Манчестерские кексы

11:03 Доброе утро, Северус. Надеюсь, не разбудил? 11:09 Здорово, Люпин. Разбудил. 11:09 Оно и к лучшему. 11:09 Все норм. Римус выдохнул и настрочил новое сообщение: 11:11 Само собой, я не из вредности. Не хотел тебя беспокоить. Я тут в небольшом тупике (касательно аранжировки). Нужен совет 11:13 Едва ли от меня будет прок. 11:15 Так-то я не великий композитор. Поговори с Блэком. Это же его песня. 11:16 В смысле, он на ней настаивал. Пусть и ебется теперь… Точки в каждом Северусовом предложении не располагали к откровенной беседе. «Что за страшный человек везде ставит долбанные точки?!» Такому чудовищу не объяснишь простую истину: не стоит заявляться к бывшему возлюбленному через пару дней после сомнительного примирения и донимать всякими мелочами! Для Римуса это было очевидно. 11:15 Ты что! 11:15 Блэк снял и записал аккорды и отдал их мне… Если бы он ХОТЕЛ посмаковать подробности, сказал бы сразу 11:16 Так ведь? 11:16 Мы даже толком не разговаривали 11:17 Предлагаешь вломиться к нему в дом? Ты шутник, Северус 11:18 А ты долбоеб, Люпин. Не пиши мне больше. 11:34 Приезжай. 11:34 Кофе захвати. 11:34 Не молотый. Какое облегчение! Римус рассмеялся и засобирался «в гости». Конечно, Джеймс тоже был не лыком шит и кое-что в музыке смыслил, но из памяти еще не изгладились подробности вчерашнего спора. Джим так быстро слинял… И в таком раздраженном настроении… Люпин звонил ему накануне вечером и прихвастнул, якобы с песней все чики-пуки, а теперь выяснялось, что ни чиков, ни даже пуков нет и в помине. Разочаровать Сохатого — всё равно что у ребенка сладкую вату отнять! То ли дело Снегг. Того, пожалуй, ничем не проймешь…

***

— Это как два пальца обос… фальт, ничего ты не понимаешь! Черт, вот глупая головенка… а такая большая… — У меня не больсая голова! Непгавда! — Большая-большая, прямо гигантская! Ну чисто тыква. Кстати, тыкву ешь? — Фу-у-у… — У твоей мамки, может, «фу», а у меня — нормальная. Да сейчас ее дорого брать. Вот ближе к празднику — самое то. А легче всего купить тыкву в начале ноября, тогда они уже никому нахрен не сдались. Вот цены и падают. — Откуда ты знаесь? — Я нищеброд, я много полезного знаю… Учись, гигантская голова. Раз она у тебя такая здоровая, там, выходит и места завались! — Непгавда, непгавда!.. Римус посильнее хлопнул калиткой, чтобы привлечь внимание: казалось, Северусу не придется по вкусу быть застуканным за разговором с младшим Эйвери. Римус не ошибся. Снегг нахмурился и что-то тихо сказал мальчику. Тот насупился и упрямо замотал головкой. — Вот заноза, говорю ему: вали домой, а он — ни в какую, — пожаловался хозяин дома. Люпин встал у крыльца. Дорогу преграждали шашки. Северус стряхнул пластиковые кругляши в пакетик, сложил картонную игральную доску и спросил: — Че, возьмем с собой этого доходягу? — Почему нет, — миролюбиво согласился Римус. — Боюсь только, он услышит много ругани… когда ты увидишь мои аранжировки! — Пффф, — Снегг поднялся по ступеням и жестом пригласил мужчину и мальчика войти, — едва ли. Меня больше взбесила тупость, которую ты сочинил про Блэка. Поражаюсь: вы были вместе несколько лет, а я его лучше изучил, хоть и не еба… — Северус! — В общем, ты понял. К удовлетворению Римуса, на кухне было чистенько и даже уютно. «Уж не из-за маленького ли Лорри такой порядок? Беллатриса здесь, кажется, редкая гостья. Стал бы Северус ради нее стараться? А шут их разберет!» Люпин рассортировал и разложил ноты на столе — по порядку вступления инструментов. Снегг похмыкал и переложил в начало партию Джеймса. Вернулся к середине. Задумался. — Что тебе не нравится? — насторожился аранжировщик. — Затупочка… Соло-гитары не будет, вместо нее — недобас. И скрипача нет. Жаль, порой скрипка очень кстати, — Северус почесал обросший затылок. — Может, позовем кого? — Мою маму, — вдруг вякнул со своего табурета Лорри. — Мама училась в музыкальной сколе. Она сумеет. Она игхрает иногда… — Нет, миленький умненький мальчик, эта мама нам не подходит, — со странным выражением ответил Снегг. — Мы с твоим батей — соперники, забыл? Вообще… зря ты здесь крутишься-вертишься. Папаша от радости не запрыгает, если узнает. Мальчик примолк, Римус ткнул Северуса локтем и выразительно пошевелил бровями. «Эй, чувак! Зачем парня огорчаешь?» Снегг пожал плечами. «Так бля, а разве я не прав?» Конечно, Северус рассуждал логично и по-своему здраво. Вот только перед малышом Лорри замаячила первая в жизни моральная дилемма: Северус — хороший, но и папа, ясное дело, тоже. Ему, Лорри, нравились соревнования и нравилось, когда папа — лучше всех. Как иначе? Но вдруг выяснилось, что Лорри вовсе не желает соседу мистеру Снеггу поражения. Лучше бы мистер Снегг и папа играли на одной стороне! Но как объяснить это мистеру Снеггу и второму, с усами? Слишком трудно! Осознав собственное бессилие, Лорри сперва разозлился, а затем слез с табурета и сообщил: — Мне хочется лимонаду с песеньем. Я пойду домой, до свидания. Пока. Двое приятелей проводили маленького гостя удивленными взглядами. — Ты его расстроил, — лаконично заметил Римус. — Ну а хули было делать? Он вечно забывает, что мы — Монтекки и Капулетти музыкального мира, — фыркнул Северус. — Вдобавок все крекеры сожрал… Пускай шурует к мамке. Ну, Люпин, давай раскидаем все еще раз. Представь, будто… — А она скрипачка? Его мать? Снегг не любил, когда перебивали. И все-таки решил покончить с расспросами раз и навсегда: «Они не отвалят. Им, гадам, хочется интриг и пищи для обсасывания. Пока мелкий тут, не отделаюсь... будут донимать». — Да, — желчно бросил он. — Присси скрипачка. Когда-то техника была на высоте. Только… выступать по-серьезному она не смогла. Всё из-за дерьмовой памяти. И Эйвери не поддерживал, загнал ее на кухню, так сказать… Прекрати на меня пялиться! Я бы не согласился, даже будь они в разводе. Зачем лишний геморрой? — Что-то ты не договариваешь. — Зато кое-кто наоборот — распизделся, — вышел из себя Снегг. — Люпин, к работе, ну! Мне еще уроки делать! Я же в студентики подвизался, а завтра понедельник. — Прости… Римус сдался и все внимание переключил на ноты. Лишь изредка поглядывал на Северуса с интересом: что за странный человек? Всюду ему нужно поставить точку. Следовать таинственным самосочиненным правилам. Люпин сразу заметил напряжение между саксофонистом и их новой барабанщицей — Беллой. Северус критиковал Люпина, а сам — ха!.. Сам-то был ничуть не умней…

***

Сириус глупо улыбнулся. Одернул себя, мысленно отчитал и нахмурился. Опустил голову и уставился в чашку. Снова расплылся в улыбке. Кузина, хитрожопая и остроглазая бестия, запросто выведет на чистую воду! Исповедоваться ей в том, что он чуть не оседлал Люпина в кабинете лицея, Сириус не хотел. «Прекрати вызывать подозрения! Тупица… Довольно лыбу давить. Позорище, ничему тебя жизнь не учит». Белла, однако, словно нырнула в самые глубины себя: ничего вокруг не видела и не слышала. — Что означали твои слова? — вдруг спросила она. — Это: «Куй железо, пока горячо». Ты сказал Снеггу. Вчера. Это неспроста? Он задумал что-то? Не уходит же Снегг из унича, а? Ты бы такое скрывать не стал? Белла вылупилась на брата своими серыми глазищами. Тот закашлялся и потерял кусок бекона. «Как тут есть, когда самого пожирают?! Ну что ей надо? Вот бестолочь…» В голову закралась тревожная мысль. Он все-таки посмотрел на сестру, отставив тарелку. Точно. Ошибки нет. Он и Люпин — такие же идиоты, как Беллатриса и Северус! Курица в фиолетовых туфлях и нелюдимая летучая мышь. А что в свою очередь подмечают они? Подмечают же, как иначе! — Никуда он не денется, — вздохнул Блэк. — А я уже месяц талдычу: Снегг на тебя запал. Только ты отнекиваешься. Я его, кстати, подтолкнул легонько. Но, кажется, без толку. Упрямец! — У тебя глюки, — сощурилась кузина, — Сев… Сн… он, короче, не стал бы!.. Он вообще не такой! — А какой? Ты ж его и не знаешь толком. Вчера я вполуха слышал ваши женские ля-ля-ля, и Лилс права… — Кстати, какие у тебя планы на Люпина? — Беллатриса как обычно ловко съехала с темы, которую сама же подняла. — В смысле? Попытка Сириуса прикинуться дурачком встретила новый каверзный вопрос: — Разве вы не потрахались? Повисла пауза. Блэк отодвинул тарелку еще, столкнул на пол вилку, но даже не заметил. Засаленная футболка быстро стала влажной на спине. «К эндокринологу, сука, срочно!» Беллатриса выпрямилась на стуле и глядела на брата как змея на кролика. — Что?! — Что? — Прекрати, — не выдержал Сириус, — мы не спали! Моча в голову ударила? Скажешь тоже! — А чего все утро щеки рвешь? И рассеянный какой-то. Полночи не спал, к тому же я слышала шуршание и шаги. В ванной торчал часа полтора… Вскочил ни свет ни заря, писал кому-то. Не Люпину? — Белла, коза такая, мы не спали! — Сириус люто ненавидел разговоры такого рода! Всячески избегал интимных тем. С сестрой? О сексе?! Да ни в жизнь! — Знаешь, я разберусь с Лунатиком сам. Мы уже беседовали в школе, когда я зашел его… проведать, но этого недостаточно для возобновления отношений. Все не так просто. Смешно — в очередном пронизывающем взгляде кузины ясно читалось: «А по мне так проще некуда!» Прекрасно знакомый взглядец; Сириус ведь и сам верил, будто все сложное — легко. — Ладно, мишка, не кипятись. Весь взопрел, бедненький, — она соскользнула со стула, подошла к брату и похлопала по плечу. — Да я, блять, сам не свой, — взорвался Блэк, потеряв остатки стеснения. — Что делать — не знаю. Вам с носатым советовать — много мозга не нужно. Другое дело свое дерьмо разгрести… Он еще такой… понимаешь? Милый! В галстуке ходит, усы отрастил, в общем, интеллигентное лицо. Чистенький, беленький, очаровательное, блин, создание. — А от тебя воняет, — понимающе кивнула Белла. — Слушай, ты!.. В общем, да, примерно так, если утрировать. Курица, а, курица, что думаешь? Есть ли шанс все вернуть? «Привет — привет» — это одно, другое дело — быть вместе. Я в окно хочу выскочить, когда его вижу. Ну или скинуть штаны — как вариант. Не в смысле зад оголить, а… перед. — Стоп, стоп. Достаточно. Этот разговор какой-то… — Белла осторожно сняла руку со спины брата. — Пойду-ка я… в цветочный. — Цветочный? Нахуя тебе цветы? — Горшки там, грабли… — У меня есть пять наборов «Первой любви садовода», бери, не жалко, — попытался задержать Беллу Сириус. — Эй, жопа! Вернись. — Свою первую, блин, любовь Римусу оставь, — сморщив нос, прошипела из коридора Белла. — Ну вообще. Я с тобой по душам, а ты про хуи… Фу! — Ты же помолвлена была, чего сразу «фу»?! Ханжа! — Извращенец! — выкрикнула Белла из прихожей. Ключ щелкнул в замке. — У тебя генитальная проблема! Ой, Римус, доброе утро… день… Мы немного заспались. Но не то, что ты вообразил! Меня сюда не вмешивать. Это у братца свербит… впрочем, пускай сам расскажет. Пока! Римус и Белла разминулись каким-то ловким и одновременно неловким образом: она оказалась снаружи, он — внутри, дверь хлопнула… Люпин почувствовал себя пойманным. Он представлял всё иначе, совсем иначе! По меньшей мере без приветствий криками о гениталиях. Сириус вытянул шею, чтобы видеть коридор. Их взгляды пересеклись. Оба промолчали. Сириус хотел поднять вилку, но решил, что нырнуть под стол сейчас будет еще тупее, чем… чем… — Привет, — сказал он вместо этого. — Привет, — Римус сбросил ботинки, снял куртку и вошел. — Меня впустила твоя сестра. — Понял, не слепой. — Так значит ты извращенец с «генитальной проблемой»? — Вроде того, — развел Сириус руками. — Но тут для тебя новостей нету. — Верно, — улыбнулся Люпин. Блэк повел носом. Что это? Не запах же мокрого асфальта Римус Люпин принес с улицы? Откуда ему взяться, октябрь месяц! Все запахи уснули до весны… чудеса! Сириус потер двумя пальцами переносицу. Гость тем временем сел за стол, поставил перед собой портфель… «Сейчас! А когда еще? Другого времени может и не быть… Пускай промахнусь, но лучше так, чем быть глупцом и молчуном». И Сириус начал: — Я стану говорить, а ты слушай. Только не перебивай. Люпин сложил руки и замер. Ну ни дать ни взять примерный ученик! — Мой отец, Орион Блэк, родился в тысяча девятьсот сорок втором году. Он классический пианист и сейчас живет во Франции, но гастролирует по всей Европе. Этот степенный и важный человек когда-то кайфовал лишь от двух вещей: своего рояля и своего байка. «Нортон», модель «Доминатор»! Хуй знает, как его не сперли на запчасти… Двигатели — охренительные. Я отлично помню, каким было на ощупь сидение. Как металл блестел. Возможно, это никак не объясняет, почему я вырос таким долбоебом… Но меня всегда противоречия разрывали: с одной стороны — рояль, классика, лучшая школа, частные уроки… С другой — серебряный блеск, клубы, отцовские сигары, дороги. Всякая такая сомнительная романтика. Но это в воспоминаниях… Папаша рано дал деру. Уж больно мать его пилила! Мы с тобой, Луни, учились вместе. Я нашел фото. Параллельные классы, у меня — экономика, у тебя… гуманитарные науки, да? Ты мог выбирать. Везунчик! А на несколько классов старше — Малфой. И Рич. Теперь он лазает по городу в рыжем комбезе. Получил свое… Впрочем, не он один. В семнадцать я вообразил, будто владею всем миром и на все горазд. Такой идиот… Надавал сам себе пустых обещаний. Ты не знаешь, почему Регулус так зол. Именно из-за них, из-за обещаний этих!.. Хвала всевышнему, ты не слышал, как я выебывался перед матерью: не хочу, не буду… свалю во Францию; брата увезу, Лунатика, блять, увезу, всех заберу, сооружу рай на земле. Дурак наивный. Сперва она присела на очко: вдруг и впрямь рвану к папаше? Отрезанный ломоть! Я здорово ее напугал. Но выжать педаль в пол кишка тонка — я так и не довел до конца начатое. Пока колупался в колледже, она прочухала, как мною управлять. Стала давить: брось Люпинов, не водись с ними. Я стоял на своем. Вдруг твой врач умер. И… — И она помогла нам найти нового, — прошептал Римус. Он слушал исповедь друга и поначалу не смел и рта раскрыть. Даже пошевелиться не решался. — Лучше, — так же тихо промолвил Сириус, — еще лучше… Она нашла для Люпинов врача, новый дом без залога, новую работу главе семейства, новый автомобиль матери, новую идеальную жизнь… Страхом и уговорами, шантажом и ложными надеждами, которые она дарила, миссис Блэк постепенно вытеснила семью Римуса Люпина из Саутфорда. Большая Игра миссис Блэк. В которой она выиграла! Я не должен был дать ей победить, этой суке! Она обставила нас: заманила твоих родителей в ловушку, подстроила все так, что лишила их выбора! Как меня в детстве! Лайелл и Хоуп знали, что она — стерва, угроза, опасная женщина… Только они и о десятой части не догадывались. Не верили до последнего! Она всех нас наебала, а теперь лежит в гробу и ухмыляется! — Сириус мог бы расплакаться. Только он давно утратил это целебное умение, потому стиснул кулаки и продолжил: — Я повелся, да, но настоящей бедой было другое. Я не откопал в себе достаточно сил, чтобы все исправить. Сдался. Как я смел?.. Лунатик, почему я не боролся с ней до конца?! Мне так жаль! Пожалуйста, прости… Помешать ей я не мог, но хотя бы не загреметь в тюрьму, дождаться полного совершеннолетия и уехать за тобой, найти годную работу и жить вместе… теперь я просто ничтожество. Стыдно… так стыдно, что ты выслушиваешь теперь всю эту галиматью. Ничего не говори, все и так понятно. Шутки шутками, песни песенками, а нам двоим нечего делать вместе. Кто я, чтобы просить… Сердце Римуса сжалось. Вот-вот, сейчас! Блэк готов снова нырнуть в проклятую пещеру, где он так любил прятаться от реальности! Перед Римусом словно разверзлась пропасть. И на краю страшной дыры ему пришлось балансировать — на носочках, широко расставив руки. Непосильный труд. — Сириус! — Нет, погоди, не все! — заполошно заговорил Блэк снова. — Малфой! Он в этом участвовал. Поджог был прощальным подарком, единственным, что я сумел сделать. И то — дурным. Римус, я не сумасшедший, не жгу людей. Поверь, прошу! Ходили слухи, будто я собирался убить… это ложь! Клянусь. Когда она умерла, я собрался к тебе: объясниться, просить прощения за то, что позволил всему случиться. Но его машина на пути! Я, наверно, спятил. Свихнулся. И уже в тюрьме… что я мог оттуда?.. Поддерживать иллюзию, будто нахожусь на свободе? Руки опустились. Все потеряло смысл: она, хитрая старуха, померла. Так и не услышала упреков, не узнала, что я о ней думаю. Не увидела, как я без нее счастлив. Жалкий… А Регулус, бедняга, так и не простил, что я наобещал ему с три короба. Пел соловьем, что помогу, устрою все лучшим образом и подвел. Так братец своей свободы и не дождался. До последнего был узником. — Регулус поймет, — вдруг прозвучал за их спинами голос. Беллатриса стояла в дверях, держа телефон. На серьезное личико падала тень, и кузина показалась Сириусу совсем взрослой. — Регулус тебя слышал.