Rosenrot

      Анна не помнила, как уснула. Когда она с трудом разлепила веки, на улице уже было светло, хоть метель завывала вовсю. На столике рядом с кроватью стоял поднос с чайником и двумя чашками, накрытыми сверху салфеткой. Девушка несколько минут смотрела на них, прислушиваясь к писку в ушах, и пытаясь найти в голове хоть какую-нибуть мысль.       Воспоминания нахлынули на неё минут через двадцать, когда жуткая боль в голове немного стихла — вчерашний силуэт в ванной, существо, которое впилось в плечи… Мориарти рывком вскочила с постели и подбежала к дверям ванной. Никого и ничего, только опрокинутый флакон с солью одиноко лежал на полу. Запах жасмина тоже исчез, будто и не было его вовсе.       Девушка, держась то за стены, то за мебель, подошла к столу и схватилась за перо. Шорох разбудил крысу, что заметалась по клетке, наблюдая, как рваные строчки ложились на бумагу. Анна писала долго, исписав лист с двух сторон. Никаких объяснений этому явлению она дать не могла. Даже если это можно было списать на усталость… Но запах, запах! Её комната была рядом с ванной, запах бы обязательно просочился бы сюда, и к утру точно бы не выветрился! — Что-то тут нечисто, дорогая моя. — обратилась Мориарти к крысе, — Я что-то явно упускаю. Даже если это, кхм, явление, хотело меня предупредить… А где собака?       Этот вопрос появился в голове внезапно. Где этот надоедливый щенок, что буквально несколько дней назад носился по дому? Не то чтобы ей он понравился, но… — Ошейник, ошейник, чёрт его побери! — вскричала она, вскакивая со стула, — На ошейнике был бант!       В спешке одев первое, что попалось под руку — буро-зелёное платье без корсета, — Анна выскочила из комнаты и ринулась к лифту. Когда скрипящая кабина подъехала к этажу, девушка вскочила в неё, и рванула ручку вниз. — Подвал, подвал. Он запретил спускаться в подвал! Там что-то такое, чего мои глаза не должны были видеть! — говорила Мориарти, пока лифт спускался.       Когда в лицо ударило могильной сыростью, она подняла глаза. Подвал представлял собой странное зрелище — огромные чаны, запертые на большие амбарные замки, какие-то небольшие углубления рядом с ними, в которых стояла красная жижа, а в самом конце виднелась лестница, что вела на поверхность. Выйдя из лифта, Анна невольно вздрогнула — помещение внушало непреодолимый ужас. Казалось, что это склеп, где покоятся тела утонувших в красной глине. Звук шагов вспугнул пару летучих мышей, что полетели в тёмный угол подвала. Девушка инстинктивно пошла им вслед, и едва не упала, задев огромный дорожный сейф, в котором обычно перевозили драгоценности. — Чёрт. — прошептала она, осмотрев сейф несколько раз и поняв, что он заперт. — Нужно было брать отмычки. Ничего, это мы исправим. А сейчас… — не успела она договорить, как одна из плиток кафеля, которой был выложен пол, и на край которой Мориарти наступила, с грохотом перевернулась. — Так-так-так, а это уже любопытно.- Анна присела рядом с объявившимся тайником и запустила туда руку. Нащупав что-то, схватила его и вытащила на свет — оказалось, в нише лежали драгоценности — кольца, браслеты, цепочки, колье… Девушка даже выудила из того, что она достала первый раз, красивое колечко из серебра, с маленьким голубым камешком. По привычке сунув его на средний палец левой руки, продолжила исследовать плитку.       Тайников оказалось всего три — во втором лежали маленькие косточки какой-то зверушки, а находка в третьем заставила Мориарти нервно икнуть и в спешке ретироваться из подвала, не забыв положить плитки на месте — в грязно-белом обрывке шёлка лежал огромный тесак, которым мясники обычно разделывают свиные туши.       Подымаясь в лифте, девушка молилась, чтобы не встретить никого из Шарпов — только их сейчас и не хватало. Её била дрожь — дорожный сейф, тайники под плиткой — всё это было сделано не просто так. Выскочив из кабины, понеслась в свою комнату — Анна помнила, что отмычки она брала с собой. — Мисс Мориарти? — девушку аж передёрнуло от этого голоса. Вот точно как чёртик из табакерки этот Томас Шарп — только вспомни, сразу объявится в конце коридора, придерживая забинтованную руку, и пытаясь заворожить своим негромким голосом. — Что ещё? — впервые в этом доме в её голосе зазвенела нескрываемая злость. Стоя полуоборотом к баронету, она буквально излучала ярость. Томас отступил назад, сунув руку обратно в карман. — Вчера я обнаружил у себя в комнате довольно крупную сумму. Это вы её оставили? — Нет, домовые крысы. — рыкнула Мориарти, резко развернувшись, и продолжив идти в свою комнату.       Влетев в спальню, она распахнула шкаф, и смахнула с полок почти всё, что там было, благо вещей было немного. Отмычки оказались спрятаные в красивую чёрную муфту, которую в качестве «свадебного подарка» преподнёс ей Шарп. Любовно погладив своеобразные «ключики», Анна собралась вернуться обратно к лифту, как какая-то тень привлекла её внимание, заставив обернутся к столу. Чёрт.       Девушка готова была поклясться, что когда уходила, этого конверта на столе не было. И собаки тоже в кресле не было. Теперь эта пушистая дрянь сидела на подушке, визжа от радости при виде хозяйки. — Бант! — наверное, этот крик был слышен по всему Дому. Мориарти ринулась к щенку, и сорвала с него ошейник с ярким розовым бантом. Развязав его, она радостно присвистнула, увидев клочок бумаги, исписанного мелким женским почерком с изящными завитушками.

«Дорогая Тётушка Мэри! Если ты сейчас читаешь это письмо, то знай, что никогда не увидишь меня в живых. Я попала в Ад. Только эта собака — единственный лучик радости в этом страшном месте. Вчера Смерть в красном балахоне унесла малютку Люси — она захлебнулась ночью. Мой муж вечно куда-то пропадает, а золовка смотрит на меня, будто хочет сожрать. Чувстую, что она винит меня в смерти дочери — ведь я пообещала вылечить Люси. »

      Другая сторона гласила следующее:

«Тётя Мэри, я больше никогда тебя не увижу. Скоро я уйду вслед за малюткой — меня скосила холера. Я очень люблю тебя и Лили. Поцелуй за меня Джека и передай, что очень люблю его и сожалею, что вышла замуж за этого баронета. Целую вас всех сотню раз. Не плачьте за мной. Ваша Энола.»

      Энола. Э.Ш. Её чемодан стоит в подвале. Энола, ещё одна жертва Шарпов, ещё одна невеста. Девочка думала, что умирает от холеры, но её тело пожирал мышьяк. Глупышка… Наивная дурочка. Теперь только нужно вскрыть её дорожный чемодан.       Анна вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Правда, в её намерения явно собирались вмешаться. — Мисс Мориарти! Анна! — голос Шарпа прозвучал за спиной, и девушка добавила шагу. — Анна, умоляю, постойте! — она вскочила в лифт, и дёрнула рычаг на себя. — Нет! — крик остался где-то сверху, и Мориарти спокойно выдохнула. Сейчас она вскроет сейф, и наверняка что-то узнает. Ладони приятно вспотели, а в голову ударил привычный адреналин — давно её отмычки не были в деле. Поэтому когда кабина остановилась, Анна выпорхнула из неё, и пританцовывая, подошла к чемодану.       Механизм был ржавый, но девушку это не остановило. Буквально через несколько минут замок мелодично щёлкнул, и Анна довольно ухмыльнулась — в чемодане лежал не только хлам. Небольшой граммофон, несколько конвертов, пачка с письмами, перевязанная лентой для волос, и бумаги… Целая кипа ценных бумаг на землю в Лондоне, Эдинбурге и… — Что за чёрт? Какой к чёрту Милан? — Анна! — голос баронета заставил её дрогнуть. Сунув бумаги обратно, она захлопнула чемодан и повернулась к лестнице, по которой сбегал бледный как смерть, Томас. — Что это за место? — рыкнула Мориарти, выходя на свет. Быстро сняла с кольца одну отмычку — её конец был остр, как игла. — Я всё объясню, мисс Мориарти. Я… Я… Всё объясню. — Шарп был похож на избитую собаку. — Да уж извольте, сэр. — хмыкнула девушка, мысленно придумывая пути к отступлению. выбираться через шахту было безумным вариантом, подход к лестнице и лифту заграждал баронет. Хотя, если подумать…       Она неспеша стала приближаться к Томасу, который что-то говорил о бедности их семьи, о пьянице-отце и какой-то ерунде. «А губы у него ничего…» — подумала Мориарти, подойдя к Шарпу вплотную и положив руку ему на плечо. Анна прекрасно знала, что видит он сейчас на её лице — мягкую улыбку и безграничную нежность в очах. Она была спокойна и холодна, видя, как баронет заливается краской. Его рука легла на талию, и он сам потянул девушку ближе к себе. В его синих перепуганных глазах появился странный огонек, что чем-то заворожил Мориарти. Томас аккуратно наклонился к её лицу, и их губы сомкнулись в трепетном поцелуе. Девушка коснулась рукой его волос, а он всё крепче прижал Анну к себе. Казалось, будто он потерял голову, касаясь её сухих губ, что погружали его в состояние эйфории, которое Томас чувствовал уже очень давно…       Идиллия закончилась так же быстро, как и началась — Мориарти резко оттолкнула его от себя, и кинулась в сторону лестницы, крепко сжав в руке отмычки. Она мысленно торжествовала — ситуация развязалась в её пользу, ведь вряд ли баронет понял истинное предназначение этого поцелуя.       Томас же, когда девушка сбежала, медленно осел на холодный пол — он был как в тумане. В голове всё смешалось, перед глазами всё плыло, а сознание меркло перед чувствами, что захлестнули его с головой. Нет, это не были не призрачные губы Эдит, которые он ласкал в своих снах, и не кровавые уста, которые целовал, задыхаясь от ужаса. Впервые он понял, что под горестными вздыханиями, адресованными покойной мисс Кушинг, скрывается страсть к его компаньонке, которую он желал больше всего. Но эта страсть внезапно стихла — он вспомнил, что обещал. И что не желает смерти этой прекрасной одинокой девице из Лондона. — О боги, как я запутался… — шептал Шарп, сидя на полу подвала среди ёмкостей с глиной, и глядя в потолок. Багровый пик крался к дому, неся за собой метель и холодный ужас. *** — Ну как продвигается дело вашей племянницы, Холмс? — доктор Ватсон вошёл в гостиную, в которой было накурено до такой степени, что невозможно было увидеть предметов, стоящих в другом конце комнаты. — Просто великолепно, Ватсон. — послышался со стороны окна голос Холмса, — Мы порылись в документах, собранных тем американским пронырой, и обнаружили ещё парочку жертв нашего баронета — одна дама из Эдинбурга, другая из Милана. Милейшие девушки. — Особенно вторая. Просто ангел во плоти. — слегка севший голос профессора Мориарти звучал намного ближе, из кресла, — Жила со своей престарелой матушкой в пригороде Эдинбурга, имела огромное приданое. Порвала со своим женихом, и выскочила замуж за Шарпа. Больше от неё не было ни слуху, ни духу. Бедная миссис МакДермот очень много ей писала, но от девушки приходили только просьбы прислать ценные бумаги. И женщину схватил сердечный удар. Стало слышно, как Холмс подошёл к столу и зашуршал бумагами, ища какой-то документ. Ватсон же, натыкаясь на предметы, благополучно добрался до кресла и уселся напротив профессора, что курил сигару и изредка откашливался в платок. Мориарти протянул ему несколько фотографий молодой красавицы в тёмном платье. Она стояла на терассе, держа в руках шляпку и стыдливо глядя в пол. На другой пластине она с высоким молодым человеком сидели рука об руку на диване, глядя на друг друга, и огромный пёс лежал в их ногах. — Действительно, прелестная девушка. — доктор вернул фотографии профессору, — Она чем-то напоминает Анну, если быть честным. — Разве что такой же шевелюрой. Ничего общего не вижу. — Холмс подошёл к камину, держа в руках несколько листов бумаги и две пластины с фотографиями. Сняв с доски над полкой пару конвертов, повернулся к собеседникам и продолжил: — Мисс Энола Шкоти. Итальянка. Приехала в Милан на лечение из Рима, где встретила Шарпа на приёме. Поскольку опекала её тётка-англичанка, ей было мало позволено, и они с баронетом обвенчались тайно и уехали в Англию. Её жених закончил жизнь самоубийством, повесившись на реях, хотя многие говорили, что видели, как его вешала женщина в чёрном. Да и если судить о повреждениях на трупе, Джеймса Ларгини сначала удушили, а только потом мёртвое тело повесили. — А Памела Аптон? — Богатая вдова. Они познакомились в парке, где женщина совершала прогулку вместе со своей служанкой… — начал Мориарти, но его тут же подхватил детектив: — Дама была слаба на ноги, страстно нюхала табак, и просто помешана на скачках. Шарп перехватил её до того, как миссис поставила все свои деньги на своего жеребца… — Он просто очаровал её, она его боготворила, готова была на всё, лишь бы этот холёный мальчишка был её… — Она вложила все деньги в его проект… — А потом вышла за него замуж и пропала! — хором вскрикнули мужчины, отчего в комнату заглянула миссис Хадсон и поинтересовалась, всё ли хорошо. Заверив её, что всё в норме, Холмс открыл окно и вернулся к камину, взяв со стола её несколько пластин. — Но если мистер Шарп не внушает особых подозрений, то его сестра… Это дьявол во плоти. Вы заметили, Холмс, как она смотрит вокруг? — профессор отправил окурок в огонь камина, и продолжил сидеть, крутя в руках фотографии Маргарет МакДермот. — Я такую злобу только у лучших своих наёмников видел, и то очень редко. Уникальный экземпляр. — Тяжёлое детство, частые побои, потом смерть тирана-отца и пьяницы-матери, монастырская школа в Швейцарии, а если быть честным, заведение было намного хуже, чем закрытый пансион. Очень привязана к брату, не отпускает его ни на шаг… Странная особа, не спорю. — Холмс взял со стула пальто профессора и бросил его Мориарти в руки со словами: — Пойдём, профессор, нам ещё нужно решить пару вопросов касательно госпожи певицы — ведь дело в театре ещё стоит? — Верно, стоит. Пойдёмте, Холмс, я как раз… — конец фразы Ватсон уже не услышал, поскольку мужчины спустились вниз, и через минуту хлопнула входная дверь — они вышли на улицу, и сразу же растворились в толпе. Доктор взял в руки фотографии трёх женщин, рассматривая их и повторяя: — Аптон, МакДермот и Шкоти…