Манчестерские кексы

Писк телефонов раздался одновременно — шесть разных мелодий, но все тревожные, настойчивые, подгоняющие: сигналы к действию. Сириус свой мобильник просто спихнул со столика, в то время как Римус подпрыгнул, словно на урок опаздывал. Он дома? Нет… Его ли телефон?.. Да, да! Лили села, аккуратно расправила ночнушку на груди, а уже после взяла смартфон и окликнула Джеймса — тот как спал, так и продолжал сопеть, не слыша раздражающее пиликанье. Северус и Беллатриса вскочили, столкнулись лбами и со стоном повалились обратно в постель. — Мерзкий прогресс! Медвежьи услуги цивилизации… У тебя тоже что-то тренькает, выруби… — девушка натянула одеяло до подбородка, хищно зыркая на новоиспеченного любовника. — Снежище?.. — А если твой брат-медведь написывает? Проверь! — Северус с трудом глаза продрал, но звонку успел обрадоваться: всё лучше, чем обсуждать минувшую ночь. Мышцы сладко ныли, но в последнюю очередь он стал бы высказывать вслух свои восторги. — Ого. «Северус, приходи в городской парк к 11-00», требует наш робокоп Улисс. Странноватенько… Девушка всё же проверила входящие и хмыкнула: то же самое! Они переглянулись. Снеггу сделалось неуютно — он машинально посмотрел на окно, будто некто любопытный (по имени Улисс Монтойя!) мог раскорячиться на подоконнике и следить за ними. Естественно, занавески были плотно задёрнуты. — Совпадение? — Едва ли, ты чего. — Связаны ли сообщения с нашим… Вчерашним… — С твоим членом в моей влажной маленькой пещерке? — Блять, Белла! Думаю, нет… Северус поскреб подбородок и ухмыльнулся. А уже через пару мгновений захохотал. Хриплые каркающие звуки встревожили Беллатрису сильнее даже, чем внезапное sms, и она требовательно ткнула Снегга в плечо: — Перестань, не ржи!.. Обещаю, больше никаких сальностей. Боже, ты всегда орёшь, будто опоссум над сладкой картошкой?! Страсти-мордасти. — Не, иногда я сиплю, как гриф над падалью, — парировал Снегг. — Частота и качество смеха прямо пропорциональны количеству секса в моей жизни. Если у тебя далеко идущие планы, готовься терпеть. Могу посоветовать беруши. — Надеюсь, это будут не единственные затычки в нашей интимной жизни, — фыркнула Беллатриса, вылезая из-под одеяла. — Говно… почти десять… Как поедешь в парк? — В смысле? — Северус подпёр щёку, внимательно следя за подругой. «До чего дохлая. И как душонка в теле держится? Монтойя вероятно грохот костей услышал, вот и настрочил с утра пораньше». — Мы ведь не припремся вместе? — А хули нет? — Снегг перекатился на другой конец кровати — занял более удобную позицию для наблюдения. — Все коситься будут, колкости говорить. Фу! Хотя Монтойя не болтливый, к нему можно, думаю… Эй! Не таращься так! — Беллатриса спешно впрыгнула в платье, неловко натягивая бретельки на плечи. — Даже будь он пиздабол, балабол и крыса, не всё ли равно? Заройся сразу в бункер тогда, но запасись вуманайзером. На мою компанию не рассчитывай! Чего, не согласна? Блэк, всё охуенно! Прекрати кривиться. Цепляй свои тапочки, чулочки… что там у тебя… напяливай давай и поехали. Если встретим кого, я их уболтаю нахуй. — Северус скатился с кровати, сверкая тощим задом, полон сил и жизнелюбия. — Ебать всех несогласных в сраку! Беллатриса настороженно смотрела на него и не верила своим глазам. «Веселый, будто цыган на свадьбе… о-ху-еть! Впервые вижу этого зануду таким… слово не подобрать… раскрепощенным? Открытым и добродушным? Ему всегда поебать, но сейчас — по-другому. Готов по головам пробежаться и сальто в конце сделать». Девушка подобрала с пола сумочку и, уже выходя из комнаты, глубокомысленно заметила: — А приятно: я прежде не догадывалась о скрытых возможностях своей великолепной пизды. Например, что ею можно вдохновлять разных унылых носатых чуваков. Северус не нашелся, что ответить. Неловко клюнул Беллу в лоб и выпроводил из комнаты, бормоча что-то навроде «шевелись, балда, опоздаем». Увлечение девушкой напомнило ему былое музыкальное помешательство, когда саксофон занимал львиную долю мыслей. Комичная, но удивительная деталь: касаться губами инструмента или её тела — он не видел разницы. И того, и другого хотелось одинаково сильно.

***

Они встретились у фонтана. «Так, так, так…», — протянул Сириус, и этот комментарий был единственным, а потому — лучшим. Римус по старой привычке глубоко сунул руки в карманы и закачался с носка на пятку (он растерялся), Джеймс возмущенно выдохнул, Лили расплылась в широчайшей улыбке, Беллатриса сконфузилась, хоть виду не подала, и только Снегг запустил палец в нос, будто ему всё до фонаря. Однако, он еще помнил об обещании «ебать несогласных в сраку» и надеялся в душе, что таковых не найдется. — Доброе всем утро! — звонко выкрикнул Улисс издалека. Юноша от природы обладал гибким умом и решил, что справится. Пусть собравшиеся сверкают глазами, сколько влезет. Он здесь не за ссорами, а дела ради. — Впрочем, утро едва ли доброе, хоть я и не Гэндальф, чтобы сомневаться. У меня печальные новости. — Более прискорбные, чем «мою кузину оприходовал саксофонист»? — нахмурился Сириус. — Валяй. Но не забудь: есть еще и племянница. — Не имею к ней ни малейшего отношения, — скромно изрек Монтойя, поправляя галстук. — Хвала небесам. — Никто меня не приходовал, я вам не сельская церквушка, идиоты, — прорезался у Беллы голос. — Что за неуместные формулировочки?! — Тебя не спросил! — Полегче, Блэк, я сюда не махаться пришел! — Заткнись! Тебе, Снегг, не помешало бы поиметь немного ответственности. Я эту пизду ушастую полночи искал… — А я думал, ты полночи рыскал у Люпина в трусах. — Трепло поганое! — Мудак! Лилс, прости… Какого черта они тут на парочки разбились и собачатся?! — Умолкните все! — взвыла Лили Эванс-Поттер, топая ногой. — Почему в вас столько амбиций, но все они не касаются дела? Не плевать ли, кто на ком стоял, когда вы — взрослые люди? Дайте друг другу самим разобраться! И вообще… Пусть Улисс закончит! Повисла неловкая пауза. Монтойя не стал ждать, когда желание поругаться у музыкантов возьмет верх над стыдом и здравым смыслом, и сказал: — Ричмонд Лоун на свободе. Это раз. И два — у «Хоркрукса» теперь есть скрипка. Эйвери уговорил жену подыграть. Звучит недурно — я слышал. Увы, заточить Лоуна пожизненно я не могу, продлить исправительные работы — тоже. Как и украсть у Эйвери инструмент. Поэтому… старайтесь. Прыгайте высоко, как сможете. Иначе… — Но есть третий вариант. — Ноздри Блэка гневно раздувались, но в остальном он казался совершенно спокойным. Такая перемена пугала куда больше, чем обычные приступы бешенства. — Рич упадёт с моста. Перила довольно низкие, понимаете ли. Говно случается. — Не смей! — в один голос вскричали Лили и Беллатриса. Последняя к окрику присовокупила удар сумкой, и Сириус зарычал. — Боже, ну ты и балбес! — Джеймс переборщил, хлопнув себя по лбу, и разразился новыми ругательствами: — Бродяга, мы так не договаривались! Никакого кровопролития, только искусство! — Ебал я искусство, когда тут такое!.. — А Лунатик не взревнует? — не удержался Снегг. — Завали ебало! Улисс красноречиво молчал, слушая перебранку. Пожалуй, смойся он за чашечкой кофе, друзья бы не заметили. «А друзья ли?.. Я слишком на них положился, напрасно доверился. Еще и под опеку взял. Не пора ли бросать бесполезное занятие — поддерживать и направлять неуправляемых?» Верная мысль! Монтойя оставил утопающих и двинулся прочь. Первой обнаружила его отсутствие Лили (надо отдать ей должное — почти сразу) и требовательно призвала всех к порядку. На выручку ей пришёл Джеймс. — Эй, эй! Снегг, сбавь обороты. Сириус… — за годы знакомства Поттер так и не врубился, что руководить Блэком невозможно. — Сириус, притормози… — Сириус, это глупо, — осадил друга Люпин — тихо, но довольно чётко. Сириус приуныл и обмяк. Последний нелестный эпитет в адрес Снегга, и Лунатик смог продолжить: — У нас три дня. Нужно репетировать! Вчера я был растерян, но сейчас всё иначе. Появилась твердая уверенность внутри… — Если это эвфемизм, то разделяю твои чувства, — прыснула Белла. — …что у нас куда больше шансов на успех. Римус проигнорировал шуточку, взял Сириуса за локоть. Тот не воспротивился и ушел вслед за другом. Через минуту сквер опустел.

***

Устроившись на сидениях (сердце Римуса трепетало — машина матери!), друзья долго молчали. Блэк не спешил повернуть ключ зажигания, и пассажир не торопил его. Хотелось, чтобы тишину нарушил некто третий, но его не было. — Радиоотдел? — внезапно спросил Блэк. В горле пересохло, он закашлялся и неловко поправил челку. Римус удивленно вскинул брови, и Сириус пояснил: — Ну те, с «Троянским конём». Не слушал такое? — А-а-а… — Люпин заметно расслабился. — Горазд ты вспоминать разное старьё. — Враки, старьё — это мои трусы, в которые ты вчера влез. «Радиоотдел» жарит. Отличный группешник. — Давай, помирать с музыкой, а если падать — с грохотом, добей меня своими музыкальными подборками… Позволение вышло крайне кислым, но Блэка это не остановило. Рассчитывая на скорый слезливо-ностальгический эффект, он включил песню с середины диска (не в бровь, а в глаз) и напряженно вслушался во вступительные риффы. В глубокой юности Люпин прятался под сенью раскидистой ивы далеко-далеко за школой и погружался в этот трек с голой. Глаза мальчика позорно увлажнялись, но никто, само собой, о том и не догадывался! Даже Блэк! Боже, сколько минуло лет?.. Десять? Возможно. Глупость, Римус-ребенок не мог ощутить и половины всей боли, какую уготовила эта песня взрослому. Когда стих последний аккорд, он проронил: — Ужасно. Хуже Йейтса. Хуже чего-либо в целом мире. Срань господня, ты ведь не собираешься?.. — Лунатик, не богохульствуй! Ну-ка, на слабо! Все в зале зарыдают сучками, если мы её исполним. Йейтс хорош, но «Радиоотдел»… — Жарит, помню, но, Сириус… — с сердцем творилось что-то немыслимое, Римус даже приложил руку к груди, но и это не помогло. Оно бешено билось. — Бродяга… — Мне временами тоже дерьмово, Луни, не объясняй. Ты булка сладкая, но глупая, если вообразил, что я не понимаю. Эй, не куксись! Впереди целых три грёбаных дня. Вместо саксофона нужна какая-нибудь протяжная заунывная инди-дуделка… Дадим Снеггу гармонику или что-то навроде. С Джеймсовой гитарой выйдет складно. Увидишь, мы всех переебём напрочь. Размажем по стенке этим кавером. Зуб даю! — Спасибо, не нужно зубов! — Римус со смехом отер уголок глаза. Дурацкая вода!.. — Напиши Джиму, мишка. Пусть учит. А как быть с фоно? Оно тут лишнее. Пересядь-ка тогда за ударные, а Беллатриса пусть подпевает. Она еще не поднаторела, а ритм не простой. Сириус кивнул, набирая сообщение. Ответ не заставил себя ждать. 11:45 Бродяга, серьёзно?! Считаешь нормальным ставить условия? У вас с Луни тоска по нулевым разыгралась, а мне партию заново учить?! Сдурел?! 11:45 Ты нечто! 11:45 Ты кретин, Сириус! Не товарищ, а залупа. Спасибо, блять, большое! Ну и играйте вдвоем что хотите 11:46 Дунь Лунатику в анус — флейта будет, Беллатрису можешь стучать по голове вместо хай-хэта. Еще бизнес-идеи надо?!!! Сириус хохотнул, и Люпин настороженно спросил, не злится ли их друг. — О нет, он в щенячьем восторге, — съёрничал Блэк. — Пристегнись. Едем ко мне. Нужно продумать аранжировку!

***

19:42 СеверусС: Какого хуя? 19:45 iPadfooty: добрый весчер леди и дентеленлены. Приветсувю всех в новейшем чате и уведомляю, что несогласных с чем-то что требует согласся ждет БАН и порицание 19:46 iPadfooty: шутка 19:46 iPadfooty: простите народ.понял почему у нас нихуя не клеится. допустим дял успешного творчества всем великим матсерам требуются музззы НУ А нам нужны талисманы и особые знаки; фантачические символы; трепитание в брюхах; вдохновене; никакого пения по указке!!! нам надо особеное коечто ну понимате НЕЛЬЗЯ жить без икры 19:46 iPadfooty: ИСУРЫ 19:47 iPadfooty: ИСКРЫ блинцкий тупые кнопы. ПосемУ я 19:47 iPadfooty: решил 19:47 iPadfooty: заебать всех 19:47 iPadfooty: и требую 19:47 СеверусС: Блэк, сука, ты — ужаснейшее из земных созданий, тролль-из-ямы, волосатое страшилище и просто феерический мудень. Я ненавижу тебя всей душой. Желаю кишечных колик и… чтобы твой член упал и навечно остался мягким, как и твой мозг. Искренне, я. 19:49 iPadfooty: готовьтеь к новой песне.я умею выжимать из девчонок сок, просто довертесь МНЕ 19:49 moonbean: Чего 19:51 iPadfooty: СОКИ СЛЁЗЫ Луни детка не те соки.я не вагина-эскперт 19:51 Béatus: лол 19:53 L&J: Ребята, я правильно понимаю, готовим «Радиоотдел»? Это Лили и Джим, мы здесь вдвоём 19:53 iPadfooty: ДА 19:53 L&J: Ладно, Бродяга, шут с тобой. Классный ансамбль 19:55 СеверусС: Древнее задубевшее говно. 19:56 L&J: Снегг, ты в письменном виде всегда такой гадкий? Джеймс 19:58 iPadfooty: да. ни дня непроходит чтоб он ни накакал мне в собщения 19:58 СеверусС: Блэк, за слова ответишь. 20:04 iPadfooty: ТЫ снежный человек с повадками профессора-язвеникаПОШЛ НАХУЙ.я уже гвоорил либо в команде либо НАХЙ. Веди себя наомально.наша песня вышела хреново.все эьто видят.значит надо чтото менять и не выебыватся 20:08 moonbean: Простыми (цензурными) словами, подводя итог, скажу: я состряпал неплохую аранжировку It's Been Eight Years и предлагаю вам с ней ознакомиться. Жду завтра вечером в комнате для репетиций. Ребята, назревает крутота. Не вру. Пожалуйста, приходите все! 20:09 iPadfooty: Да луни я приду 20:09 СеверусС: Ясен хуй, придешь. Ведь идея твоя, готов поспорить. 20:10 iPadfooty: ну спорь коли готов а не готов коли котов 20:10 СеверусС: ???!!! 20:10 iPadfooty: чо слышыл 20:10 СеверусС: Блэк, ты 20:11 iPadfooty: Я 20:11 iPadfooty: КРАсавчик 20:11 iPadfooty: и очен умный мжуик с огромным хуем ВСЕМ спокойной ночи, спасибо за подедржу и понимание любимые мои А СНЕГУ тухляый огурец за щеку 20:11 iPadfooty: с====8 20:12 iPadfooty: лови двумя руками он СКОЛЬЗКИЙ 20:15 СеверусС: *fuckof.jpg* 20:15 СеверусС: И кстати, Люпин, ты — лунный боб. Вероятно, ты не в курсе, поэтому предупреждаю. 20:17 moonbean: Чт 20:17 moonbean: В смысле 20:18 СеверусС: Боб. Здесь так написано. 20:18 moonbeam: Нет, не боб, Луч! Я — Лунный Луч! Это опечатка 20:18 СеверусС: Да-да, конечно, рассказывай. Можешь переобуваться сколь угодно, только Интернет помнит всё. Лунный Боб. — Чё-ё-орт… — Римус сердито дрыгнул ногой и откинул телефон на дальний угол кровати. — Северус отвратительно шутит. — Значит, прекращай мило с ним беседовать и почеши мне спину. Римус исполнил просьбу друга. «Я уже два дня дома не появляюсь. А не предложит ли Сириус переехать? Жить вместе… Звучит, вне сомнений, волнующе. Но нужно ли мне это? Не усложнится ли всё? Нет, плохая затея!» Перебирая жёсткие Сириусовы кудри, глядя на длинные Сириусовы ресницы («Щетки для пальто!», — со смехом думал Люпин), прислушиваясь к недовольному Сириусову сопению (опять не сходятся партии…), Лунатик целиком и полностью убедил себя, что жить вместе им ну никак нельзя. Когда Блэк неожиданно вскинулся и спросил что-то, Люпин на автомате ляпнул: — Неудачная идея! — Неудачная идея — что? — А… прости, Бродяга, я прослушал. О чем ты спрашивал? — А на что ты отвечал? — разулыбался Блэк. — Я больше сам с собой… — Доболтаешься у меня… Сам с собой, блин. Отвыкай. Нам бы съехаться, а то у тебя неровен час шарики совсем за ролики зайдут. Вот. Но сейчас я как-то не готов это обсуждать, давай повременим. Римус выдохнул и в очередной раз пощупал грудь под свитером. «Не к добру эти кардиотренировки! Весь день сердце, будто пудель дрессированный, скачет…» Вслух он, по обыкновению, ничего не сказал.

***

— Сине-белые моли идут первыми, потом — Мило Карраччи, и для молей это смерть. Без вариантов. Зал переполнен дамочками тридцати с хером лет, которые в нулевых под Карраччи задами виляли и ногами дрыгали, так что… — Во-первых, хватит сексистских штампов, во-вторых, Джеймс, твои «дамочки» — не жюри. Довольно бегать за кулисы и нагнетать! Ужасно… — Лили раздраженно теребила подол платья, изо всех стараясь не вспотеть, но потела только сильнее, отчего злилась еще больше. — Милый, прости… бесишь! — Потом «Тихие воды Стикса». Те самые, в которых черти водятся, — Джеймс пропустил слова жены мимо ушей и мрачно продолжил «презентацию» соперников. — Еще одна тёмная лошадка из универа — «Эпигоны Гейне». И-и-и… «Хоркрукс во тьме»! Почему-то всё темень да темень. Нет бы чем-то светлым и приятным назваться. — Можем переименоваться в «Сладострастный минет». Тебе полегчает? — буркнул Северус, в сотый раз полируя ненавистную губную гармонику. — Блять, Снегг… — Или «Мазь от радикулита», смотря, что ты любишь больше, старикан, — фыркнула Беллатриса. Вот и сбылась её мечта — они сложились в непобедимого трансформера Снегготрисса. Язвительного, безжалостного, полного желчи и сарказма! «Трепещите, недоумки, застебём насмерть!» Но вместо комплимента ее остроумию Снегг больно ткнул подружку в бок. — Ай! Скотина!.. — Забыли «Такси» упомянуть. Если они не спились, то дадут жару и всех нас поимеют. — Северус, вы сговорились?! — не выдержала Лили. — Тихо! Начали! Из-за кулис полились медовые речи стоящего на сцене директора кинотеатра. Бывшего директора: площадку давно прикрыли. С четверга на пятницу здание использовалось для проведения марафонов книгочеев, ярмарок фермерских яиц, выставок собак и кошек всех мастей и прочих низкопробных развлечений. Горожане ныли, но участвовали в марафонах, скупали яйца и фотографировались с плоскомордыми псами. Что еще им оставалось делать? «Великолепное начинание», «восхитительная возможность для одарённых музыкантов», «наилучшее вложение средств городского бюджета»… Северус нетерпеливо заерзал, в то время как Блэк демонстративно сплюнул на пол всухую и ушёл в «гримерку». Они едва слышали вялое выступление «Сине-белой моли». Зал берёг ладони для Мило Карраччи. После его огненного кавера на сцене предсказуемо провалились «Тихие воды», и тут друзья снова разволновались. Конкурировать с одним лишь Мило никто не хотел. «Эпигоны» — Марлин и Доркас — развеяли страхи. Их дуэт (не считая брата Марло с гитарой) всем пришёлся по вкусу. А вот после… — И теперь вас порадуют старые знакомые! После столь лучезарных улыбок жюри им будет ох как не просто, но вы ведь готовы поддержать ребят бурными аплодисментами? На сцене — «Пожиратели ке-е-е-ексо-о-о-ов»! — Чего-о-о?! — Джеймс за долю секунды сменил цвет лица с бледно-лавандового на бордовый. Не будь рядом Люпина, Поттер снёс бы занавес и превратился в «пожирателя хоркруксов». — Какого хера они себе позволяют?! Скоты необразованные… пидорасы! — Ну это ты перегнул, конечно, — Сириус скрипнул зубами от злости, но помог Римусу удержать Поттера на месте. — Воу, Сохатый… Туше! Остынь, мы им еще дадим прикурить, слышишь? Угомонись! — Кто знает, — кисло заметила Лили. Она сбегала наружу и вернулась опечаленная. — Все на ушах стоят, будто никогда голых мужских телес не видели. — Там торсы показывают? — хихикнула Белла. — Ага, аполлонов бельведёрских, — вскипел Снегг. — Тридцатилетней выдержки. Приготовьтесь! Забудьте про еботню с названием. Они бессильные недоумки. Ничего кроме переделок имени родить не сумели. Ха! Ну так-то и я могу футболку снять. И что-нибудь там намалевать вокруг сосков. Лютое позорище. — Испанский стыд, согласна, — покраснела Лили. — На выход! Сириус подхватил барабанные палочки, расправил плечи. Он был уверен в себе как никогда — рассерженный и готовый драть Эйвери зад (метафорически, конечно) до кровавых мозолей. Им требовались новая песня и талисманы — они смогли получить и то, и другое. «Сильны, как лес хуёв!» — удовлетворенно кивнул он сам себе. Зал встретил группу рукоплесканиями. Бедняги зрители! Они и не подозревали, какую слезогонную песенку Сириус выбрал. Римус тщательно, как лучший повар, отбирал драгоценные нотки для аранжировки. Сопоставлял старое и новое звучание, искал лучшее, ведь акустика в кинотеатре ни к чёрту. Лили позаботилась о том, чтобы их костюмы и платья, будто бы случайно надетые, гармонировали друг с другом. Беллатриса всех причесала и даже чуть подстригла волосы кузену. Ощущение чуда не покидало их с вечера накануне! После первого куплета («Минуло восемь лет. Хотел бы я пройти сквозь время, но я так не умею») Беллатриса начала подпевать, и, хоть ее голосок и был довольно тонким и слабым, эта находка Люпина определенно была нужной. На «упираюсь лбом в оконное стекло и вдалеке мельком вижу нас» всеобъемлющее чувство ностальгии добралось даже до сухаря Северуса. Будь возможность ненадолго отвлечься от игры, ребята увидели бы — они в лидерах! Судьи судьями, а слушателей песня захватила. На что Сириус и надеялся. — Им понравилось? — с жаром зашептал он, оказавшись за сценой. — Что, рыдали девки?! — Никто не рыдал, Блэк, — отрезал Северус. Его слегка потряхивало. Губы зудели, хотелось хорошенько их растереть и никогда больше не дуть в дрянную гармошку. — Все как пришибленные застыли. Обосрались от страха, видать… — Ничего подобного! — Улисс выскочил как чертик из табакерки и принялся беззастенчиво хватать всех подряд и сжимать в объятиях. Совершенно на него не похоже! — Эй, Римус? Боже, ну вы дали жару!.. Такую откопали песню… мелочь, но приятно. Как там — «мы с мячом»? Да-а-а… — Оставь восхищения при себе, — Беллатриса отстранила Монтойю, опасливо озираясь. — Вообще, не щупай… Я теперь женщина парная! — Огонь! Огнище! Джеймс развеселился. Лили выдохнула и спешно засобиралась. Никто не хотел идти в кафе или бар праздновать дебют. Сириус, может, пропустил бы стаканчик-другой, но Римус сказал, что хочет подготовиться к урокам, а Беллатриса внезапно запросилась домой. Все это слегка разочаровывало, но Блэк признал: утро вышло утомительным. «Вот они, отношения. Лунатик улепетывает к тетрадкам, кузина делает ноги от своего гундосого трубача… Потрахались и по домам, блин. А обмыть удачное выступление? Ну их!» — Выпьем? Монтойя остановил Сириуса на выходе из кинотеатра и утянул в сторону, подальше от толпы малолеток — поклонниц «Тревожного звонка». Сириус кивнул без слов и отдал ключи Беллатрисе. — Аккуратно, ушами не хлопай, разобьешь — убью, — лаконично напутствовал он обрадованную девчонку. — Снегга не подвозить! Далеко. Сразу домой пиздуй. Повторять дважды не пришлось. Кузину как ветром сдуло. Через четверть часа приятели уже сидели в «Логове мантикоры» — новом заведении на соседней улице. Минуло восемь лет. Хотел бы я пройти сквозь время, Но я так не умею. Кто бы мог подумать, что крутой опыт Может вызвать такую боль? И теперь я жажду чего-то, чем мне не дано владеть. Закрываю глаза, и тут же слышу окрик — зовут меня. Упираюсь лбом в оконное стекло И вдалеке мельком вижу нас… Мы — с мячом. Мы — с мячом… У нас было всё. — Тонкая философия, — Улисс сморщил львиный нос и попросил у бармена добавки. — Вот есть у тебя мячик в детстве, и всему ты рад, всем доволен. Всего лишь мячик… — Нельзя страдать из-за песенки, — усмехнулся Сириус, приканчивая свой бокал. — Не еби себе мозг, дружище. Нет тут двойного дна. Я просто хитрожопый тёртый калач двадцати семи лет, знаю, чем подкупить недотёп-слушателей. — И песня ни капли тебя не трогает? — Трогает, само собой, но пялиться в окно и сожалеть о прошлом — дерьмовое занятие. Мячи золотыми не бывают. — Но ведь это метафора… Сириус закатил глаза. — Ой бля, завёл… метафора, гипербола, гипотенуза… Монтойя, не душни. Мы спели? Спели. Сыграли? Сыграли. Будь проще. Из-за чересчур агрессивного глотка Блэк закашлялся и облился водкой с тоником. Он, глупец, мог сколько угодно стыдить или утешать Улисса, но в глубине души все равно любил печальные инди-песенки о недосягаемом прошлом. Задор задором, а ему самому не помешал бы подбадривающий пинок. Жаль, Люпин смылся. Вот только почему?.. Тем более, каких-то жалких два часа назад Римус вручил ему, Сириусу, загадочную открытку. Было в том что-то стыдное и сладкое, и сперва Блэк не понимал, что же именно, пока не вспомнил: годы назад он состряпал первую и единственную в своей жизни открытку для Римуса-мальчика. А сейчас будто получил ответ!