Что такое империя?

Глава IV        Маленький комочек приветливо сжимался на коленях, пока в голове Славы, повторяя за котёнком, сжимались мысли. Зачем он его вообще подобрал? Чем кормить собирается? Наверное, просто было невозможно больше чувствовать себя самым маленьким и беззащитным. Хотелось показать, как нужно заботиться о тех, кого любишь. Да, именно маленьким и беззащитным ощущал себя Слава под безграничным синим небом и даже в своей собственной комнате. И это чувство его удручало. Оно его душило и уничтожало. А маленькое облезлое существо только-только перестаёт дрожать от холода, но уже украло сердце юноши.        Прокравшись в ванну, парень запер дверь. Поставив животное на тумбочку, включил воду, отчего котёнок испуганно попятился. — Ты не бойся. Я тебя просто помою. Это не страшно.        Слава бережно взял тельце, поглаживая шерсть под струей воды, смывая грязь. Пальцы чувствовали, как часто и отчаянно бьется маленькое сердечко в груди. Пытаясь успокоить малыша словами, он особо успеха не добился. Но вскоре уже мог вытащить чистенького котёнка. Хорошенько замотав его полотенцем, Слава практически на цыпочках дошёл до своей комнаты. Он не хотел будить спящее на кухне ТЕЛО.        Котёнка нужно было кормить. За котёнком нужно было ухаживать. Но в голове Славы проносились только обрывки мыслей: «нельзя оставлять котёнка дома наедине с НИМ», «котёнку нужны не только любовь и забота». Задумавшись, он прижал тельце немного ближе к себе, послышалось тихое и жалобное мяуканье. Заглянув в большие серые глаза котёнка, Слава понял, что ему пока что нужна только любовь и забота, а не шикарные корма и игрушки. И именно этим Машнов был готов поделиться с пушистым комочком. Он хотел отдать ему всю свою нерастраченную нежность.        Котёнок, завёрнутый в жёлтенькое полотенце, лежал на кровати. Преодолев какое-то странное чувство в груди, Слава заставил выйти себя за дверь квартиры, сделать четыре длинных шага до двери напротив и нажать на кнопку звонка. Соседка отворила так быстро, словно она караулила под дверью. — Добрый вечер. А Вы не одолжите стакан молока? Мне, правда, неудобно… — Конечно одолжу, Слав, о чем речь? Давай сразу пакет? Возьми целый, не обижай старушку. Я сейчас принесу.        В недрах квартиры соседка перемещалась минуты три от силы, а затем она вышла с литровым пакетом молока. Видит бог, она хотела отдать хоть все пакеты, но знала, что Слава никогда не возьмёт больше, чем то необходимо. — Спасибо огромное, я… — Иди, не буду задерживать. Если что, то заглядывай на чай, Слав. — Спасибо, — повторяет парень, прощаясь с соседкой, залетая обратно в свою квартиру. Он кормит котёнка, налив немного молока в блюдечко. Серенькая мордочка с удовольствием кушает, радостно причмокивая. От удовольствия, видно, котёнок и потерял равновесие — окунулся мордочкой полностью в молоко, но тут же сел, обиженно фыркая. — Эх ты, Шизя. Аккуратнее. Ну вот и имя тебе придумали.

***

       Школьный день был серым. Мирон проводил время в своём кабинете, листая книгу, пока девятый класс шумел в коридоре. Кажется, у них был последний урок. Ну, хоть не у него. Через открытые окна в класс проникал холодный воздух, отчего становилось свежо и спокойно. Мир был объят тишиной, изредка нарушаемой быстрыми переговорами птиц и криками детей с улицы.        За персонажами Фёдоров угнаться не мог. Они творили вновь, придумывая образы, странствуя по миру, перебегая страницы со страницы. Их мысли расстилались на множество символов. А историк свои не мог выразить совершенно никак. Как же писателям удаётся передать то, что хочет сказать герой, если иногда в собственных мыслях неразбериха?        Мирон перебирал в голове события утра, пока глаза скользили по уплывающим куда-то буквам. Как Слава внимательно слушал, что должен сделать, чтобы вытянуть большинство предметов на четыре, а где он вполне может и пять получить. Фёдоров улыбался, когда перед глазами всплывал смех Славы над шутками о Шмуль или других вредных учителях. Ведь преподавательница физкультуры с Мироном даже говорить не захотела об успеваемости класса. Эх, бывают же мегеры в мире.        Мирон Янович помнит теплоту на руках маленького пушистого комочка, выбравшегося из портфеля хозяина. И рука автоматом потянулась погладить гостя кабинета — Слава просил приглядеть за котом до конца дня, ведь сбегает засранец из портфеля. Конечно, Мирон согласился.        Но зачем нести в школу кота? Почему нельзя было оставить этот пушистый комок дома? Или Слава боится, что Шизя превратится в такой же комок нервов, как он сам? Но почему?        Мирон трясёт головой, прогоняя все лишние мысли прочь. Он читает эту строчку в книге раз сотый, но смысл отказывается доходить до него. Приходится опять читать снова и снова, но все мимо. И так медленно читается книга. Вот уже звонит звонок, затем другой, через сорок пять минут новый. Школа пустеет от учеников, но постепенно заполняется родителями. Слава сел в конце кабинета, рядом с дверью, чтобы не мешать родителям. Котёнка он оставил развалившимся на столе историка. Шизя блаженно мурлыкал, пока Мирон Янович задумчиво чесал его пушистый животик.        Парень пытался читать домашнее задание по литературе с тем же задумчивым видом, что и педагог листал свою книгу. «Наверное, что-то очень интересное. Может, попросить совет, что почитать?». Такие мысли летали в голове юноши, но никогда не вылетали из разума в виде слов.        Постепенно родители стали занимать парты поближе. Мирон Янович учтиво со всеми здоровался, но постоянно возвращал взор к страницам, отказываясь поддержать беседу. Вот уже собрались все. Тогда уже историк поднялся с кресла, заставляя кота недовольно фыркнуть. Книга тут же потеряла всяческую привлекательность для глаз. — Добрый вечер, рад с вами всеми наконец познакомиться лично. Меня зовут Фёдоров Мирон Янович, я классный руководитель ваших детей и новый учитель истории. Надеюсь, хоть что-то слышали. В школе я недавно, но постарался успеть сделать по максимуму. Все дети в классе мне нравятся. Особенно хочу выделить Машнова, Курабитову и Висельчука. Но другие учителя в основном выделяют Алжанову. Они все способные. Большинство проблем с учебой из-за невыполнения домашнего задания. Поэтому, иногда стоит напоминать детям о необходимости выполнения, только не грубо, а то желание учиться пропадёт. Но об успехах на физкультуре мне никто ничего не сказал, а Шмуль отказалась идти навстречу. Поэтому химию придётся всем своими силами тягать, помочь не могу. Для меня важно стать для ваших детей другом. Помочь им разобраться с проблемами, с которыми могут столкнуться подростки этого возраста. Помочь разобраться самостоятельно, ведь в таком возрасте они только и хотят решить все сами, не особо стремятся поделиться происходящим с родителями. Если что-то узнаю, то сообщу, если ситуация будет тяжелой, в остальном не волнуйтесь, у ваших детей всегда есть я.        Мирон сам понять не мог, кому он больше говорит — родителям или Славе? Как же велико желание донести до подростка, что всегда есть люди, готовые помочь. В Машнове же речь поднимала лишь восхищение. У историка ведь есть свои дела и проблемы, но он носится с каждым учеником. Он продолжал слушать речь с распахнутыми глазами, вновь стараясь сохранить в памяти каждое слово. — Так, а теперь о приближающемся выпускном… — Где ты, сукин сын?        Такое иногда снилось Славе в кошмарах. Полный класс людей, а туда врывается ТЕЛО. Он резко поворачивает голову к двери, одними губами произнося: «нет». Их разделяет шагов 7. И для Славы это расстояние было спасательным кругом. — Пап… — Машнов подходит ближе, собираясь упросить отца уйти. — Взрослым стал? Сам свои собрания посещаешь? Родителям не говоришь? Да я тебя…        Мирон смотрел на происходящее, как и все находящиеся в классе, с удивлением. Мужчина, кажется, еле на ногах своих держался. Он упирался ладонью на край парты, стараясь не упасть. — Слав, — аккуратно произносит историк.        Фёдоров слишком поздно понимает, что Славе и без этого было стыдно. И без этого хотелось провалиться под землю. И напоминание о своём присутствии здесь других людей лишь ухудшило состояние подростка.        Слава быстро поворачивает голову, заглядывая в глаза преподавателя. И затем он чувствует удар куда-то в область скулы. Он так и не понял за что. Удар был сильным, заставляющим покачнуться. Толчок в плечи окончательно вывел Машнова из равновесия. Он понимает, что падает. Чувствует резкую боль. Перед глазами бегут чёрные мушки. Он словно в замедленной съёмке проводит тыльной стороной ладони по лицу, слышит сквозь толщу воды шум, видит на руке кровь. И сознание выключается.