Сквозь эпохи

Кол! – встревоженно-обрадованное восклицание девушки, вызвало легкую улыбку на лице Древнего. - Говоришь, будто удивилась, - Кол открыл глаза, - ждала другого? Анна взбудораженная, хоть и ожидаемой, но все же внезапной встречей, рассердилась, вспомнив в какой компании, провела последние полгода. - Можно подумать здесь есть, кого ждать, одни старики. - Помладше тебя, - Древний еще и издевался, - для тебя тут все зеленые мальчишки. Пылкие чувства, горячая юношеская кровь. Вампирша смерила его обиженным взглядом, - ах если месье настаивает. Пойду – найду, - уже через плечо бросила она Древнему, опуская на приятно холодивший пол босые ступни. - Не настаивает, - Кол потянулся через постель, дотрагиваясь до кончиков её пальчиков. Анна улыбнулась в темноту, и резко развернувшись бросилась в объятия Древнего, прижимаясь щекой к его груди. Кол вдохнул сладкий аромат корицы окутавший его, и чувствуя под ладонями мягкий шелк её волос оставил на них легкий, почти невесомый поцелуй. Анна поцелуй почувствовала, и зажмурилась от удовольствия, еще крепче обнимая, и как можно лучше запоминая этот момент. Который она мысленно занесет в свою воображаемую шкатулку драгоценностей, и словно блеском филигранно отшлифованных граней бриллианта, будет любоваться воспоминаниями. Тем неожиданней для неё было стремительное движение Кола, развернувшее её на спину, Древний, легонько, за горло подтянул её ближе к своему лицу. Вампирше не было больно, скорее неудобно, и она, улыбаясь, смотрела в его глаза. - Не слишком это трогательно, душа моя, - не отпуская её вампир, с ноткой снисходительности смотрел на неё сверху вниз. - Ты же ценишь искренние порывы. - Ах моя многогранная Аннет, - Кол цокнул языком, - пять минут назад твоя искренность была другая. Девушка хрипло рассмеялась, насколько позволяло её положение. И как она сразу не догадалась, что сон был внушением. - Обнимать тебя и кусать, две мои страсти. Кол уголком губы улыбнулся, медленно проведя пальцами по точеной скуле, и оставил девушку, за секунду оказавшись возле камина. - Люблю, чтобы был огонь, - скорее для себя, чем для Анны прокомментировал он, разгребая алеющие угли. Анна перекатилась на живот, чтобы было удобнее наблюдать, - я помню. Не только из сна. Вампир в темноте бросил на неё веселый взгляд, но не ответил. Огонь разгорался ярче, оживляя на стенах трепещущие тени и окрашивая комнату в желто-оранжевые оттенки пляшущим светом. - Занятная вещица, - Кол кивнул на запястье девушки, и Анна машинально дотронулась до гладкого лазурита в оправе браслета. До него у девушки был медальон, но его она лишилась вследствие ссоры с Древним. Тогда и Анна и её мать очнулись без солнечной защиты, и не привыкшим прятаться от солнца женщинам вначале пришлось несладко. Кэтрин же сделала им поистине царский подарок, потом, однако, стоивший непомерную цену. Воспоминание о Катерине пробудили в Анне давнее чувство злобы, отобразившееся вздувшимися венами вокруг её глаз, и она опустила голову на простынь, пряча лицо. Кол тем временем снова устроившийся рядом, добавил подушек себе за спину, и молча смотрел на вампиршу, разглядывая и браслет. - Ты начала водить шашни с ведьмами? – его голос наконец прервал тишину, - страх интересно узнать как ты достала цацку. Или это обаяние твоей матери помогло? Анна продолжала хранить молчание, не реагируя на его слова, заставив тем Древнего, возвести глаза к потолку её спальни. - Я, правда, надеялся хотя бы сутки обойтись без внушения в разговорах, пустые надежды? Как считаешь? - Это подарок Кэтрин и её ведьмы, - девушка, наконец, ответила, выпрямляясь, но продолжая сидеть спиной к Колу. - Пирс надо полагать? – Кол лишил свой голос любой тональной окраски, хотя ему и хотелось сейчас разорвать и Петрову, и непослушную девку, и еще двадцать человек за раз. Анна закивала, и её смольные, завитые крупными локонами пряди, задрожали в такт её кивкам. Она продолжала сидеть к нему спиной, чем окончательно вывела Древнего из себя. Схватив её за кудри, Кол дернул на себя, заставляя упасть на спину и подтягивая к себе. - Моё слово настолько мало значит? Анна вскрикнула и потянулась рукой к своим волосам, но Кол перехватил её ладонь сжимая и глядя в искривленное болью лицо. - Мама считала её подругой, - выдохнула девушка, и пару слезинок, вызванные болью, из уголков её раскосых глаз, скатились по скуле и затерялись где-то в волосах. Кол почти не обратил на это внимание, он предпочел бы чтобы она хоть кровавыми слезами умылась, но поняла, что он ничего просто так не говорит. Глупая девчонка не знала всех тонкостей отношений его брата и Катерины, но и это не давало ей права поступать наперекор словам Кола. Древний злился на себя, что разбаловал свою преемницу, лишив её достаточного страха перед его семьей, раз она настолько явно пренебрегала его мнением. И наконец, Кол боялся, боялся, что Никлаус узнает об этом, и тогда Анну уже ничто не спасет. Вампирша была от кончиков пальцев, до кончиков волос, которые он сжимал в своих кулаках его творением, и словно художник ценивший свой шедевр, который уже никогда не повторить если его уничтожат, так и у Кола мысль, что он лишится Анны, леденила его кровь унизительным чувством страха. - Считала? – он еще раз дернул её волосы, наслаждаясь вспышками боли в её глазах, - а сейчас уже нет? Пелена спала с глаз? Анна не ответила, только слезы заструились быстрее. Кол тоже молчал, удивленный. Истерики Анны были редки. Редки настолько, что последний раз он видел её рыдающую, в то время как она была новообращенной вампиршей. Возможность безгранично пить кровь на корабле и вместе с тем невыносимая жажда, выливались в бешенство и слезы. Тогда успокоением служила только смерть, и большинство своего путешествия до Европы девушка провела со сломанной шеей. Сейчас же такие радикальные меры вряд ли были оправданы, её слезы не казались слезами злости, скорее горького отчаяния. Что же такого произошло в её жизни, вызвавшее подобные эмоции. Древний продолжал мысленно предполагать, когда Анна резко успокоилась. Дыхание её судорожного выдоха коснулось запястья Первородного вампира, и девушка перехватила руку Кола сжимавшего её ладонь и прижала к мокрой щеке, накрывая своей ладошкой. Её слипшиеся ресницы с крохотными каплями слез дрожали. - Ты прав, ты всегда прав, - прошептала вампирша и начала рассказывать. *** Ночь постепенно близилась к завершению. Анна изнуренная воспоминаниями, не без помощи внушения, заснула. Огонь в камине постепенно мрачнел. Древний, стоя у окна, сосредоточенно, словно четки, перебирал пальцами лазуритовый браслет Анны. Камни глубокого, интенсивно-синего цвета приятно скользили, но Древнему казалось, что он касается змей. Ладонь вампира сжалась, разрушая украшение, и он отбросил к стене обломки серебра и лазурита, которые с шорохом осыпались на пол. Браслет в его пальцах сменил простенький кулон на цепочке. Массируя пальцами медь украшения Древний решал как быть. Кэтрин неспроста занесло в Мистик Фоллс, она подобралась слишком близко. И даже намек на это способен вызвать в Никлаусе фонтан злости и мстительности. Он ненавидел даже её имя, он убивал почти всех, кто был знаком с Кэтрин. И Анна сама того не ведая, оказалась замешана в перипетиях основной цели его старшего брата. Кол с шумом вдохнул воздух. Петровская кровь была личным проклятием. Они были будто созданные самой природой, для того чтобы вносить в жизни Майклсонов сумятицу, раздоры и беды. Косые лучи прочертили солнечные линии на стене, противоположной той, где спала Анна. Кол обернулся. Во сне её лицо светилось безмятежностью, напоминая о давней Анне. Ему всегда нравилось, что она не воспринимала обращение как наказание, не скучала по прежней жизни. Её мать время от времени делила с нею вечность, и тоске по семье вампирша была так же не подвержена. Не горящая жаждой мести, не бегущая от призраков прошлого, она легонько, как бабочка порхала сквозь столетия, иногда появляясь на тернистом пути жизни Кола, похожая до боли на него самого. Младший Первородный не скучал по людской жизни, не ставил себе цели найти вечную спутницу жизни, не желал покорить и подчинить весь мир. Мир итак принадлежал им, и этот мир был идеален. Сейчас же Аннабель утратила свою беззаботность, события 1864 года грубым оттиском отпечатались на её душе, если она все-таки есть у бессмертных, и утратила львиную долю своего очарования. А рассветное солнце все больше заявляло о своих правах, и уже половина комнаты была пронизана лучами, словно золотыми нитями. Кол снова взглянул на свою воспитанницу, лишенную магической защиты. Еще полчаса, и все может закончиться. Эта смерть будет намного благосклоннее той, которую может устроить Ник. Или нет. Стоила ли она того, чтобы пусть и косвенно, но предать брата. Стоила ли? Стой они на чашах весов, те бы не колеблясь, показали семейную преданность Кола, но вся проблема заключалась в том, что на чашах весов они не стояли, и не могли стоять так, как принадлежали разным мирам, единственной точкой пересечения которых был Кол, и как оказалось Катерина. Кол медленно скользил взглядом по спальне девушки. Аскетичная, лишенная кокетливых деталей, присущих пятнадцатилетним барышням, только букет ярких цветов выделялся в простом интерьере комнаты. Ваза с бело-розовыми тюльпанами стояла рядом с дагерротипом в деревянной рамке. Острое зрение позволило Колу увидеть изображенную на нем Перл. Анна так же была предана семье. Вот только на воспоминания о Перл она реагировала куда эмоциональнее. Кол вспомнил о Финне, так же лишенном возможности жить. Вспомнил как сам пропускал десятилетия жизни с кинжалом в сердце, и вспомнил, что освобождал его всегда лишь Клаус. Тот кто и закалывал. Ребекка и Элайджа порицали поведение Ника, но действий не предпринимали. Кол на пару секунд прикрыл глаза, и в мгновение оказался возле Анны. Застегнув на её шее цепочку с защитным кулоном он склонился к её ушку. - Ты забудешь всё связанное с Кэтрин Пирс, Катериной Петровой, ты забудешь все события в Мистик-Фоллс, ты забудешь что ты там когда-либо бывала. И кто-бы что-угодно об этом у тебя ни спросил ты не вспомнишь, пока я не разрешу. Он решил, что стоила.