенал со скрепками. Стукнул по столу раз. Еще раз. Сириус добавил короткий «тук» ручкой. — Первая парта, — повелительно взмахнул он рукой. Ученик не растерялся и хлопнул по пластиковой линейке — раздался дребезжащий звук. — Молодчина! — Снова, — потребовал Люпин, и простой пассаж повторили опять. Дребезжание линейки еще не стихло. Он облизнул губы и пропел: — Here come old flat top… Сириус взмахнул рукой и первый ряд шарахнул ладонями по партам. — He come grooving up slowly… Ба-бах! — He got joo joo eyeball, he one holy roller… Блэк пронесся по классу, раздавая указания. Ритмично застучали каблуки девчонок. Вступили костяшки пальцев. — He got hair down to his knee, got to be a joker he just do what he please! — выкрикнул Римус, поддерживаемый детскими голосами. Линейки хлопнули, по классу прокатился наглый хулиганский «бз-з-з». В паузе между куплетами грянули дружные хлопки. Вжикнули десять пеналов. Улетела в потолок чья-то резинка. Люпин продолжил: — He wear no shoe shine… Когда Сириус метнулся к стенду в углу класса, их руки на мгновение соприкоснулись. Люпин мысленно взвыл, пытаясь уцепиться за все прошлые обиды. За воспоминания, которые объясняли, почему он больше не хотел видеть Блэка, говорить с ним, а тем более — орать перед всем классом Come together! Черт, ведь решение уже принято! Даже пианино, эта рухлядь, что он приволок в особняк… Только жест доброй воли, одолжение! Он пожалел инструмент — ничего личного! — Всё что я сказать хочу тебе — на выход, дружок! — пропели они хором, и Блэк снял со стенда гитару. Римус испуганно выдохнул: — Сириус, нет… — Все вместе! Прямо сейчас! За мной! От грохота крышек парт задрожали оконные стекла. Останавливать концерт было поздно… …Когда класс покинул последний ученик, Римус без сил повалился на стул. Даже не проверил, нет ли там жвачки или подушки-пердушки. Сириус со смехом присел на краешек учительского стола. — Малыш, да ты измотан. И так каждый раз? — Нет, — простонал Люпин, не поднимая лба от столешницы. — Только на тех блядских уроках, которые посещает Мистер-Ревизор-Сын-Покойной-Главы… — Понял, понял. Не волнуйся, больше не приду. Это Джим подсуетился. Попросил дать твоим говнюкам прикурить, вот я и дал… Сперва кнут, потом — пряник. Всё по науке. — То есть ты считаешь нормальным заявляться ко мне на работу, выдавать себя за инспектора из департамента или еще откуда, пугать детей, срывать учебный процесс… — Люпин начал задыхаться от возмущения. Стянутая кожа на руках противно зачесалась. Ну, началось… — Блэк, это не поле для экспериментов. Это — моя жизнь! — С которой ты не справляешься, — заметил друг. — Тебе-то какая разница?! Ты кто, чтобы судить, как и с чем я тут… Почему… — Люпин окинул взглядом синие брюки, галстук, белую рубашку в тонкую полоску. — Какого хрена ты так вырядился вообще? — Красавчик, да? — Кобель ты ебанутый! — Не вопи, ты же в школе, — укоризненно покачал головой Блэк. — Больной идиот! — А деткам понравилось, особенно — девчатам. Небось спрятались в толчке и ищут мой аккаунт на «Фэйсбуке». — Хватит из всего хохму делать! — Я лишь тебе подыгрываю. Для меня всё — серьезней некуда. Люпин выскочил из-за стола. Блэк встал, поправляя ворот рубашки. Черные кудри скользнули в сторону — Римус увидел петельку убранного вовнутрь ярлыка («Надеюсь, он ее не спиздил!») и что-то еще. Не то грязь, не то… Не в силах остановиться, он медленно дотронулся до шеи Блэка, отвел волосы в сторону. Коснулся пальцами незаметного пушка на коже. Сириус сжал губы и откинул голову. Стоял послушно, как перед врачом, готовым пропальпировать лимфатические узлы. — Что за тату? — спросил Люпин тихо. — Когда… когда я уезжал, никаких татуировок не было. Откуда это? — А ты как думаешь? — Сириус шагнул, и локоть Римуса уперся в его грудь. — Наверняка ты, Лунатик, давно обо всем догадался. Не тупой же. Почему трусишь? Признайся себе. Хуже ты от этого не станешь. Думать обо мне плохо — нормально. Такой уж я человек. — Что ты сделал? — Уничтожил машину Малфоя. Я облил ее химикатами и поджег. Столп огня был, как в кино. Я торчал рядом и ржал, словно сумасшедший, пока не приехала полиция. В праздничный день зрителей почти не было — все развлекались на площади. Мало кто знает — это был я… я, Сириус Блэк, — последние слова он прошептал Люпину на ухо. Помолчал немного. Бросил со смешком: — Я не верил, что ты вернешься в город. И узнаешь. Зря, ох, зря! Теперь говно всплыло. Кстати, рубашку Джим одолжил в магазине мадам Малкин. Через час я должен ее вернуть. Попрошу помадой не пачкать. — Ты такой мудак… — А ты самый сасный учитель из всех, кого я знаю. Даже круче Мадлен Гринт, а она — Мисс География две тысячи четвертого года. Надеюсь, показательная порка поможет и ребятки будут внимательнее на твоих уроках. — Придурок… — Римус, я люблю тебя. — Боже, я знаю, — чуть не плача пробормотал Римус. — Ты… будто все и всегда делаешь с оглядкой на меня, глупый, а это лишнее! Ты должен был рассказать… Я бы… я тюрьму эту со стремянкой штурмовал бы, разобрал по кирпичику! Черт… я по тебе так скучал… ужасно скучал, — проскулил он, сцепляя в замок руки. «Не трогай его, дубина! Ты сейчас с катушек слетишь!» — Последний урок? — коротко спросил Блэк. — Нет. Окно. Сириус отстранился, тяжело выдыхая. Накинул пиджак — Римус видел темные пятна подмышками и на спине — и взял сумку, оставленную в углу класса. — Так выпей чаю и переведи дух. Слухи быстро разлетаются. Готовься ко второму акту… Другие наверняка тоже захотят побуянить, — он улыбнулся. — До завтра, Римус. — До завтра, Сириус. Люпин дождался, пока закроется дверь и повалился обратно на стул. Колени, суки такие, ходили ходуном. Сердце выпрыгивало из груди. «Я знал. Знал в глубине души, где и как он прокололся. Он получил сполна, Джим прав… Я приму его обратно. Всегда бы принял. Всегда…» Римус наконец-то чувствовал себя дома.

***

Сириус повертел телефон и отложил в сторону. Затем взял снова. Пытался побороть желание написать, но возвращался к нему раз за разом. Экран мигнул. 00:43 Ты дома? «Дома ли я! Ох, черт… Откуда Лунатик знает мое расписание? Неужели от Джима? Как много он вообще обо мне знает?» 00:43 уже да 00:43 хочешь зайти? почему спрашиваеш? 00:43 Просто 00:44 Как нам быть, Сириус? 00:44 а ты не думай.простобудь Луни 00:44 как дела в школе? 00:45 Всё нормально. Отработал без приключений. Спасибо за помощь, едва ли они станут шелковыми, конечно… 00:45 Я хотел бы найти другое место 00:46 за чем дело стало? у лунатика наверняка много попобнсотей 00:48 Например?.. 00:49 быть музыкальным продюсором к апримеру. бросай эо говно.система образования не для тебя 00:52 Я подумаю… 00:55 подумой 00:59 Не буду спрашивать про сам-знаешь-что. Но я всегда тебя выслушаю, если созреешь рассказать. Я понимаю, почему ты так поступил. Я не осуждаю. Ты хороший человек, Сириус 01:00 спабсо 01:02 спокоцйной ночи Луни 01:04 Спокойной ночи, Бродяга Блэк подтянул колени к подбородку. Глаза щипало и спать хотелось неимоверно. Тут в дверь настойчиво забарабанили. «Курица… — разум уже еле складывал два и два. — Только словесных баталий не хватало. Чего ей надо?!» — Сириус! Это срочно! — Открыто, — он перевернулся на спину. Об удобной позе для сна можно было забыть. — Извини, конечно, — девчонка проскользнула в комнату и без церемоний плюхнулась на кровать брата, — только лучше перетереть это сейчас. Без свидетелей. — Валяй. Что-то новенькое о наших врагах? — Типа того. «Эпигоны Гейне» — дуэт Марлин и Доркас. Как мы и подозревали, они прошли отбор. А «Маргаритки» — их одногруппницы. Эти парочки — опасные! Они, понимаешь ли, в ссоре друг с другом… Если дойдет до каверов, случится противостояние века. Разве что без выдирания волос. — В чем соль? Нахуя сообщать мне об этом в час ночи? — заворчал Блэк. — «Маргаритки» — наши поклонницы… вернее, ваши… Переслушали все демки и изучили старые записи «Кексов»; еще школьницами в клубах зависали. Эти мелкие сучки ударят нашим же оружием! Выберут что-нибудь из «цеппелинов» или Кокера перемнут… А «Эпигоны» попытаются их в этом обставить. — Значит, нужна в корне новая композиция? — Точняк. Новенькая, как румяный младенец. Иначе будем выглядеть смешно… — Представляю: трое идиотов с одной и той же песней в разных, блять, аранжировках! И у «Маргариток»… — У «Маргариток» — версия «Кексов» с незначительными поправочками, — Белла насупленно смотрела на кузена. — Придумаем новьё, да? — Ну а хули делать, — повел плечом Сириус. — Мы песни в тайне не держали. Кавер-группа же… Смысл? Это как написать вольную копию с известной картины и спрятать в гараже — нелепость. «Битлы» и Джо Кокер — давно общественное достояние. Только не жди, что займусь этим сейчас, — хмыкнул он. — Шуруй-ка отсюда. — Не уснуть, — пожаловалась Беллатриса. — Носатые чудовища под кроватью мешают? — подколка кузине не понравилась, и шутник схлопотал шлепок по ляжке. — Ауч! Совсем бо-бо головушка?! — А нефиг жопой светить, — Белла сгребла одеяло и запустила в Сириуса. — Укройся, дурак! И Снегг твой дурак… к слову… — Снегг от тебя без ума! — Ничего подобного! — Спроси у него, — из недр одеяла блеснули хитрые глаза. — Парочка: гусь и цесарочка, пха-ха! — Фу, зря я тебя разбудила... До завтра, медведь! Сириус махнул рукой и перевернулся обратно на бок. «Не-е-е, она на крючке. Попалась на Снеггов крючковатый нос. Никуда не денется… Хватило бы ее интереса до декабря! А то останемся без ударных…» Мозгового штурма не случилось: скоро Блэк вырубился.

***

Чайник истерично засвистел. Лили вздрогнула. Римус сидел ближе всех и сорвался к плите, забыв, что чайник — электрический. Джеймс зашипел: ему отдавили ногу. — Да прекратите суетиться, вы все, — рявкнул Блэк, отрываясь от нот. — Люпин, сядь. Белла, налей чаю. — Я буду кофе, — сообщил из своего угла Снегг. — Будешь то, что предложат, — вспылила девушка. — Слушайте, — начал Римус, — предлагаю перестать друг на дружку огрызаться, сесть к столу… Северус, выползи, пожалуйста, на свет… и обсудить новости спокойно. Без эксцессов. Времени осталось — чуть больше двух недель. На Хэллоуин песня должна быть готова! Вы вообще понимаете, насколько трудна задача?! Еще и конкуренты, эти институтские девицы! Поклонницы ненормальные! — Использовать старый материал — моветон вне зависимости от девиц и их пристрастий, — заметил Джеймс. — С чего начнем? — С выбора композиции. — Предлагаю «Позволь мне…», — высказался Сириус. — Чувак, нам нужен кавер, а это — стихотворение Йейтса. Если его положить на музыку, получится оригинальная песня… на стихотворение Йейтса, ха. Насколько помню, сам автор музыкантом не был, — выразил сомнение Поттер. — Твой сарказм неуместен, — Лили заняла место за кухонным столом — поближе к Белле и подальше от супруга. — Если ты не в курсе, не так давно Карла Бруни выпустила альбом, где по всем нашим классикам проехалась. Так что можно… — Можно взять песню Бруни и спиздить аккорды, — подытожил Блэк. — Умница, верно мыслишь. Сыграем по их правилам, но на своем поле. Комар носа не подточит. — Бруни ужасна. — Бруни — жена президента. — Она из музыкальной семьи… — пожал плечами Римус. — Слух какой-никакой имеется, хотя трактовка стихов мне не понравилась. Звучит дешево. — Нам же легче — превзойдем оригинал. — Значит, вы согласны с выбором песни?! — лицо Блэка засветилось от радости. — Я очень ее хочу. Я был хорошим мальчиком, требую подарок! — Аккорды уже снял? — Они есть в сети — неточные, но я подправил. — Молодец, я за, — расслабился Поттер. — Воткнем туда саксофон, чтобы звучало камерно. Можно какую-то самобытную перкуссию, например, ханг или глюкофон. — В чем разница? — живо поинтересовалась Белла. — Глюкофон хранится на кафедре, а ханг-драм ты хуй найдешь, — ответил за Джеймса Снегг. — Они немного по-разному сделаны: у первого на поверхности разрезы, а второй — цельный. Лажануть на таком инструменте нереально. — Я и не планировала, — фыркнула девушка. — Отлично, — Римус наконец дорвался до чайника, который Белла проигнорировала, и вынул из шкафа шесть кружек. — Сириус напишет аккорды, и до понедельника я набросаю примерные партии. Раздам вам, детали додумаете сами по своему вкусу и возможностям. Идет? — Согласен, — Джеймс выложил на стол два сладких рулета в магазинной упаковке. — Мне — бас-гитару. Если вместо ударных будет глюкофон, придется взять на себя ритм. Жаль, Питер больше не с нами… — Так говоришь, будто он подох. — Да один черт… — Прекратите, — возмутилась Лили, — вас послушать, так Питти уехал нарочно! Полгода назад мы с Джеймсом были в городе одни. Забыли уже? — Ну конечно, всякие там Северусы не в счет, — парировал Снегг. — Не ерничай, я не то имела в виду… — Рассказывай. — Ой, всё! Блэк шарахнул об стол сахарницу. — Вы тупые или да?! Прекратите цапаться! За две недели нужно слепить блядский шедевр! Сосредоточьтесь на этом, а не на выяснении, кто на ком стоял. Либо валите все к чертовой матери. Оставьте меня одного, я найду, чем заняться… Дрочка, полив роз, сериалы, пианино… дел дохуя. — Бро, не кипятись… — Достал, Джиммито, реально! Такую даму окольцевал и не можешь о ней позаботиться. Я не хотел говорить прилюдно, но временами ты — олень. Только детеныша Эйвери привели, а у тебя уже шарики за ролики. Как вы с папашей на одной сцене уживетесь? Обоссыте весь зал, метя территорию? Алло, соберись! А ты… — Сириус повернулся к Снеггу всей своей грозной тушей, — вообще без комментариев. Куй железо пока горячо, блин… Не знаю, как объяснить, чтоб дошло. И он вылетел на крыльцо, хлопнув дверью. Джим не нашелся, что сказать. Бросил надкусанный рулет, коротко попрощался с Люпином («Зайду к тебе в понедельник») и уехал. Римус накинул плащ и вышел в сад, поманив за собой Северуса. Девушки остались на кухне вдвоем. Лили опустила плечи, склонилась над кружкой. Беллатриса села рядом и спросила: — Что такое любовь, Лилс? За окном раздался лающий блэковский смех. Затем — тишина. И пронзительные каркающие звуки. «Пиздец он хохочет, — поморщилась Белла. — Бесит… всё в нем бесит! Снежище…» — Не знаю. — Как можешь не знать? Ты ведь замуж вышла! Ты любишь Поттера? — Конечно. Наверно, в это сложно поверить… — А носатый? Вы с детства знакомы. Тебе когда-нибудь нравился Северус, Лилс? — Беллатриса действительно хотела ответ. Не из ревности и желания надавить на собственную больную мозоль. Рвалась понять… — Почему ты не выбрала Снегга? — Мы полжизни варились в одном котле: подготовительные классы, школа, колледж... Я помню маленького Северуса в коротких штанишках — он проделал в заборе дыру, чтобы пробираться на наш участок... Я никогда не видела в нем мужчину. Пожалуй, так, — задумчиво произнесла Лили. — Хотя не стану врать: в Северусе мужского куда больше, чем в Джиме. Джеймс — дурашливый. За ним глаз да глаз нужен. Нет-нет, а выкинет что-то эдакое… Зато с ним не скучно, он живой и энергичный. И заботливый тоже, внимательный… даже умный по-своему. Только время от времени напрашивается на хороший пинок! Вот как сегодня. Сириус это умеет. — Сириусу самому не помешал бы волшебный пендель, — хихикнула Беллатриса. — Впрочем, я вчера ему один отвесила! Ха! Ух, как он ворчал… — Представляю, — Лили заметно повеселела. — Моя мать считала, избраннику нужно без конца задавать вопросы. Выведать все. Например, за какую партию голосовал, во что верит и посещает ли воскресную службу, как складывает одежду, соблюдает ли гигиену… Иногда казалось, что папу она выбрала по каким-то критериям. Смех! Он же маму просто любил... Это немножко грустно… Я о Джеймсе многое узнаю лишь сейчас. Повлияло бы это на мой выбор, знай раньше? Едва ли. Но уж такой я человек… А Северус, — тут Лили посмотрела на приятельницу внимательно, — славный. Он много врет, но только себе. С людьми он честен. У него все на лице написано. Не слушай его, гляди на поступки. Он горазд всякую чушь болтать! — Спасибо, — искренне ответила Беллатриса. — К чему только советики? Не вообразила ли ты… Нет, Эванс, иди нафиг! Я серьезно! — Это я Сириус, не завирайся, — влез в беседу невесть откуда появившийся Блэк. — Бля, и как давно… — Белла хлопнула кузена по спине самодельной прихваткой. — Гадкий, гадкий!.. — Да не подслушивал я ваши попизделки! — Козел! — Сама коза! Римус улыбался, наблюдая с порога за возней брата и сестры. Он хорошо помнил вчерашнего Сириуса — причесанного и в синих брюках, накрахмаленной рубашке… А сейчас Блэк снова в растянутой футболке и штанах на резинке — наверно, тех самых, которые Люпин так стремился с него стащить лет восемь назад. Да что уж, и теперь бы не отказался. Время неумолимо текло, и Римус осознал: пора выйти на новый виток этой затейливой спирали.