Манчестерские кексы

L&J: Барашек? Таков план? Погодите, на полном серьёзе? Судьи, слушатели в зале, телезрители, незнакомцы в интернете L&J: Все они L&J: Все!! L&J: Увидят и услышат, какие мы дурни L&J: Барашек, блять! L&J: Лилс в парикмахерской. Воображения не хватает представить её реакцию СеверусС: Унялся? Или ещё пару-тройку раз «барашек» напишешь? L&J: Барашек ДРАТЬ ЕГО В СРАКу L&J: Неофиты безвкусицы! Снегг, у тебя спермотоксикоз или какое-то умственное расстройство? Полегчает, если вы помиритесь, и Блэк тебя выебет хорошенько? Béatus: Фи! Поттер, ты мерзкий Béatus: Не выебу, а сладко трахну СеверусС: Остынь, очкастый. Продышись. Выйди и зайди нормально. Когда будешь извиняться, сильно не бей челом — мы всё понимаем. В твоём возрасте сложновато быть гибким и объективным, это прерогатива молодых. Béatus: Если «прерогатива» как-то связана с рогами, ему в самый раз СеверусС: Нет, циркулёк, прерогатива — в данном случае исключительное право. У Поттера — право на бытность долбоебом. moonbeam: Как вижу, вы помирились. Рад за вас. Чуток боязно высказываться после такого бурного отклика, но стих славный. Я за! А Джим и правда вышел из чата… СеверусС: Где моховая борода? Интересует его мнение. iPadfooty: в четсь меня выбирали? ОГОНЬ! по душе. Там над0 чтото с налётом раннизхх битлов ИМХО Béatus: Ура! iPadfooty: crочно тербуется собрание СеверусС: Вот и заебись. Поттер сломается и признает превосходство де ла Мара. Дайте переварить, обождите. Завтра выходной, стоит подумать о музыкальной части, как предлагает Борода. moonbeam: Конечно, Северус. До встречи в досуговом центре! iPadfooty: БОРОДПА….чувак. Это также бесктактно как если бы я звал тебя НОС iPadfooty: я побеьеоюь moonbeam: ? Бродяга? СеверусС: И этот съебал. Человек-загадка предпочёл остаться непонятым. Либо он побелеет, либо побреется, либо кого-то победит. Ничто из вышеперечисленного не смертельно, так что я — спать. — А ты нынче дофига пишешь, — усмехнулась Беллатриса, не отрывая глаз от телефона. — Снегунчик… разговорился, лапушка наш… Экстравертирует во всех плоскостях. Прелесть! — Ой, да хорош, — Снегг перекатился на бок и лягнулся, но только для вида. — Поттер такое уёбище… временами. Но в том нет его вины. Когда раздавали интеллект, он отлучился в окошко «бесплатный апломб». Кстати. Ты обещала что-то сладкое, или померещилось? — Баг приложения! — Беллатриса состроила мордочку и прытко сползла с кровати, приземляясь на кучу игрушек. Несколько скрипучих голосов разом возопили «Я люблю тебя». — Ой, стрём! Пришей им скорее морды, хуёвый ты создатель! Говорить научил, а зрения не дал! — Ага, Франкенштейн медвежий! Северус хрипло засмеялся и схватил Беллу за ногу. Какое-то время они боролись-боролись, а потом девушка оказалась снизу, придавленная тощим телом, и замерла. — Ты чего? Не стукнул? — Не… рассматриваю. Как ты себя обозначил два месяца назад? «Грубиян, мудак и склочный грязнуля»? Не похож… — А на кого похож? — Снегг заёрзал, сильнее сжимая коленками бёдра Беллы. — Пахнешь обычно, выглядишь тоже… Да и грубить перестал. Перевоспитание прошло успешно? Больше никаких мудацких выходок? — Я говноед, ты знаешь, — он крепко поцеловал девушку. Может, выигрывал время для нового откровения, но скорее, просто ужасно её хотел. — Хм-м-м… Но я чертовски умный говноед. Умею держаться в узде, когда надо. Зачем вести себя, как падла, если тогда я лишусь друзей и своей лохматой девчушки? — Похуй, что ты… ауч, Снегг! Шея!.. Насрать, что я лохматая, но друзья… Ты сказал — «друзья»! Не ослышалась?! — Белла охнула. — Да не перебивай ты меня своими погрызами! Но разговор дальше не заладился. А ей так хотелось подстебнуть Северуса! Северуса, который прежде и на пушечный выстрел не подошёл бы к Джеймсу Поттеру. И вряд ли в здравом уме назвался бы товарищем Лунатика и Бродяги!

***

Сириус не дождался Беллы и мучился сожалениями, что не уговорил Люпина заночевать в полупустом особняке. Полупустом — потому что на днях рабочие вывезли из гостиной и кухни часть мебели. Не беда! Те шкафы-витрины нужны были лишь для хранения «фигнюшек» и посуды, из которой никто и никогда не ел (её Сириус также продал). Сделки шли одна за другой, и всё же рояль стоил дороже, дороже, дороже… «Впору назначать Луни моей хрюшкой-копилкой. Себе я не шибко доверяю. Вдруг потрачусь на какую-нибудь поебень… А он — существо разумнейшее!» Блэк завёл тетрадочку. В ней опись и кривые циферки, как ступеньки, вели его к заветной цели. У Лунатика тоже была тетрадка. Но другая: нотная. Впрочем, Бродяга не терзался муками совести. «Вот Люпин — композитор, чёртов гений, а я — исполнитель. Да, охеренный… был когда-то. Планирую вернуться в форму. А сочинять — не моё. Последнее испытание наверняка связано с сочинительством! Блядство… Буквосложение — худший мой кошмар.» Сириус сморщился, как от зубной боли, и решил, что лучший способ уйти от раздражающих мыслей — отправиться в душ да спать. Пользуясь одиночеством, он просто-напросто разделся, где стоял, и шмотки скинул на пол. — Превращаюсь в холостяка. — Взгляд скользнул по кухонному столу. — Вы, подлецы! Нечего пялиться. А ты чего лыбу давишь? За тебя и фунта не дадут, — наехал он на стройные ряды ангелков, пастушек и мальчиков с корзинками. Фарфоровые фигурки осмотрительно промолчали. — Из всех вас я выбираю… тебя, дружок. Остальные свободны! Завтра некто мистер Пандус или Пендос… хуй знает… приедет за вами в полдень. Так что… Да лан, не плачь, голубушка. Хочешь, подарю тебя Лунатику? Что, нет? Ну и пошла нах. Вдруг громко подал голос дверной звонок. Сириус аж подпрыгнул. — Еб… надеюсь, наша светская беседа не просочилась под дверь, — зловеще шепнул он, напяливая футболку. — Кто бы там ни был, ему не следует знать, какой я кретин. Он простучал пятками в прихожую и… — Бродяга… — Добрый вечер, Луни. Здорово… нет, как же круто, что ты тут! — Неужели?! — Люпин вошел, осмотрелся, хмыкнул… — Коли так рад, отчего не позвал? Чем занят, полуголая дива? Показывал антикварным женщинам стриптиз? — Бля-а-ха-хаха… тебя не проведёшь! Сперва я поделился с ними новейшей финансово-грамотной идеей — назначить Лунатика Люпина казначеем, — потом пожаловался на конкурс, а на закуску обнажил торс. И внезапно явился ты. Совпадение? Не уверен. — Ты обо мне вспоминал? Очаровательно… — Римус перешёл в наступление. — В честь чего казначеем? Как-то связано со стриптизом? А то, гляжу, трусов-то нету. Окажись на пороге кто-то другой, не я?.. Бодро ты, Бродяга, дефилируешь, смущения ноль! Нет слов. Лишь на вечерок тебя оставил, и гуляй рванина. Сириус натянул футболку пониже и мудро изрёк: — С задом и передом у меня всё в порядке, прикрыл самую неказистую часть тела. — Титьки? Блэк отпустил подол и заржал. — Пошли наверх, Луни, балда! Завтра ранний подъём. Сюда Снегготрисс прискачет, станут донимать тебя аранжировкой как пить дать. Потому нужно скорее… сделать дела и баиньки. Люпин спорить не стал.

***

Джеймс глядел в окно, подперев кулаком щёку. Когда же он был от себя в восторге в последний раз, когда был собою хотя бы доволен? Тыщу лет назад! Вот опять вспылил. Мог бы притормозить, дать задний ход, на попятную, но вместо этого — педаль в пол. Ну не олень ли? Конечно, барашки — нелепая затея с одной стороны, но с другой — единственно правильная. Закономерно, что каждый юный ансамбль захочет заявить о себе пафосной балладой, ударным рок-хитом или замахнётся на великую классику (если есть такая, которая ещё не спета). Что остаётся «Кексам»? Либо пытаться сплясать под чужую дудку, либо… Барашек претендует на оригинальность. Барашек… свежая струя. Немного глупенько, но разве прежде они играли всерьёз? Без шутки не прожить. Всегда были и задор, и неуёмный хохот, и подколки с подначками… все эти мелочи характеризовали «Кексов» и очень им шли. — Отчего такой смурной? Зачем разругался с ребятами? Ты чересчур серьёзен, Джеймс. Мечтаешь сделать музыку своей работой, а они — нет. Именно потому они и обходят тебя, растут и развиваются. Разожмись и перестань злиться и сходить с ума! — Хорошее словечко «разожмись», Лилс, умей я — давно так бы и поступил, — буркнул Поттер. — Тебе нравится идея? Лопушковая детская песенка? — Кто сказал, что получится детская песенка, Джимми? Мысли шире! Полагаю, мальчики хотят построить на барашке что-то совершенно занимательное. Сыграть в противоположности, побить противников абсурдом! — Ого, Лилс, а в этом есть смысл! Охренеть, в ту сторону я и не думал… — На будущее, милый… Может, вдруг, мало ли, всё-таки будешь думать, а после уж психовать?! Поттер уронил голову на подоконник и застонал. Лили протяжно вздохнула и потрепала вихрастый затылок. Возможно, её безграничное терпение давно иссякло бы, не давай она волю чувствам у парикмахера. («Ксено, можешь представить?! У сэра господина мистера Поттера опять предменструальный синдром, у меня уже крыша от его выходок едет! Вчера вечером…») Лили деликатничала и щадила чувства Джеймса и, наверно, зря. Задай она ему парочку хорошеньких взбучек, это могло бы отбить у мужа охоту ерепениться по поводу и без.

***

«Пусть я босяк, король заплатки, дрянное тело — один обман…» Блэк мурлыкал под нос, находясь более чем в приподнятом настроении. Да, ещё не вечер: сердце десять раз сделает сальто, а мыслями завладеет мрачняк. Только пока… «Я ношу солнце в золотой чашке, месяц серебрит карман. Я ношу солнце…» Он караулил Римуса, ушедшего за кофе, а может, Джеймса — надеялся, что ветер переменится. Или хотел увидеть сестру в компании Бритой Головы Снегга, да поскорее. Картинки плавно скользили перед глазами, как если бы Блэк смотрел немое кино, только озвучка принадлежала ему самому. «Ах, дева, плачь и проклинай — как можешь, а я не скрою: пусть был обещан тебе рай, но овчинка того не стоит.» Каждое слово перекатывалось гладким камешком и создавало особый настрой — миролюбивый и ленивый. Просто Сириус был на своём месте. — Впервые слышу такую песню, — голос над ухом вывел из равновесия. — Ты… — Сириус прищурился, спеша оценить обстановку. — Пришла воровать идеи у самого находчивого парня? — Для гордого звания парня ты слишком уныл и дед, и сомневаюсь, что у вас есть для нас что-нибудь полезное, — ухмыльнулась Марло. Разоделась она «не по-рабочему»: платье, туфли и лохматый не то полушубок, не то куртка. «Наверно, холодно так разгуливать. Вот в машине кататься — годится. Кто её привёз?» — Вы в курсе? Групп осталось всего шесть. — Марлин не растягивала паузы, и уже за одно это Блэк был благодарен — он терпеть не мог долгие прелюдии. — Предлагаю объединить усилия и давить универцев. — Фиу-ить! — Сириус вскинул брови и чуть не расхохотался на такое предложение. — Играем по-крупному? А чего не Мило, слишком притягателен, чёрт? Или лежачего не бьют? Глядишь, развалится, стоит его хорошенько шарахнуть кулаком… — Ну сам посуди… — Марло присела на скамейку, косясь в сторону досугового центра. — «Тихие воды» и «Город N» в финале — опасны. Их учили писать и исполнять, как и меня. Университетское образование. Мило берёт харизмой, но жюри не только его зад в чёрной коже оценивать будут… В финале важны навыки игры и сочинительства. Я бы лучше с вами посоперничала… шансов больше. — Щас ты так… — Я не… — Ты нас осмеяла, — Блэк расплылся в широчайшей улыбке, хоть и кислой. — У-у-у… Завуалировано обосрала, нечего ресницами махать. Как тебя?.. — Марлин… — она закатила глаза — повыше, туда, где не сможет увидеть делано обиженную морду Блэка. — Ой, прекрати разыгрывать уязвлённое самолюбие! Давай придумаем, как избавиться хотя бы от этих. Потому что «Хоркрукс»… — «Пожиратели кексов»? — Сириус помрачнел. — У меня ноль идей. Зиро. Разумеется, я могу нагадить в гитару и — по примеру вонючки Эйвери — обмазать машинным маслом тарелки, могу кого-нибудь пнуть, сломать чего-то… членовредительство — мой конёк, ты наверняка наслышана. Марлин, вероятно, уже снедали сожаления. Зачем выбрала для разговора Блэка?! Люпин куда хладнокровнее! Тот выслушал бы её безо всяких шутеек и прикольчиков и точно не стал бы жать на больные мозоли. Блэк, безусловно, красавчик, но с ним каши не сваришь. — Беда в том, что ты ждёшь хитровыебанного плана, а я не умею в планы. Я интуит по поведению, а не по образу мыслей. По кумекалке я… болван. Так что… — Поняла, поняла! — Но спасибо за доверие. Весьма любезно предлагать мне выебать конкурентов в хвост и гриву, минуя вопрос о нашем отсеве. — Вас не отсеют, — с нажимом сказала девушка, вставая с мокрой холодной скамьи. Подол юбки потемнел, но она будто и не заметила. — Поверь на слово. Увидишь, так и будет. — Хочешь посоревноваться со свежайшими кексами с изюмками? — С тобой, лакированная кудряшка. Ты же всё понимаешь. Я тут двадцать с хреном лет болтаюсь. Это Саутфорд. Здесь у всех синдром отложенной жизни, и только самым лучшим не бывает скучно. Я себя к таковым не причисляю, вилланам подавай хлеба и зрелищ. Ну, адьёс. Доркас ждёт. Ему на мгновение показалось, что собеседница порядком продрогла, но стиснула челюсти, чтобы не стучать зубами. «Эта себе дорогу киркой прорубит. Хотел бы быть таким же. Белле тоже не помешало бы одолжить у МакКиннон чуть-чуть упорства… или хотя бы…» От размышлений отвлёк окрик Люпина — учитель спешил к скамейке с кофе и бумажным пакетом подмышкой. — Ого, ого, а у тебя тет-а-теты с девушкой, — Римус передал Сириусу ношу и поплотнее запахнул куртку. — Переманивала лучшего пианиста? — Предлагала накидать конкурентам хуёв за воротник. — Ничего себе! Что ответил? — голубые глаза Люпина стали ну нереально огромными: кажется, он не поверил в услышанное. — Сказал, это полная ебула и я таким заниматься не готов. Луни, сам посуди: для чего нам валить «Стикс» и «Город»? Они же мелочь пузатая! Лучше эту Марлин саму… того… Такие задумки до добра не доведут. Жаль, я с ней лясы точил. Пусть Джимми Пейдж заглянет под деку, вдруг там уже куча дерьма образовалась. — Ты навалил в корпус? Когда успел? Люпин и Блэк подскочили — первый от радости, второй от… самых смешанных чувств. — Сохатый! — Я не срал в гитару… Какого хуя я всегда крайний! Марлин… — Марлин? Ого! — Лили нарисовалась из-за спины мужа — сияющая и свежая, как розочка после дождичка. — Сириус, миленький, не вяжись с МакКиннон, она та ещё прохиндейка. Белла тебе расскажет… — Боже… К тому времени, когда Белла и Северус всё-таки присоединились к развеселой компании, Блэк уже достиг пика раздражения. «Никаких сговоров, а все насели, будто я клятвопреступник! От девок одни проблемы! Болтать с ними — уже морока, а ебать… хорошо, есть Лунатик: никаких подвохов!» Захотелось назло друзьям организоваться с МакКиннон в преступный синдикат, лишь бы отвалили. Оставалось переключить внимание на нового козла отпущения, что Блэк и сделал. — Ну-ка, Джимми, поведай, отчего ты вдруг среди нас? Дурновкусие взяло верх над здравомыслием, предпочёл баранов любовной лирике? Оправдания потонули во взрыве хохота, и на радостной ноте все отправились в досуговый центр — сочинять для барашка интерьер, экстерьер и прочие терьеры. Никто не заметил, как на площадь вернулась Марлин — она наблюдала за молодыми людьми издалека. Пожалуй, никто бы в жизни не догадался, что у неё на уме.