Манчестерские кексы

«Ночной продавец, училка музыки, двое студентов (безработная и медвежьих дел мастер), домохозяйка на сносях, похеривший гастроли гитарист (ныне — лаборант цеха по производству детских наборов "Занимательная химия")… никого не забыл? Вершина наших сраных карьер!..» За каждым взлётом — падение. Пока друзья готовили тексты и аранжировки, учили партии и репетировали, недосыпали и давились остывающими бутербродами, мандражировали и бегали кругами, они держались на плаву. Но вот состязание позади. Все умы облепила вязкая апатия. А эмоциональные качели Блэка кренило даже сильнее прочих: его поджидало ужасное разочарование. Наутро после конкурса краденое пианино выдало ряд предательских коричневых нот! Грязные дисгармоничные звуки появились неспроста. У всего есть причина! До ночной смены оставалось предостаточно времени, и Сириус взялся за расследование: вооружился ключом, поднял крышку, покрутил колки… Без толку. Тогда он вскрыл брюхо инструмента — снял панель внизу. — Бля-а-а-а, только не…

***

Через четверть часа настойчиво запищал дверной звонок. — Входи, не заперто! Люпин стряхнул с зонта капли, разулся и зябко поёжился. — Бродяга… А здесь не жарко. — И тебе день добрый. Жара будет, когда штаны спущу. Но придётся обождать… Римус вскинул бровь. «Хоть бы рукой махнул… Чем он там занят?!» Накануне Сириус бухал в компании Улисса Монтойи. Римус же — само благоразумие — готовил уроки и настраивался на рабочий лад, провернул воскресные постирушки, вымыл посуду и наварил впрок питательного бульона, полил все цветочки и вытряс пыль из придверного коврика… ах, можно не продолжать. Римус Джон Люпин посвятил себе и своему быту целый вечер, а после, удовлетворенный, нырнул в постельку. Пусть спит невинный, как велят строки известного стихотворения. И да, Люпин настолько умаялся, что написал другу лишь одну строчку — «Спокойных снов, Бродяга». А может, дело вовсе не в усталости? Что если Люпин отвык от близости, что если теперь… теперь он… «Какая чушь! Ну провели вечерок порознь, подумаешь. Прекрати, Лунатик, болван! И уж тем более не будь требователен, словно Сириус твой должник или сексуальный, блять, раб. Вы уже не подростки. Вообразил, он тебя с букетиком встретит и начнёт охаживать, словно Пьеро Коломбину?» Однако, стоило Римусу зайти в «рояльную комнату», все глупости разом улетучились из больной головы. Хозяин дома ползал вокруг пианино с раскрасневшимся лицом и со струбциной в зубах! Джинсы предательски сползли с круглого зада, но Блэк того не замечал. Злой, потный, чертовски очаровательный… Люпин не сразу обрёл дар речи и смог лишь выдавить: — Бродяга, что за… — Хуёвы дела, Луни. — Сириус крякнул и наконец выпрямился в полный рост. — Недолго музыка играла. Дека треснула, блять… в двух местах порвало суку! Вчера целая стояла, а утром… Юношеский кошмар из зала физкультуры. Вернулся мой две тысячи седьмой. — Починить получится? — Едва ли. Римус опустился на корточки и посветил фонариком смартфона в недра инструмента, туда, где блестели туго (или уже не туго?) натянутые струны. Лакированная поверхность деки весело ухмылялась двумя безобразными, длинными щелями. — Ой-ё… плохо дело. Вон та узкая трещинка была, когда мы привезли фоно сюда. Аберфорт сказал не ссать, но не давал никаких гарантий. Вероятно, дело в перепадах температуры. Ты потому отопление не включал? Опасался за инструмент? — Что, совсем дубак? — Сириус шмыгнул носом. — Не, Луни, инструменту уже похую и на влажность, и на жару… видать, пробил его час. А я просто бедняк. Оттого и нет отопления. Дать тёпленькие тапочки? Чайку с джемом хочешь? Горячего… — Лучше хуйку… с джемом тоже можно, — отшутился Люпин. Сделалось неловко: мог и догадаться, что платежи по волшебству не гасятся! Сириус кормит и себя, и Беллу, так откуда взяться деньгам на обслуживание здоровенного домины?! — Сири, не печалься из-за пианино. Склейка не сработает, ты прав. Менять деку? Овчинка выделки не стоит. — А вот не скажи. Как-никак, с этим фоно куча воспоминаний связана. И я тебя на нём так и не… Не то, чтобы собирался, но… — Может, сейчас самое время, раз дека преставилась, — хохотнул Римус, гася фонарик и направляясь на кухню. — Ладно, поведай лучше, отчего мы порой такие квёлые? Кроме шуток. — Зима близко. Римус почувствовал спиной жгучий, изучающий взгляд, заробел и смутился, приняв повышенное внимание Блэка за вожделение или азарт. Римус, Римус!.. Как далеко он пока от осознания простой, лежащей на поверхности истины: музыкальный конкурс сделал их веера, те самые, гораздо шире и богаче. Спетая песня сплотила. Сыгранная мелодия помогла… вырасти. — Зима близко, Луни, и я после барных подвигов едва глаза продрал. Не похмелье, нет. Скорее, начал впадать в спячку. Дежурно ёбнулся с кровати, зубы почистил, тост съел… Настрой ни к чёрту, буквально заставил себя сесть за ноты… Вот и ты употребил словцо «квёлый». Понимаю. Итак, созрел. Начал играть. А тут такое!.. Трещина, блять, с Панамский канал! И меня что-то прям током шарахнуло: Бродяга, чувак, нет больше рояля, нет и пианино, осталась у тебя лишь аптечка доморощенная, хули делать-то? Римус, а вдруг мы не прошли во второй этап? Зима близко, и не исключено, что мы не смогли. Однако я передумал коченеть и вянуть! Дудки. — И какие планы у борца с унынием? Чайник засвистел. Блэк вынул из холодильника джем на донышке банки, отрезал пару ломтей хлеба. — Оставить для любовных утех или всё слопаешь? Могу намазать на твои бу… — Не съезжай с темы! — Луни, думаю, мне нужно продолжить дело Регулуса. Братец по верхам прошёлся: продал ноутбук, бильярдный стол… а настоящий клондайк — тут, на кухне! Оглянись кругом! Медные кронштейны! Фасады с резьбой! Скамеечка пятки класть, вазочка модерновая конфетки насыпать, свечечка в подсвечничке… А купидончики фарфоровые, м? Хочешь, подарю? На каминную полку воткнёшь… Короче, пора избавляться от матушкиного добра. Вот увидишь, без финтифлюшек здесь куда свободнее задышится. Кое-что, ясен пень, оставлю. Самое красивое. На память. — А на вырученные… — У Римуса зазудели ладони — быстрая догадка привела в неописуемое волнение. — Выкуплю рояль. Улисс в курсе, где он. — Сириус, блин!.. Это лучшая новость! — Знаешь, почему? — Блэк снял с губы Люпина большую каплю джема и отправил в рот. — Мы не станем прежними. Не выйдет уже. Назад нет пути, Лунатик, ведь теперь мы… взрослые. Только настоящие, а не такие, как в супермаркетах в очередях — измождённые, вытраханные в мозг на паршивых работах, застрявшие в быту и тоске… Отныне мы сами себе хозяева! Нельзя ничего, ничегошеньки откладывать! Нужно стараться и радеть обо всём, о каждой ёбаной мелочи, потому что будущее может и не наступить. Никаких сожалений — ни-ког-да! В сраку сомнения! Обещай, Римус! И музыка — лучшее в моей жизни после дружбы с вами, с тобой… Поклянись её не бросить, потому что без музыки мы ничто… нас не станет. Ладушки? В ответ Римус лишь крепко обнял друга. Так они простояли, слегка чумазые от джема, в полном молчании несколько прекрасно долгих минут, пока Блэк не сказал тихо: — А ещё, Лунатик, спасибо. Ни упреков, ни брюзжания, ни жалоб… от тебя. Какой же трус я был. Какой… идиот. Знаешь, такова наша дурная порода. Почти каждый день я начинаю в страхе: вдруг сорвусь? А ну как превращусь в мамашу снова? И Белла не лучше. Наверно, всё Блэковское благоразумие досталось Цисси и Дромеде. Нервные клетки — тоже. Не умею контролировать перепады настроения, не умею фильтровать, и нихуя не получается быть смирным, сдержанным, податливым, адекватным… — Враньё. Ты превосходно справляешься, — шепнул Люпин, чуть привстав на цыпочки. — Куда лучше, чем во времена колледжа. Бродяга, хороший мой, и Белла научится… поверь, всему своё время. К слову, ты нравишься мне таким, какой есть. — Увы, я не нравлюсь себе. Я напряжён или подавлен, а когда нет — скачу, словно в жопу ужаленный пёс. Я так извёлся, Римус, так устал… Эти два года… — его передёрнуло, и Люпин ещё сильнее сомкнул объятия. — Всё напрасно: Малфой разъезжает на новеньком авто, Рич не сегодня, так завтра выскочит на сцену со своей ебалайкой… А горькая усмешка судьбы в том, что Сириус Орион Блэк пошёл на поводу у шизы. Присралось ему устроить пожар, с катушек слетел… Тебе не страшно? — За тебя? — Со мной. Люпин отстранился, вглядываясь в два серых облака — Сириусовы глаза, опушенные темными ресницами. «Вверх — вниз, вверх — вниз… Так и будет, и я должен привыкнуть. Сириусу тяжко, и ничем, ничем ему не помочь! К несчастью, справиться он обязан сам…» — Не страшно, мишка. Мы на тебе держимся. На твоих хохмах и каламбурах, злости, желании победы… Я, Джим, Белла, Лили, даже Северус — доверяемся тебе. А сейчас давай переключим тумблер в твоей кудрявой башке? Как насчет создать аккаунт на ebay и сфотографировать фарфоровых ангелков матушки Блэк? А после… туточки ещё остался джем… — Согласен, — выдохнул Сириус. — Может, сперва джем?! — Нет, — твёрдо отсёк Римус. — Ты пожалеешь, если не начнёшь двигаться в сторону рояля сегодня же. Эй, Бродяга! У нас куча времени. Хуй при мне и не сбежит. Блэк издал скулящий звук, но был вынужден согласиться. Парни прибрались на столе, подключили ноутбук Римуса и взялись за дело.

***

Втянув голову в плечи и морщась от колких капель, Северус трусцой спешил к дому. Сумка шлёпала по заднице, короткий пуховик противно скрипел, ноги мёрзли, а подмышки потели. Ноябрьская темнота с каждым днём наступала раньше и раньше. Раз — и фонари тускло замерцали, как по команде заставили асфальт золотисто заблестеть, словно и не день был, а поздний вечер. Праздничные настроения («Почти наверняка уделали!..») как ветром сдуло. Физический дискомфорт ли тому виной? Как бы не так! На крыльце Снеггу померещилась какая-то фигура — то ли кошка, то ли подкинутый пьяным шутником садовый гном. «Что за хрень там маячит?..» Забавно: он вовсе не удивился, подойдя ближе и разглядев в бесформенном пятне Эйверёныша — продрогшего и сердитого. Ноль замешательства, смирение, с каким Северус принял происходящее, — в иной раз это насторожило бы его, но сейчас... сейчас — нет. — Ты довго, — малыш уже начал выстукивать зубами затейливый ритм. — Зато ты, гриб, ни капли не опоздал. Что, курил в спальне и мамуля из дома выгнала? — Северус острил наобум, но внутри аж закипел. Свет у соседей не горел, машина Эйвери на газоне отсутствовала… «Неужели Присси настолько оборзела, что и позволения спрашивать больше не станет? Когда я нянькин договор подписать успел?! Какого хуя?» — Маму увегхи ко вгхасю… Папа увёсь, а Пинки у бабуски. Бабуска сказала ждать тут, папа вегнётся, но его уже час нет. Два часа. Довго, оснь. На расшифровку новости ушло несколько секунд. Северус и тут мог бы испугаться, но вместо этого мгновенно подобрался и включил ответственного взрослого. Страннота… нет, он подумает о том после. — Так… шагом марш внутрь. Немедленно. Поскольку отопление Снегг, как и Сириус, оплатить не сумел, пришлось зажечь все четыре конфорки на газовой плите. «Блять, в копеечку влетит. Неделя бесплатного шитья… Уложу его здесь, наверху ещё холодней и фиг протопишь... Кухня зато маленькая, быстро прогреется.» Тут же отыскались и шерстяные одеяла, и резиновая грелка. Снегг упаковал малыша и усадил на грелку верхом. — Что с матерью? Серьёзное, не?.. — Папа сказал, не отхень. Сказал, посветят живот и пгиедут обгатно. — Это аппендикс. — Апень?.. Откуда ты знаесь? Северус сжал зубы. «Че, правду доложить или и так сойдёт? Да, помнится, вечно у неё бок болел. Ещё в школе. В том, что мы знакомы, ничего особенного нет. Блэк с Люпином, кстати, тоже вместе учились…» — Мы с твоей матерью — одноклассники. Бывшие. Немного общались… в детстве. — Ты знаесь такое пгхо неё… а папа — нет. Папа маму не… — Стоп, пацан, тормози! — Снегг напрягся. «Э, э! Я тут не за тем! Мне проблемы нахуй не сдались!» — Ты, мелкий..! Заруби на носу: я в такие игры не играю. Папка должен быть на первом месте, а я — так, сосед просто. У меня, считай, сильно развита… наблюдательность. Глазастый я, усёк? А твой батя, он… ну… творческий. В облаках витает. Нормальная история, никакого криминала. — Ты тозе твог… твох… — Нет, не «твох», я вообще плюшевых зверей шью. Медведям глаза приделываю, ясно?! Так что я обязан быть аккуратным и внимательным. А теперь, думаю, тебе лучше покемарить. Совсем уморился, бедняга. Я воткну записку вам под дверь. Чтобы родители не беспокоились, когда вернутся. А они вернутся, я уверен. Аппендицит — фигня! Так что подремли, не пузырись. Мальчик сердито засопел, заворочался на грелке, но больше ни звука не издал. «Ух, как я его уболтал. Кошмар… Стрёмно, стрёмно!.. Чего это он?! Сперва "папа, папа", сюсю-мусю всякие, а теперь вдруг "папа маму не любит". Ебанарот, да что ж ты будешь делать!» Не прошло и минуты, как Лорри крепко заснул. Полчаса спустя в дверь тихонечко постучали. Женщина средних лет представилась бабушкой мальчишек (в доказательство она продемонстрировала ключ) и попросила «вернуть внука». Северус, разумеется, не смог ей отказать, но с грелкой хитренький Лорри расставаться не пожелал…

***

«Творческий… творец от высокого, блин, искусства… Только младенец мог дать мне такое определение. И чего лыбу давлю? Глупец. А приятно.» Северус хмыкнул, закусывая кончик карандаша. Воспоминания о вечере в обществе маленького соседа всё не шли из головы. Утром Снегг пытался украдкой высмотреть хоть что-то в окнах дома напротив: вернулся ли вонючка Эйвери? привёз обратно жёнушку? Машина стояла на подъездной дорожке. За плотно задернутыми шторами ровным счетом ничего не было видно. Сердце у угрюмца Снегга было не на месте: нехорошо как-то вышло... Он будто одеяло на себя перетянул, а ведь не хотел! Зачем ему неприятности? — Весел или взвинчен? Непонятная мина, — вместо приветствия пропела Беллатриса над ухом. — Снежище! Не нравится мне твоё лицо. Вероятно, если на него сесть… — Не возражаю. Вдруг от пиздотерапии часть мыслей улетучится? — фыркнул Снегг, убирая в сумку учебники. — К тебе? — Не-не-не, там медведь-поедатель-пастилок отсыпается. Лучше к тебе, — запротестовала девушка. — Сириус… он не в себе с тех пор, как мы отыграли. Чокнулся натурально! Такой шурум-бурум устроил дома, словно готовится к гаражной распродаже. Расставил на кухне весь винтажный «Розенталь», полдня бегал и фоткал. Заебал страшно: то тут ему кусок фольги подержи, то здесь посвети, чтоб было лучше видно… — Имущество мамаши распродаёт? — оживился Снегг. — Что, тоже жопа мёрзнет? — Типа того… а у тебя, Снегунчик, тепло ли в гнёздышке? — Нормально… — Снеггу вспомнился визит Лорри, и он помрачнел. — На кухне, во всяком случае. Собирайся, подъедем на автобусе. Всю дорогу Северус молчал, хотя исправно жамкал коленку подруги — на автомате. Сперва ей это понравилось, но после пяти остановок порядком наскучило. Разумеется, Белла не слепая! Она прекрасно понимала: мыслями длинноносого попутчика завладел какой-то важный предмет, более важный, чем её персона. «Мы буквально на днях в кровать запрыгнули, лёд тронулся, чтоб его, а он в окно пялится! Ворочает чего-то в мозгу своём, как помешанный... Вот выйду нахрен, да поеду в обратную сторону. Бесит…» Но не вышла и не поехала. Любопытство победило гордость. Однако, испытание для Беллатрисы только начиналось... Маленький Эйвери опять торчал у входной двери Северуса Снегга! Лицо последнего вытянулось и из отстраненно-задумчивого сделалось возбужденно… «Чего это?! Да он же паникует!» — Какого ляда?! — вскипел Северус, но тут же понизил голос, чтобы не напугать мальчика. — Белла... — Так вот предмет твоих мечтаний? Ты его в гости позвал? — разочарованно протянула девушка. — Нет, в том и прикол… Не злись, коза, остынь! Я как раз-таки боялся, что он тут нарисуется и не даст нам поебаться. Уж не стал рассказывать, но вечерок вчера тот еще выдался. Присси увезли в больницу, и малой прискакал ко мне. Пришлось отогревать. Он вырубился, а через час бабка заявилась, давай будить, вопросы задавать… пиздец. У меня тут словно мёдом для их семейки мазано! — Не выглядишь сильно разочарованным, — Блэк сморщила носик и комично закивала, будто внимательно слушает приятеля, но вся её поза говорила лишь об одном: она чертовски сердита. — Да к этому опёнку ноль вопросов, он же мелкий. Прикольный, кстати. А вот предки его... доставляют! Припрись сюда Эйвери, уж я бы сказал ему пару ласковых. Я не нянька на час. Своя жизнь есть. — Так отведи пацана домой? Беллатриса по-прежнему торчала у калитки, гадая, идти ей дальше или проваливать на все четыре. Развлекать чужого ребенка совсем не улыбалось. Даже в компании Великого Аниматора Северуса Снегга. По какой-то загадочной причине вся ситуация сильно (даже слишком!) её задевала. Что-то тут сквозило… Недосказанность ли, паршивый подвох или обман какой, Белла не знала, но чувствовала: она лишняя, а так быть не должно! Да, здорово бы остаться и понять, в чем дело, но и взъерепениться ей хотелось тоже! Северус не ответил, а вместо этого окликнул мальчика: — Прыщ! Привет! Почему не с бабушкой? Где родители? — Пгхивет, Севегус! Пгосто зашёл… Мамы нет. Её вгачи смохрят. Папа игхрает, у него… дела с гхуппой. Бабуська делает суп! — А помощь ей не требуется? С супом? Видишь, я с гостьей. Это Белла. Белла, это Лорри. Мы будем пить чай, трепаться о всяком… не детском. Так что сегодня никаких спичек, грелок, медведей и прочего развлекалова не будет, извиняй. Заходи в другой день, о’кей? Лорри картинно развел короткими ручонками и протяжно вздохнул, сполз с крыльца и, не забыв отдать Беллатрисе честь, направился к дыре в заборе. Девушка проводила его насмешливым взглядом. Когда малыш прошел мимо Снегга, что-то щелкнуло в её кудрявенькой головешке. Щелкнуло, и лампочка зажглась, но лишь на краткий миг — потухла прежде, чем девушка сообразила, за что именно зацепился её взгляд. — Грелки? Медведи?.. О, Северус, а я заслужила грелочку под популетточку? — избегая внутреннего разлада, она включила дурочку: начала болтать без остановки. — Может, сложишь для меня фигурку из спичек? Не, правда! Я в ахуе от твоей покладистости. Ты такой... сговорчивый и милый дяденька, ой-ой-ой просто. Давай поедем в Манчестер на выхах, а покемона Эйвери возьмем с собой? Дадим ему сладкую вату, на горках покатаем… Ещё недурно бы в кино заглянуть. Предлагай свои варианты досуга! — Беллатрис… — Согласна даже надеть фэмили-лук, только чур в фиолетовых оттенках: твой свитер «айдипас» я копировать не хочу. Малышу фиолетовый галстук-бабочку, мне — туфли и платье, тебе… — Белла! — …ну а ты просто вымой голову. Красавчиком будешь. Не вру! — Да угомонись, хули тебя прорвало-то! — вскрикнул Северус. Он схватил Беллу за руку и потащил к двери. — Быстро заходи! Если соседи услышат, что за чушь ты тут порешь… Фемелук? В душе не ебу, что это... — Не пойду! — Белла вырвалась и топнула ногой — совсем как восемь лет назад. — Ты со своим Оливером Твистом засрал мне всё настроение! Хочу домой. Хуй знает, в чем здесь дело, но мне некомфортно, Снегг, а коли так — я проваливаю! — Серьёзно?! «Вдвойне гаже! Почему он не злится, а всего лишь удивлён? Почему я топаю и брыкаюсь? Какого хера… какого хера я месяцами терпела его выходки и говнистый характер, но сейчас на дыбы встала?.. Что-то не так!» Она чуть не простонала последнее вслух. Бедная Белла вконец запуталась и заметалась, как прищемленная мышеловкой мышь. — Прости… прости, не могу! Она развернулась на каблуках и побежала прочь. В голове снова щелкнуло. Профиль мальчика — профиль мужчины. Картинка встала перед глазами явственно, словно настоящая фотокарточка. Беллатриса затрясла чёлкой так сильно, что чуть не влепилась в столб. «Нет… Не верю..!» Автобус уже сворачивал к остановке, и Северус не сумел догнать подругу. Двери закрылись. Блэк уехала. Он успел лишь увидеть растерянное личико в окне. Может, и не желал догнать её по-настоящему… Что бы он сказал? Ничегошеньки. Увы, Северус знал себя ещё хуже, чем глупышка Беллатриса Блэк.

***

L&J: Приветствую, народ. Вы помните? Завтра день х! СеверусС: День хуя? Я не приду. iPadfooty: ОГОНЬ шутка.я хохотнул L&J: Слушай, Хохотнул, не порти моё приветствие. Вы, друзья, не улавливаете или да? Решается наша судьба! Очень прошу всех явиться к универу в 10:50. В 11:00 вешают списки. Давайте узнаем новости вместе iPadfooty: возаражений нет.но моя кузинга ревмяревет. Ее не будет.какойто лох ВЕРОЯТНОЛ ЭТО ВЕСЕРУС СНЕГГ!!! очень сильно ее оибдаел!!! >: ((( L&J: Сириус, прости, мы ничего не поняли. Что произошло? Беллатриса заболела? Проблемы на учёбе? L&J: Сириус! L&J: Ладно, не отвечайте. Мы не в курсе, что СНЕГГ сделал БЕЛЛАТРИСЕ, и я (честно) не готов сейчас в это вникать. Постарайтесь уладить свои бранные дела до утра. Мы с Лилс очень всех вас ждём… moonbeam: Я тоже! iPadfooty: луни, пупс. Уверяю мы встретимся но ОСВОБОДИ ПОЖ ВАННУЮ L&J: … СеверусС: Слишком дохуя интимной информации для такого короткого диалога. Я приду. До завтра. L&J: Спокойной ночи, чувак

***

Сириус честнейшим образом пытался разговорить Беллу, но она, сучка этакая, только хрюкала и давилась соплями. Весь вечер просидел у её кровати, как дурак распоследний, как примерный братец, а толку — чуть. Одно утешение — был четверг, а ночная смена ожидала его с пятницы на субботу. Не получив ответов, Блэк завалился спать. Наутро его разбудил звонок Римуса. «Хэй, хлебобулочное изделие, Бродяга, едете?» Перво-наперво Сириус побарабанил в дверь, и пару мгновений спустя та — о чудо! — открылась. — Ну нихуя себе, какие люди в дверном проёме! Решила-таки составить компанию, судя по наряду? — У меня пары в том униче, забыл? — неестественно бледное лицо девушка покрыла густым слоем косметики. Глазки, щечки, губки... слезливая ночь на всём оставила свой негасимый отпечаток. — Выгляжу, как дерьма кусок… — У дерьма цвет понасыщенней будет. Завтрак? — Не хочу… — Должна есть. Что бы не сделал носатый гад, ты обязана кушать, глиста в скафандре, не то улетишь от первого ветерка. Прекрати гнуть пальцы, давай хоть бутер… — Нет, Сириус! — в голосе кузины появились новые, неожиданные нотки. — Отвали с заботой. Меня просто-напросто блеванёт, не буду… Поехали уже. — Ладно, как знаешь, — слегка опешил Блэк. — Точно не нужно?.. Но девушка не стала слушать и рванула в прихожую — обуваться. Ехали в тишине. Сириус всё косился на пассажирку, сгорая от мучительных догадок. Результаты соревнования отошли на второй, нет, на третий план. Первые два занимали внезапная перемена в поведении Беллатрисы и причина их ссоры с саксофонистом. «Нежданчик эпохальный… Я-то был уверен, что именно она дров наломает, а тут… Сколько дней прошло? Четыре, пять, неделя? Чего они не поделили? Зафига Снегг её отшил? Ну попрыгает он у меня, альфонс, блять, недоделанный…» Джеймс, Римус и Лили уже несли вахту на парковке. Северуса не было видно. Сириус рассчитывал на присутствие Улисса (почему нет, ведь тот так радел за их музыкальные карьеры!), но у львиноголового адвоката, похоже, нашлись делишки поинтереснее. Вероятно, ему не доложили о размолвках внутри коллектива — примчался бы мигом! — Салют, товарищи! — Джеймс на нервяке оскалился так, как умел улыбаться лишь он один. — Я уже чуть в небо не взвился от напряжения… почему так долго? — Здорово. А Снегг? Я б ему… пару ласковых… — Он на лекцию смылся, попросил сообщение кинуть, — разочарованно протянула Лили. — Странный… Идёмте, ребята. Беллатриса лишь повела плечом. Она первая вошла в университет и устремилась к доске объявлений, где уже пихались локтями студенты. Сириус глянул на ноги-палочки, забавно торчащие из-под длинного пальто, и почувствовал укол сожаления. «Господи, проскочить бы… Лишь бы не отсеяли! Она ведь свихнется. Я с нею не справлюсь, опять начнутся выгибоны и самодурство. И почему это лишь моя головная боль?! Где, мать его, Снегг?!» — Сири, Северус ни при чем, — шепнул Римус, ловя друга за руку. Они втерлись в толпу, но Лунатику не хватало роста рассмотреть на доске хоть что-нибудь. Надежда была на Блэка. — Чуйка подсказывает. Я не лезу, а пытаюсь помочь, как умею... Белла… она дитя малое, пусть и великовозрастное по паспорту. Ну а с детьми я всё-таки работаю. Немножечко шарю, что к чему. Наверняка она, своенравная девчонка, его послала. — Бля буду, если Снегг не огребёт по первое число… — процедил сквозь зубы Сириус. Его взгляд блуждал по доске, но пока выцепить знакомые два слова («Манчестерские кексы») не удалось. — Проверь всё. Не торопись, — настойчиво повторил Люпин. — Северус… он кажется мне славным парнем. Честно. И кстати… — Кексы… — Прости, что? — Эй, лаковый пончик! Кудряшка… — Марло внезапно вынырнула откуда-то из гущи студенческих тел и схватила Блэка — тот оказался ближе — за рукав. — Чуваки, увидимся во втором туре! Ха-ха! Надеюсь, у кавер-группы с сочинительством всё чики-пуки. Ну а если одни лишь пуки… я замолвлю за вас словечко на награждении! — Вот ведь коза, — рассмеялся Сириус. — Джи-и-им! Давай, орудуй своим чемоданом… ползи сюда! Откуда ни возьмись появилась и Белла. Глазки девушки лихорадочно блестели, ядовитый макияж смазался, а волосы лежали в полном беспорядке. Ни слова не говоря, она повисла у брата на свободной руке. «Ох, повезло… ну будет, довольно рыдать… Дурында! Охуенный, блин, день!» Великое облегчение свалилось на Блэка — манна небесная или результат их трудов, выбитый потом и кровью? Да, задачка о сестрице и носатом трубаче всё ещё оставалась нерешенной, но Сириус помнил, что на крайняк у него с собой всегда есть крепкий (пусть и мягкий) кулак…