Волчица

***

      Сэл орудовала посохом поначалу довольно топорно: сказывалось то, что раньше брала его в руки редко, и не для боя, а практики сельскохозяйственной магии в школе. Но постепенно, по мере того, как разогрелись мышцы, начала находить удобные движения, чтобы тратить меньше физических сил, при этом делая магический удар более эффективным.       Боевая магия их миров значительно отличалась. Разнообразие было большим и там, и там, однако по мере коротких боёв и обсуждений используемых заклинаний оба пришли к выводу, что у Селены арсенал явно больше.       Помимо череды мощных оглушающих, режущих, дробящих и отталкивающих заклятий, Сэл владела тёмной магией, которая имела ошеломляющий спектр применения. Также могла использовать побочные ветви колдовства для боя: трансфигурацию, чары (световые, звуковые, иллюзорные).       Не только атака, но и защита у неё была поставлена на превосходном уровне. Соласа восхищало это разнообразие: его щит был предназначен для того, чтобы не пустить в свои пределы врага или его атаки, тогда как у Сэл были щиты, кажется, на все случаи жизни. От тёмной магии, отражающие, рассеивающие, скрывающие, действующие как ещё одно средство атаки (когда щит растёт, и враги, коснувшиеся его, получают ожоги). Маленькие, закрывающие лишь половину фигуры, и огромные, куполом покрывающие большую площадь над ней. Эльф весело отмечал, что ей для победы в бою даже не обязательно атаковать врагов, с таким-то набором.       Сэл смеялась и с интересом наблюдала за тем, как ловко он использует призыв молнии, стихийные руны, огненные шары. Как черпает силу Тени, и создаёт усиленные удары и уникальные ловушки. В её мире тоже есть стихийная магия, её спектр крайне широк, но у Сэл не было к этому особой предрасположенности, поэтому всё ограничивалось школьным курсом чар и некоторыми заклятиями, которыми с ней поделились в рядах Сопротивления.       Когда они решили передохнуть и сели у корней большого раскидистого дерева, Сэл трансфигурировала из камней два стакана и наколдовала в них воду.       — И всё-таки меня не перестаёт восхищать гибкость вашей магии, — сказал мужчина, принимая стакан. — В нашем мире, конечно, тоже есть бытовые заклинания, но их очень мало.       — Неудивительно, — ответила Сэл, откидываясь на ствол и удобно вытягивая ноги. Посох лежал у её бока. — Магов в вашем мире веками притесняли, заставляли их жить под постоянным надзором, а тех, кто стремился к свободе, забивали, как скот. Даже если кто-то из них и хотел бы поэкспериментировать и облегчить жизнь с помощью своих сил, то не решался, чтобы не вызвать гнев храмовников. В нашем мире тоже был период притеснения церковью, но мы довольно оперативно ушли в пространственные карманы и под скрывающие чары. Создали свой отдельный мир в мире. Ну, я тебе про это уже рассказывала, — взмахнула она рукой. — Разумеется, получив, наконец, возможность жить спокойно, волшебники начали активно использовать свои силы и развивать их. Постоянно создаются новые заклятия и зелья, находится дополнительное применение тому, что уже известно. Потрясающая свобода самовыражения! Единственное, в чём мы ограничены — это в использовании некоторых ответвлений колдовства, которые запрещены законом из-за того, что слишком опасны для общества.       — Например?       — Почти вся тёмная магия, — тут же ответила Сэл. — Зачастую она, мягко говоря, нечеловечна, и часто оборачивается против тех, кто её использует. Чистокровные маги в своих поместьях её практикуют, но на публику это лишний раз не выносят, чтобы не получить порицание. Хотя в некоторых странах к ней лояльнее относятся. В моей школе, например, она включена в программу обучения.       — Ты используешь этот вид магии. Но чем именно он опасен? — поинтересовался Солас.       Сэл обратила на него долгий взгляд.       — В вашем мире, как я поняла, нет разделения магии на тёмную и светлую, так?       Эльф отрицательно качнул головой.       — Забавно, — протянула Сэл. — Просто у нас волшебство может привязываться к эмоциям. Всё, что колдуется без обязательной эмоциональной подпитки — это так называемая нейтральная магия. Её все учат в школе. Бытовые чары, простые защитные, магглоотталкивающие, целебные и так далее. Тёмной магией называют то, что требует внутренней злобы. Чем сильнее твоё желание нанести врагу вред, тем мощнее выйдет заклятие. Из-за этого, кстати, у многих поначалу не получается ничего скастовать. Ещё тёмная магия сил съедает чуть больше, чем простые чары. Зато в опасном бою эффективна, как ничто другое. Но главный минус в том, что она даёт магу ощущение власти и вседозволенности. Как наркотик, вызывает желание использовать её ещё и ещё. С каждым разом колдуется всё легче, не требуя долгой концентрации на негативных чувствах, потому что у волшебника, незаметно для него самого, расшатывается психика. Чужая боль начинает доставлять почти экстатический кайф. Поэтому у нас в школе, прежде, чем допустить учеников к практике тёмных чар, гоняли с контролем разума. Заставляли медитировать и очищать сознание, чтобы быстро подавлять тёмные порывы своей души. На самом деле, заклятия там были самые простые из общего арсенала тёмной магии. Бо́льшую часть этого ответвления колдовства я догнала на тренировках с дедом и после в прямых сражениях. Дед, кстати, вопросами морали не тяготился, и считал, что тёмная магия не опасна для тех, кто имеет сильную защиту разума. В целом, он был прав. Отчасти поэтому последние дни я так тщательно восстанавливала свои ментальные щиты: чтобы в будущем в случае чего не потерять контроль в бою.       — А если всё же это случится? — предположил Солас.       — Тогда превращу врагов в фарш, — пожала плечами Сэл. — При этом рискуя зацепить тех, кого не следовало бы уничтожать. Поэтому если вдруг заметишь, что у меня поехала крыша, стукни посохом по голове, чтобы привести в чувства.       Мужчина рассмеялся.       — Радикально.       — Ага, зато эффективно, — улыбнулась Сэл.       — А светлая магия, как я понимаю, действует наоборот? — уточнил он.       — Да. Любовь, желание оберегать, ощущение тепла и доброты. Счастье. Это всё — катализаторы для действия светлой магии. В условиях сражения их обычно очень тяжело в себе вызвать. Тоже требует больших трат энергии. Она не приносит вреда, а просто мягко останавливает противника, усыпляет, погружает его в кокон неподвижности и тому подобное. Ещё защита там сильна как ничто в мире. Светлые щиты невозможно пробить тёмной магией. Единственное исключение — Смертельное проклятие, но на него вообще никакая защита не действует, кроме мощной физической преграды. Кстати, именно его я колдовала против демонов у Бреши.       — Тот зелёный луч, от которого несёт смертью, — понял Солас.       — Он самый, — подтвердила Сэл. — Avada Kedavra. Его, ещё заклятие подчинения Imperio и пыточные чары Crucio, называют Непростительными. Во-первых, в отличие от остальной тёмной и не только магии они почти не требуют трат сил. Во-вторых, чтобы они получились, нужно испытывать дикую жажду убивать и причинять боль (в том числе через контроль). Чтобы колдовать Непростительные, волшебник уже должен иметь опыт в использовании тёмной магии и легко ловить особый психологический настрой. Лично у меня первая Avada получилась только после того, как погиб мой сослуживец. Тогда меня прорвало на такую ярость и жажду развеять врага в пепел, что Смертельное выжгло землю по траектории своего полёта. При этом, что удивительно, оно не оставляет следов на теле. Вообще. Из-за этого иногда сложно понять, от чего умер человек: просто сердце остановилось, или его действительно Авадой приложили.       — Поразительно! — выдохнул Солас. Он был заинтригован этим рассказом. Магия чужого мира раскрывалась перед ним всё сильнее с каждой такой беседой, и каждый раз удивляла своими особенностями и спектром применения.       Сэл, отпив воды из стакана и отбросив его за ненадобностью, добавила:       — Ещё Непростительные быстрее всего ломают человеку мозги. Их сложно сдерживать даже ментальной магией. После их использования, хотя бы единичного, маг теряет возможность колдовать Патронус — заклятие-защитник из Светлой магии. Да и в целом Светлые чары таким волшебникам практически не даются.       — Это неудивительно, — сказал Солас. — Они же прямо противоположны.       — Мгм, даже жаль немного. Но вряд ли у меня получилось бы освоить Светлое ответвление колдовства. Те три заклятия, которые я ещё могу использовать, колдуются только в редкие периоды эдаких эмоциональных просветлений с моей стороны. И то они очень слабенькими выходят. Проще тёмную тварь тёмной же магией отогнать.       Эльф хмыкнул, про себя добавляя к картине её личности новые детали. Краем глаза заметил блеск и посмотрел на наколдованный из камня стакан Сэл, который осколками лежал на земле.       — Он так и останется разбитым? — мужчина кивком указал на него.       — В какой-то степени. Это временная трансфигурация. Через несколько часов осколки превратятся в частицы того камня, из которого я делала стакан.       — Понятно.       Сэл вздохнула и поднялась на ноги, притягивая к себе посох манящими чарами.       — Ну что, ещё потренируемся? Хочу проверить, как твой щит держит тёмную магию. Если что, буду целиться мимо тебя на всякий случай.       Солас тоже поднялся.       — Хочешь узнать, можешь ли ты пробивать своими чарами защиту местных магов?       — Да. Лишним это знание точно не будет.

***

      События закрутились неожиданно. Вот Сэл помогала Кассандре с корреспонденцией, тренировалась с Соласом (как выяснилось, часть мощных тёмных заклятий отлично уничтожала его щиты), медитировала по вечерам. А вот она уже стоит у конюшни, глядя на гнедого жеребца, который должен был довезти её до подножия гор, в долину. Там, как сообщила Лелиана, последние пару дней во всю идут бои войск Инквизиции с магами-отступниками и храмовниками, сбившимися в банды. Им нужно в этом хаосе найти и спасти некую Преподобную мать Жизель — лояльную к Инквизиции представительницу Церкви.       Сэл чувствовала, что эта вылазка будет отнюдь не простой. Однако тревоги или чего-то похожего не ощущала. Это был хороший знак. По сравнению со сражением на пути к Бреши, когда у неё не было толком ни сил, ни магического проводника, да ещё и всё тело пробивала боль и слабость, сейчас она была на пике своих возможностей. Это отметил и Солас во время их последней тренировки: Селена действительно являлась потрясающим боевым магом.       Эльф подошёл к задумавшейся девушке и тихо спросил:       — Умеешь ездить на лошадях?       Сэл склонила голову набок, разглядывая четвероногого красавца, который стриг ушами и косился большим тёмным глазом на суетящихся вокруг него людей.       — Ещё давно в детстве меня пытались научить держаться в седле, но я тогда неудачно свалилась с лошади. С тех пор с этим животными не контактировала. Да и зачем, если есть мётлы, камины и порталы? Так что… Нет. Я не умею на них ездить. Но придётся учиться, что ещё остаётся, — пожала она плечами.       Не дожидаясь ответа Соласа девушка подошла к скакуну и неуверенно коснулась седла, пытаясь вспомнить, как на него вообще нужно залазить. Эльф неожиданно решил эту дилемму: просто подхватил её за талию и усадил на коня. Сэл от неожиданности даже испугаться не успела, только крепко вцепилась в поводья. Животное под ней беспокойно завозилось, переставляя длинные ноги.       — Ты нормально? — уточнил Солас.       Она выдохнула.       — Вроде да… — села удобнее, привыкая к ощущениям. — Вполне. Странно очень, конечно, но, надеюсь, справлюсь.       — Может, мне с тобой поехать? — предложил он, с сомнением глядя на то, как она неуверенно перехватывает поводья.       — Не нужно. В отличие от себя маленькой, сейчас я не боюсь упасть, потому что в случае чего могу чарами удержаться в седле.       Мужчина скептически изогнул бровь:       — Ну смотри. Если что — обращайся. А то будет смешно, если ты, пережив тёмных магов и демонов, погибнешь под копытами.       Сэл закатила глаза:       — Не драматизируй! Всё не так уж и плохо!       В их разговор вклинился Варрик, который, несмотря на свой маленький рост, отлично держался в седле. Он подъехал к Сэл и окинул её и Соласа смешливым взглядом:       — Всё воркуете? Принцесса, ты что, не умеешь ездить на лошадях?       Селена послала гному убийственный взгляд.       — Варрик, я знаю заклятие, которое заставит тебя молчать всю дорогу. И я его использую, если ты ещё раз бросишь такой намёк, понял?       Гном примирительно поднял руки:       — Эй, эй, не кипятись! Ну правда ведь: вы как не разлей вода. Всё время вместе ходите. Вот все и думают, что вы парочка. Это не я придумал! — он приложил руку к груди, демонстрируя искренность. — А чар не надо, иначе какая это получится поездка без моих историй?!       У Сэл в груди шевельнулось смущение. Она фыркнула:       — Не ты придумал, но поддерживаешь глупые слухи. Я тебя предупредила.       — Мол-чу! — Варрик торжественным жестом изобразил, что сшивает себе рот невидимыми нитками.       — Это отличная идея! — с другой стороны подъехала Кассандра. — Я уже не представляю, как прикрыть его поток болтовни!       Варрик тут же переключился на другую цель:       — Иска-а-ательница, просто признай, что тебе, на самом деле, приятно моё общество и интересны мои истории! Хочешь, напишу тебе отдельный сборник с ними? — он игриво подвигал бровями.       Кассандра раздражённо щёлкнула поводьями.       — Нет.       — Да брось! Я знаю, что такие суровые дамы, как ты, на самом деле не прочь почитать лёгкие весёлые книжки на досуге.       — Нет! — кипела женщина.       — А вот и да! — продолжил по-ребячески веселиться гном. — Принцесса, ну скажи же, чт… — мужчина продолжил шевелить губами, но из его рта больше не вырвалось ни звука. Он возмущённо замахал руками. Сэл ухмыльнулась.       Кассандра и Солас синхронно рассмеялись.       — Селена, теперь я буду подходить к нему только в твоём присутствии, — довольно сказала Искательница и направила своего скакуна к воротам, у которых уже собрался отряд солдат во главе с Калленом.       Солас, наконец, запрыгнул на своего коня и поравнялся с возмущённо покрасневшим Варриком.       — С волшебницами шутки плохи, господин гном.       Взглядом Варрик передал ему, что уже понял это. Умоляюще покосился на Селену. У той в глазах мерцали смешинки: расколдовывать его она не торопилась.       — Я уберу чары, если ты кивком пообещаешь, что будешь хорошим и перестанешь доводить Кассандру.       Гном кивнул раз пять.       Селена взмахом руки сняла Silencio, и Варрик принялся рассыпаться перед ней в уверениях, что будет самым лучшим и самым тихим попутчиком в мире. Впрочем, быстро свернул свою речь, уловив предупреждающий взгляд, и поспешил отъехать от магов.       Солас хохотнул:       — Ты очень ловко его осадила.       — Зато теперь он будет остерегаться подобных шуточек. По крайней мере, пока мы едем в Долину…       Они случайно поймали взгляды друг друга. Сэл неловко повела плечом:       — Это было ожидаемо. Ну, слухи. Люди любят обсуждать чужие жизни за неимением интересных событий в своих.       Он спокойно кивнул, соглашаясь.       — Тебя это не… расстраивает? — всё же уточнил осторожно.       — Нет, — она отвернулась, устремляя взгляд вперёд, в сторону раскрытых ворот поселения. — Плевать на их мнения. Хотя бы потому, что однажды я исчезну из этого мира, и от того, какое впечатление здесь о себе оставлю, ни мне, ни моим потомкам будет ни тепло, ни холодно. И уж тем более я не собираюсь прекращать общение с тобой из-за тупых домыслов кучки простолюдинов.       Солас хмыкнул: в выражении лица Селены в этот момент очень остро проскочило высокомерное презрение. Всё же непростой она человек…       — Поехали? — перевёл он тему. — Все уже собрались и ждут тебя.       Сэл только сейчас заметила, как на неё оборачиваются Каллен с Кассандрой. Глубоко вздохнула и ногами ткнула коня в бока. Тот медленно направился вперёд. Волшебница прислушивалась к ощущениям и очень осторожно потянула один конец повода. Конь чуть-чуть свернул. Пока всё получалось. Девушка поравнялась с командирами Инквизиции и кивком дала им понять, что пора выдвигаться. Загудел рог, и солдаты колонной двинулись вслед за их отрядом навстречу боевым действиям.