Душа наизнанку

      Люди не могут абсолютно всё делать правильно. Рано или поздно даже самому, казалось бы, святому человеку надоедает серая маска отчаяния и смирения.       Та самая маска, которая в мгновение трескается, теряя неровные осколки стекла и пластмассы. Белые одеяния до пят сменяются яркими вещами, а монотонным бубнёж превращается в заливистый смех паршивого грешника.       Тебе в спину кричат оскорбления, брезгливо кривя губы и с неприязнью смотря на «когда-то милого ребёнка».       А тебе смешно до икоты и боли в груди. Они застряли в собственном сознании, считают себя выше и правее других.       А ты продолжаешь петь в абсолютно мокрой одежде, тонкими пальцами ловя капли ливня; забираться на крыши многоэтажек и фотографировать любимого кота на фоне рассвета; разъезжать по комнате на ободранном компьютерном кресле, в такт громкой музыке двигая бёдрами и напевая, совершенно не попадая в ноты; запускать салют, с визгом убегая в сторону.       «Хороший ребёнок» впервые курит Rothmans Demi и, несмотря на противную горечь, облегчённо выдыхает сизый дым, закатывая от наслаждения глаза. «Хороший ребёнок» ярко красится и забивает хуй на нормы морали и воспитание, целуясь с первым встречным. «Хороший ребёнок» уходит в запой от собственных, несомненно, страшных проблем, чтобы наутро уйти в школу и получить очередную «пятёрку». «Хороший ребёнок» наконец-то чувствует себя счастливым, когда кто-то усаживает его на колени и на манер детской игры разводит ноги, чтобы он провалился.       В твоей жизни ощущается свежий запах петрикора, будто совсем недавно прошёл дождь, смывая меловые рисунки прошлого, оставляя место для новых строчек неровного почерка. И в этот раз асфальт будет заляпан краской.       Глупые и короткие поездки к чёрту на кулички заставляют тебя радоваться, а на возгласы родных и пальцы у виска ты лишь снисходительно улыбаешься, не понимая их реакции.       Будто они сами не были молодыми...       Ты делаешь то, что так давно хотелось; рушишь своё прошлое, над которым недавно трясся, боясь нарушить конструкцию; строишь планы на будущее, не ставя в известность тех, кто ни за что не отпустить тебя от собственной сиськи; делаешь оригами из чужого мнения, ощущая, как огромные валуны перестали давить на плечи и голову.       Ты дымишь как паровоз, медленно снимая с себя путы общественного мнения и пресловутого родительского счастья, издевательски смеясь в лицо тем, кого боялся обидеть.       Ты наконец-то становишься свободным...