Сквозь эпохи

Запах весны, вздохнувшей после морозов природы. Запах земли, впитавшей в себя талые снега, набухающих почек, сочной зелени распустившихся листьев и первых, самых нетерпеливых цветов наполнял лёгкие Древнего. Он любил весну. Вся его вампирская жизнь была одна сплошная весна: вечная юность и рассвет. И вечное наслаждение… с короткими перерывами. Кол глубоко вздохнул, опираясь ладонями на широкий подоконник окна в спальне Анны. - Мой кулон снова со мной! – веселое восклицание, заставило Кола улыбнуться и обернуться. Анна, сидящая в подушках на постели, поцеловав украшение, подняла на вампира взгляд блестящих, довольных глаз, - даже не помню где взяла этот браслет, но мне он никогда не нравился. Я так скучала по кулону. Еще тогда хотела сказать, что отбирать подарки признак дурного тона. Да тебя рядом не было. - Сейчас – рядом. Скажешь? Анна замерла на секунду, прищурив глаза и прикидывая расстояние до Древнего, и в два счета оказавшись на нем, скрестила за его спиной ноги. - Отбирать подаренное, - прижавшись своим носиком к его носу, в упор глядя в глаза процедила сквозь зубы вампирша, - неприлично. Кол рассмеялся, чуть отводя голову назад, и не сводя взгляда с ее лисьих глаз, - теперь твоя душа спокойна? - Надо подумать, - вампирша надула губы, блуждая взглядом по потолку комнаты, и получила короткий дразнящий поцелуй, на что собственно и рассчитывала. Облизнувшись, она уже довольно улыбнулась и будто вспоминая давно терзавшие её претензии вернула взгляд на Кола, - да точно. Спасибо, что напомнил. Вчера ночью были то-о-олько разговоры. Наверное, неприлично спрашивать, но… - в темных глазах девушки плескалось лукавство, что в ансамбле с её фальшиво взволнованным голосом выглядело забавно - неужели это старость? Эта откровенно наигранная маска беспокойства на её мордашке, глупые дурашливые разговоры и никаких недомолвок и интриг. Кол закусив губу не сводил взгляда с девчонки, и это именно то, чего так не хватает бессмертным. Что-то привычное, привычное как для того, кто живет не одно столетие, и разговоры с его Анной были именно этой отдушиной в стремительном беге и смене декораций его жизни. Она была такая сто лет назад, двести, триста. Она и менялась и оставалась прежней, как бы абсурдно это ни звучало. Шли года, менялись прически, нравы, обычаи, страны, короли и императоры, но наедине с Анной он будто переживал приятные дежавю, словно существовавшие вне времени. - Не потерплю разговоров о старости от той, кто так одет, - Древний сделал шаг назад, к огромному зеркалу в потемневшей от времени бронзовой оправе. Анна машинально повернула голову, рассматривая их отражение. Длинные ноги Кола, её маленькие ступни за его спиной, его скрещенные руки на её пояснице; она медленно скользила взглядом снизу вверх любуясь отражением, как приятной глазу картиной, пока не остановилась на его лице, выражение которого было откровенно издевательским. И переведя взгляд на свою мешковатую сорочку для сна, длинную в пол, и сейчас задравшуюся, открывая её точеные ножки, она смущенно поерзала, сцепив пальцы рук за его шеей. - А что мне было надевать? Терпеть не могу таскать с собой чемоданы тряпок. А тут две швеи на город и ни одного магазина. И обе чешут языками, - в её голосе отчетливо слышались ноюще-оправдывающиеся нотки, свидетельствовавшие о том, что Кол попал по больному месту своим замечанием, а Анна тем временем продолжала то и дело поглядывая, и вновь отводя взгляд от его лица, - что мне у них заказывать, учитывая, что мне 16? А мой учитель учил меня придерживаться легенды во всем, - в конце концов закончив свой не слишком впечатляющий монолог, она исподлобья уставилась на Кола, развеселившегося её реакцией. Ей было абсолютно наплевать, что надевать наедине с собой в этом ужасном городке. Ей и правда не было ни для кого обнажаться, ни разодеваться. И эти полгода, Анна действительно провела словно старая дева, но Колу об этом говорить не хотела. Кроме того, её мучили кошмары, Анна не помнила, что именно снилось, но помнила, как просыпалась ночью в крике, заставляя сбегаться прислугу, что её раздражало. А нагота будто добавляла ей беззащитности, в противовес одежда же, будто создавала иллюзорный барьер защиты. Вот только от чего? Анна, начавшая сползать покрепче вцепилась в Кола, и растерянно обвела взглядом стену за его спиной. Это было странное ощущение, словно чего-то недоставало, но невозможно понять чего. - Не одевала бы ничего, - он, насколько позволяло положение, пожал плечами, - вор первый кричит: держи вора, - Древний расхохотался, - зря ты милая начала болтать о старости. Взгляд Анны, в пол уха уже слушавшей паясничания Кола, заметался по комнате, будто в поисках чего-то. Она сжала пальцы на его плече, неосознанно царапая кожу, и Кол нахмурился недоуменно. - Кол, ты мне сейчас не внушаешь, нет? – она, наконец, остановила взгляд на его лице, в глазах плескались вопросы, уязвимость и страх. Она выглядела как потерянная родителями деревенская девочка на городской ярмарке, и Кол невольно залюбовался ею. Эта неловкость и потерянность казались бы нелепыми на лице и в повадках зрелого вампира, но только не у Анны. Сохранившая полудетское личико и полудетские повадки, она казалась естественной в своей милой растерянности. Древний сообразил, что вероятно это остаточные явления его внушения, и покачал головой, отрицая её вопрос. - Но собираюсь, только никак не придумаю, что бы тебя заставить делать. Анна ненавидела все его внушения, которыми Кол пользовался постоянно: в разговорах, снах, действиях. Беглые манипулирования её сознанием раздражали её, и Кол об этом знал, но всерьез не относился, полагая, что «мало ли что и кому не нравится». И совсем сбитая с толку, приступом странного беспокойства, Анна зарычала. Последние несколько дней она голодала и жажда подстегнутая злостью на слова Кола и её странным самочувствием, тут же отразилась на её лице. Флер её мимолетной детской смущенности развеялся, обнажая хищное лицо демоницы, голодной и злой. Кол, заметивший еще ночью, фиолетовые тени под ее глазами, говорящие об истощении и вынужденной диете, не удивился, а продолжил любоваться вампиршей. От Анны было не оторвать глаз в любой роли, и только когда она нетерпеливо заскребла ноготками его кожу на затылке, он словно очнулся от своих мыслей, но продолжил тянуть время глядя теперь на её мучительное ожидание. В реальной жизни она никогда не решалась без позволения. - Ну можешь, можешь, - улыбаясь от её изнывающего вида и разрешая, он еле слышно зашипел сквозь плотно сжатые зубы и полу прикрыл глаза, чувствуя тонкую изощренную боль от укуса в плече, граничащую с наслаждением. Сладкий ток удовольствия пульсировавший от ключицы, отдавался по всему телу, и он крепче прижал к себе Анну, бросая взгляд на их отражение в зеркале и предвкушая. *** - Месье Кол, Вы такой комплиментщик, - соседка Анны довольно щебетала, выслушивая льстивые и лживые замечания Кола, однако принимаемые ею за чистую монету. Анна опустила ресницы мысленно абстрагируясь от их разговора. Внимая, как она принимает похвалу не ею выращенным цветам, вампирша вспоминала как своим слухом прекрасно слышала визгливые советы, выдаваемые старушонкой молоденькому садовнику. Абсолютно бездарные стоит признаться, советы, которым садовник благоразумно не внял, и благодаря этому сейчас прелестные нежного лилового цвета крокусы радовали взгляд. - Не правда ли, милая Аннет? – голос мадам де Риньи, вырвал Анну из её раздраженных мыслей в не менее раздраженную реальность. - Не правда, дорогой, она лжет, - Анна хмыкнула и глядя в глаза Колу, боковым зрением заметила замешательство старой дамы, - я правда и вопрос прослушала. За полгода они прожужжали мне все уши, но то что старая ведьма брешет через слово это точно, зуб даю. Пожилая дама впала в ступор. Она даже не смогла бы сказать, что именно ошарашило её больше всего. Оскорбление, подзаборный говор, казавшейся воспитанной юной барышни, или же её фамильярное обращение к юноше. И всё это словно обухом по голове оглушило старушку. Но заносчивой девчонке и этого показалось мало, и она, шагнув к молодому мужчине, поднявшись на цыпочки, обвила его шею и впилась поцелуем в губы, предусмотрительно закрывая зонтиком обзор, но оставляя при этом возможность лицезреть все от и до для мадам де Риньи. Женщина испытала повторный шок, который в отличие от первого прошел значительно быстрее, уступив место тому сладкому чувству, когда узнаешь что-то неведомое о соседях или знакомых, и предвкушаешь неизбежные сплетни. - Все что ты сейчас видела и слышала, ты не сможешь никому ни сказать, ни написать, ни каким бы то ни было способом сообщить, - прожигающий взгляд и вкрадчивый голосок, вырвали её из фантазий, словно пригвоздив на месте, - и это будет продолжаться сутки, а потом ты все об этом забудешь. И эти сутки, о-о-о, - девчонка мечтательно простонала, - они покажутся тебе очень-очень долгими. Закончив внушение, вампирша довольно рассмеялась. И оставив онемевшую даму стоять, Анна позволила Колу, наблюдавшему за всем с ироничным видом, увести себя на прогулку. - А тебя лучше не злить, - Кол рассмеялся, разглядывая её любопытствующим взглядом, - месть твоя так жестока. Анна показала ему кончик языка, раскачивая зонтиком в такт своим шагам. Они вышли к набережной реки, где на голубой, благодаря яркому небу, воде отражались скачущие солнечные блики. - Ты же все равно не разрешил бы её убить, - она пожала худыми плечами, не глядя на Древнего. Это правило она знала. Кол не разрешал убивать в некоторых местах их проживания. Она бы могла пересчитать их на пальцах одной руки, городки и поселения, где даже беспринципный Кол желал сохранять мирное течение жизни. - Убийств тебе по-моему и так хватало. Анна на секунду замерла и сообразив, откуда именно Кол узнал об этом, рассмеялась. - Уже наябедничали? - Сообщили, - лаконично исправил её Древний, чем погасил улыбку Анны. Той не нравились охранники в доме Древнего. Они относились к ней, как смотрители какого-нибудь удаленного особняка, куда женатый хозяин привез свою молоденькую любовницу-содержанку. Очередная или «одна из». То чувство, которое Анна упорно не называла ревностью, снова подняло свою голову. Вампирша глубоко вздохнула, и натянуто улыбнулась, стараясь скрыть душевные терзания. Они уже прошли добрых полмили, когда на другой стороне реки увидели семейство, разбирающее вещи. Тепло с каждым днем росло, и уже многие спешили покинуть городские дома и квартиры, перебравшись на свежий воздух загорода. - Жду-не дождусь, когда женские юбки станут короче некуда, - Кол мечтательно протянул, разглядывая двух по всей видимости сестричек, на противоположной стороне реки, рассматривающих как разгружают вещи, - чтобы идти по улице и сразу видеть их ножки. Красота. Анна проследила за его взглядом. - У тебя есть внушение, пару слов и тебе покажут не только ноги, - она обернулась, еще раз мазнув презрительным взглядом по девушкам, поглядывающим на Майклссона, - хотя можешь и не внушать. И так покажут. - Целое дело, - Кол протянул капризным тоном избалованного мальчишки, вызвав у Анны улыбку. Она не могла долго на него сердиться, - внушать, говорить. А так берешь и смотришь. Как на Филиппинах. Вампирша снова улыбнулась услышав о Родине. Не то чтобы она была недовольна своей жизнью. Но сказка представляемая ею, оказалась не такой сладкой. Жизнь вне её родного острова, была захватывающей, интересной, новой. Но её остров оставался для неё самым прекрасным, лучшим местом в мире. Про него уж точно знали только Кол и она. Еще Перл конечно. Но это было такое личное, такое особенное знание, которым девушка мысленно любовалась как своим самым особенным воспоминанием. В этом доме возможно бывали и другие обращенные Кола, и помимо охранников. И в любом месте могли быть. А на острове нет. Жаль только, что такое место в целом мире только одно единственное. Они взошли на узкий мост, перекинувшийся через узкую речку, и остановились. Точнее остановился Кол, а потому и Анна. Древний рассматривал набережную, таким взглядом, что невозможно было понять его настроение, а Анна, опустив глаза, смотрела на свое отражение в воде, дрожащее и колеблющееся их-за течения. - Тебе здесь не нравится? – спросил Кол, нарушиая их задумчивое молчание, и дотронулся до её руки. Девушка в ответ поджала губы, намекая что и говорить, не хочет об этом. - Первые впечатления отпечатываются в подсознании на всю жизнь. Анна нахмурилась, и вопросительно посмотрела на мужчину. Тот в ответ только повел рукой, словно демонстрируя ей город. Анна уже открыла рот, чтобы уже точно спросить, но вдруг вспомнила. Когда они приплыли в Европу, была зима. И хотя став вампиршей девушка, была невосприимчива к холоду, но мрачная погода, низко нависшее небо и мокрый снег угнетали все её существование. Предвкушающей, что она пропадет в прекрасный, ею нафантазированный мир, Анне показалось, тогда, что она попала в саму преисподнюю. Превращение в вампира ей далось невероятно сложно, а превращение из неграмотной дикарки в воспитанную, образованную европейку и того сложнее. Даже сейчас она поежилась вспоминая, и еще раз обвела взглядом набережную и дома. Смутные воспоминания так и остались воспоминаниями, город не узнавался. Но вот внутренние ощущения она узнала. Быть и изображать из себя ту, кем не являешься, сводило с ума и тогда, и сейчас. Но тогда уже к весне, первой общей их с Колом весне, вместе с приходом тепла, стало солнечно и на её душе. И сейчас, четырнадцатой весне, которую они жили рядом, вместе с его приездом, всё стало лучше. *** Анна резко села на постели, чувствуя, как внутри исступлённо бьется давно мертвое сердце. Она даже не помнила, что ей приснилась и покосилась на Древнего, ожидая, что это снова его ухищрения. Но Кол спал, Анна слышала чутким слухом его почти бесшумное дыхание и спокойное сердцебиение. Мысленно растворяясь в его ритме, она и сама успокаивалась, и снова опустила голову на подошку, глядя немигающим взглядом в потолок. Засыпать рядом с Колом ей всегда нравилось. Нравилось не только потому что этому предшествовали всегда несколько часов удовольствий. Являясь по своей сути более ведомой, нежели лидером, Анна любила ощущать рядом с собою силу. И Древний как раз и был сосредоточием этой силы. Повернув голову Анна с минуту понаблюдала за профилем вампира, и пододвинулась ближе. Было безумно интересно, что же такого может сниться Первородному тысячелетнему вампиру повидавшему весь мир. Она конечно тоже не была юной барышней, но более пятисот лет разницы существенны в любом возрасте. Попытаться проникнуть в его сон она конечно могла, и даже хотела, но прекрасно осознавала, что Кола это разгневает, и потому решила просто тихо подсматривать. Кол спал скучно, не разговаривал, не хмурил брови и не улыбался, и поняв, что сон Майклссона для неё остался все таким же недоступным, легонько лизнула его плечо и поцеловала, и закрыла глаза засыпая и убаюкиваемая его дыханием.