Манчестерские кексы

— Звучит, конечно, стильно и по-взрослому, но как-то… пресно, что ли? — Сыгранем ещё раз? — И?.. От этого наши потуги радужнее не станут. Сириус заскрипел стулом, вылезая из-за синтезатора. Джеймс разочарованно вздохнул и отложил гитару. Никому не пришло в голову вскричать разгневанно: «Блэк, зануда проклятая, хорош гундеть! Шикарная песня!» И Беллатриса, научившаяся управляться с простеньким ритмом, и Северус, мучивший саксофон, тоже понимали — сколько ни старайся, выше головы не прыгнешь. — Очевидно же: песне не хватает смака. — Эй, но это уровень, — задорно ввернул Улисс. — Конкурентам придется попотеть, чтобы соответствовать. — Только мы не сухостью подмышек будем мериться, — в тон ему ответил Блэк. — Тебе, Улиссито, не понять. Без обид, друг. Сердешко в груди трепыхаться должно, а у меня вместо этого в животе урчит. Ладно, давайте по домам. Лилс того гляди уснёт. Джеймс коршуном воззрился на жену. Бедняжка что-то вяло пробормотала в своё оправдание. — Закрывайте здесь всё и не забудьте: Люпина пока не теребить. — С чего вдруг? Он ведь мастер по аранжировкам! Пусть придумает что-нибудь более… разнообразное. Забористое и уникальное. В запасе неделя, не перенапряжется, — разочарование от последних репетиций сделало Поттера желчным до крайности. Сириусу он таким решительно не нравился. — Вот именно, Римус — мастер! А не писька вялая! Не теребить!.. — угрожающе повторил Блэк и, неуклюже подхватив под руку кузину, направился к выходу. — Снежище? Тебя Монтойя покатает? — Я бы предпочёл побыть в одиночестве, — от бодрого настроя Улисса не осталось и следа. — Северус?.. Саксофонист пожал плечами. Вокруг досугового центра уже горели фонари. Пар вырывался изо рта и висел в безветренном холодном воздухе. Сириус не отказался бы от компании Люпина, который, вне сомнения, никогда не был «вялой писькой», и точно нашел бы правильные слова поддержки. Но пришлось обойтись смурными Беллой и Снеггом. «Осторожно! Лучше не сажать их вместе — будет драка или трах, — раздраженно подумал пианист. — И отчего настрой такой гаденький? Ведь я играл! И играл недурственно. С Римусом всё тоже на мази, уверен, пара недель, и я выскочу перед ним из штанов без страха за жизнь. Прогресс налицо! В чем же дело?» — Позвони хомяку с контрабасом. Блэк вздрогнул и обернулся на сестру. Вопреки запрету она всё-таки влезла на заднее сидение рядом со своим длинноносым Дон Кихотом. Северус молчал, сложив на груди руки. Тревожный знак! Он на ее стороне! — Ха! Ну фантазия. Снимаю шляпу, блин. А чего не Джону Ли Клейтону? Спорим на мой хуй, он согласится охотнее. — Клейтон не променяет Калифорнию на залупенскую деревню вроде Саутфорда, — фыркнул Снегг. — Серьезно, звякни Петтигрю. Не кипятись, Блэк, подумай: раз даже я согласился играть в ваши бирюльки, зачем отказываться Петтигрю? Он не пуп земли. Узнай, чем он промышляет. Глядишь, сам запросится. Тут у всех дела не задались, чем он лучше? — У Пита наверняка своя фирма давным-давно. Стал бароном аналидов и пропионовой кислоты, ежедневно лепит по тридцать собачек из «Гематогена» и нас забыл как страшный сон. Чего, собственно, и желаю ему от всей души. С такими друзьями врагов не надо. Один — преисполненный самолюбования кретин… — Это ты про себя? — …другой — продавец с судимостью, ну а третий, будем честны, — школьная училка. Неудачники! — Какой самокритичный! — проворковала Беллатриса. — Боишься, уши со стыда сгорят? Ваша игра унылая и плоская, как мой зад. Переступи через неуместную гордость, братик. Первый раунд мы выдержим, но дальше как пить дать получим по носу. Девчонки, Марло и Доркас, — зажигалочки. «Хоркрукс» задавят нас наглостью, а добивать позовут своих оголтелых фанаток. Тем уже по тридцать. Нас размажет стадо домохозяек! Сириус, жуть! У-у-у-ужас! — Я устал. Блэк откинулся на спинку кресла, не торопясь повернуть ключ зажигания. Пассажиры позади умолкли. — Всё не как прежде. Перемену заметили даже вы, чуваки, хоть в «Кексах» и не состояли… — Эй! Ты чего меня со счетов списал! — Не спорь, курица, тут другое. Мы трое — я, Пит и Джим — вместе росли, учились… Конечно, мало хорошего в перетирании затхлых воспоминаний. Надо двигаться дальше и прочее бла-бла-бла, но… Сириус чувствовал себя опущенным в воду сухарем. Сейчас бы свернуться калачиком на острых коленках Римуса, как в старые добрые, а не подталкивать себя к неприятному звонку! Он ненавидел Крайнюю Необходимость и её настойчивый зов. Всегда ее требования шли вразрез с его желаниями. Хочешь душевного спокойствия? Ха, выкуси, Сириус Блэк! На, получай под дых, Сириус Блэк, не время расслабляться, ишь, чего удумал! Беги в банк! Убирай дом! Заказывай питьевую воду, оформляй бумажки, будь социально активным, извиняйся перед друзьями, раскаивайся, смиряйся… дела, которые хочется пнуть и задвинуть куда подальше! Тупые обязанности! Да, нет разницы, требует леди Необходимость продлить страховку или позвонить школьному другу. Одинаково паршиво! Блэк скрипнул зубами и повернул ключ. — О’кей. Наступлю себе на горло. Но не рассчитывайте получить чудо-таблетку. На секундочку, контрабасы недешево стоят, а Пита придется обеспечить инструментом. Когда в последний раз вы покупали что-то дороже блядской расчески? — Уж расческу я ему дам, не сомневайся, — ухмыльнулся Снегг. Впервые за вечер на его лице мелькнуло выражение, отдаленно похожее на обычный оскал удовлетворения. — Вдруг этого хватит, и играть пузану не придется? Может, он наш талисман, Красный Фред из мира музыки. Появится и всех вдохновит. Беллатриса игриво хохотнула, Сириус закатил глаза. — Вы оба — нечто… Я позвоню ему, и вы, гадкие зануды, будете рядом. Талисманы, блин, недоделанные. Только попробуйте слиться! Готовьте свои железные доводы, засучивайте рукава, поскольку Питти был на меня зол. Чертовски зол. Хера с два он растает и пустится в авантюры. Помяните моё слово. Машина тронулась с места.

***

Северус действительно ни разу не проникал дальше блэковской гостиной. Туалет, кухня и золотая комната кузины не в счет. Нынче наверх опять не позвали, но он и не жаловался. Подозревал про себя, что «покои» хозяина дома оккупированы потными носками, а комната Беллы — всё тот же предсмертный розовый хрип дизайна. «Не мне позориться, не мне Хвосту звонить. Нечего психа давить, — увещевал себя Северус, ерзая на диванчике. — Но почему же так неудобно?.. Будто на иголки, блять, сел…» Беллатриса с опаской покосилась на соседа, но промолчала. Появился Блэк с тремя кружками чая. Напитки он водрузил на стол, телефон пристроил рядом. Скрестил пальцы, уперся в них лбом. Выждал немного, встрепенулся, набрал номер и включил громкую связь. — Ни пуха. — Сказала бы «к чёрту», да мы и так уже там, — вздохнула Белла. Гудки прервались. Одна, две, три секунды… собеседник не спешил подать голос. Что-то опасливо зашуршало «на том конце провода». — Питер? — Сириус прочистил горло и повторил: — Пит, алло? — Здравствуй, Сириус. — Если тебе удобно говорить… — Но мне неудобно. Блэк явно растерялся. Северус зашипел на Беллатрису, открывшую было рот, и та вместо комментариев с силой ткнула брата под ребра. Да, беседа не заладилась с самого начала… Сириусу пришлось спасать ее не красноречием, а иным — менее изящным — способом. Он смачно чихнул. — Будь здоров, — сухо бросил Питер-из-мобильника. — Звонишь сообщить о своем самочувствии? Ладно, я готов потерпеть, но постарайся уложиться в три минуты. Если ты… если конечно не собираешься выпендриваться и тупо шутить. Ведь ты не ради прикола беспокоишь меня в такой час? М? — Нет-нет. Пит, я… Мы… — …вспомнили, как инструменты в руках держать? Иногда я захожу на городской сайт с надеждой на нормальные вакансии по своему профилю. Увы и ах. Осенью их опять не было. Вероятно я зря просиживал штаны на лекциях. Проще быть аграрием в деревне. Зато у мэрии хватило ума взяться за музыкантов, и вы додумались составить конкуренцию студентам. Детям. Мало им пубертатной сыпи и двоек по сольфеджио, так теперь еще и новая напасть — молодящиеся старики! Беллатриса не умела злиться незаметно для окружающих. От возмущения ее щеки стали алыми, как тряпка тореадора. Снегг (земля ему пухом…) проворно повалил девчонку на бок и придавил голову бедняжки подушкой. — Прости, я своим монологом съел целых полторы минуты твоего эфирного времени… — судя по паузе, бывший контрабасист в самом деле глянул на часы. — Но мне насрать. Вы куда ощутимее давили на мою больную мозоль. Ты, Блэк, например, вечно меня чморил и чуть что морозился. Кормил меня завтраками, обещал, что поедем в Лондон, а сам в тюрьму загремел. Тот концерт… — Мы все мечтали о том концерте! — рявкнул Сириус. — Жизнь непредсказуема, понимать надо! Хочешь сказать, я нарочно под суд попал, чтобы не везти твою жопу на гастроли?! — Голову включать нужно! Хоть иногда! — Питер бросил язвительный тон и тоже перешел на крик. — Я от работы отказался ради той поездки! Ты меня подвёл! — Ох, бедненький Питер, сожалею! Тебя ведь ни капли не ебали тёмные делишки Малфоя. Мне, я, меня, моё… Да, каюсь: я тебя подначивал и шутейки шутил. Оправданий не ищу. Но, отсиди я в тюрьме не за поджог, а за Великое Чморение Питера Петтигрю, ты всё равно бы не удовлетворился, правда? Сей страшный грех прощен не будет ни-ког-да! — При чем тут тюрьма, прекрати ёрничать! Достаточно лишь не звонить на ночь глядя и не надеяться на мои понимание и участие. Дел с вашей компашкой я вести не буду! Хватит того, что ты развалил группу и обломал судьбоносную поездку… — А заодно накрыл малфоевский наркопритон? — Мне Малфой никак не досаждал. В отличие от… — Ну ты и крыса злоебучая, — завопил Сириус и с силой ткнул в экран мобильника. — Пошел нахуй! Выключайся, сука… погасни… Вы сами слышали! Я ни словечка не вставил. Молча вытерпел взбучку, словно школьник провинившийся. Судьбоносная, нахуй, поездка… — Блэк… — Сам Блэк, а ну пусти мою сестру! С хера ты ее мучишь?! Беллатриса вскочила, зашлась кашлем и в сердцах лягнула своего душителя. Северус, понимая, что перегнул палку, отбиваться не стал. — Из-за тебя я концовку пропустила! Дурак! Кузенчик, а ты чего воды в рот набрал, не обматерил его как следует? Нашелся смельчак — по телефону свое фи высказывать! Где он был, когда тебя скрутили и в участок увезли? Инструмент продал и свинтил в свою деревню через месяц. Иуда контрабасный! Ай, шея… — Прости, был уверен, что ты всё испортишь, — развел руками Снегг. Он не чувствовал себя посрамленным, столкнувшись с гневом Беллы: та довольно долго сопела в его колени, придавленная подушкой. До объятий, конечно, далековато, но Снеггу понравилось. — Ты вечно лезешь и шумишь… — И эдаким элегантным способом ты решил мне помешать?! В следующий раз целуй! От этого больше проку! — Белла выпустила пар и последний пинок подарила дивану — тот жалобно скрипнул. — Глупейшая затея… Стоило догадаться, какой Хвост эгоист и… и маразматик злопамятный! — Да ничего бы ты не испортила, — махнул рукой Сириус. — Всё и так дерьмово. Врать не буду, я готовился к долгому нудному разговору. Пит ломается, ноет, сиськи мнёт… Я напористо убеждаю. Но не тут-то было! Питти всё-таки яйца отрастил! Чудеса! И эго поднакачал маленько. — И нагло тебя отшил, — вздохнула Беллатриса. На Северуса она старалась не глядеть, словно так и надо. Сгоряча потребовав поцелуев («Болтливая дурёха…»), сохраняла невозмутимую мину при плохой игре. Северус был куда как не глуп, чтобы не заметить её смущение. Особенно, когда она с невинным видом поинтересовалась у него лично, «какого хуя он молчит». — Следующим, чьи нотации придется выслушать, будет Люпин, — желчно бросил Снегг, собираясь уходить. — Гадёныш Хвост теперь не командный игрок. За счет его раздутой скрипки выехать не удастся. Пускай Люпин думает, какой мишурой присыпать аранжировку… чтобы у всех пропал ментальный дискомфорт от её звучания. Склоняюсь к мысли, что он уже сделал всё возможное. Потому предлагаю поймать хорька, засунуть ему в сраку варган и тренькать в конце каждого такта. Но не факт, что поможет. Расстроенные донельзя приятели распрощались. Снеггу показалось на мгновение, что Беллатриса колеблется, точно хочет его проводить. Но если такой порыв у нее и был, то быстро улетучился, стоило двери приоткрыться. Северус побрел к автобусной остановке. Пар от дыхания мешался с сигаретным дымом. Пальцы в миг окоченели, и он впервые в жизни пожалел, что так и не озаботился покупкой машины. «Села бы рядом и прокатилась… Типа проводила. Ну а потом я бы ее назад привез… Эй! Ну что за дурь?! Бензин так-то не бесплатный. Да и на кой чёрт ей со мною рассекать туда-сюда? Выдумал тоже…» Выходя из автобуса, Снегг меньше всего ожидал кого-либо встретить. Но у крыльца его дома маячила в темноте маленькая фигурка. Он без труда узнал Эйвери-младшего — озябшего и недовольного. — Ты почему не дома? — малыш без предисловий перешел к допросу. — Я жду-жду, штою-штою, а ты… — Аналогичный вопрос, — нахмурился Снегг. — Мелкий, я здесь живу. Но не обязан являться по первому зову дверного звонка. Что нужно? Играть я не в настроении. Уже поздно. — Мама уехала и… и досихпох не вехнулась! Ты видел автобус? — Последний? Я на нем ехал, — Северус напрягся. Решать проблемки маленького соседа? Сейчас?! «Черт бы побрал эту парочку! Налепили малышни, а я — возись!» — А отец твой куда испарился? — Не знаю, — плаксиво завёл Лорри, растирая кулаком глаза. То ли подготавливал почву для слёз, то ли захотел спать. — Мама сказала есть пудинг, чиштить зубы и ложиться спать и поехала к папе, но папы не было там, где он габотает, то есть, игхает на гитаге, мама позвонила и сказала, что опоздает, и о папе сказала, я ждал, потом позвонила и сказала, что папа ей позвонил и сказал взять схипку, но схипки у нас нет, и она поехала к Тёте-с-Большой-головой, у Тёти-с-Большой-головой, у тёти Лоис, есть схипка на вхгемя, вот, а потом мама больше не звонила… Мозг Северуса непроизвольно зацепился за «схипку», как за последнюю соломинку. Скрипачка! Она скрипачка! Нет-нет, он знал: заигрывать с подобными идеями не стоит. В их последнюю встречу Присси сдернула с Северуса штаны — позорная подробность, о которой он если и вспоминал, то со смесью стыда и удовольствия. Мелкий Эйвери только выглядит безобидным. Невольно он может стать связующим звеном между Снеггом и Присси, между «Кексами» и Присси (что вдвое хуже), между Присси и… и всеми его друзьями. Друзья! Именно! Люди, в глазах которых Снегг предпочел бы остаться угрюмым девственником. — Севегус? — Лорри потянул соседа за рукав. — Ты злишься? — Нет, — Снегг отогнал назойливые мысли, тряхнув головой. — Что-то я затупил. Обмозговывал кое-чего. Давай в дом, нечего тебе одному сидеть. Как-то это… нехорошо. — Почему нехогошо? Лорри, покачиваясь, зашёл в прихожую и почти сразу притулился в уголке на табурете. Малыш устал, его клонило в сон. — Неправильно таких жуков мелких оставлять без присмотра. Тут некоторые взрослые такие дурни, что о себе позаботиться не могут, куда уж тебе… — О-о-о, всё совсем не так! — встрепенулся мальчишка. — У меня есть штука одна — талишман. Если даже я испугаюсь, я его достану и набегусь хгабости. У тебя такое есть? Снегг окинул взглядом кухню. При свете неяркой лампочки выглядела та вполне уютно. Талисманов у него отродясь не было, но разочаровывать маленького гостя не хотелось. В корзиночке на холодильнике Северус хранил всякие пустячки, мелочи и просто мусор. Колпачки от ручек и сами ручки, одинокие болты, куски пластыря, фантики, медиатор и старый проездной… Ещё тут лежала детская игрушка Снегга, правда, назвать игрушкой её можно было лишь с большой натяжкой. Эту фигню он смастерил много-много лет назад. В половине капсулы от «киндер-сюрприза» Северус-мальчик проковырял отверстие, чтобы продеть верёвочку. Внутри, как в колоколе, болтался «язычок» — медная подвеска. Её отлили в форме крайне смешного человечка, не то гнома, не то просто карлика. Голову гнома венчала металлическая петелька. У фигурки и пара была — старинный башмак. Только Северус в жизни бы не вспомнил, куда тот запропастился. Он нашёл поделку и показал Лорри. — Во что есть. Гном в ловушке. Видел таких когда-нибудь? Наверно, эта фигурка очень старая. Винтаж. Лорри сощурился и недоверчиво посмотрел на гнома. Взял и покрутил в руках. Вернул Северусу. «Не понравилось? Нынешним деткам хрен угодишь. Я с орехами и листьями играл, а им компьютеры подавай… приставки… или что у них?» Снегг думал было возмутиться, но Лорри оттянул ворот свитера и выудил через горловину шнурок. На шнурке болталась половина капсулы от «киндера». Внутри детского талисмана что-то глухо стукнуло, стоило мальчику его встряхнуть. — Не, не, не… нафиг… — Снегг сел. — Это ещё что такое? — Талишман! — гордо заявил Лорри. — Это папин! И у него кгуче, потому что тут целый шапог! Снегг застонал. — Я не знаю, что это значит, и даже не хочу думать сейчас… «Какого ебаного хера у тебя моя вещь…» — …поэтому… «Присси... какая же ты дрянь. Появись только! Волосы выдеру...» — …предлагаю выпить чайку и помериться письками в другой раз, на свежую голову. Согласен? — Снегг оскалился, не оставляя малышу выбора. — Вот и славно. Твой папа, конечно, собрал лучшие винтажные подвески со всей Англии. Самые редкие. Такие запросто не найдешь. Удивительно, как ему это удалось. — Просто папа… «Просто твой папа олень рогатый…» — Очень на-хо-чи-вый! — радостно подытожил мальчишка. — Точно… Северус напоил Лорри чаем и проводил через дыру в заборе. Разве мог он лечь спать после такой встряски? Бедняга следил в окно за улицей — при выключенном свете, как шпион. Через полчаса к соседнему дому подъехало такси. Мистер и миссис Эйвери вернулись в прекрасном расположении духа — Северус услышал смех. Никогда, никогда ещё он не жаждал чего-либо так остро, как сейчас! Выиграть конкурс! Размазать по стеночке и Эйвери, и Рича, и их напарников-говноедов, тех, кому в этом городе не место!.. «Я запихну варган в собственную жопу и разрешу Беллатрисе Блэк на нём музицировать, коли это поможет. Ну а после… задам хрюшке Присс несколько вопросов. Я имею право знать». Северус не помнил дня, подобного этому. Он лёг спать воодушевлённый и преисполненный особенного, но малопонятного чувства. Он будто наконец совершил нечто значимое, но должен был держать язык за зубами.